Пионерский галстук

Проходя вновь по тянущейся тропинке, Леша почему-то даже не мог подобрать тем для разговора. Во всем произошедшем ранее было что-то ужасно неловкое и постыдное. Хотя, может, Семенюк своей неординарностью и нетривиальностью просто сбивал с толку? Все произошло так быстро, что Губанову даже не дали пару минут на одышку. Он только следовал своим чувствам и делал то, что делать надо было. Сейчас же эти чувства испарились, предоставив Губанова самому себе. Семенюк шел наоборот полностью сосредоточенный, явно о чем-то размышляя. Его походка была похожа на ту, с которой партизан ступает на врага. Хотя ссутулившийся Вовка, конечно, выглядел больше забавно и на партизана похож точно не был. И раз Семенюк шел впереди, то и явной улыбки Лёши он тоже не увидел. Уже у музыкального клуба Вова окоченел. Как-то неуверенно отступил слегка назад, глазами что-то судорожно выискивая. Леша слегка выглянул, пытаясь найти предмет вызванной паники. И кто ж знал, что это будет Даша! Вовина рука моментально сжала тощую руку, дескать, будем вместе принимать удар. Но Леша так просто не сдался и, почувствовав опасность сначала кончиками пальцев, а уже потом всем телом и разумом, пихнул Семенюка в кусты, полетев вместе с ним. Маленькие, отощалые ветви исцарапали лицо, заставив сморщиться от внезапного приступа жжения. Вова тоже прижатый к холодной земле, хрупким телом Губанова, фыркнул и взглянул на Лёшу как-то требовательно, мол, даже не смей шуметь. Куданова закрывала помещение на ключ, явно Илья ей доверял. На странный шорох она обернулась резко, и с подскачившим, яростно забившимся сердцем. Ключи моментально вышли из скважины и Даша принялась рассматривать тропинку на наличие каких-либо людей, зверей или даже предметов. Но источник шума она так и не нашла, зато пришла потихоньку в себя и уже уверенно стояла на двух ногах. — Тут кто-то есть? Вова напряжённо сглотнул. В голове его созрел план и план он был готов исполнять, но чужие настойчивые движения этого сделать не позволяли. Губанов хоть был и не сильным, и далеко не увесистым, умел надавить и обратить на себя внимание. И позволить сейчас Семенюку выйти в таком виде из-за кустов, было самой ужасной идеей. Особенно с Лёшей за компанию. Развязался тихий спор, который решался жестикуляцией и мимикой. Похоже это было на немое кино. Приходилось как-то разбирать предложения по губам, хотя по жестикуляции разобрать ругательства выходило лучше всего. Вова настойчиво перешёл на шепот и получил отказ. Лешина рука, как по зову, прилетала и закрыла чужой рот. Ну не умеет Семенюк шептать! Больше похоже на агрессивное шипение змеи, чей покой, нарушил странник. Но Вова, слава Богу, за руку, как змея, не вцепился и ядом не прыснул. Куданова же, неуверенно ступила по дороге, словно боялась нападения. Инстинкты подсказывали, что с животным ей не совладать. А от мысли, что за ней следят, уже становилось не по себе. Даша собралась с духом и пробежала по тропинке. И пробежала она так быстро, что снесла бы на своем пути и животное, и человека. Куданова остановилась, и, поправив галстук, заправив рубашку и оттряхнув юбку, заверила себя в собственной паранойе. Вова и Леша одновременно повернули голову в сторону шума. Теперь им приходилось ориентироваться исключительно на звук. Густые и дремучие кусты не пропускали через себя свет, а требовать от них еще и картинку казалось идеей безрассудной и глупой. Даша удалилась быстро, явно в своем умозаключении уверенна не была. Губанов в облегчении выдохнул. Взглянул как-то невзначай на Вову, зная, что тот будет злиться. Но Семенюк не злился. Он индифферентно смотрел на кусты, повернув голову. Болотные глаза были стеклянными, игрушечными. Шея была оголена и впервые показалась такой вытянутой и белоснежной. Воротник рубашки устремлялся куда-то к небу, словно старался дотянуться. И Вовины ресницы впервые показались такими густыми, а нос таким ровным и сглаженным. Очнулся он только тогда, когда руки уже отпустили запястья. — И че это было? Леша слегка приподнялся, выпрямился и