Ты молчишь, я тоже

Лев перевернулся на бок, чуть не стукаясь носами с Павлом. Тот лежал рядом и спал. В лунном свете он казался ещё бледнее, чем есть. Да и волосы выглядели светлее, покрытые холодным голубым светом. Тонкие губы были расслаблены и чуть приоткрыты. Брови выпрямились, как и морщинка между ними. Всё лицо было гладким и неимоверно спокойным. Он выглядел куда более милым, чем когда был бодрым. «Спящая красавица», — подумал Лев. И если бы эти слова услышал Павел, то точно возразил что-нибудь по типу: «А ты чудовище тогда». И плевать, что это из совсем другой сказки. Вообще Лев должен спать на полу, как порядочный и гостеприимный хозяин. Но он подумал, что им с Павлом уже нечего терять и уж тем более стесняться друг друга, поэтому перебрался на кровать. Павел возникал, говорил, что это слишком и что ему тесно. И «что если нас твои родители запалят?». Но Лев, молча, указал на закрытую дверь и тот, вроде как, успокоился. Павел остался у него на ночёвку, неведомо каким образом отпросившись у родителей. И теперь Лев пытался уснуть, но ничего не выходило. Всё тело сковывала неловкость. Казалось бы, они уже кучу раз лежали вместе, да и не только лежали, если быть честным. Но всё равно это чувствовалось слишком интимным. Вот они вместе спят совсем, как какая-нибудь парочка! Он пытался сопоставить это по шкале гейства, насколько это по-пидорски, но не мог никак определиться. Ведь многие друзья спят вместе, и в этом нет ничего такого! Да, и учитывая, что Лев уже отсасывал Павлу — это казалось совсем мелким. Он прикрыл лицо рукой, ощущая, как щёки начинают пылать. Чёрт, и зачем он это сделал? Как он может называться мужчиной после того, как взял в рот член? Он будто бы поставил крест на своей жизни. Но никто об этом никогда не узнает. Да и он не собирается уж точно об этом никому рассказывать. Значит, не всё потеряно. Значит, он всё ещё может считать себя мужчиной. Главное не проколоться. Но Павлу же понравилось. И, наверное, это главное. Потому что, если тому нравится, то какая разница, что думают другие? Лев пытался себя в этом убедить, но получалось довольно слабо. В итоге он закутался посильнее в одеяло. «Надо спать», — решил он, — «пока ещё не пришли какие-нибудь мысли. Так точно себе бессонницу получу». Но заснуть ему не получилось в эту ночь. Павел заворочался, стягивая всё одеяло к себе. А после и забормотал о чём-то. Лев ничего не понимал из неразборчивой шепелявой тарабарщины. Но она его раздражала. Он уже хотел хорошенько толкнуть локтем Павла, чтобы тот не мешал хотя бы. Но внезапно тот подскочил, садясь на кровать. Слышалось сбивчивое дыхание, он судорожно пытался глотнуть как можно больше воздуха. Лев приподнялся на локтях, обеспокоенно глядя на него. Всё раздражение испарилось в ту же секунду. — Что случилось? — спросил он. Павел обернулся, искоса на него смотря. Глаза распахнулись, на лице был ужас. — Ничего, — ответил тот и нахмурился, убирая с лица страх. — Нет, что-то случилось. — Просто приснился кошмар, ничего такого, — Павел отвернулся, ложась обратно на кровать. — Забей. — Что за кошмар? — Лев, я хочу спать! — он накрылся одеялом, чуть ли не до головы, и отодвинулся подальше. Лев фыркнул. Что-то тут было нечисто. Не то, чтобы Павел и раньше не огрызался и уж тем более не раздражался, но… не по такому пустяку как кошмар. Тем более что и сам кошмар его напрягал. Что могло такое сниться, чтобы так резко вскакивать? Лев опустился на кровать, задумываясь. Наверное, если бы это что-то было банальное, то Павел бы так не реагировал. Да и сказал бы ему вкратце, о чём это было, зачем скрывать-то? Значит, это было что-то личное. И тут Лев зашёл в тупик. Он не знал, о чём мог так переживать Павел. И ему стало стыдно. Чёрт, он не знает, о чём может переживать его друг… парень (сейчас это не так важно). Почему он никогда не спрашивал об этом? Почему в принципе не спрашивал о том, как его самочувствие? Наверное, потому что это как-то не по-мужски разговаривать о чувствах. Зато он теперь, как настоящий мужчина, не знает, что ему делать. И стоило ли это того? Он не уверен. Он начал копаться в памяти, пытаясь за что-то уцепиться. Лев пытался перебрать все разговоры, которые у них были, стараясь отыскать там хоть