Часть 8. -флешбэк-
11 июня 2023 г., 13:34
Минхо очнулся, когда за окном было темно, и сразу почувствовал ужасную жажду. Осмотрелся и обнаружил себя в той же гостиной Муна, лежащим на диване и накрытым пледом.
— Кевин! — позвал он, приняв сидячее положение, — Если ты не принесёшь мне воды, я выпью твой аквариум!
Откуда-то послышался смех, и несколько мгновений спустя в проходе появился Мун с целым кувшином; щёлкнул выключателем, и Ли зажмурился от яркого света.
— Я бы не советовал привносить в жизнь Молли такой стресс, как внезапное сокращение жизненного пространства, — сказал он, передавая благословенную воду.
— Молли?
Хозяин квартиры постучал по стеклу, и из-под камней, казавшихся просто декоративным украшением, полувыползла-полувыплыла змея.
— Ёбаный Иисус! — Минхо едва не уронил кувшин и себя на пол, благо, чужие руки придержали и то, и другое.
Кевин расхохотался так громко, что у Ли болезненно стукнуло в висках.
— Ты больной держать в доме это?
— Молли ничего тебе не сделает, если не будешь её злить. Она не вылезет оттуда, не бойся.
— Я спал в одной комнате с этим, ужас какой, — он приложился к кувшину, будто к алкоголю.
Кстати, об алкоголе. На столе всё ещё стояла бутылка, закрученная крышкой, а рядом — пустая рюмка.
— Как себя чувствуешь? — заботливо поинтересовался Мун.
— Сносно. Увидел Молли и сразу протрезвел. Который час?
— Почти три. Солнце встанет где-то без четверти семь, можем подождать и посмотреть? — предложил он.
— Так поздно? — пробормотал Минхо и на непонимающий взгляд объяснил: — Солнце всходит поздно.
— Так зима, — улыбнулся Кевин.
— Зима... — бездумно повторил Ли, — Что? Зима?
— Июнь, — подтвердил Мун.
Точно. Мало того, что в Австралии все месяца наоборот, так ещё и круглый год ни намёка на мороз. Вряд ли за время своего пребывания здесь он хоть раз видел, чтобы температура опускалась ниже десяти градусов. Не то чтобы в Сеуле было действительно холодно, но ниже нуля иногда падало.
Кевин взял из стола зажигалку и повернулся в его сторону:
— Ты курить умеешь?
Курить? Минхо даже сигареты ни разу в руках не держал: эта вредная привычка могла испачкать не только его лёгкие, но и репутацию. Если быть совсем уж честным, интереса попробовать он тоже не испытывал, о чём прямо и сказал.
— Давай научу, — предложил Мун. Он прошёлся пальцем по нескольким пачкам, стоявшим на полке перед книгами, будто в музее, и выбрал одну, открытую.
— Да как-то не хочется.
— Как знаешь.
Кевин вышел на балкон, тут же теряясь в уличной темноте. На секунду вспыхнул огонёк, и всё снова исчезло, уступив зыбкому отражению квартиры, словно мир за её пределами не существовал вовсе.
Минхо заставил себя встать с дивана, чтобы щёлкнуть выключателем. Глаза постепенно привыкали, и за стеклом проступала стройная фигура, объятая тусклым светом уличных фонарей и густой дымкой тепла, исходящего от чужого тела. Его тянуло туда, и он не находил в себе сил сопротивляться желанию.
Кевин повернулся к нему, аккуратно зажимая тонкую сигарету в зубах. Красивый, изящный.
Ли, должно быть, с ума сошёл, когда позволил своему сердцу биться чаще рядом с Чаном, а не с Кевином, и когда говорил, что Мун не особенный.
— Могу я задать личный вопрос без игры?
— Не бойся, у меня всё ещё нет стыда.
— Почему ты куришь?
Кевин облокотился на перила позади себя, зажал наполовину раскуренную сигарету между указательным и средним пальцем и медленно выдохнул дым, бледным облаком обнявший его лицо и бесследно растворившийся в рассеянном свете фонарей.
— Почему ты не можешь спрашивать что-то неприличное?