огляделся кругом. Ничего такого он не приметил, да и возможности это сделать у него не было: кустарники возвышались стеной. — Ты ещё возмущаться будешь? Я тебе задницу так-то прикрыл. Короче, все как обычно, — Губанов тяжело выдохнул, — хер мне, а не благодарность. Локтями Вова впился в землю, помогая себе привстать. — Жопа слипнется. А вообще, я не просил. Я твою Дашу бояться что ли должен? Я наоборот с ней потолковать хотел. Лёша с порицанием в глазах уставился на Вову. Куданова, конечно, во многих вещах была не права, но не был же это повод для таких "бесед"! Если уж на то пошло, то таких же мыслящих, как Дарья, был весь целый остальной лагерь. Посмотрел бы Губанов, как Володя запугивает громил со второго отряда. — Потолковать? О чем? Вова пожал плечами. Его черты лица стали заметно грубее, а сам он потихоньку начал сливаться с темными кустами. — Да много о чем. У меня ещё давно вопросы были, — выпалил Семенюк с раздражением. Мысли о Кудановой постоянно взбирались на него и оставались тяжёлым грузом на плечах, который скинуть с себя было почти невозможно. Больше Вову раздражало то, что Леша все равно был на ее стороне. Вот узнал бы он о Даше чуть больше, и, наверное, полностью бы поддержал Семенюка. Или тому только хотелось верить, что Губанов встанет на его сторону. — Да что ты к ней привязался? Неужели из-за меня? — Леша невинно рассмеялся, прикрывая свой рот тощей ладонью. — Иди на хуй, — отшутился тот, хотя обидно было. — Ну да, Даша у нас снова белая и пушистая, а Вова виновник всех бед на свете. Заебало! Губанов заметно растерялся: нежданный разговор застал врасплох. Лёша знал, что надо как-то поддержать или пожалеть, но разве сейчас это возможно? Все мысли смешались в одну огромную и непонятную кашу, а идущее время оставляло ущерб ещё больше. Да и Губанов никогда не умел выдавливать из себя слова ласковые и утешительные. Он, можно сказать, молча оказывал сочувствие. А нужно вообще этому Вове его сочувствие? — Я так не говорил. Семенюк как-то безнадежно и поникши уставился. — Ты так думаешь. Тут уже Леша перестал думать о том, что стоит сказать. Слова сами вырывались и оставили все запутанные мысли позади, не желая за них приниматься вновь. — Раньше так думал. Но сейчас же все по-другому, — сдержанно улыбнулся Губанов. В сердце кипела обида на Вову. Неужели Семенюк и правда так думал? Губанов знал, что провинился, но даже не думал, что настолько. Свою позицию он никогда не оглашал, но надеялся, что Вова сам все видит и понимает. — Ты с ней согласился. А это было совсем недавно, — недоверчиво взглянул пионер. — Просто хотел, чтобы она отвязалась скорее. Тут уже Леша совсем запутался. Совсем недавно Дарья стала небольшим лучиком света в пионерской жизни. Она неподдельно была заинтересована в Лёше и оказывала ему внимания столько, сколько и представить себе не мог другой любой пионер. Плюсом, она была собранной, милой, трудолюбивой и талантливой. Чем тебе не идеал. И Губанову с ней нравилось проводить время. Но ее слова о Вове ударяли в голову и отзывались эхом. Будто речь шла и вовсе не о Семенюке, а о нем. — Пиздишь, — уверенно отчеканил Вова. — Я видел, как ты на нее смотрел. Леша в удивлении поднял бровь. — И как же? — Сам знаешь как. Не мне тебе объяснять, — пионер скрестил руки на груди. — Идиот. Ты из-за своей влюбленности на нее через розовые очки смотришь. Бесит. Леша удивлённо моргал, словно не понимая значение всего сказанного Вовой. А потом взял и рассмеялся, вновь прикрывая рот рукой. — Влюблен? С чего ты вообще взял? — раздался ласковый смех. — Мы с ней просто общаемся. Семенюк слегка покраснел, судорожно пытаясь себя оправдать. — Ну конечно! Проходили мы такое. В душе заметно полегчало: не влюблен в Дашу. Тут и протрубил горн, оповещающий всех о начале обеда. Только он спас Вову от этого кошмара. Схватив Лёшу за костлявую ладонь, он стремительными шагами направился к столовой. Губанов перестал смеяться, хотя все еще улыбался. Это выводило Вову из себя. В надежде, что Леша это делать прекратит, он сжимал его ладонь сильнее. Но