Пионерский галстук

На обеде слышалось бренчание ложек, неразборчивые разговоры пионеров и, конечно же, больше всего звучал Денис: — Лёш, а это Максим. На этот раз не Коломиец, а именно Денис протянулся над столом, желая пожать чужую руку. — Очень приятно. И Губанов наконец-то припомнил, о чем говорил ему Илья. О Денисе и о Максиме. И кружок робототехники. Значит, Коломиец все же не ходил в художественный кружок? Жаль. А ведь работы у него и в правду были неплохие: красочные с яркими лозунгами. Леша не рассчитывал на свое посещение клубов, но теперь и мотивация куда-то ходить испарилась. — Взаимно. Леша слегка повернул голову и увидел Дашу, которая стоит, прижавшись к стенке. Она неловко поглядывала сначала на Дениса и Максима, а потом на Губанова. Столкнулась с серыми глазами она совершенно случайно. Сразу же потерялась и отвернулась, будто не находя себе место. Ее любопытство отражалось в глазах. Из них Губанов черпал силы. — Даш! Ты чего одна? Иди к нам, — Максим махнул рукой, подзывая. — Тут ещё есть место! Она испуганно обернулась. Несколько секунд молча стояла, пока ее щеки все больше краснели. Пальцами она сминала концы своей юбки, стараясь сбавить напряжение для рациональных мыслей. Снова Дарья купалась в золотых лучах солнца. Она неуверенно кивнула и подошла ближе, словно подкрадываясь. Чем-то напоминала испуганного кролика. Не дрожала, нет, просто чувствовала себя так неловко и скованно. Ноги впились в кафельный пол. Максим плотнее прижался к Денису, освобождая свое место. Куданова все же присела, нервно поправляя свою юбку. Никак не была похожа сама на себя. Уверенность ее улетела вместе с ней ещё на площади. — Так. Определился с клубом? Леша отрицательно покачал головой. — В клуб надо обязательно записаться, — Денис склонил голову. — В любой. Леша тяжело вздохнул и взглянул к себе в тарелку. Есть даже не хотелось. Внутри что-то не давало проход еде, препятствовало и оставляло после себя тошноту. "Да мне бы сейчас с другим разобраться, а не с вашими клубами.", — пробурчал Леша про себя. И ведь стоило же разобраться. Из столовой он выходил вместе с Дашей, которая расспрашивала о многом: о учебе, о целях, о жизни в целом. И вместе с ней становилось не так тоскливо. Она заулыбалась, прекратила бояться и наконец-то была свободна в своих чувствах. Денис и Максим пошли к себе, что-то бурно обсуждая. И сейчас был только Леша и Даша. — Почему к нам решил приехать? Переключилась она так резко, что у Губанова вновь застыло сердце. Почему? Причина была проста. Настолько проста, что дышать становилось трудно. Знает ли Даша? Нет, да быть не может. Почему она должна об этом знать? Не было ее в "Соловушке" никогда. Если слухи? — Я...Да так. Просто в другом уже наскучило. Захотелось отыскать что-то новое. Куданова со своим вопросом, кажется, становилось все более навязчивой. Хотя, может быть, Леше и просто казалось. Она ведь с таким же любопытством интересовалась насчёт всего остального. С прежним пылом горели ее глаза. — А назвался как? Может, — она улыбнулась, как бы невинно затрагивая эту тему, — я знаю. А вот Губанову хотелось поскорее укрыться от старого лагеря, от прошлого. Ну не должна Куданова знать. Да и зачем ей это? Очевидно же отстанет, если поймет, что Леше неинтересно. И он хотел было действительно отвлечься, перевести тему, со скукой вздохнуть, но тут резко подкрался в голову один человек. Семенюк. И как он забыл? И куда делся Вова? Сейчас не было время кружков, нет. Сейчас было отведенное свободное время, которым пионеры могли распоряжаться так, как хотят. И что может натворить Семенюк, оставшись сам с собой? Да очень много всего! — Извини, Даш, — Лёше прозвучал настолько нервно, насколько можно было так звучать, — я пойду. В растерянности Куданова открыла рот и хотела что-то спросить, но явно замялась. Хотела вскинуть руки, но они тоже не подчинялись. — Куда, Лёш? И Губанов на прощанье повернул голову и не подумав ответил: — Мне Вову надо найти. И так странно прозвучало это "Вова". Он и сам сначала не заметил, что назвал его по имени. Не использовал местоимения "кое-кто", "кто-то", "кого-то", а прозвучало это "Вова". И, скорее всего, Куданова даже не поймет о котором Вове идёт речь. Но и зачем ей? Напоследок он крикнул: "Увидимся!", хотя прекрасно знал, что сегодня они точно не увидятся. Может, на