какую-то подсказку. Мог ли Павел так волноваться из-за экзаменов? Нет, до них был ещё год. Отношения с родителями? Тоже мимо, тот уже просто смирился с ними, дожидаясь, когда переедет. А что же ещё? Вспомнился совсем давний разговор. Лев тогда жаловался, что никак не может найти Руслана (он тогда всё жаждал отомстить), а Павел ответил: — Мне кажется, он поселился у меня во снах. — Надеюсь, не в эротических, — фыркнул тогда Лев. И они оба посмеялись. А надо было спросить, уточнить, что это за сны, почему Руслан снится, и что Павел думает об этом. Но было уже поздно. Картинка начала складываться. Руслан избил Павла, и теперь последнему сняться из-за этого кошмары. Кулаки непроизвольно сжались. Лев заскрипел зубами. Опять во всём виноват Руслан. Зря он тогда послушался Павла и не пошёл избивать того. Впрочем, ещё не всё потеряно. Он всё ещё может избить Руслана. Поэтому на следующий день, схватив биту, надев кожаные перчатки и обув берцы (хотя для них было жарковато), он отправился на его поиски. Отец проводил его немного удивленным взглядом и лишь напомнил о том, что Лев уже несёт уголовную ответственность в случае чего. В груди клокотала ярость, медленно распространявшаяся по всему телу. Он в нетерпении хрустел пальцами, перекладывал биту из одной руки в другую, представляя картины избиения. Как он хорошо треснет Руслану, как тот повалится на землю, и Лев будет бить его берцами по хребту, вдавливая ещё сильнее в грязь. А потом вмажет битой по роже, чтобы все зубы выпали. И Руслан будет умолять о пощаде, не в силах даже подняться. А Лев не остановиться. Потому что Павел тоже просил, и Руслану было плевать. Вот теперь ему тоже плевать. Нет, на самом деле он бы и рад расстаться с Русланом на мирной ноте. Чтобы их больше ничего не связывало. Но не получалось никак. Тот сам виноват, что избил Павла, при этом потом, делая вид, что ничего не произошло. Это было неправильно даже по тем правилам, что жил Руслан. Он знал, что Павел его друг, лучший друг, и всё равно избил его. Чтобы что? Рассорить ещё больше их? Не получилось. Теперь он отплатит по полной. «Блядская гадина», — негодовал Лев, — «теперь-то ты отмучаешься вдоволь». Вначале он хотел пойти поискать его в тех местах, где они раньше зависали. Но поразмыслив, он понял, что это довольно долго обходить их всех. И не факт, что Руслан будет там, а руки уже чесались надрать ему задницу. Тогда он решил заявиться к их старому знакомому. Тот должен знать. Он направился во двор, в котором обычно отирался старый знакомый, иногда пытаясь стрелять сигареты и гоповать прохожих. Но и то, и другое выходило довольно плохо. Если честно, то совсем паршиво. Зато тот хорошо умел организовывать вписки, на которых Лев и Руслан постоянно присутствовали, иногда, даже не скидываясь на бухло из-за того, что они очень хорошие друзья. Лев так не считал, но возможностью пользовался. Он не прогадал. Знакомый сидел на лавке в окружении каких-то школьников в спортивках. «Что это за жалкая пародия?» — подумал Лев, усмехаясь. Но спокойно подошёл, чуть нахмуривая брови. Знакомый даже не шелохнулся. — Ну, здорово, что ли, Игорёк, — сказал, словно выплюнул, Лев. — Какими судьбами? — развязано спросил тот, деловито кладя ногу на ногу. — Ещё и вырядился так. Я думал, ты давно покончил с бандой и с Русланом. Льва бесило, что Игорь даже не встал, чтобы поприветствовать его. Обычно, когда появлялся Руслан, тот готов был чуть ли не пятки ему лизать, лебезя перед ним послушной псиной. А теперь выделывается, показывая, какой он крутой. Лев скептично окинул взглядом школьников на вид совсем семиклассников, что были рядом. Похоже, это были единственные, на кого тот мог производить впечатления крутого и опасного парня. — Я как раз по поводу его, — Лев старался пока вести дружелюбный разговор. Не хотелось тратить силы на него, лучше их оставить для кое-чего крупнее. — Не знаешь, где Руслан? — Нет, — Игорь оправил белый спортивный костюм с тремя характерными чёрными полосками. — Я давно его не видел. Лев покрепче сжал биту. «Пиздит». — Да ты что? — медленно проговорил он безо всякого удивления. А после харкнул рядом с кроссовками Игоря. — Не знаешь? — Ты чё? — тут же занервничал тот. — Ахуел, мелкотня? — Единственная