Сломанные цветы

Осень в Хогвартсе никогда не была тихой, но эта казалась особенно тревожной. Будто твои внутренности сжимают и перекручивают магловским блендером. В коридорах стало больше шёпота и блеска – предстоял Турнир Трёх Волшебников, и замок будто вытягивал шею, чтобы лучше разглядеть участников. Гермиона же чувствовала, что шум вокруг не позволит ей сосредоточиться даже на чтении, а ведь до этого не доходило даже в самые волнительные дни. Но волнение было не из-за Турнира. Скорее из-за того, как изменилась чья-то походка рядом в коридоре, чей-то взгляд, задерживающийся на ней чуть дольше, чем нужно. И того, как сама она начала фиксировать это – хотя давала себе слово не замечать его вовсе. Драко Малфой вёл себя странно. Странно для него. С первого же дня, когда изящная чаша синим пламенем взметнулась в Большом зале, он стал… нервнее? Нет, не то слово. Гермиона, наблюдая за ним украдкой (лишь потому, что он стоял рядом с Снейпом и мешал нормально видеть чашу), уловила нечто иное. Новую остроту в движениях, рваность в дыхании, почти незаметную. Всё тот же самодовольный изгиб губ, но будто в нём появилась тонкая, едва ощутимая трещина. Как будто он ждал чего-то. Или боялся. Она заставила себя перестать смотреть. Но глаза возвращались сами. — Это же глупо, – говорила она, когда обсуждение Турнира достигло точки кипения у камина в их гостиной. — Допускать студентов… даже при ограничениях. История Турнира слишком… кровавая. Мальчики кивали, но вяло; их мысли витали где-то возле Бладжеров, утренних тостов и небесно-голубых юбок девчонок из Шармбатона. Она не сказала им главного, не сказала бы никогда: её тревога была не только о Турнире. Сегодня Драко дважды прошёл мимо неё в библиотеке — и ни разу не сказал ничего оскорбительного. Даже не бросил традиционный колкий взгляд. И это, почему-то, вогнало её в гораздо больший дискомфорт, чем любое из его прежних слов. Ей было легче, когда он был… обычным. Несносным. Понятным. Она не знала, на какую полку в её прекрасно организованной системе это положить. Оставила на полке "подумать позже". Тот же Драко в зелёной форме, который однажды сказал то ужасное слово, а она потом долго думала, можно ли вырастить в душе броню. Оказалось – можно. Если очень стараться. Если не смотреть в серые глаза, которые странно дрожат в свете библиотечных ламп. Ей не нравилось, что она различает оттенки его глаз. Что она замечает его дыхание. Через неделю Турнир начался. Гарри выбрали чемпионом. Паника в школе смешалась с восторгом, восторг – с недоверием, а недоверие – с шёпотом, который резал уши, как бритва.

***

Первое испытание устроили напротив Чёрного озера — репетиция, подготовка, проверка защитных чар. Гермиона задержалась дольше остальных, сверяясь с какими-то конспектами. Был ветер, и страницы перелистывались сами. Она заметила его не сразу. — Грейнджер. Она вздрогнула. Драко стоял на выступе у берега, спиной к ней, руки в карманах плаща. Ветер свистел в его волосах – непривычно, ведь обычно они были идеально уложены. Лунный свет делал его силуэт тонким, почти прозрачным. — Ты что-то хотел? – спросила она формально, когда он всё же повернулся. — Нет, – слишком быстро ответил он, словно стыдясь того, что говорил первым. Глаза у него были… уставшие? Почти немыслимая уязвимость. Он отвернулся, будто злясь на себя за это. — Если ты пришёл снова меня оскорбить, делай это быстрее. Я ухожу в замок. — Нет, – повторил он. Чуть мягче. С тихой хрипотцой, совершенно незнакомой ей. — Не собирался. Она моргнула. Он смотрел на воду, но будто сквозь неё. — Турнир… опасен, – пробормотал он почти неслышимым голосом. Почему он это сказал ей? Почему в его голосе было… беспокойство? Нет, она додумывала несуществующее. Она вдруг ощутила, что стоит слишком близко. Что запах ночного воздуха на его одежде – свежий, резкий – занимает всё пространство между ними. — Гарри справится, – расправила плечи, вдохнула глубоко, как могла. — Я не об избранном, – едва слышно добавил он. Слова повисли в холоде. Она замерла, не поняв. Он – будто испугался собственной оговорки. — Я… — он резко отвернулся. — Забудь. Он ушёл так быстро, словно его кто-то звал. Но никто не звал, она могла полклясться своей магией. Она стояла, глядя ему вслед, и впервые почувствовала, что её броня, та самая, которую она годами выращивала, дала тонкую трещинку. После первого испытания драконами замок бурлил восторгом. Гарри выжил. Гарри справился. Гарри, Гарри, Гарри… Гермиона пыталась радоваться вместе со всеми. Получалось. Почти. Но на краю площади, в тени колонн, она заметила его. Драко стоял, сжав пальцы в кулак так крепко, будто ломал в руке что-то хрупкое. Он смотрел на Гарри, но взгляд был рассеянный, тёмный, не насмешливый. Совсем не тот, что она привыкла видеть. Она сделала вид, что не смотрит. Но он и заметил, он и не смотрел в сторону алых шарфов и знамен. Может быть, его взгляд его скользнул к ней. На секунду. На полсекунды.

***

Позже, в библиотеке, когда она усердно пыталась разобраться с историей Турнира, кто-то оказался рядом настолько внезапно, что она вздрогнула. — Ты опять. Драко. Он стоял, опираясь на стол, но будто не чувствовал поверхности под ладонью. Он выглядел еще более строгим, чем обычно. — Я ищу книгу, – буркнул он. — Не думай, что преследую тебя. Он, кажется, очень хотел еще что-то сказать. Слова подходили к губам, но будто обжигали его изнутри. Его взгляд скользнул к её лицу почти с осторожностью. Это было странно. Неправильное. Пугающее. — Ты… – начал он. Поганая грязнокровка – додумала она. Но в этот момент Пэнси окликнула его, распахивая двери библиотеки, и он резко выпрямился, словно встряхнувшись. — Неважно, – отрезал он. И ушёл. Пэнси бросила на Гермиону недобрый взгляд, слишком острый, слишком внимательный, словно что-то заподозрив. И поспешила за ним. Гермиона осталась одна среди книг. Снова. Так и было всегда. В ту ночь она долго не могла уснуть. Она вспомнила озеро. Лунный свет на его лице. Ту странную дрожь в голосе. Взгляд в библиотеке, будто он собирался признаться в чём-то. Почему ей? Она не знала, что думать. Но знала одно: что-то с ним происходит. И ещё – что она не понимает это странное чувство внутри её легких, прямо там, за её доспехами и щитами. И что это пугает её сильнее, чем любое отвратительное слово, сказанное в её адрес. А где-то в спальне факультета Слизерин Драко сидел на своей кровати, закрыв лицо руками, и пытался сделать вдох. Он всё чаще чувствовал странное: будто что-то горячее, тяжёлое, застревающее в груди. Будто его лёгкие сжимались, не пуская воздух. Будто внутри росло… что-то. Он не понимал. Но он знал одно: Когда Грейнджер смотрит на него – становится хуже. И лучше. Одновременно.