It's all about the power

      Лента с завидным постоянством подкидывала снимки Кевина откуда-то с Бали: на фоне диких орхидей, окаймляющих горные дороги; мангровых лесов вдоль побережий; потухших и действующих вулканов, виднеющихся с разных частей острова; моря и коралловых рифов, с лодки для дайвинга и с пляжей — его фотографам явно пришлось попотеть. На кадрах рифовые цапли втягивали шеи, с веток смотрели громадные чёрные белки и свисали вниз головой летучие лисицы исполинских размеров; Минхо передёрнуло; вот ведь пугающие твари. Но за рукокрылыми последовала серия снимков с очаровательными балийскими скворцами — белыми пухленькими птичками с забавными хохолками и голубым окрасом вокруг глаз наподобие масок; они там эндемики и почти главная достопримечательность.       «И зачем я подарил ему свой веер? — думал Минхо, опасливо косясь на раскалённую улицу, куда ему вскоре придётся выйти из прохладного бархатного салона. — Благослови господь покойные души Кэрриера и Миджли».       Потом — изящные ступни Кевина на белых пляжах и чёрном вулканическом песке, среди огней знаменитых светящихся моллюсков; индуистские храмы, выглядящие так, будто их построили не меньше тысячелетия назад — куда скромнее, чем христианские соборы в столицах Европы и громадные буддийские комплексы горной Азии; его лицо крупным планом, на щеке отчётливо видны завитушки местного языка, складывающиеся в аутентичное название острова; кадры с дайвинга: морские коньки, черепахи, крабы, мимические осьминоги и цветные морские ежи.       Пролистав несколько десятков постов, Минхо почувствовал себя жутко вымотанным и словно прочитавшим энциклопедию по Бали: Кевин никогда не скупился на подписи к фотографиям. Ли зевнул и смахнул на его второй, закрытый аккаунт, куда обычно попадала всякая трешня, непригодная для основной — милой, светлой и рекламной — страницы. Портовый мусор, украшающий дно, зловещие морские змеи, экзотичные, но не менее жуткие рыбы-кролики, двухметровый червь Боббита, будто выползший прямиком из хорроров про внеземных чудовищ…       — Бр-р, — Минхо отбросил телефон, в который раз зарёкшись заходить в это адское местечко, — если на Кипре ты собрался нырять, я с тобой не еду.       Феликс подобрал с сиденья его смартфон и пролистал несколько постов.       — Так это Бали, на Кипре такая чертовщина не обитает.       — Кевин, куда бы ни поехал, везде чертовщину находит, — возразил Ли.       — Кевина хоть в детскую песочницу посади, он тебе откопает неразорвавшуюся бомбу Второй Мировой. Не дури, поныряем, ты когда в последний раз дайвингом занимался? Года три назад?       — Я в море больше не полезу.       — Господи, как же на тебя влияет чья-то инста.       Минхо отвернулся к окну; на иссушённом солнцем асфальте собирались остатки «жёлтого тумана»; в этом году он задержался, видимо, ради коллаборации с аномальной жарой.       Хотел бы он сейчас тоже где-нибудь на Бали распаковывать последнюю коллекцию Valentino — очередной брендовый подарок за модельную красоту, популярный инстаграм и влияние в мире моды, — подставлять лицо под руки художницы, старательно выводящей заученные балийские буквы, валяться на пляже и пробовать местную кухню.       — Ты в порядке? — спросил Феликс и, получив кивок, всё же уточнил: — Уверен? Как ты себя чувствуешь? Ты знаешь, ты не должен.       — Всё хорошо, — отмахнулся он, — не говори так, будто я иду на эшафот. Не съест он меня.       Автомобиль остановился перед высотками бизнес-центра, и Ли сосчитал про себя до десяти, мысленно прощаясь с комфортом салона и готовясь встретить недружелюбную улицу, а потом ещё более недружелюбный чужой офис. Как бы сказал Кевин, «отличный день, отличный для моей аллергии».       — За тобой потом заехать или на своих двоих доберёшься?       — Такси возьму, — буркнул Минхо, захлопывая дверь машины, — на твою рожу за сегодня насмотрелся уже.       Он ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки; дышать невозможно. Прикрыл голову папкой с отцовскими «очень важными» бумагами и, взбежав по ступеням, вошёл в здание и протянул визитку секретарше. Та посмотрела так сочувственно, что Ли даже успел подумать, будто несколько секунд в капризах местного климата наложили слишком уж похоронное выражение на его лицо.       — Похоже, Сеул такое перспективное направление, что даже пустыня Гоби решила открыть здесь филиал.       Шутка сработала, и секретарша улыбнулась, набирая по служебному телефону номер.       — Господин Бан, господин Ли уже внизу… Да, хорошо, — положив трубку, она сказала: — Он попросил, чтобы Вы немного подождали, он сам сюда спустится.       — Зачем такие сложности? — тихо пожаловался Минхо самому себе. — Он не считает меня способным найти дорогу до его кабинета?       