𝟡
23 мая 2023 г., 20:25
Той ночью Катя с гордым и независимым видом легла на диване. Воропаев прошествовал мимо неё в спальню и хмыкнул:
— Славная пижамка.
— Моя любимая.
То была затрапезная, уставшая фланелевая пижама с овощным принтом — очевидный антипод кружевного белья за многие тысячи рублей. Противоядие, оберег и способ протеста.
— Ну-ну. Спокойной ночи. И да приснятся тебе кабачки и тыквы.
— Спокойной ночи.
— Заскучаешь — приходи.
— Самодостаточному умному человеку скучно с собой не бывает.
— Ну что за умница!.. Мамина радость.
Он закрыл за собой двери, и Катя осталась один на один с прекрасным видом из панорамного окна. Строгий неласковый город — застрявший в безвременье, между днём и ночью, светом и тьмой — был эстетически безупречен, но пробуждал в душе непокой и тревогу. Катя села, обняв колени, и разреженно вглядывалась в грязное молоко казавшихся бесконечными сумерек. Сняла очки, чтобы холодное величие не резало глаз, и погрузилась в размышления, тягучие и тяжёлые.
Что она вообще здесь делает? Почему позволяет Воропаеву то, о чём всего лишь месяц назад и помыслить не могла? И почему, несмотря на смятение, царящее в эту минуту в её душе, мысль о том, что он сейчас за соседней стеной, приносит странное спокойствие, как будто он — единственная оставшаяся у неё точка опоры? А разве это не так? Она сама всё для этого сделала. Андрей её не простит, как и она его; у обоих есть это право. Миша, если верить Александру, предпочёл ей карьеру, и она ему за это даже благодарна, потому что он никогда не вызывал у неё ничего, кроме ровной симпатии. Безвкусной и пресной, как и он сам. Те несколько поцелуев, которые она ему позволила — именно позволила, — показались ей приятными, но не более. Ни дрожи, ни искры, ни учащённого пульса. Ничего. С таким же успехом она могла бы целовать помидор — это было бы хотя бы смешно. А уж Миша с помидором наверняка был бы более страстным — всё-таки его любимая тематика.
— Не спишь?
Катя вздрогнула, потёрла лицо и подняла глаза на мрачную фигуру Александра в дверном проёме.
— Как видишь.
— Кровать намного удобнее, — вкрадчиво произнёс он.
— Я знаю. Но если я туда и приду, то только для сна.
— Настолько мне доверяешь?
— Просто чувствую, что ты пока не готов сделать шаг в пропасть. Может, даже в большей степени, чем я.
— Пожалуй, ты права.
Он вернулся в спальню, оставив двери открытыми. Катя вздохнула и выбралась из-под одеяла. В памяти всплыл поцелуй с Андреем после показа. Совсем не то, что с Мишей. И всё же… И всё же он был испорчен всем, что стояло между ними, осознанием неправильности происходящего. Странно, но с Воропаевым эта неправильность ощущалась совсем иначе. Волнующе, а не как приговор. Хотя, если подумать хорошенько, любое сближение с Александром тем более было обречено на провал. Следствием этой обречённости была свобода. Им не нужно было трястись за светлое совместное будущее — оно и так гарантированно не случится. Почему же тогда они так боялись?
Катя тихонько, на цыпочках прокралась в спальню и легла как можно дальше от Воропаева. На огромной кровати и правда было удобнее, да и одеяла два — не надо ни бороться за лидерство, ни смущаться. Александр развернулся к ней и сказал:
— Завтра я занят с самого утра, а у тебя выходной.
— Хорошо.
— Последние десять минут ты удивительно покладиста.
— Кто же станет возражать против огромной кровати и выходного?
— А ты разве не аскет-трудоголик?
— Не знаю. Я не знаю, кто я. Знала бы — не оказалась бы здесь.
Почему-то после этих слов ей захотелось, чтобы он её просто обнял.