от этих жалких попыток пионер ещё больше улыбался, все же, почти переходя на смех. По дороге Губанов приметил Дениса, направляющегося вместе с Максом на обед. Хотелось оповестить парней, но видно сегодня им пообедать не судьба: Вова не отпускал и вел за собой. Пионеры обратили внимание на эту странную картину и с сомнением переглянулись, Губанова поприветствовали жестами. На них Вова метнул злобный взгляд и больше они не пересекались. Глазами уж точно. — О, Вова, привет! — заулыбался Илья. Коряков уже ковырялся ложкой в супе, хотя трапезу не начинал. Видимо, ждал шефа. Лицо пионера заметно сменилось, когда за Вовой он увидел ещё и Лёшу. Тогда уж Илья совсем растерялся и замолк. Кажется, спросить хотел о нахождении тут Губанова, но не решался. Через пару секунд опомнился и добавил: — И тебе привет, Лех. Усевшись, Вова и Илья перекидывались многозначительными взглядами, а заговорить так и не решались. Лёша же уселся почти вплотную к Семенюку и на эту картину смотрел с каменным лицом, выражающее ровным счетом ничего. Он ждал, когда хоть кто-то из этих двоих подаст голос. Но это никак не случалось. Пионеры позади бренчали ложками и что-то бурно обсуждали, а эти двое, прижавшись к стене, посматривали друг на друга, будто что-то этими взглядами обсуждая. Хотя, может так и было. Леша действительно в какой-то момент так и подумал. Но место тут, конечно, было неплохое: конец стола, где слева тебя окружала стена. У Ильи она была справа, ведь сидел он напротив. Тут было гораздо удобнее, чем за противоположным столом рядом с Денисом и Максимом. Но у тех двоих хотя бы были разговоры и веселье, а у Ильи и Вовы — тишина. — А, — Илья как-то помедлил, словно не мог озвучить свой вопрос, — Леша теперь с нами? Вова кивнул. — С нами. Коряков взглянул на Лёшу и улыбнулся. Так, как он улыбался при их первом знакомстве: светло, искренне, по-дружески. И именно эта эмоция наконец-то разрушила сложившийся барьер. — Рад слышать. Ну, Лех, — Илья потянулся и похлопал того по плечу, — добро пожаловать в «89 сквад». Губанов в недоумении заморгал. — Куда? — Домой, блять, — Вова ложкой забарабанил по краю тарелки. — В нашу скромную компанию короче. Теперь недоумение управляло Лёшей больше, чем он сам. С недоверием он взглянул сначала на Илью, а потом на Вову. Это повторялось до того момента, пока один из них все же не решился прекратить этот молчаливый бунт: — Че такое, Лех? — Илья улыбнулся во все 32. Да много чего, если честно. Мало того, что все это было похоже на розыгрыш, так ещё и это название «89 сквад» не внушало вообще никакого доверия. Кто из этих двоих был ответственен за данное название? Леша бы с удовольствием послушал. — Это вы так шутите? — Губанов с недоверчивой физиономией откинулся на стул. — И почему 89? Парни переглянулись, обдумывая услышанное. Илья кивнул Вове, мол, говори ты. — Там рядом заброшенный детский сад есть. И когда мы туда ходили, — Семенюк наконец-то улыбнулся, окунувшись в действительно приятные воспоминания, — то нашли на стене красные цифры. Так что «89 сквад». — И много людей в вашем «89 скваде»? Вова недовольно прикрыл глаза. Кажется, хвастаться участниками он не спешил. — Я, Илья и ты. Леша усмехнулся, прикрыв рот кулаком. Почему-то в голове «89 сквад» в главе с Вовой Семенюком, казался настоящей секретной группировкой, с множеством людей разного пола и возраста. Оказалось же, что это совсем небольшой тайный клуб. Губанов думал, что там будет хоть вся футбольная команда Вовы! Промах. Семенюк слегка покраснел, снова сжав кулак, чтобы на эмоциях не выпалить чего-нибудь явно лишнего. В том он, конечно, был мастер. — Да нихуя несмешно! Ты должен собой гордиться, — Вова задрал нос. — Мы набираем только нормальных кентов. И ты первый в нашем списке. Леша перестал смеяться, хотя все ещё улыбался. — Мы, кстати, давно об этом думали, — Илья все ещё лучезарно улыбался. — Вова с самого твоего приезда о тебе талдычит. Семенюк скрестил руки на груди и насупился. Румянец на его щеках стал чуть ярче, а уши прямо пылали. — Илья, блять! Ну кто тебя