Предполагать, с чего Чан начнёт разговор, начнёт ли вообще и как будет себя вести, не хотелось совершенно; и так всю ночь уснуть не мог. Он приземлился на один из диванчиков, барабаня пальцами по подлокотнику. Чёрт, между посещением старого знакомого и напоминающим даркнет закрытым инстраграмом Кевина он бы честно выбрал последнее, какими бы пугающими не были подводные твари, которых Мун с неиссякающим энтузиазмом вылавливал в объективы своих многострадальных фотографов.       Чан появился — господи помилуй — в костюме-тройке, застёгнутый на все пуговицы, и Ли снова вознёс молитвы за Кэрриера и Миджли.       — Я смотрю, ты своим привычкам не изменяешь, — улыбнулся Крис после приветственных формальностей и жестом предложил следовать за ним.       Минхо шаркнул конверсами.       — Я бы с радостью пришёл сегодня в плавках и вьетнамках, но Феликс угрожал сжечь весь мой пляжный гардероб.       — Как жаль, я ведь никогда не видел тебя в плавках, — игриво заметил Чан.       — Я смотрю, ты тоже не изменился. Эту коллекцию я видел ещё в позапрошлом году, — ответил колкостью Ли.       Его собеседник расстегнул пиджак.       — Всё, что вышло после, мне не нравится. Зато с часами хорошо идёт, — Крис встряхнул запястье с новеньким аксессуаром, и, как только фойе скрылось за углом, вмиг стал серьёзным, — Минхо, нам надо поговорить.       «Этого я и боялся. Но стоит отдать ему должное: он прямой, как рельса», — обречённо подумал он, но вслух решил сыграть в дурачка:       — Я здесь именно для этого. Обсудим перспективы сотрудничества и договоримся о встрече.       — Минхо, не делай вид, что не понимаешь. Не по делам, а лично.       — Что может быть более личным, чем раздел рынков? Если так хочешь, я уговорю предков уступить вам восточный Гонконг, как от сердца отрываю.       — Я бы охотнее согласился на восточный желудочек твоего сердца.       — Весьма остроумно, господин Бан, впервые слышу, чтобы анатомические координаты уподобляли географическим.       — Всего лишь поговорить о наших отношениях, разве я требую чего-то сверхъестественного? — Чан остановился и повернулся к нему всем корпусом.       Минхо поджал губы.       — Пожалуй, да. Говорить о том, чего нет, довольно проблематично, если не невозможно.       — Ты так и собираешься бегать? Как долго это будет продолжаться?       «Столько, сколько ты мне позволишь».       — Я приехал набросать раздел сфер влияния и договориться о встрече наших предков. На личное не подписывался.       Крис слегка нахмурился, будто прикидывая следующие действия, и нажал на кнопку вызова лифта. Двери открылись почти сразу. Двадцать второй этаж. Можно рассчитывать на сносную панораму, пусть и несколько омрачённую «жёлтым туманом».       Однако стоило только Минхо подумать, что сегодняшний день сможет закончиться без происшествий, как кабина задрожала и остановилась. Он перевёл вопросительный взгляд на Чана, стараясь сохранять спокойствие, хотя червячок разума уже вовсю вопил, что он заперт в тесном пространстве с маньяком. Тот пожал плечами и зажал жёлтую кнопку.       — У нас тут незапланированная остановка.       — Выясним и починим всё как можно скорее, босс, — донеслось в ответ, и он отпустил кнопку, поворачиваясь к Ли:       — Оу, ну надо же, кажется, мы застряли. Какая неприятность. Похоже, нам всё-таки придётся поговорить, ничего другого ведь не остаётся, а время скоротать как-то надо.       Крис не выглядел ни удивлённым, ни напуганным, ни как-либо ещё стеснённым обстоятельствами, так что Ли сделал вполне логичный вывод об отсутствии в поломке случайного фактора. А раз в этом чёртовом здании всё работало на семейку Бан, то и скорость починки целиком зависела от его невольного-вольного спутника. И не приходилось сомневаться в том, что быстро отпускать его не захотят.       — Я вполне могу помолчать, даже если мы просидим тут несколько часов. Необходимости в разговорах не вижу.       Его единственным оружием осталось упрямство.       — Ты не понял. У тебя нет выбора.       Минхо дёрнул бровью, понадеявшись, что это не выглядело совсем уж нервно и жалко.       — Ты не заставишь меня говорить насильно.       Рука Чана прислонилась к стенке лифта рядом с его головой, и отчего-то он почувствовал сковывающее напряжение, волнами переходящее в страх.       — Мы поговорим. Минхо, — повторил Крис, теперь куда более требовательно и настойчиво; не просил, а приказывал. — Бежать тебе некуда, и времени у нас полно.       — Сколько же? — спросил Ли сквозь зубы, вжимаясь лопатками в стенку, словно действительно в попытке сбежать.       — Пока ты не потеряешь сознание от обезвоживания, — легко пожал плечом Чан; так буднично, словно говорил о погоде.       — С ума сошёл? Я тебя засужу за такое, — злость ненадолго затмила страх.       — В твоих же интересах разговориться побыстрее.       — Феликс знает, где я.       — И что, вы условились, что он тебя заберёт? Мои люди спокойно могут ему соврать, что тебя здесь уже нет.       Минхо закусил губу и опустил взгляд, как никогда жалея, что отказался вернуться с Ликси.       — Тебе не к лицу жестокость.       — Обычно мне говорят обратное, — Чан приблизился к его лицу, так, что чужое дыхание коснулось кожи, — разве мне не идёт злость?       «Ты даже не представляешь, насколько, Чанни. И если ты надавишь сильнее, меня придётся откачивать не от обезвоживания, а от гипоксии», — последняя связная мысль, мелькнувшая в сознании перед тем, как остатки самоконтроля потонули где-то в восточном желудочке сердца.       Крис резко отстранился, отчего Ли едва не осел на пол, потеряв опору, и раздражённо воскликнул:       — Серьёзно, Минхо, что с тобой?! Куда делся тот парень, которого я знал?       — Вырос? — робко предположил он, незаметно пытаясь найти руками, за что бы можно зацепиться.       — Да если бы! Тогда ты был более взрослым… Тогда ты был смелым.       Смелым, хах, забавно. Легко быть смелым, когда Сеул так далеко, тебе семнадцать, а рядом ошивается блядский Кевин Мун, тогда всё легко. Но попробуй быть смелым, когда ты уже взрослый, готовишься принять управление огромной компанией, и от степени правильности твоего выбора зависит ну пара так сотен рабочих мест. Бан будь-ты-проклят Чан, ты ведь тоже должен это прекрасно понимать.       — Смелость — это не одно и то же с легкомыслием и отчаянием.       — Смелость — это не плюнуть на всё ради того, чтобы дрожать над репутацией, — парировал Чан.       Сейчас он выглядел заносчивым и высокомерным; так непривычно. Кто из них ещё изменился сильнее?       — Чего ты хочешь?       — Тебя я хочу, разве не ясно? А вот чего хочешь ты — это я бы очень хотел услышать.       — Я думал, что намекнул достаточно прозрачно, когда бросил тебя.       — Не слышал от тебя ничего подобного. Ты не сказал, что мы расстаёмся, ты просто исчез. Если тебе ничего от меня не надо, так и скажи. Зачем было избегать меня годами, чтобы всего лишь сказать, что я был ошибкой? Что тебе просто хотелось любви, а рядом, кроме меня, никого не было? Что ты целовал меня, только чтобы скоротать время? Что тебе нравился Кевин, который видел в тебе друга?       Минхо резко и рвано вдохнул, стискивая зубы и хмуря брови.       — Ты специально меня злишь?       — Само собой, — грустно ответил Крис, — ты ведёшь себя так холодно, что мне остаётся делать?       Гнев исчез так же быстро, как и захлестнул его. Ли опустил глаза в пол.       — Я тебе нравлюсь? После всего, что я сделал? Я думал, я предал тебя.       Чан притянул его к себе, чтобы обнять, скользнув ладонями под пиджак.       — И что? Мы были всего лишь подростками, разве мы могли что-то сделать, не накосячив? — он немного помолчал. — Я никогда не мог на тебя злиться. Я был потерян, разбит, в печали; я злился на себя, на твою семью, на весь мир, но никогда не мог действительно ненавидеть тебя.       — И ты всё ещё… спустя девять лет хочешь того же, что и тогда?       — Я пытался забыть тебя, иногда даже получалось, но всегда находилось напоминание; было слишком много вещей, напоминавших мне о тебе, будь то строчки из псалмов, скейтеры на улице, Кевин в моей ленте инстаграма...       — Ещё раз ты упомянешь Кевина, я придушу тебя прямо здесь. Это последнее предупреждение.       Крис рассмеялся.       — Ты правда милый, когда злишься.       — И что, ты готов мне всё простить?       — Если ты попросишь прощения, я отпущу тебе даже самые страшные грехи.       Минхо выскользнул из объятий и устроил руки на плечах Чана, смотря ему прямо в глаза. Пальцы мелко подрагивали, и он сильнее сжал чужие плечи, чтобы успокоиться. Его голос должен звучать твёрдо.       — If I have done this; if there is iniquity in my hands, if I have repaid evil to him who was at peace with me, or have plundered my enemy without cause, let the enemy pursue me and overtake me; yes, let him trample my life to the earth, and lay my honor in the dust.       — О Господи, — Крис зажмурился, откидывая голову, — нет, правда, если ты будешь таким, я готов оправдать даже преступление против человечества. Ты знаешь, у тебя есть власть надо мной, какой нет больше ни у кого.       — Я играю грязно и пользуюсь тем, что у тебя пунктик на религиозные тексты.       — У меня пунктик на тебя.       — Я потратил весь свой мозг на этот диалог, как ты теперь предлагаешь вести деловые переговоры?       — Мы всё ещё не спешим, — напомнил Чан, зажимая жёлтую кнопку. — Вы там скоро?       Простить, правда, после всего, что Минхо натворил, и так просто...