Часть 9. -флешбэк-
11 июня 2023 г., 19:36
— О, вы что-то готовите? Это для меня?
Господь Иисус, Чэнлэ действительно умел был милым, когда хотел, вот только сейчас он скорее мешался, так что Минхо — настолько вежливо и ненавязчиво, как только мог — попросил его посидеть спокойно.
— А Sizera Corp. скоро вверх пойдёт, — как бы между прочим заметил Чжон.
Эта фраза явно предназначалась Кевину. Ли взглянул на него. Мун сполоснул руки, вытер полотенцем и вышел с кухни, доставая телефон:
— Я отойду на минутку.
Минхо крикнул ему не спешить, если что, и вскоре услышал приглушённое, но вполне отчётливое: «Придержите акции Sizera».
Отношения Кевина и Чэнлэ были однозначно странными. То ли приятельство, то ли деловое партнёрство, то ли что-то между ними среднее, проходящее по касательной и перпендикулярное к радиусу.
— А я карты принёс, — оповестил его Чжон, не отрываясь от игры в телефоне и болтая ногами. Точно ребёнок, — ты умеешь?
— Если бы предки узнали, что я играю в азартные игры, мне бы руки оторвали, — честно признался Ли.
— И что, ты даже никогда не пробовал? — удивился Чэнлэ, поднимая на него глаза.
Он помотал головой.
— Вау, ты такой странный, типа, соблюдаешь правила и слушаешься родителей. Паинька, — поддразнил Чжон и обратился к вернувшемуся Кевину: — Мы просто обязаны его испортить.
— Давайте, — согласился Минхо даже прежде чем Мун успел ответить, — во что будем играть?
— Мне нравится преферанс или бридж, но это сложновато. Классический покер? — предложил Лэ.
— В прошлый раз я проиграл девять с половиной тысяч долларов, — хихикнул Кевин. — Сдаётся, нам нужно снизить ставки, иначе я разорю свою семью.
— У меня ограниченный бюджет, — вспомнил Ли.
— В смысле? — уставился на него Чжон. — Предки не скинут тебе ещё денег, если ты проебёшь эти? А как жить?
— Они разводятся и делят каждую вону, — нахмурился Минхо, — так что рассчитали, сколько мне тут потребуется, и сказали, что, если не хватит, можно попросить у дяди в долг, но мне оно как-то совсем не хочется.
— Нихуясе заява. Я бы сам на них в суд подал за такое, — возмутился Чэнлэ.
— Угомонись. Просто поиграем с небольшими ставками.
— Чел, это же покер, — захныкал Чжон, — так неинтересно.
— А ничего, что я играть не умею? Для тебя это, считай, халявные деньги, имей совесть.
— Я люблю деньги, — расплылся в улыбке Лэ, — и лучше денег могут быть только халявные деньги.
— Кевин, наш сын просто пиздец меркантильный, что будем делать с этим?
— Наш сын? — неловко усмехнулся Мун.
— А как ты предлагаешь называть вот это вот создание? — Минхо указал на Чэнлэ, и только произнеся фразу до конца, осознал, как это всё действительно выглядело.
Донельзя счастливый Чжон, что вёл себя по-детски и строил милые рожицы, аппетитно уплетая остатки пирога, обнаруженного в ходе рейда на местный холодильник; Кевин, с засученными рукавами нарезавший овощи; и он — в эпицентре готовки с кухонной лопаткой, в фартуке и повязке на голове, чтоб волосы не мешались.
Ему, вообще-то, дико не свойственно краснеть, но чёрт, иногда он нёс какой-то бред.
— Хорошо, Лэлэ наш сын, — согласился Мун, возвращаясь к своему занятию, — как скажешь, жёнушка.
Ли помолился о том, чтобы прямо сейчас провалиться сквозь землю, но чуда не произошло. Вот и верь после такого кидалова в бога.