мелкотня здесь — это школота сидящая вокруг тебя, — он нахмурился, чуть вздергивая верхнюю губу. — Кстати, не забудь их потом развести по домам к девяти часам. А то их мамочки начнут волноваться. Школьники настороженно глядели на Игоря, ожидавшие от него реакции или приказания. Лев понимал, что идёт на очень большой риск, если сейчас эти семиклассники набросятся на него. Потому что если он их изобьёт, то точно встанет на учёт в школе. Если не в ПДН. Игорь молчал, поджимая губы. Его взгляд скользил по Льву, будто продумывая, куда бить. Или как убежать. Он сощурил глаза, брови немного опустились, создавая ряд морщин на лбу, что, несомненно, старило его. Но в его взгляде мелькнула нерешительность. Это то, что надо. — Ну, так ты скажешь, где Руслан? — Лев подставил биту ему под подбородок. — Или мне стоит по-другому попросить? — он кивнул на биту, чуть шевеля ею. — Какая она у тебя длинная, — отрешенно пробормотал он, — замещаешь ею маленький хуй? — Похоже, это у тебя маленький член, если ты первым делом подумал об этом, — раздраженно прошипел он. — Лечи свои комплексы, Игорёк, — Лев надавил битой на подбородок. Его ужасно бесило это виляние, как шакал какой-то. — Я не знаю, где Руслан, — ответил тот. Лев недоверчиво нахмурился. — Ладно, месяц назад он жил у меня на хате, но потом смылся, говоря, что нашёл место получше. А там хуй знает, куда он свалил. Он наклонился ближе к Игорю: — Точно? — Да, точно, точно! — нервно заговорил он. — Я недавно видел его возле восьмёрки, он там чёт рыскал. Лев опустил биту и отошёл от него. Восьмерка — это была заброшенная больница, на которой они тоже иногда зависали. В принципе, ожидаемо, что Руслан был там, место довольно тихое, кроме наркоманов и бомжей, да и заблудших подростков, что хотели пощекотать нервишки, там никого не было. Отличное место, чтобы спокойно распивать там алкоголь. — Ну, я это, если увижу Руслана, то скажу ему, что ты его ищешь? — Не стоит, — ответил Лев, хотя прекрасно понимал, что Игорь всё расскажет. Такая вот у него была подлая крысиная натура. Он пошёл прочь, даже не попрощавшись. «Время идёт, а Игорь так и остаётся трусливым долбаебом, — думал он, пиная камни, — приятно знать, что хоть что-то не меняется». Конечно, он направился к заброшенной больнице. Лев не надеялся увидеть там Руслана, скорее всего он уже перешёл на другое место. Но начать бы следовало с неё. Здание выделялось своей излишней серостью на фоне медленно цветущих и распускающихся деревьев. Обойдя все его этажи, Лев не нашёл там никого. Ожидаемо. Только лишь осколки от разбитых бутылок, да какие-то подозрительные шприцы. И грязные матрасы в углах вместе с конструкциями похожими на самодельные костры. Не самая лицеприятная картина. Поэтому он поспешил уйти отсюда. Он обошёл гаражи, различные закутки, зашёл и на школьный задний двор, где в зарослях травы и кустов они иногда прятались от учителей. Но нигде Руслана не было. Он даже прошёлся мимо всех ларьков, где могли без паспорта продавать дешёвое пиво. Ничего. Будто бы тот испарился. «Наверное, залёг у кого-нибудь на хате, отсыпается, — думал он. — Ну, ничего, найдётся, сучёныш». Лев поплёлся домой, чуть ли не волоча биту по земле. Было обидно, что он так и не застал Руслана. Ведь руки-то всё ещё чесались, чтоб набить кому-нибудь лицо. Он разминал кулаки, пинал всё, что попадалось под ноги, пытаясь хоть как-то выплеснуть злость из себя. Придя домой, он услышал, как спокойно выдохнул отец при виде чистой биты. И это взбесило Льва. Он ведь хотел, чтобы на ней была кровь Руслана, чтобы она впитала все его страдания и боль, а в итоге ничего нет. Он со злостью швырнул биту в шкаф, сбросил берцы и стремительно поднялся по лестнице на второй этаж. Наверху он бил боксерскую грушу в своей комнате, пытаясь хоть как-нибудь выпустить пар. Родители к нему не подходили. Наутро он думал, что всё пройдёт. Но нет. Желание мести, казалось, только усилилось. Поэтому после школы он вновь оделся в то же самое и захватил биту. И пошёл бродить по району. Грязь неприятно чавкала под ногами, солнце грело, отражаясь в лужах, новорожденные листья раскачивались от ветра, шелестя, будто нашептывая что-то. Для кого-то, возможно, это было красиво, заставило бы