просил?! Коряков засмеялся. Леша уже и позабыл, что им требовалось приняться за трапезу, а не галдеть на всю столовую. Но на душе стало так легко и приятно, что сопротивляться такому порыву просто не получилось. Губанов не часто смеялся, но сейчас у него заболел живот. К такому, конечно, он был не готов. — Пиздеж! Не было такого! — начал оправдываться Вова. — Конечно! А как же... Илья начал уже было рассказывать, но в рот устремился черный хлеб. Вова яростно заталкивал в Корякова злосчастное изделие, тот аж поперхнулся. Губанов, наконец сняв улыбку с лица, опустил руку и наткнулся на ложку, которая плавала в тарелке с борщом, как судно исследовало безграничное море. Тут к столу резко начали приближаться. Чужие шаги были слышны слегка и, оторвавшись от разборок Ильи и Вовы, Леша обернулся и увидел Дениса. Ден шел без сопровождения Макса и с точно поставленной задачей. — Привет, товарищи! — Коломиец поправил очки. Первым вскочил Илья и пожал приятелю руку, а там уж подключились Вова с Лёшей. Денис же, весь собой довольный, начал приступать к делу: — Илья, мы твою гитару подлатали! Посмотришь? Коряков заметно взбодрился, и, все ещё пытаясь избавиться от остатков хлеба в горле, слегка приподнялся. — О, спасибо! Не знаю, что я б без вас делал! Денис слегка засмущался, услышав так много лестных слов в свой адрес. Потом же лицо его сменилось на какую-то досаду. Его рука припала к затылку. — Только вот, — он не решался сказать, — Макс кажется что-то открутил. Он не понял откуда это и не смог прикрутить обратно. За свою гитару Илья переживал больше, чем за собственную жизнь. И слова о том, что Макс что-то открутил совсем не радовали. Это ведь могло быть что угодно! И, главное, прикрутить это вещь не всегда удавалось без вреда инструменту. — Пойдем! — мигом Илья выполз из-за стола. Он собирался идти, но тут резко остановился, вспомнив об Вове и Лёше. На прощание Коряков быстро махнул рукой, улыбнулся и направился скорее в пару с Денисом к Максу. Вова же прижался к стене, словно не находя тем для разговора. Илья действительно помогал сглаживать все эти непредусмотренные паузы, а Леша наоборот их начинал. А после всего случившегося, было как-то даже неловко начинать разговор. Хорошо что обед подходил к концу. — Так, — начал Вова, — сейчас к речке пойдем. Леша лишь кивнул, аккуратно покидая свое новое место. А ложка все ещё плавала в борще, безнадёжно там блуждая. Даже жаль ее как-то. Но и Губанов заставить себя есть не мог. Покинув столовую, путь они срезали сразу же. И тишину заполняли шуршание травы и хруст веток. А Вовина форма становилась ещё более потрёпанной, чем она была изначально. Губанов не понимал, куда дальше, но оказалось, что ещё есть куда. Очень далеко. Ветки слегка оттягивали то галстук, то воротник рубашки. Вова выходил так, словно пробыл в лесу не 10 минут, а 10 дней. И Лёше так хотелось все это поправить, чтобы его взгляд больше это не мучило. Губанов же умудряется как-то выходить чистым, так пусть и Вова хотя бы немного постарается! — А что с гитарой случилось? — наконец спросил Леша, проходя сзади и отодвигая ветки. — Ну, — Семенюк пригнулся и одолел ветку, — ебнул об кровать случайно и кусочек маленький отломился. Попросил Макса и Дена все это дело аккуратно прикрепить. Губанов усмехнулся, представляя эту картинку у себя в голове. Он чувствовал себя значительно увереннее за чужой спиной. — Думаешь, справятся? — Справятся. У них выбора нету. Губанов хмыкнул и продолжил преодолевать препятствия. Если Вова просто мог нагнуться и проползти, то Лёше приходилось отодвигать все ветки и надеяться, что в ответ ему не прилетит. Ловко пробираясь через кусты, Семенюк выпрямился и огляделся. Быстро сориентировался и побежал к речке. Лёша никогда не бегал и бегать не любил: были проблемы с организмом, которые заставляли выдыхаться раньше, чем все остальные. Губанов ненавидел больное горло и кашель после бега, преследующий ещё несколько часов. А вот Семенюку это явно не понравилось. — Может, ещё медленнее пойдешь? — он нахмурился, стоя около