***
Договориться насчёт покера у них так и не получилось, так что пришлось смотреть фильм — первый попавшийся, чтобы не начать спорить ещё и из-за этого. Чэнлэ устроился на полу, кажется, единственный по-настоящему заинтересованный в картине. Минхо сидел, положив голову на плечо Кевина, и думал о том, какое это плечо худое и острое. Был бы тут Чан — можно было бы зарыться в его широкую грудь и там и пролежать до скончания времён. Почему мысли снова и снова возвращались к нему? «Мне так жаль, Кев. Мне так жаль, что мы с тобой были бы идеальны. Если бы не Чанни». Он не скоро осознал это «Чанни». И только печально усмехнулся, когда всё же. «Я по тебе скучаю, хотя в этом нет никакого смысла». Ли повернулся, проводя носом по шее Кевина, и задел губами его кожу. На вкус солоновато. Он лизнул. Мун вздохнул и немного наклонил голову, чтобы Минхо было удобнее. «Блять, нет». Поцелуй. «Останови меня». Ещё один. «Пожалуйста, у нас же ничего не будет». Вчера на балконе губы Кевина были мягкими, податливыми, хоть и горькими от сигарет; теперь — солёными после еды и настойчивыми, занимающими его рот, щёки, подбородок и шею — всё, кроме мыслей. «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, только не думай, что у нас есть шанс, я же сам не понимаю, что творю». — Эй, вы двое, таким нельзя заниматься при детях, — прервал их Чэнлэ, поставив фильм на паузу и укоризненно глядя снизу. — Извини, сынуля, родители тут разврат устроили. — хохотнул Кевин; но веселье исчезло с его лица, когда он обернулся на Ли. — Я отойду на пару минут, смотрите пока без меня. — Да ты всё равно не смотришь, — крикнул ему вслед Чжон и предъявил Минхо: — и ты тоже. Блять, развели тут, вас бы в Китай. Ли усмехнулся. — Почему ты не остался в Китае, если так любишь его? — Я бы хотел. Но не я принимаю решения. Мир ведь крутится вокруг английского, а не китайского, да? Всё то же самое. Мун ведь сказал, что они похожи. Действительно похожи? — Да, — мрачно согласился он, — твоей семье тоже не до твоего мнения? Чэнлэ повернулся всем корпусом, облокачиваясь на диван и укладывая подбородок на руки. Он выглядел печальным. Не радостным и не смешливым, не раздражённым и не злым, каким его привык видеть Минхо. Он заговорил тише. — Все дети думают, что живут в благополучной семье, что рядом с ними всё радужно, что болезни, пьянство, наркомания и конфликты обойдут их стороной, что все эти проблемы где-то не здесь, где-то на несчастной земле в несчастной стране, где все люди друг другу враги, где все всех ненавидят. Где-то далеко. Все дети так думают — ровно до того, пока однажды ночью им не доводится подслушать кухонные разговоры взрослых. Тогда они сами становятся взрослыми. И тоже думают, что, если молчать, всё обойдётся. Мы все одинаковые. Под конец его голос стал с трудом различимым шёпотом. — Залезай, — Ли похлопал по месту рядом с собой и раскрыл объятия, в которые Чэнлэ с готовностью забрался. — Не подумай, что я драму пытаюсь раскатывать, — пробубнил Чжон. — Нет-нет, я всё понимаю, теперь точно всё, — успокоил его Минхо. Кевин вернулся, а от наваждения не осталось и следа. В эту секунду Ли не понимал, почему не мог остановиться и оторваться от чужого лица и шеи. Наверное, он не спрятал сожаление и позволил внутреннему смятению отразиться в собственных чертах, потому что Мун потрепал его по волосам и сказал, что всё хорошо. Чэнлэ так и уснул на диване, у него под боком. — Ты его поднимешь? — шёпотом спросил Кевин, — Уложить бы его в кровать, а я не подниму. Минхо кивнул и просунул одну руку под коленками, а вторую — под лопатками Чэнлэ. «Чан бы поднял». Помотал головой, отгоняя навязчивые мысли, усердно изобретающие Муну недостатки, и перенёс своего новоиспечённого ребёнка на кровать, укрыв одеялом. — На скейте умеешь? — спросил Кевин в коридоре, доставая из шкафа-купе две доски и, очевидно, не рассчитывая ни на какой другой ответ, кроме положительного. — Немного. — Накинь, там прохладно, — он протянул Ли свою ветровку и медленно повернул ключ в замке, стараясь не шуметь. Странно, но Минхо не чувствовал неловкости между ними, даже после всего, что произошло. Пару часов назад они целовались, а теперь катались на скейтах и разговаривали, будто ничего не случилось. Однажды им придётся это обсудить, но, Господи, лишь бы не сейчас. — Как ты меня тогда до дивана дотащил? — Так ты сам дошёл. Я взял тебя за руку и сказал: «Хо, пора спать». Ты там и завалился. — Я хорош, — Ли усмехнулся, но быстро стал серьёзным, — я думаю, что понимаю причины Чэнлэ. Он просто не может простить Феликсу, что у него есть здесь друзья. Ликс из нас единственный, кого не игнорируют, Австралия действительно его дом. А Чэнлэ скучает по тому, что у него было... И у Чана, вроде, тоже есть