остановиться, разглядывая пейзажи. Но не Льва. У него в голове была лишь одна мысль, одна цель и он хотел быстрее это сделать. Он от безысходности закурил, не с первого раза поджигая сигарету из-за ветра. Дым проникал в лёгкие, немного оседая там, а потом выталкивался с небольшим хрипом. Горло противно обжигало, словно царапало. Легче не стало. Он обошёл всё, что мог, теперь уже бесцельно слоняясь по дворам. Может хоть так он встретит Руслана? Лев начинал ещё сильнее бесится, что никак не получалось найти того и, наконец, набить тому лицо. Это было несправедливо. Ему хотелось что-нибудь сломать от этой нечестности мира. Поэтому он пнул мусорку. Та перевернулась, и из неё посыпались объедки, бумажки, банки от энергетиков, бутылки и прочий хлам. Кто-то из прохожих завопил, что это некультурно и Лев обязан убрать всё. Но он лишь ухмыльнулся, положил биту на плечо и пошёл дальше. Наступил вечер, и Лев отправился опять домой, так ничего и не найдя. Ему уже осточертела бита, которую он без толку носил с собой, никак не пользуясь ей. Так прошло ещё пару дней блужданий. Руслан точно испарился. Льва это бесило всё сильнее и сильнее, он уже исколотил всю грушу, но злость никуда не девалась. Нужна была не груша, нужен был Руслан. Павел немного напрягался, что Лев был занят, но ничего не говорил. И он был благодарен за это. Зато вот отцу нашлось, что сказать. — Ты на бейсбол записался, что ли? — спросил он однажды вечером, когда Лев вновь вернулся с неудачной «охоты». — Чего биту постоянно таскаешь? — Для дела, пап. — Что за дело? Криминал? — Дело чести. Отец ухмыльнулся и потрепал его за волосы. Зато вечером Лев услышал, как мама негодовала, что сын растёт бандитом, а отец лишь пожимал плечами и говорил: «Нормальным мужиком растёт. Весь в меня». А мама всё равно переживала, что он обязательно куда-нибудь вляпается, да и «небезопасно в наше время быть бандитом, дорогой». На следующий день Лев пошёл без биты. Не потому что его пристыдили родители, а просто потому, что его пригласил Павел в гости. И он решил взять один день перерыв, всё равно Руслан никуда не пропадёт. Павел ему без конца написывал, повторяя один и тот же вопрос: «где ты?», как будто если он повторит это в десятый раз, то время ускориться. Хотя стоит быть честным Лев опаздывал. Ещё как опаздывал. Ведь изначально он хотел доехать на мотоцикле, но, к сожалению, в нём не осталось бензина. Пришлось идти своим шагом, преодолевая большие ямы с лужами. Он решил сократить путь через гаражи. Да, там ошивались не всегда лицеприятные люди. И раньше в классе четвёртом Лев боялся ходить здесь, запуганный историями о том, что его могут украсть нехорошие дяди. Но теперь-то он в десятом классе и может спокойно всяким дядям дать отпор. Или убежать, в крайнем случае. Место здесь всегда было довольно специфическое. С глубокими колеями из грязи, которые, казалось, навсегда застыли в таком положении и не менялись. Высокая трава, проросшая вокруг, иногда перекрывая вход в гаражи. Но самое что запоминалось — это большой знак анархии, сделанный на одной из двери. Вначале Лев думал, что это какая-то пентаграмма, но потом Павел ему объяснил. А снизу под символом было написано: «Интербригада». Льву это казалось довольно странным, ибо, зачем такое рисовать на гараже. Тем более, если это свой гараж? И ещё больше он удивлялся, как никто ещё не закрасил это. Но в этот раз он лишь скользнул взглядом по нему, не особо задерживаясь. Всё же он старался прийти к Павлу, как можно быстрее, чтобы меньше выслушивать его раздраженное бормотание. Хотя теперь Лев мог заткнуть его поцелуем. И ему это нравилось. Но, не дойдя до конца гаражей совсем чуть-чуть, он услышал: — Эй, Львёнок, я слышал, ты искал меня? — спросил скрипучий голос. Словно пенопластом по стеклу. Он остановился, медленно разворачиваясь. Перед ним стоял Руслан в немного потёртой одежде, с осунувшимся лицом, что сделалось ещё острее. Он отлип от стены и подошёл к нему. — Лев, — поправил он, нахмуриваясь и готовясь в случае чего бить. И лучше на опережение. — Какая разница, — пожал плечами Руслан. — Лучше скажи, для чего ты оббегал все дворы? Так ещё поговаривают и с битой наперевес. «А он не теряет хватки, — подумал Лев, — хоть и отошёл от дел, но