— Здесь, по моим наблюдениям, мощный кондиционер. Так что если хочешь, двигайся ко мне. Обещаю не домогаться.
— Ты же понимаешь, что только что использовал кондиционер как повод лечь со мной в обнимку? — с наигранным возмущением спросила Катя.
— Мне лень вставать за пультом.
— Ладно уж, подвинусь.
Она устроила голову у него на груди и уснула мгновенно, не успев осмыслить смешанные эмоции от этой новой степени близости. Александр же до самого рассвета маялся от бессонницы и ощущения, что его жизнь катится в тартарары. Катина фланелевая пижама пахла уютом её квартиры — что-то незнакомое, из жизни нормальных людей, и потому бесконечно от него далёкое.
Утром он снова надел привычную маску Воропаева и сбежал из отеля, даже завтракать не стал. Уехал на Васильевский остров, в «Ленэкспо», где с этого года проходил форум, и весь день провёл, слушая нудные отчёты о безукоризненной готовности всего и вся и пожимая руки каждые две минуты. Никогда ещё работа, и прежде не приносившая удовольствия, не казалась ему настолько изматывающим занятием. Чиновничья служба была совсем не тем, чему он хотел посвятить свою жизнь, потому что всех своих рабов она неизменно превращала в зашоренных, косных и унылых существ с лысинами и печатью выгорания на серых лицах. Этот путь он когда-то избрал в противовес отцу. Принципиально не прибегал к помощи его влиятельных друзей и продвигался по служебной лестнице самостоятельно, дойдя до должности замминистра. Только зачем? Он смотрел в индустриальный потолок выставочного комплекса и не находил ответа.
— Александр Юрьевич, взгляните на план рассадки гостей из Франции, всё ли так, как хотел господин министр?
Воропаев вынырнул из муторных мыслей и обратил взор на стоящую рядом взволнованную практикантку. На бейджике субтильной блондинки значилось имя «Людмила».
— Видите, Людмила, вон того лысеющего молодчика с потухшим взглядом? Это моя правая рука, Игорь Дмитриевич. Вот он пусть и посмотрит на план рассадки гостей из Франции, а я на сегодня закончил. А вам от души советую после практики забыть о нашем министерстве, равно как и о любом другом министерстве, и найти себе настоящее дело.
— Я вообще-то решила пойти на госслужбу, чтобы выйти з-замуж… — пролепетала Людмила.
— Милая моя, вы пришли не по адресу. Здесь почти все женаты — таковы требования. Лучшее, на что вы можете рассчитывать — это роль содержанки при чиновнике.
— А вы тоже женаты?
— Я? Нет.
— А почему?
— Людмила, идите к Игорю. Всего доброго.
Он вышел из уродливого здания на свежий воздух. Чего-чего, а свежего воздуха здесь было в избытке, особенно поблизости от залива. Не хватало только Пушкарёвой. «Я что, правда только что так подумал?» Александр чертыхнулся и набрал её номер.
— Да.
— Встретимся на стрелке Васильевского острова?
— Я сегодня уже нагуляла мозоли, так что не смогу.
— Нет в тебе духа авантюризма. Хорошо, тогда я возвращаюсь в отель. До ресторана-то дойдёшь?
— Не хочу.
— Ладно, закажем еду в номер.
— Теперь твоя очередь быть покладистым?
— А кто откажется от ужина в постели рядом с интересной женщиной?
— А я разве интересная женщина?
— Не напрашивайся на комплименты.
Он улыбнулся и сел в выданный местным правительством автомобиль.
— Включите маячок, не хочу стоять в пробках, — попросил он водителя.
Он решил воспользоваться этой привилегией, раз уж пока оставался федеральным чиновником. И раз уж соскучился по Пушкарёвой. Она встретила его в давешней пижаме, домашняя и милая, и поковыляла к их ложу.
