Визит

Мария Глебовна, получив ответ от подруги, довольно улыбнулась. Вывод о том, что Соня на неё совершенно не обижается, может и казался чересчур поспешным, но Маша в этом ни капли не сомневалась. Повертев телефон в руках, набрала номер «Пети». В очередной раз услышав короткие гудки, сбросила и позвонила «Сёме». Но и тут её ожидало то де самое. Братья были заняты ещё со вчерашнего вечера, поэтому пришлось подключить одного из их друзей, который «всегда поможет, сестрёнка». И он помогал, конечно, вместе со своим водителем, но Лебедевой были нужны именно братья, а они не отвечали. До визита к Соне она планировала ещё парочку дел и звонков в Пермь — родителям и… — Вадик, привет! — радостно сказала Маша, услышав любимый голос, но улыбка тут же померкла, когда речь зашла не о том. — Соня на звонки не отвечает? Не знаю… Она просто в больнице сейчас… Нет, ничего серьёзного! Просто немного отравилась в ресторане. А я ей говорила, что не надо этих креветок есть, они какие-то странные. — Усмехнулась, тыча наманикюренным ногтем в подушку. — Передам, конечно. Я к ней сегодня зайду и передам. Едва отключившись, Маша швырнула телефон за спину. Гаджет приземлился точно в центр второй подушки. И чего она, собственно, ожидала? Вадим никогда особо не горел желанием с ней общаться, только если в компании была Соня. Лебедева, конечно, всегда с упорством добивалась желаемого, но тут получалось с огромным трудом. Чего уж говорить, едва получалось. А всё потому, что Вадик был влюблён именно в Соню, о чём та прекрасно знала, но не отвечала взаимностью. И ему бы забыть о чувствах к ней, но порой Вадим был куда упорнее самой Маши. Звонил, интересовался делами, встречал с работы, угощал чаем и пирожными, дарил красивые букеты по праздникам, тратя почти четверть зарплаты. Но Соня оставалась верна своему решению не встречаться ни с Вадимом, ни с кем-то ещё. В какой-то момент Маша поняла, что отношения с любимым для неё гораздо важнее дружбы, пусть и путь её длинной почти в десяток лет. Тогда-то она и решила, что проще всего избавиться от Сони. Изначально Маша хотела влюбить её в Питер — восхитительную северную столицу со своей культурой и архитектурными изысками, — возможно, помочь перевестись на работу. Соня осталась бы здесь навсегда, приезжая в родной город пару раз в год навестить родителей и друзей. Когда Лебедева решила обратиться к своим братьям, чтобы те как коренные петербуржцы предложили путь, который уж точно сработает в её плане и задержит Соню на долгие годы, узнала от них кое-что, что повергло её в шок. И не столько от страха, наводимого «бандитским Петербургом», сколько от резко изменившегося в голове плана. — Вы только в Охтинской гостинице не селитесь, а то оттуда вчера девушку украли и… Ладно, не надо тебе этого знать. Просто нечего вам там делать. — Но вы же крутые, сможете защитить! И если сначала разговор действительно зашёл именно о защите, то потом плавно перетёк в имитацию похищения из гостиницы «Охтинская». Уговаривать Маша умела, но даже не задумывалась о том, что Соня выживет, а потом появится человек, который за неё вступится. Не думала и о том, что из этого придётся выкарабкиваться всем троим, так ещё и подключать других людей. Не подозревала, что братья неожиданно исчезнут. Возможно, ничего не случилось, но это заставляло нервничать. То это было тогда. Сейчас же Маша уже сожалела о том, что едва чужими руками не отправила Соню на тот свет. Потому, когда узнала, что она в больнице, с облегчением выдохнула. И всё же видеть Соню не хотела, как результат неудачи, пусть и приезжала с другом братьев ночами в больницу, чтобы тот её проверил. В ней боролись облегчение и разочарование. Но в день, когда Брахводские вдруг пропали, у Маши возник новый план. И в нём она решила использовать не только друга одного из братьев, но и спасителя самой Сони. Ведь как ещё отвадить любимого от подруги, если не с помощью другого мужчины, предъявив доказательства отношений. У друга Брахводских был какой-то свой разработанный коктейль, погружающий в состояние «сна в реальности». Его и вкололи Соне перед тем, как погрузить в машину. Он всю дорогу до вычисленной квартиры ворчал, что потратил четыре дозы, чтобы вырубить ещё и охрану, а ведь можно было как раньше — устранить. Маша очень надеялась, что этот план полностью сработает. Как в общем-то и вышло. И всё это хранилось в записях мобильного телефона. Лебедева собиралась уже завтра отправить видео Вадику, а пока навестить Соню и предложить остаться в Питере. Но тут раздался стук в дверь. — Откройте, полиция!