всё равно остались информаторы. Или это всё Игорь сдал?». — Да, так, дельце есть кое-какое к тебе, — спокойно, даже с излишней умиротворенностью ответил он. Лучше пока не провоцировать его. — Какое же? Вообще-то Льву нужно было спешить к Павлу. И скорее, иначе тот будет злиться. Но разве он может упустить возможность, наконец-то, отомстить Руслану? Кто знает, будет ли ещё такой шанс? Жаль только биты нет. Но ничего, он и голыми руками справится. — Не по понятиям ты поступаешь, Руслан, — начал он говорить, — не по-товарищески. Всегда говорил, что нельзя бить своих братанов, а сам руки распускал на Павла. Нехорошо это, нехорошо. Тот немного удивлённо вскинул брови: — Я уж думал, что-то серьёзное. И Льва это взбесило. Тот считает, что избиение Павла это ничего серьёзного?! — Это серьёзно! — прокричал он в ярости. — Это нарушение правил нашей банды! — Успокойся, киска, — флегматично сказал Руслан. — Павел не был в банде, поэтому это не считается. — Он был моим другом, и ты прекрасно знал это, — чуть ли не прорычал Лев, раздраженный ещё и словом «киска». «Да что он себе позволяет?!». — И не смотря, на это, ты всё равно избил его! Это, блять, реально хуета полнейшая. Я не трогал ни Богдана, ни Игоря, потому что уважал твои правила. Надеясь на то же самое с твоей, нахуй, стороны. А ты просто взял и нарушил их. Ты понимаешь, насколько это мудаческий поступок, пидорас? — И что ты мне сделаешь? — Руслан всё ещё был предельно спокоен, его глаза сверкали, будто по-змеиному. Но было заметно, что он готов вот-вот рассмеяться. И Лев врезал ему по лицу. Со всей силой. Руслан пошатнулся. И прежде чем он успел ответить, Лев ударил его в солнечное сплетение, желая повалить. Но тот остался стоять. И уже замахнулся для удара, но Лев вовремя увернулся. Но вот от следующего нет и болезненно сморщился. Кровь кипела. Перед глазами маячило лицо Руслана с кровоточащим носом. На кулаке тоже ощущалось что-то липкое. В голове пропали все мысли. Он полностью сконцентрировался на драке. Он улавливал любое мелкое движение, все его чувства будто обострились. Он ощущал все свои мышцы, как они двигались, когда он вновь ударял, когда уворачивался и ставил блок. При этом, совершенно не задумываясь об этом, будто на каком-то инстинктивном уровне. Но боли он не чувствовал. Было совершенно не до этого. Он наслаждался каждым мгновением, когда наносил удары. Когда Руслан корчился от боли. Лев представлял, как тот ещё долго не может делать ничего из-за синяков по всему телу, как будет страдать. И намного больше, чем Павел. Уж это он обеспечит. Это придавало новых сил, и он ещё с большим остервенением продолжал колошматить его. «Бита, бита, бита, — вертелось в голове, — бита, нужна бита!». Чёрт, и почему Руслан попался ему именно сегодня, когда он не захватил её с собой. Как будто знал и специально выждал. Эта мысль ещё сильнее разозлила его, и он вдарил со всей мощи, даже не глядя куда. А потом взял Руслана за грудки одной рукой, притягивая ближе к себе, а второй избивая по лицу. Что-то серебристое мелькнуло на солнце. И после почувствовался нехилый удар в живот, ближе к боку. Лев глубоко выдохнул, слегка сбиваясь и даже отпуская Руслана. Он непроизвольно прижал руку к месту удара и почувствовал что-то липкое. А потом увидел у Руслана перепачканный в крови нож. Вначале Лев не понял, откуда взялся нож. После опустил взгляд, замечая, что у него рука и футболка в крови. И поднял голову обратно на Руслана. Тот побледнел, делая шаг назад. Его глаза широко раскрылись, зрачок мелко поддергивал, руки дрожали. Нижняя губа скакала. Он смотрел на Льва, потом в ужасе перевёл взгляд на нож. — Блять, — последнее, что он сказал перед тем, как кинуться за гаражи. Лев остался. Он не знал, что делать. Он чувствовал небольшую боль, но не критичную. Рука зажала рану, надеясь хотя бы так приостановить кровотечение. Он судорожно пытался вспомнить уроки ОБЖ, но потом понял, что прогуливал их. Чёрт. А что делать? Куда идти? В голове была пустота. И Лев был напуган. Неимоверно. Он пошатнулся к выходу из вереницы гаражей. Надо вызвать скорую. Но он не знал, что это за адрес, а на гаражах не было написано. Было ли тут вообще какое-то обозначение? Поэтому он решил доковылять до ближайшего