ужине, но только там. И мысли переполнил только один Вова. Не следующий правилам пионер, который сделает все так, как делать не надо. И именно это больше всего беспокоило в Семенюке. Это ж только он мог быть где угодно и когда угодно. И попробуй его отыскать! Нет, его придется отыскать! Губанов отправился туда, куда первыми глядели глаза: побрел к детской площадке, хоть и сомневался, что Вову там найдет. И был прав. Глаза бегали по пустой площадке, пытались найти хоть что-то похожее на Вову. Леша повернулся, хотел было бежать к домикам, но стоящая впереди фигура заставила мигом отпрянуть. Голова закружилась, а сердце болезненно сжалось в испуге. — Испугался? Семенюк залился в звонком смехе. Леша тяжело выдохнул. Это было облегчение в перемешку со злостью. Какой же Вова невыносимый. Неужели подумал, что такая шутка действительно покажется Губанову смешной? Это лишь больше его разозлило, ввело в новый позыв презрения. — Я тебя ненавижу. Леша старался утихомирить дыхание. Сердце барабанило ужасно, глушило все вокруг и заставляло все тело пульсировать. Губанов каждый раз жалел, что мысленно давал Семенюку второй шанс. Он действительно неисправим. — Так расстроился из-за того, что я твое свидание с Дашей прервал? — Вова продолжал улыбаться, словно во всей этой ситуации действительно было что-то смешное. — Бля, да ладно тебе. Даша? Губанов вообще не думал о Даше после расставания. Почему именно она? Почему Вове это интересно? Внутри все просто бурлило. Леша держал себя в руках. — Какая к черту Даша?! Это ты меня напугал! Напугал сейчас и напугал тогда, когда пропал из столовой. Кто его дёрнул стоять и наблюдать за Лёшей? Почему не подошёл сразу? Ведь мог бы сразу подойти, а не устраивать все это. Но устроил же. — Поздно обо мне вспомнил. Значит в следующий раз внимательней будешь. Кто угодно, но не Семенюк мог бы учить Лёшу. С чего это он вообще решил, что может так себя вести? — Почему сразу не подошёл? Вова пожал плечами. — Ну, ты так мило с Дашей общался, что, — Семенюк слегка нахмурился, — не хотелось отвлекать. — Да иди ты со своей Дашей. Почему Вову так волнуют его отношения с Кудановой? Хотел пристыдить невнимательность или была другая причина? И тогда Леша догадался. Потихоньку остыл и начал приходить в себя. Как он мог не догадаться сразу? Ответ лежал на поверхности. И не заметить это было так трудно и глупо. И когда Губанов, уже успокоившись, хотел поднять эту тему снова, то его прервало внезапное событие: на одну из лестниц забрался Семенюк. На конструкции он сидел так неуверенно, что, казалось, в ту же секунду свалится. Леша подскочил мгновенно. — Вова, спускайся! Тон стал для самого себя неожиданно грозным. Так он никогда не говорил. Да и если отсюда упасть, то ничего серьезного не будет, верно? Хотя нет, как раз будет. Высота в два метра действительно напрягала. Эта лестница не была предназначена для обычных посиделок. — Слезай немедленно! Семенюк неожиданно улыбнулся. — А то что? Что? Как что? Упадет, поломается весь, а ответственность на Лёше. И ему отвечать за то, что произошло с Вовой. Подвёл, не уследил. Стыдно как-то становится. — Я сам тебя сниму. И тут Семенюк вопросительно поднял бровь, насмехаясь над Губановым. — На себя посмотри. Ты ж меня не удержишь. В глазах Вовы промелькнуло какое-то любопытство. Он слегка пошатнулся и съехал с перекладин. — Перестань и слезь! — А ты меня поймаешь? Резко Леша изменился в лице, словно не понимая вопроса. — Что?.. — Я спрашиваю: поймаешь? Семенюк крепко держался за опору, но, отпустив он руки, точно бы шлепнулся на землю. Ещё одно неловкое движение и у Губанова сердце упало в пятки. — Ты же шутишь, да? Руки медленно опустили перекладины и...