Сквозь тернии к звёздам

      Едва уловив проблески сознания, Мияке ощущает пронзающую острую головную боль, что заставляет ребёнка скрючиться. Неожиданно к горлу подступает тошнота, и её тело содрогается в бесполезных рвотных позывах. Когда ей становиться чуть легче, она пробует открыть глаза и видит лишь мрак. Ей на какое-то мгновение даже кажется, будто она лишилась зрения, но, найдя тусклый проблеск света в маленькой щели, понимает, что в помещении просто нет света.       Постепенно размеренный ненавязчивый звук моря успокаивает плохие ощущения, и Кохэку пробует приподняться, невольно задевая рукой что-то очень ледяное. В этот момент воспоминания последних событий резко обрушиваются на неё. Она, догадавшись к чему только что прикоснулась, с криком ужаса на ослабевших ногах отскакивает в угол клетки, тут же хватаясь за снова разболевшуюся голову. Мияке не может рассмотреть что-то в темноте, но сознание яркими образами рисует окровавленный труп, его стеклянные глаза и полосную смертельную рану на шее. Слёзы сами наворачиваются на глаза.       Огромный рой мыслей поселяется в голове у девочки. Разум отказывается принимать реальность, отчего она просто молчит, сидя на полу. Внезапно раздаётся скрип двери, и в глубокой темноте загорается огонёк свечи. Вошедший надзиратель, заметив очнувшуюся девочку, поначалу что-то ей говорит, но затем начинает орать. Однако Кохэку ничего не слышит и невидящим взором смотрит на убитого ребёнка. Юная рабыня абсолютно не замечает мужчину, пока он не заходит в клетку и не дёргает её, схватив за предплечье.       — Убери здесь, живо! — прокричав чуть ли не в самое ухо, бандит небрежно кидает Мияке в сторону трупа, намекая от него избавиться.       Стараясь хоть немного ухватиться за здравый рассудок, чтобы банально выжить, она пытается исполнить приказ, несмотря на пронизывающий страх. Однако тело по прежнему предательски дрожит, руки и ноги будто не желают слушаться, отчего все движения оказываются до смехотворного нелепы и медлительны.       Не имея привычки ждать, надзиратель берёт в руки кнут и награждает ребёнка несколькими жгучими ударами, полагая ускорить процесс. Кохэку с огромным усилием, сдерживая очередной тошнотворный позыв, приходится ускориться, снова прикасаясь к ледяному телу. Попытки приподнять погибшую рабыню оказываются почти бесполезны. Труп непомерно тяжёлый, а в ослабших детских руках банально не хватает сил.       Мужчина выходит из себя, наблюдая за тем, как за непозволительно долгое время Мияке сдвигает покойницу всего на несколько сантиметров. Наградив её ещё тремя сильными ударами, он сам с лёгкостью поднимает мёртвую девочку и, приказав вычистить полы от засохшей крови, уходит.       Едва надзиратель уходит, как в трюме словно дышать становится легче. Кажется, эмоции должны переполнять бедную рабыню, но страх поглощает весь её разум. Чувство, будто ещё одна жалкая секунда и мир полностью рухнет, навязчиво цепляется за душу. Одно неправильное движение, и это может стоить жизни. Перед глазами до сих пор стоит яркая картина убийства, от которой внутри всё предательски сжимается. Желание просто исчезнуть, закрыть глаза и проснуться дома — непозволительная роскошь.       Невольно взгляд цепляется за собственные руки, которые почти полностью измазаны в уже иссохшейся крови девочки, что словно впиталась в неё до самых костей. Она истерически бросается к ведру с водой, которое было оставлено здесь для уборки, и сразу начинает оттирать ужасающий алый цвет, что будто рябит на ладонях и совсем не отмывается. Гнетущий кошмар зарывается на подкорку сознания. Хочется плакать и кричать, но все звуки застревают в горле.       Навязчивая мысль смыть всю грязь заставляет её, взяв тряпку, начать усердно мыть старые деревянные половицы. Даже когда всё становится чисто, Мияке не перестаёт тереть пол, где ей по-прежнему чудится жуткая кровь. Это могло продолжаться бесконечно, если бы не вернувшийся надзиратель, что отбирает у неё принадлежности для уборки. В качестве поощрения за работу он кидает девочке небольшой сухарик и оставляет грязную миску с водой, как и другим рабам в трюме.       Только увидев жалкое подобие еды, Кохэку ощущает, как сильно хочет есть, что заставляет её с большим аппетитом сгрызть почти безвкусную еду. К сожалению, подобные крохи едва ли утоляют голод и восстанавливают силы. Ощутив шаткие минуты покоя, Мияке просто ложится на холодный и сырой пол, закрывая глаза в спасительном беспамятстве.       