двора, а там уже посмотреть на название улицы. Лев чувствовал, как бешено колотится его сердце. Ему казалось, что гаражи никогда не кончаться, что он так и будет идти вдоль них бесконечно, пока, наконец, из него не вытечет вся кровь, и он умрёт. Он умрёт?! Последняя мысль особенно вдарила в голову, и он ускорился, спотыкаясь об неровные колеи, проклиная их. Он не хотел умирать, тем более, здесь в каком-то захолустье. Когда найдут его труп? Через сколько недель? Если труп вообще найдут, ведь дворовые собаки могут обглодать его до косточек. Он нервно сглотнул. Нет, нет, он не умрёт. Наконец, он вышел из этого проклятого места, ковыляя к одному из домов. Когда он зашёл во двор, то первым делом глянул на улицу. И начал судорожно искать по карманам телефон. Где же он? Неужели выпал? Нет, нет, нет, не мог же он выпасть во время драки. Его дыхание стало сбивчивым, и он нервно ощупывал всё, не понимая, где же он может быть. Может Руслан стащил? Всё, он точно умрёт. Он готов был расплакаться, потому что он не думал, что умрёт вот так. — Парень, тебе скорую вызвать? — взволнованно спросила девушка. — Д-да! — быстро ответил Лев. Кажется, ещё рано себя хоронить. Ему казалось, что девушка безумно долго искала телефон в сумочке, безумно долго набирала номер, и безумно долго шли гудки. Пока она разговаривала со скорой, он медленно опустился на асфальт, прислоняясь спиной к холодному металлическому забору. Лев смотрел на облака, что медленно передвигались по небу. И ему казалось, что так же медленно ускользает из него жизнь вместе с кровью. Чёрт, что за излишняя романтика? Ему стало тошно от себя. Боль в боку усилилась, пронзая, будто что-то жгло внутри. От неё он стиснул зубы, чуть ли не закатывая глаза. Но ныла не только рана, а ещё и другие места, в которые, похоже, неплохо ударил Руслан. И зачем только Лев полез? Стоило ли это того? В итоге не смог нормально ничего доказать, Руслан убежал практически целехонький, а сам он истекает кровью. Всё пошло явно не так. — Эй, парень, — произнесла девушка, — рану рукой прижми. Только не сильно. Лев послушно сделал это, хотя и так до этого придерживал её. Он немного сморщился, ощущая противную липкую и теплую кровь на руке. Она слабо поблескивала на солнце. Небольшая лужица, что успела стечь на асфальт, отражала в себе длинный, многоэтажный дом, упирающийся в небо, словно подпирая его. А Льву стало жутко. Сколько с него уже крови вытекло?.. В заднем кармане джинс почувствовалась вибрация. Павел написал! Он кинулся доставать телефон, но не дотянулся рукой. И закрыл глаза. Открыл глаза он, судя по всему, в карете скорой помощи. Громко звучала сирена, был слышен двигатель, гремели какие-то склянки. Взгляд Льва скользнул по женщине средних лет с очень серьёзным видом, что с кем-то переговаривалась. У неё не было страха и паники. Она была абсолютно спокойна. И это удивило его. Обычно люди при виде крови, а уж тем более тяжелых ран, волновались, терялись (и он сам не исключение), а тут… «Конечно, они не будут волноваться — это их работа, — подумал он, — но всё же их безэмоциональность так… завораживает?». А потом вновь всё потемнело. В следующий раз он открыл глаза и сразу же уставился в белый потолок. В нос ударил терпкий запах медикаментов. Чуть приподняв голову, он увидел капельницу, на которой висел пакет с кровью. Она медленно перетекала через трубку в вену. Он поморщился от вида иголки, что пронзала его кожу, и отвернулся в другую сторону. Он оглядел палату, которая выглядела довольно по простому: пастельного цвета стены, на полу линолеум да койки с различными приборами стоявшими рядом. Лев слабо представлял их назначения, поэтому с любопытством рассматривал их. Но это ему вскоре надоело. Он положил голову обратно на подушку. После к нему зашёл врач, сказавший, что Льву ещё повезло. «Нож не задел внутренних органов, только повредил артерию», — проговорил он и ещё несколько терминов, которые были совсем непонятны, — «так, что если не пойдёт заражения, то быстро пойдёшь на поправку». И Льва это обрадовало. Потому что лежать здесь долго, совсем не входило в его планы. Через некоторое время к нему пришли и родители. Он услышал их ещё издалека: в коридоре зацокали каблуки, громыхал грубый