— Я действительно верю, что личное и неприличное — это очень разные вещи.
— Ох, буду знать, в этом есть смысл... Я расскажу, но обещай, что забудешь об этом к утру.
— Почему?
— Я собираюсь говорить кринж.
— А я не верю в кринж. Если ты подразумеваешь поэтичную отрешённость от материального, то я не верю в него.
— Оу… это звучит сексуально… И в этом что-то есть.
— Сексуально? У тебя всё в порядке?
— Всё, что происходит на этом балконе, остаётся на этом балконе, договорились?
Минхо с готовностью кивнул, придвигаясь ближе. Мун опустился на пол и сел по-турецки, прислоняясь к перилам теперь спиной; Ли повторил за ним, устраиваясь напротив.
— Это не то чтобы что-то необычное, — неуверенно начал Кевин, — иногда это может быть удобно. Чтобы сбежать от назойливых людей или, наоборот, поговорить с кем-то на балконе отдельно ото всех... Неважно. Тебе никогда не казалось странным, что люди сами выбирают убивать себя?
Внизу заиграли Crystal Castles, когда про существование всяких «внизу» давно забылось. Всё было внизу. Весь мир. Где-то там. А они здесь, одни.
— Разве мы не вершина эволюции? Это и есть то, к чему привёл тысячелетний прогресс? К саморазрушению? Это цена разумности? Разве это не кажется тебе… безумием?
Мун катал между пальцев медленно тлеющую сигарету, и Минхо заворожённо следил за крохотным огоньком.
— Я люблю иногда напоминать себе об этом. И само по себе это бессмысленное действо. Штука в том, чтобы не отвергать то, что ты должен отвергнуть, чтобы подавить свои защитные рефлексы и просто... подпустить ближе страх. Как вызов природе. Что ж, я смертен, ну и пусть, мне всё равно, посмотри, я не боюсь, я сам к тому себя подталкиваю.
Ли не сразу понял, что Кевин договорил. Он ждал чего-то ещё, нужно было больше. Он сглотнул.
— Я же говорил, что будет кринж, — усмехнулся Мун.
— Научи меня, — слова вырвались против его воли. Или, может быть, наоборот, отражали самую глубину его желаний?
Он видел удивлённые глаза напротив; как мучительно медленно Кевин потушил сигарету о дно пепельницы и достал из пачки новую, прикуривая. Минхо нетерпеливо её забрал. Дым был горьким на вкус и плотным на ощупь, мягко царапал и обжигал горло хуже водки. Он закашлялся.
— Всё в порядке, с первого раза ни у кого не получается, — похлопал его по плечу Мун, — просто твоё тело знает, что для него плохо. Оно знает, что это яд, и пытается защитить тебя. Чтобы получилось, нужно пойти против себя… не так, не так. Нужно, чтобы твой разум пошёл против себя и победил твоё тело. Расслабься.
Ли попробовал ещё пару раз, и результат повторился.
— Ты слишком напряжён.
Кевин забрал у него сигарету, затянулся и приблизился к его губам. Минхо замер.
— Не задерживай дыхание. Давай. Вдох.
И чем он должен дышать? Ядовитым дымом? Углекислым газом? Чужими губами, едва касающимися его собственных?
Господи, да чем угодно уже, иначе он просто умрёт.
— Let Your eyes look on the things that are upright, — прошептал Мун.
Ли подался вперёд, накрывая ладонями щёки Муна и по-настоящему целуя. Лишь бы он не отстранился. Лишь бы Минхо хватило смелости. Чёртов дым.
Он склонился в кашле и почувствовал чужие руки на лопатках.
— Прости. Хотя... стоит ли мне извиняться за поцелуй?
Минхо тихо рассмеялся.
— Я тебе нравлюсь?
— Ты лучшее, что со мной случалось за последние полтора года.
— Во мне нет ничего особенного.
— Тебе не нужно быть особенным, чтобы сделать кого-то счастливым. — Кевин устроил подбородок на его плече и добавил шёпотом: «Хотя ты всё равно… one of a kind» — в его голосе слышалась улыбка, — Вернёмся. Холодно.