Время, казалось, давно замерло, но, несмотря на это, корабль, рассекая волны, всё же приближается к берегу. На палубе начинается беготня и поднимается шум, который слышно даже в глубинах трюма. Пленники понимают, что скоро они причалят, и вот-вот их ожидает участь быть проданными на аукционе в рабство. Единственное на что все надеяться — это попасть в руки обычного богатея, но только не к Тенерьюбито. Все, кроме одной маленькой девочки, что забилась в угол клетки, прижав ноги к груди. Кохэку по-прежнему трясёт, она не знает, что ей ждать дальше. Она лишь понимает, что оказалась лишена свободы, а сможет ли она её себе вернуть… Сейчас хочется хотя бы просто выжить.       На рабовладельческом судне становится спокойнее, и вот огромное количество вооружённых людей спускается в тёмный и холодный трюм. Все пленники забиваются по углам, боясь смотреть на своих похитителей. Поочерёдно людей начинают выводить на поверхность, и вскоре подходит очередь самого маленького раба в этой темнице.       Кохэку, идя медленными неловкими шагами по лестнице корабля, оказывается на палубе и впервые за долгое время видит яркий ослепляющий дневной свет, а до ушей со всех сторон доносятся различные звуки. Глаза девочки сразу цепляются за невероятный пейзаж острова, к которому они причалили. Везде возвышаются огромные деревья, которых она раньше никогда не видела, а вокруг них парят огромные пузыри. От такого зрелища Мияке на секунду останавливается, мгновенно забывая в каком положении находится. Выводит её из мыслей сильный пинок охранника, что вёл рабыню в место назначения.       Быстро опомнившись, девушка сразу спускается с небес на землю, покорно присоединяясь к длинной колонне из рабов. Покалеченные, избитые, уставшие, больные, голодные — все едва переставляют ноги, не спеша двигаясь к зданию аукциона. Не имея терпения, надзиратели, взяв в руки кнуты, безжалостно бьют медлительных рабов, желая их ускорить. Очередной удар жгучим языком проходит по ноге Кохэку, вынуждая её пасть на колени прямо в грязную лужу. Отовсюду слышатся крики, и рядом снова звучит свист приближающейся угрозы, которая в следующую секунду раздирает ей спину.       Переводя дыхание и пытаясь привыкнуть к боли, Мияке всматривается в постепенно успокаивающуюся рябь воды, в какой-то момент различая в колышущемся отражении своё, но чужое лицо. У неё никогда не было рыжих коротких волос и таких больших голубых глаз, но этот образ однозначно сейчас принадлежит ей.       Крики работорговцев снова затихают, и она даже не замечает, как её поднимают с земли и заставляют продолжить идти дальше на каком-то автомате. Увиденное не хочет выходить из головы. Не веря собственным мыслям, она понимает, что оказалась совсем в чужом теле и совсем в другом мире. Однако собственный взгляд и черты лица не выходят из памяти, создавая чувство дежавю. Она точно знает это лицо. И в один момент приходит озарение: на неё смотрела маленькая, но сильно узнаваемая Коала — персонаж знаменитой манги авторства Эйтиро Оды, которая называется: «Ван-Пис».       Этот факт переворачивает всю жизнь Мияке с ног на голову. Она попала в невероятную историю, которую когда-то давно читала, оказавшись в теле напарницы старшего брата главного героя — революционерку Коалу. Только вот она ещё маленькая девочка, которая, по всей видимости, сейчас находится на архипелаге Сабаоди и идёт на аукцион рабов в качестве товара. Сколько ей лет? Когда её освободят? Сколько ей жить под гнётом жестокого хозяина? Неизвестно. Кохэку понимает лишь одно: она не сможет пережить судьбу Коалы и умрёт собачьей смертью.       Она простая двадцатилетняя студентка университета. Из-за чего она попала в этот жестокий мир, да ещё и в тело другого человека, девушка даже не может и предположить. Однако Мияке не собирается проживать жизнь предначертанную персонажу. Она обязана что-то изменить! Она — Мияке Кохэку и эта её жизнь, а не жизнь Коалы.       Из мыслей Мияке выводит щелчок открывшихся кандалов. Сняв все цепи, кроме ошейников, всем рабам кричат раздеваться, когда они оказываются в каком-то достаточно пустом помещении. Стеснение и дискомфорт пленников быстро вытесняет страх снова быть избитым, поэтому все покорно начинаю раздеваться, усердно стараясь не смотреть на окружающих. Стоит всем остаться без одежды, как их без вопросов и предупреждений начинают поливать сильным потоком холодной воды из нескольких шлангов. Не самая приятная процедура всё же смывает запёкшуюся кровь и прочую грязь, приводя товар в более божеский вид.       