бас. И открылась дверь, чуть ли не с грохотом. Мать влетела в палату, подол белого халата, быстро накинутого, развевался. За ней явился отец более спокойный и сдержанный, но нахмуренный. — Лёвушка, — прошептала она, подбегая к койке и чмокая в лоб. — Как ты? — чуть не плача спросила она. И обычно он бы огрызнулся. Попросил бы её не называть его так! Но в этот раз промолчал, понимая, что это излишне. — Нормально, — ответил он. — Всё хорошо. — Какой всё хорошо? — воскликнула она. — Ты представляешь, как мы волновались, когда нам вчера позвонили из больницы? Как я рада, что ты жив. — Перестань, мать, — отец одернул её. — Лучше скажи, что случилось? Кто это с тобой сделал? Лев замер, комкая простыню. Что ему рассказать? Что практически целую неделю гонялся за бывшим товарищем, потому что тот избил его парня, а в итоге отхватил так, что еле жив остался? Он даже не знал, над чем отец будет смеяться больше над тем, что Лев отхватил в драке или что у него есть парень… И получается, что он сам виноват, не просчитал риски, полез на горячую голову в драку, хотя отец его постоянно учил так не делать и думать, что он вообще творит. А Лев сглупил. И очень тупо. Надо же было догадаться, что если Руслан знает о поисках, то по любому подготовил какую-нибудь подставу. Это было совсем в его духе! Ещё и вывел специально из себя. Он задумался. Рассказать ли, всё очень скомкано? Что да, мол, подрался и вот нож в бок. Звучало так, как будто он даже и не такой дурак. Но в итоге он всё равно произнёс: — Ну, я же шёл к Павлу в гости. И решил сократить через гаражи. И там выскочил какой-то чел на меня, ну, и завязалась потасовка. В итоге вот, — он указал на бок. Лев решил не сдавать Руслана. Он помнил, то напуганное и бледное лицо с суженными зрачками. Может, Руслан не хотел этого? Может, всё получилось так случайно, инстинктивно? Он, конечно, был тем ещё конченным ублюдком, но явно не настолько. К тому же, Руслана тогда посадят в колонию за причинение тяжёлых телесных или даже за попытку убийства, а этого как-то не хотелось. Не то чтобы Лев был милосердным, вовсе нет. Просто он подумал, что Руслан вполне может отомстить, когда выйдет из тюрьмы. И не хотелось жить в страхе, поджидая мести за испорченную жизнь. Отец скептично глянул на него. — А лицо ты не запомнил? — Смутно, — Лев расслабил руку, разглаживая складки простыни. — Как-то времени не было рассматривать. — Ничего найдём этого урода, — он стиснул зубы. — Я весь город перерою, я всех на уши в полиции поставлю, он у меня по максимальному сроку пойдёт. Гнида. Проскользнула мысль, что трудно будет найти того человека, которого не существует даже. Но он промолчал. Мать тем временем до сих пор хлопотала над ним. Она поглаживала его по голове, иногда случайно задевая длинными розовыми ногтями со стразами, несильно царапая. Лев невольно прижимался к ней. — Больно было? — обеспокоенно спросила она. — Терпимо. — Да, что ты с ним, как с маленьким, — твёрдо произнёс отец. — Взрослый уже парень. Нечего тут нюни разводить. — А ты вчера не разводил нюни? — хмыкнула мать. — Кто вчера чуть ли не плакал и места себе не находил? Не ты ли? — Что? Не было такого, — отец в смятении отвернул голову. Они оба засмеялись. Лев тоже невольно хмыкнул, расплываясь в лёгкой улыбке. Какие хорошие у него родители. А он этого не замечал. Да и не особо был благодарен. Не сказать, что он был уж совсем плохим ребёнком, но явно не тем, который радовал бы родителей. А они всё равно были довольны им и любили его. Так странно. Чёрт, теперь он себя чувствовал виноватым перед ними. Возможно, следовало бы сказать, что он их любит. Но как-то неловко было произносить такое. И место не то. И вообще, только девочки говорят такие нежности! Но он обнял маму свободной рукой, что была не занята катетером. Та удивлённо вскинула тонкие брови, но ничего не сказала, лишь прижимаясь к сыну сильнее. Отец цокнул, пробормотав что-то про телячьи нежности. Но под суровый взгляд матери подошёл и взял Льва за руку, что было уже большим проявлением любви для него. Но тут Лев вспомнил: — А Паша? Паша знает, что я тут? Родители удивлённо переглянулись. — Просто я же шёл к нему в гости, а в итоге не дошёл, и он, наверное, волнуется, — пробормотал