грохот. Вова вцепился руками в чужую рубашку, телом полностью вжался и упал. Губанов же ударился головой, простонал, чувствуя сильное головокружение и расплывающийся вид Семенюка. Второго, кажется, пронесло. Голова раскалывалась. Все тело трясло. И, главное, верхом сидел Вова, вдавливая его ещё сильнее в землю. — Блять, Вова... От таких слов удивился даже Семенюк. Не ожидал, что того только таким способом можно развести на ругательства. — Иди нахуй, — Он помедлил, хватаясь за больную голову, — козел. О последствиях же Вова никогда не думал. Только тогда, когда они уже вовсю его преследовали. И сейчас же он... просто не знал, что сказать. Извиниться? Да какой извиниться... — Ты ругаться умеешь? Семенюк вопросительно склонил голову, будто услышанного ему было недостаточно. — Представь себе... Вова продолжал сидеть, не в силах сдвинуться с места. Что-то его останавливало. Странное чувство завораживало. — Теперь мы в расчете. Почему-то Леша даже спорить не стал. Неужели он придумал это заранее? Или же нашел очередной странный способ привлечь внимание? Да внимание кого? Лёши что ли? Леша и так только о нем и думал. — А ты не встанешь? Семенюк руками все ещё держался за чужую рубашку, все ещё сидел и все ещё расплывался перед глазами. Но неожиданно получилось так, что в это же время вновь нагрянуло солнце. И оно больше не освещало Дашу с ее прекрасной фигурой, чудесными чертами лица и белоснежной кожей. Оно освещало Вову, который так странно улыбался, пах зеленью и чем-то ещё...перегаром что ли? Его кожа не была белоснежной, лицо его не было так идеально, фигура у него была...обычной. Он был абсолютно обычным. Внешне Вова никогда не отличался от тех, кого так часто видел Леша. Был обычным оборванцем и только при солнечных лучах казался особенным. — Да встану я, высокий, встану, — Семенюк с недовольством отвернулся. — Заебал. И действительно встал, отряхиваясь. Ему, кажется, даже не было болело. Либо боль эту он умел скрывать так хорошо, что даже не морщился. Со вторым вариантом Леша лёгко бы мог согласиться. А у Губанова встать сразу же не получилось: долго мучился от боли и двигался с остановками. Спина выпрямлялась с хрустом и болью. Как же было неприятно. Да и голова не спешила проходить. — Значит не пойдешь сегодня на дискотеку? Леша удивился. Какая ещё дискотека? Почему он не знал раньше? Почему ему об этом говорит именно Семенюк? Какая ему вообще разница? Хотя, вспомнив наконец-то о Даше, он понял. — Может и пойду, — Леша сам не знал. — Да приглашай ты Дашу танцевать, раз так хочешь. Я мешаться не собираюсь. Просто попросить же можно, а не кидаться. Рука потянулась к спине, словно проверяя все на исправность. Хотя он знал, что, скорее всего, повредил какую-нибудь мышцу. Но сломать уж точно не сломал, что радовало. — Даша? Погоди, ты думаешь, что я это все из-за Даши делал? — из плавного шока Семенюк переполз в усмешку. — Да всралась мне эта твоя Даша! У тебя все вокруг нее вертится. "Даша" всегда звучало ласково, спускалось с губ медленно и расползалось. У Вовы же "Даша" звучало с какой-то ревностью или даже злостью. Что же ему сделала Даша? Добрая и милая девушка. Хотя и Семенюк, кажется, мог обозлиться из-за пустяка. — А зачем тогда? И тут Семенюк замялся. Не ответил, промолчал и уставился глядеть куда-то сквозь. Сначала старался что-то промычать, а потом и попытки бросил. Быстро отчеканил: — Иди нахуй, а. Губанов так и не понял к чему это было. Да и понимать особо не хотелось. Просто стояли под щебетание птиц и глядели друг на друга. Не смели задавать странных и неловких вопросов. Каждый диалог переходил на какую-то закрытость и Вовы, и Лёши. Они бросали все сразу, когда начинали. Потом Семенюк развернулся и направился в неизвестном направлении. Губанов шел неспеша за ним же, представляя, куда тот мог его привести. Время, кажется, еще было не для кружков. А это означало, что они пойдут, наверное, к домикам или на площадь. Но с тропинки Вова свернул в лес. Проходил сквозь деревья стремительно и без оглядки. — И куда же? Вопрос казался глупым. В лес. Куда ещё? — Как куда? К речке тебя отведу. Резко вспомнились слова Дениса о речке. Но тот, кажется, забыл о рубашке с красным пятном, сменив на белоснежную. А может и пятна больше не было. Не обязан же был Коломиец его искать. Как жаль, что Леша с собой не взял карандаш и бумагу. На речке было потрясающе: другой берег был таким же мрачным и густо покрытым соснами и елями; шум воды странно успокаивал; птицы тут без опаски сидели на ветвях и вовсю глазели. Вова же опустился рядом и черпнул воды в руку. Поморщился от холода и снова взглянул на Лёшу. Тут Семенюк молчал, тоже вслушивался в природу и считал недопустимым рушить тишину. А может сюда он сбегал? Тут красиво, но достаточно близко к лагерю. Нет, не сюда. Но проводил тут, кажется, много времени. Рядом на дереве была высечена буква "В". Вова, кто ж ещё. И почему-то Леше представил на противоположном дереве букву "А".