Вскоре экзекуция заканчивается, и их заставляют одеться в новую одежду, но уже с личными номерами. После этого их всех снова загоняют в клетку. Сырость, тусклый свет ламп и звук капающей воды, с какой-то протекающей трубы — такая комната ожидания для рабов, иными словами, временное хранилище ценного товара. Каких только людей и нелюдей тут не находится здесь, причём большая часть присутствующих была привезена не на их корабле.       Кто-то дрожит в углу от страха или холода; кто-то тихо плачет; кто-то, надеясь согреться, сбивается вместе; а кто-то просто валяется без сил. Все тут понимают, что их ждёт дальше. Кто-то смирился с этой участью, а кто-то всё ещё надеется на иной исход. Мияке же, полностью обессилев и почти потеряв связь с реальностью, не интересует больше ничего.       Лежа на каменной клади, она долго мёрзнет, но вскоре тело привыкает к температуре и перестаёт даже дрожать. Дышать становится от чего-то трудно, а сердце словно и вовсе не бьётся. Сил совсем не остаётся. Раны неприятно ноют, а голова снова начинает болеть. В горле пересыхает, а веки становятся слишком тяжёлыми.       — Двадцать третий, на выход! — раздаётся в помещении номер лота, которому уже пора на сцену, но никто на это не реагирует.       Взглядом окинув номера прочих рабов, он методом исключения находит Мияке. Подойдя к бледному ребёнку, он требует подняться и, чтобы поторопить, пинает малявку, но она лишь немного переворачивается от удара, подобно безжизненному грузу, не издав ни звука и не поморщившись. Заметив неладное, он наклоняется и пытается нащупать пульс на холодном запястье, чего ему так и не удаётся.       Мияке чувствует прикосновение, которое будто обжигает, но никак не реагирует. Затем она ощущает, как её переворачивают и делают какие-то движения. В этот момент ей приходит отчаянная мысль прикинуться мёртвой. Расслабившись и затаив дыхание, что даже поднесённое к носу лезвие ножа не запотевает, она ожидает дальнейшего развития событий. Для последней проверки надзиратель сильно надавливает на рваную рану от кнута, но девочка терпя даже не напрягается, радуясь, что из-за её ужасного состояния боль не слишком сильная.       — Выводи следующего, двадцать третий лот помер! — кричит мужик своему товарищу, чтобы не задерживать процесс аукциона, попутно снимая с трупа ошейник и одежду.       Взяв Кэхоку за ногу, он, подобно мешку, волочит её по полу, вынося из помещения и царапая обнажённую кожу. Постепенно она ощущает, как начинает усиливаться вонь, а вскоре её просто кидают к источнику этой тошнотворного запаха, но она всё терпит, дожидаясь, когда звуки шагов стихнут.       Открыв глаза, Мияке понимает, что она валяется в яме на куче разлагающихся трупов и протухшей еды. Видно, тут смерти рабов частое явление. Девочка, сдерживая рвотные позывы и преодолевая чувство отвращения, на всякий случай смотрит по сторонам. Никого. Затаив дыхание, чтобы не вдыхать зловония, она пытается подняться, что даётся с большим трудом. Медленно ползя на четвереньках по склизкой гнили и стараясь не задевать мерзкие личинки мух, она кое-как выбирается из этого жуткого места и делает первый глубокий вдох более свежего воздуха.       В голове крутится лишь одно: убраться, как можно дальше от рабского заведения, а лучше свалить с этого злосчастного архипелага. Не имея сил даже подняться на ноги, она доползает до безопасного места, где позволяет себе отрубиться на неопределённое количество времени.       Ей удаётся согреться, и головная боль понемногу стихает. Слабость по-прежнему не покидает тело, но после отдыха ей удаётся хотя бы более-менее нормально идти. Вечно прячась от посторонних глаз, кроха находит и заворачивается в какие-то тряпки, а затем перебирается в другие рощи. Подслушивая чужие разговоры, она узнаёт нахождение порта и не без малых усилий добирается до него, где видит несколько кораблей.       Приметив судёнышко и никого рядом с ним не заметив, она надеется на удачу и рискует пробраться на него. Кохэку осматривается несколько раз по сторонам и проникает на борт корабля. Открыв дверь в единственную небольшую каюту, девочка замечает бочку, в которой оказывается немного яблок. Радостная Мияке, не доставая оттуда ничего, забирается внутрь, закрывая за собой крышку. Будучи очень сильно голодной, она, пользуясь отсутствием хозяина лодки, быстро съедает все фрукты и, несмотря на неудобство, вскоре засыпает.