***

«Сообщи майору обо всём, что узнал по этому делу». «Понял». Ещё раз просмотрев все материалы по делу о похищении Софии Мироновой, Окунев тяжело вздохнул. Откровенно говоря, он не ожидал такого поворота событий, но мысленно каждый раз готовил себя к любому исходу. Он уже представил, как будет доволен и одновременно разъярён Завьялов, потому что пусть одно дело и близилось к завершению, другое придётся разрабатывать с самого начала. Ведь теперь уже не совсем понятно: причастны Брахводских к первому похищению или всё-таки нет. Но сначала нужно доложить майору Коробицыну. — Товарищ майор, я по делу Мироновой. Но Николай Степанович от него только отмахнулся, ссылаясь на сбор информации по другому делу, только вчера поступившему в отдел. — Иди к Завьялову. Егор хотел бы возразить — не может же он сразу к полковнику лезть, надо для начала с непосредственным руководством обсудить. Но раз товарищ майор так сказал. Распечатав все имеющиеся документы, Окунев собрался и вышел из кабинета оперов. Три привычных стука, разрешение войти. — Что там у тебя? — Информация по делу о похищении Софии Мироновой, — ответил Егор, протягивая Завьялову бумаги. Всего несколько листов, но данные очень весомые. Дело серьёзное, одним похищением не ограничивающееся. Огнестрельное ранение, убийства полицейских и подозреваемых. С последними всё понятно, можно тупо списать как очередной висяк. С остальным же необходимо разобраться и как можно быстрее. — Давай своими словами, — бросил Завьялов, просматривая документы. — Это распечатки с телефонов Брахводских? — Так точно. За две недели до похищения, а так же в день и несколько раз после они созванивались с одним человеком. — Не делая пауз, Егор продолжил: — Марией Глебовной Лебедевой. Вскинув голову, Роман Евгеньевич удивлённо посмотрел на опера. — Погоди. Это с той, с которой они вместе приехали? — Да. Она их сестра. На камерах недалеко от больницы была замечен автомобиль с двумя мужчинами и Лебедевой. Она всегда оставалась в машине, они же заходили на территорию больницы, но, как ни странно, не попадали там ни на одну камеру. Думаю, если просмотреть записи более детально, можно будет что-то выяснить. Да, возвращались они минимум через полчаса. Завьялов кивнул, посмотрев на бумаги. — Я так понимаю, прошлой ночью они не приезжали? Потому что, слава Богу, все живы. Под тяжёлым взглядом начальства Окунев покачал головой. — Приезжали. Более того, они вывозили Миронову. — Так, — зло протянул Роман Евгеньевич и начал расхаживать по кабинету. Егор невольно подумал, что его сейчас на месте четвертуют за такие новости, но Завьялов молча ходил вдоль стола, о чём-то думая. Наконец, остановившись, он повернулся к Окуневу. — Значит так, берёшь Скворцова и прямиком в гостиницу за этой… Лебедевой. Будет отказываться ехать на побеседовать — смело задерживайте по подозрению в соучастии в положении и тройном убийстве. — Слушаюсь, Роман Евгеньевич, — ответил Егор и уже собрался уходить, но задержался, когда полковник задал вопрос: — Кстати, уже выяснили, куда возили Миронову. — Пока нет.