— Что, настолько трагические мозоли?
— Я же всё делаю на совесть.
— Я тебе десять видов пластырей купил.
Катя замерла на кровати. Заботливый Воропаев? Явно произошёл сбой в матрице.
— Спасибо.
— А ещё у меня для тебя подарок, — добавил он и поставил на прикроватный столик небольшую картонную коробку бежевого цвета.
— Так, — она очень серьёзно на него посмотрела. — Что, чёрт возьми, происходит?
— Просто открой и расслабься. Он мне ничего не стоил.
Катя со вздохом открыла коробку. Достала её содержимое — просторную белую футболку, — расправила её и рассмеялась. «Меня уважает Александр Воропаев», — гласила крупная надпись на груди.
— Ладно, такой подарок я могу принять. Спасибо.
— Думаю, это должно впечатлить твоих родителей и добавить тебе сил, чтобы им противостоять. Вот выйдешь в этой футболке к завтраку, и твой отец сразу поймёт, что сегодня ты настроена серьёзно.
— Значит, это футболка для сна? Тогда надпись можно было бы поменять.
— На какую?
— Да нет, это я так, — смешалась Катя, поняв, что ляпнула не то.
— Нет уж. Сказала «а», говори и «б».
— Ну… На «Мне снится Александр Воропаев».
— Да что ты говоришь?..
Он присел рядом с ней на корточки, взял её ладони в свои и покрыл их неторопливыми поцелуями. Она сглотнула.
— И что же это за сны, а?
— Обыкновенные. Всякая ерунда. Как насчёт ужина?
— А как насчёт секса?
— Меня твоя прямолинейность уже не шокирует, — спокойно ответила Катя. — Правда, я есть хочу.
— А я тебя хочу. Значит, получу. И пижама тебя не спасёт.
— Не сегодня.
Он отстранился, обжёг её нахальным взглядом и отправился заказывать еду. После ужина каждый занялся своими делами: Александр проверял почту в ноутбуке, Катя созванивалась с подчинёнными. Конечно, именно во время разговора с Андреем Воропаеву приспичило тоже кому-нибудь позвонить и орать в трубку.
— Заткнись! — прошипела Катя, закрыв динамик своего мобильного рукой.
— Не могу. Очень важный абонент из Тюмени, а связь плохая.
— Катя, ты что, живёшь с ним в одном номере? — ледяным тоном осведомился Андрей.
— Что за глупости? Александр Юрьевич просто зашёл ко мне в номер, у меня связь лучше ловит.
— Глупость — это продолжать называть его Александром Юричем, учитывая, что вы друг друга чуть не съели.
— Андрей, я прошу тебя…
— Прости, что влез со своими замечаниями в ваш идиллический вечер. Давай вернёмся к обсуждению текущих дел.
Пятнадцать минут спустя она отложила телефон и молча ушла в ванную. После душа так же молча легла в постель и погасила лампу на своей стороне.
— А что ж ты не мигрировала на диван? Было бы ещё демонстративнее.
Катя вскипела. Пыл её не угас, пока она, шурша, выпутывалась из бесконечного тёплого одеяла, чтобы сесть и толкнуть речь.
— Замолчи! Ты говнюк, понял? Не злодей, не мерзавец, а просто говнюк. Мелочный и нелепый. Думаешь, мне очень просто звонить Андрею и вести с ним беседы о компании? Думаешь, мне приятно перед ним оправдываться?
— Так не оправдывайся, — равнодушно посоветовал Александр и по-хозяйски развалился в кресле напротив кровати. — Он тебе никто.
— Не решай за меня. Это ты мне никто! Хочешь знать, что мне снится? Секс с тобой. В моих снах мы просто занимаемся сексом. Как кролики. Потому что ни на что другое ты не годишься. Спокойной ночи.
Катя бухнулась обратно на подушку и завернулась в одеяло. Он остался в кресле до самого утра.