друзья в городе, он говорил. — Я говорил, что Чэнлэ похож на тебя, но, если твоя догадка верна, он больше похож на Криса. — хмыкнул Мун и, прежде чем Минхо успел спросить, что он имел в виду, продолжил: — Однако это не объясняет, почему к Чанбину он относится вполне спокойно. — Должен же быть какой-то предел. — пожал плечами Ли, — Он же не может ненавидеть всех, тем более, он такой общительный, и хотя бы кто-то ему нужен. Чтобы слушать его хотя бы иногда. Лицо Кевина омрачилось грустью и немного досадой. — Это такой идиотизм на самом деле. В Австралии буквально каждый четвёртый родился за границей, каждый двенадцатый — азиат, а Сидней — самый многонациональный город страны. Нет, это просто смешно. Они говорят: «Подчиняйся законам государства, в котором живёшь», — но они сами так не поступают. Они приезжают в чёртову Австралию и в своей среде устанавливают свои порядки, выдавая их за местные, что за бред. Просто на улице на меня ещё ни разу никто косо не посмотрел, потому что азиатов тут на каждом углу! Damner. Везде одно и то же. Минхо протянул ему руку. Мун виновато улыбнулся. — Извини за это. Мы можем завернуть в скейт-парк, тут обычно в это время людей нет. — Давай, — согласился Ли, и почти сразу его окликнул чертовски знакомый голос: — Минхо? Кристофер Бан собственной персоной. Человек, не покидающий его мыслей, объявился и в своём физическом воплощении. Похоже, снова слинял на ночную прогулку, впрочем, не Минхо его осуждать за подобное. — Мы можем посидеть вместе, — тут же предложил Кевин. Чан закивал, едва Мун успел окончить фразу. — Я должен извиниться, — начал он, теребя пальцами пуговицу на рубашке, — за то, что сказал тебе. Конечно, у тебя может быть сколько угодно друзей. Просто ты... очень мне нравишься, и я эгоистично хотел, чтобы ты был со мной... часто, так часто, насколько возможно. Извини. Я просто не подумал. Я не думал, что задену тебя так сильно. Я вообще не хотел причинить тебе боль. Мне очень жаль. «Я умру прямо здесь и сейчас, если он мне не улыбнётся». — Всё нормально, я и сам не понимаю, чего так обиделся на такую мелочь. Я, наверное, просто устал от всего этого. И Чан улыбнулся, и на мгновение Минхо почувствовал, как все заботы исчезли. Они сидели на рампе, и Крис рядом болтал ногами, стукаясь пятками о деревянную поверхность. Ли подтянул колени к груди, перекрестив лодыжки и обнимая голени. Тогда, в аэропорту, мир казался необъятным. Безбрежный, словно желал утопить его. Теперь он стал совсем тесным, словно желая удушить. Всё то же самое. Мы все одинаковые. Везде одно и то же. — Если бы я был червём, — начал Минхо, и оба его соседа синхронно повернулись к нему, удивлённые, — эта площадка казалась бы мне огромной, а этот город — целым миром, да? А если бы слоном — я мог бы перейти всю Австралию, правда? Мне было бы достаточно Австралии? А будь я космическим китом, было бы мне тесно в Солнечной системе? — Кажется, я понимаю, о чём ты. — кивнул Кевин, — Отсюда до Ванкувера примерно двенадцать с половиной тысяч километров, но мне всё равно кажется, что это очень мало. Как будто я просто переехал в соседний город. — Что? — беспомощно поднял брови Чан, — это же другой континент через Тихий океан. — Ну и? Как будто люди в Австралии отличаются от людей в Канаде, — повёл плечом Мун. — Все люди разные, разве нет? — Не, все одинаковые, — сказал Минхо. — И всё равно умудряемся не понимать друг друга? — Мы понимаем, когда хотим того. Просто не хотим это признавать, потому что так удобнее. Крис вздохнул, всё ещё ничего не понимая. Ли и не думал объяснять. Он сидел посередине — должно быть, уже за такое недолгое время эта формация стала привычной. Он смотрел вниз — там, в паре метров было специальное покрытие, наверняка достаточно жёсткое, чтобы приземление на него не стоило серьёзной травмы. Но было не страшно. Рядом ведь Чан, с ним страх высоты сам собой отступал. Крис неловко провёл пальцами по его спине и приобнял за плечо; Минхо спрятал улыбку в вороничке ветровки, потому что Кевин поправил чужие пальцы на чужом плече, так, чтобы лежали удобно, и шикнул: «Обидишь его, я найму киллера». Мун убрал руку — наверняка понадеявшись, что сделал это незаметно, — и у Ли в груди что-то кольнуло. Когда они собрались наконец расходиться, Чан протянул ему ладонь. — Мир? Минхо не колебался ни секунды, даже наоборот — ему стоило усилий не схватиться за чужую руку, как за спасительную соломинку. И почему он так действовал на него? — Мир. Всходило солнце. И Ли вспомнил, что хотел поговорить с Кевином, но едва открыл рот, Мун мягко положил большой палец на его губы. — Если ты про тот раз, то всё осталось на балконе, как мы и обещали. — А сегодня? — Первое правило ночных посиделок: не вспоминать о них в дневное время.