высокого дуба. Лёша же хмыкнул и остановился. — Может и пойду. Грозной походкой Вова направился к пионеру. Тут на лице блеснула зловещая улыбка и Леша, осознав это, быстро начал отступать. — Все, пойдем! Но Вова будто не слышал и рукой схватил чужое запястье. Леша был единственным, у кого в лагере была рубашка с длинным рукавом. И смотря на это, в голове возникало слишком много вопросов, от которых хотелось избавиться прямо сейчас. Губанов ещё сильнее отпрянул назад, вжимаясь в дерево. Он моментально вырвался из чужой хватки. Сердце предательски задрожало. — Прекрати! — Сначала показывай, что у тебя под рукавами! Я же все равно узнаю. Последнее показалось весьма правдивым. Если Семенюк что-то хочет, то чаще всего этого добивается. Ладно. Пусть лучше он сам и сейчас, чем Вова потом. Губанов холодными руками закатал рукава, ткань которых так не хотела слушаться. Показались худощавые, но такие аккуратные запястья. Вова долго их осматривал, словно очарованный. Но потом все же сменился в лице. — Тебя дома голодом морят? — Блять, началось, — тяжело выдохнул Губанов. — Нет! В другом дело. Семенюк вопросительно склонил голову в бок. — И в чем же? Леша хотел аккуратно увернуться от вопроса, но эта идея показалось глупой. Зная Вову, ему бы все равно не удалось этого сделать. В итоге он бы просто время потянул, не больше. — По наследству, можно сказать, передалось. Вова аккуратнее взялся за запястье и потянул на себя, от чего Губанов почти свалился на пионера. Тот под светом осмотрел белоснежную руку, и наконец-то заговорил: — Вот была б Куданова выше, то была точно такой же. — Ой иди на хуй. Леша наконец-то освободился и вновь скрыл руки под длинными рукавами. Теперь он значительно шел быстрее. Вове же пришлось поторопиться, но по лицу тот явно был доволен. Задача была выполнена. Не замечая Семенюка, тот сел на небольшой обрыв и уставился на речку, снова сгорбившись. Вова же сел рядом и тоже притих, слегка улыбаясь. Солнце вновь осветило пряди темных волос. Осветило небольшие листочки и ещё какую-то зелень, лежащую на плечах хулигана. Складки на рубашке тоже были заполнены солнцем, а галстук, неопрятно завязанный, снова слегка покосился. — Что у тебя с Дашей? Вова повернулся резко, словно имя заставило его испугаться. Он насупился и как-то неуверенно отвернулся, впившись ладонью в землю. — Я тебе секрет рассказал. Твоя очередь. Семенюк начал протестовать: — Секрет?! Да нихуя это не секрет был! Будто бы я сам не догадался. Леша вновь уставился на речку. Было обидно? Очень. Он панически боялся показать худые запястья, имея о них тысячу и более переживаний. После этого же Семенюк убеждает, что это был не секрет. А что это было? Такие тайны оставались только между близкими друзьями. Например, между Лёшей и Алиной. Алина прекрасно понимала и старалась поддерживать и отгонять комплексы, считая его руки очень даже красивыми. Наверное, это помогло ему открыть тайну и Семенюку, но тот это принял как что-то само собой разумеющееся. — Ну, — начал тихонько Вова, — в моей компании Даша была. Раньше. Губанов резко повернул голову, словно услышал какую-то глупость. Нет, он правда так сначала и подумал. Даша, которую он так сильно избегает и, кажется, терпеть не может, была когда-то его подругой? Бред. — И она начала хуйню делать. Много хуйни, — Вова взял лёгкий камушек и бросил в воду. — Про меня много чего всем наговорила. Поэтому, я не хочу чтобы ты с ней общался! Ну ничего себе новость. Леша в удивление выгнул бровь. — А Илья? Он же с Дашей в одном кружке. — Илья - это другое. Мы с ним уже очень много времени знакомы и я уверен, что он меня никогда не променяет. Особенно на Дашу. Губанов положил руки на колени, пальцами отстукивая какой-то ритм. — А мне почему не веришь? — Потому что я плохо тебя знаю! — Так узнай лучше! И тишина. Леша как-то тяжело вздохнул и выдохнул. Сердце забилось в ожидании очередного конфликта, но Вова молчал. Он не спешил набрасываться и душить с обвинениями, а, кажется, наоборот согласился. Как-то неуверенно пронеслось: — Расскажи о себе.