Ли с сожалением поднялся. Если бы этот момент длился вечно. Он бы всё отдал, только бы никуда больше не уходить, давиться дымом и слушать мысли Муна. Такие откровенные, совсем иные, нежели во время игры. Теперь он был открытым перед ним и для него, и такого Кевина хотелось не выпускать из своей головы.
«И зачем мы постоянно друг другу врём?»
***
Домой он намеренно вернулся только днём, когда все уже ушли. О том, чтобы пойти в школу — к Чану, да ещё и с похмельем — он не мог даже подумать. Зато мог подумать о том, а что он, собственно, за последние сутки успел натворить. Прогулял уроки, наебенился водки, попробовал курить и пососался с Кевином. Господи. Феликс из него душу выжмет, если узнает. Для полного комплекта осталось только набить тату и лишиться девственности. Звучало как отличный план на оставшиеся шесть месяцев. Претворять в жизнь его, конечно, не стоило. Но там уже как пойдёт. В телефоне, который он отключил и не открывал с того самого момента, как написал Феликсу и Чэнлэ, висело с сотню сообщений и шесть пропущенных от Криса. Это принесло Минхо странное удовлетворение, словно теперь он получил подтверждение того, что нужен Чану. Нужен... О чём он подумал? Нахрен этого придурка. Увидеться с Ликсом вечером казалось глупым самоубийством, да и дядю с тётей встречать хотелось ещё меньше. Поэтому за час до их обычного возвращения он слез через окно, на всякий случай избегая горничной и повара. Не так давно такой способ выходить из дома казался сумасшествием и неоправданным риском собственной жизнью, однако после нескольких прогулок с Чаном он привык достаточно, чтобы приноровиться слезать даже самостоятельно. Хотя тело по-прежнему била дрожь. «Я хочу приготовить что-нибудь. Хочешь со мной?» — пришло сообщение от Кевина, и Ли с готовностью набрал положительный ответ. Высветилась пара новых входящих от Криса в духе «где тебя носит» и «ты теперь будешь ходить так же, как этот раздолбай?» Он почти заставил себя проигнорировать, но сверхъестественная христианская сущность с левого плеча победила. «Я раздолбай, мы теперь два раздолбая, хаха живи с этим».***
— Тебе тоже не нравится Чан? — спросил Минхо, когда Мун притащил его в ближайший супермаркет за продуктами. Неделю назад он бы упорно всем доказывал, что Крис хороший, добрый, отзывчивый и вообще лапушка, но теперь он почти готов был описывать его тем же эпитетами, что и все остальные. Почти. Он плохо понимал почему. Почему его так сильно задел тот случай? — Я не знаю, как к нему относиться, если честно. Он иногда пугает. Но то, что думает Чэнлэ, тоже не по мне. Мне кажется, Крис пытается найти компромисс, а не подстроиться, и я не вижу в этом ничего плохого, никто не хочет быть изгоем. — Про Феликса он думает то же самое. — Его он вообще игнорирует. Наверное, с Крисом он ещё готов как-то мириться, но Феликс для него будто человек, открестившийся от своего происхождения, и Чэнлэ этого не понимает. Чэнлэ просто очень любит свою страну и ненавидит людей, которые пренебрегают Китаем и смотрят на него просто как на производителя с дешёвой рабочей силой. О, он правда не выносит таких людей. И, кажется, он не может понять тех, что не относятся к своей стране так же, как он к своей. Но Феликс… он ведь, правда, даже родился тут, в Сиднее. Может быть, он и в Корее-то никогда не был. Если он считает Австралию своим домом, он имеет на это полное право, я так думаю. Повисла тишина. Кевин закончил собирать необходимые продукты, и они неторопливо побрели на кассу, когда Мун добавил: — Ну, это если основываться именно на словах Чэнлэ. Но, когда я думаю об этом, мне кажется, что он просто ищет оправданий. Причина в другом. Настоящая причина. В смысле, он всё ещё любит Китай и все дела, но должно быть что-то ещё. Минхо согласился. — Я позвал его сегодня, он придёт. Втроём посидим. Ли снова угукнул. Разговор так быстро переключился на Чэнлэ, а что думать про Чана он до сих пор не знал.
