Сломанные цветы

Небо моей души рассмотри, как зеркало, не спеши. Что ты увидишь в нем, не скрывай, прошу тебя, расскажи. Сломанные цветы — это наши чувства без красоты. Нам хватит одной мечты: жизнь — это я и ты.

***

      Она привыкла к мальчишеской вражде, с их первого дня в Хогвартсе всё более крепнущей. Учится пропускать мимо ушей грубые слова, которые отскакивают от обычно скромного Гарри и жизнерадостного Рона в адрес обычно…такого же, как всегда, Драко. Пока ей не удается описать его каким-либо нейтральным прилагательным. Он в меру умен, хотя труслив. Догоняет её по всем дисциплинам, хотя, кажется, не получает того же удовольствия от учебы. Часто оказывается любимчиком педагогов, хотя один из них и является его крестным. Сама Гермиона Снейпа опасается. Его колючей резкости и язвительности. Главное, она не до конца понимает причин этого поведения. Она не любит «слепые зоны».       Ей всего двенадцать и даже смертельные опасности, случившиеся с ней и мальчиками на первом курсе, не могут так стремительно закалить еще совсем юную волшебницу. Да, она может смотреть опасности в лицо, но кто сказал, что в этот момент ладони не становятся влажными, а дыхание — рваным? — Сейчас время тренировки Гриффиндора! — голос Рона прорывается сквозь пелену размышлений о Снейпе и предстоящем занятии по Истории Магии. Профессор Бинс упоминал, что темой будет Международная конвенция волшебников 1289 года… — Новый ловец? — Гарри всегда так смело вступал в конфронтацию со Слизеринцами, а Гермиона, кажется, упустила часть разговора. Команда в зеленой форме расступилась и навстречу троице вышел довольный собой Драко Малфой. Его тонкие волосы всегда были идеально уложены, хотя порой казалось, что он здорово перебарщивает со снадобьем «Простоблеск». Гермиона с трудом сдерживала смешок при виде его прически — так он напоминал миссис Кэмпбелл, учительницу литературы в её маггловской школе. Очередной виток партии «пинг-понга» ругательствами начался и она устало выдохнула, приготовившись парировать в случае перехода ракетки. Ах, новые метлы. Теперь-то всё ясно. — Зато ни один игрок Гриффиндора не покупал себе место в команде, все попали в неё благодаря таланту, — Гермиона решила, что поставит на место этого несносного мальчишку. Несносный… да, кажется, и прилагательное наконец нашлось. Внезапно уверенное и самодовольное лицо Драко Малфоя исказило выражение ненависти, которой она раньше не замечала у него даже по отношению к Гарри. — Твоего мнения никто не спрашивал, поганая грязнокровка! — не сказал, не выпалил, практически плюнул он. Команда слизеринцев одобрительно загудела, кто-то похлопал его по плечу, он удовлетворенно ухмыльнулся одним уголком губ, не разрывая зрительного контакта с Гермионой.       В её глазах застыли — она приказала застыть по стойке «смирно» — горячие слезы. Грязнокровка. Какое ужасное слово. Как некрасиво использовать его в цивилизованном обществе. Как низко ожидать чужого одобрения таких поступков. Впервые где-то на уровне легких будто разгорелся шар, опаляющий..душу? Почему-то люди думают, что душа находится за ребрами. Глупые, глупые люди. Ребра, оказывается, не могут защитить от такой боли. Ей показалось, что ухмылка начала сползать с лица Драко, но продолжающийся гул толпы вернул неприятное выражение на место.       Теплые объятия Хагрида, милые Гарри и Рон, готовые объявить миру войну за каждую сорвавшуюся с её ресниц слезинку. Холодный рассудок, подсказавший, что оскорбление – не более, чем попытка задеть её хоть чем-то, попытка показать, что хотя бы фигурку происхождения Драко Малфой мог разыграть на шахматной доске их негласного соперничества.       Однако, с этого момента внутри Гермионы зародилось острое желание никогда больше не показывать слабости перед ним. Несносным мальчишкой. Возможно, всё-таки даже врагом. До сих пор ей не было так непонятно больно внутри. До сих пор она могла справиться с самой сложной задачей — необходимо лишь усердие, древние фолианты, вера в собственные силы и пара лохматых мальчишек, готовых прикрыть спину. Сейчас Гермиона столкнулась с загадкой посложнее. Как нарастить невидимый доспех, который защитит её саму, её уверенность, её душу?       Тот год был сложным. Всё чаще она слышала в свой адрес отвратительное оскорбление, всё чаще собирала в единый паззл кусочки своей силы. Всё чаще понимала, что мир вокруг сложен и опасен. Опасность эта не всегда оказывается трехголовым псом, огромным змеем, древним проклятием или ошибкой в зелье. Опасностью может быть даже несносный мальчишка со скользкими волосами. Он без меры труслив, хотя умен. Не получает удовольствия от учебы, а старается лишь указать ей место, догоняя по всем дисциплинам. Под покровительством педагога-крестного остается безнаказанным. В тот год ей впервые пожелали ей смерти.