он. — Ну, и это как-то не по-товарищески. — Да, знает, — отец закивал. Они ещё немного просидели вместе с ним, но довольно быстро ушли. Время посещения было сильно ограничено. И Льву стало грустно. И скучно. Ведь в реанимации также нельзя было пользоваться телефоном. И, на удивление, он стал думать. Потому что, а что ещё делать? Вечно пялиться в потолок — было таким себе развлечением. «Я чуть не умер, — проносилось у него в голове, — жесть». Когда он только проснулся, это не так было осознаваемо, а теперь от этого пробегались мурашки по всему телу. Что было бы, если он всё же умер? Родители были бы в печали. Павел, наверное, тоже. Но в целом ничего бы не поменялось. Всё продолжило бы жить дальше, но уже без него. А он даже и не сделал ничего значимого. Просто развлекался, тратя время на казавшиеся сейчас бесполезные дела. Нет, он не захотел учиться, он всё ещё считал это скучным, но нужно что-то менять. А то помрёт он и никто, кроме пары человек не вспомнит, что был какой-то там Лев. А если и вспомнят, то даже и не скажут, чем таким он выделился. Кроме того, что был когда-то в банде Руслана. Это удручало. Он решил, что нужно стать кем-то очень великим. Чтобы люди запомнили. Когда он размышлял, кем именно, то на ум приходили различные актёры, да политики. Нет, ими Лев точно не станет. А кем тогда? Помимо того, что он пялился в потолок и думал, он также наблюдал за медсёстрами, что приходили, чтобы поменять повязку или убрать капельницу. И он удивлялся тому, как бесстрастно они это делают. Ему даже смотреть было противно на рану, а они обрабатывали и даже не морщились. И он тоже пытался приучить себя не противиться этому, а то, что он как неженка. Получалось с переменным успехом. Он рассматривал пакет с кровью на капельнице. От его вида почему-то становилось не по себе, но он всё равно продолжал смотреть. Его слегка пугала мысль, что эта кровь была раньше в человеке, а теперь вот висит здесь. Было что-то в этом неправильное. — Чего ты смотришь? — спросила одна из молоденьких медсестёр. Ему показалось, что она была даже слишком молода. — Да, просто интересно, — растерянно произнёс он. — И не противно? — Нет, — солгал Лев, ощущая жуткий ком в горле. Медсестра хмыкнула. Но вскоре он с ней неплохо сдружился. И именно она на его жалобу о том, что здесь смертельно скучно, принесла ему книгу: «Анатомия человека». Он, конечно, поблагодарил, но не стал говорить, что вообще-то не очень любит читать. Но книга оказалась с множеством картинок, и он начал рассматривать их. Первые несколько страниц он перелистнул, там много было текста без чего-либо интересного. И последующие тоже, любопытно разглядывать строение клетки человека, но довольно скучно. К тому же, это напоминало ему об уроках биологии. Но вот открыв следующий разворот, он смутился. Там были нарисованы голые женщина и мужчина. С неприкрытыми органами. Такое разве можно печатать в книгах?! Лев замер, скользя взглядом по груди женщины (довольно маленькой, кстати). Вот на мужчине он остановился подольше и, когда осознал это, то покрылся ещё более явным румянцем. И захлопнул книгу, откладывая её на подоконник. Долго он не продержался и через несколько минут вновь взял её в руки. В этот раз, предусмотрительно пропустив те страницы. Дальше шёл раздел про кости, и он брезгливо поморщился, глядя на фото внутренней части кости. Выглядело противно. Но после он увидел строение мышц с их сарколеммами, волокнами, миофибриллами. И стало ещё омерзительнее. Помимо картинок и описание различных частей тела человека, здесь было также краткая характеристика некоторых болезней. И после того, как Лев вдоволь насмотрелся, даже прочитав название костей, изучив и строение кожи, он приступил к этому, как ему казалось, скучному делу. Но выяснилось, что это не так уж и скучно. Даже интересно. Особенно захватывало понимание того, что медики знают структуру человеческого тела, знают, как его лечить. В их руках была такая власть, которая не снилась никому. Лишь одним своим движением они способны вылечить пациента или наоборот убить своей оплошностью. Льву это нравилось. Он хотел тоже испытывать чувство власти. Он хотел взять человеческую жизнь в собственные руки. Черт, да это будет круче всяких бит и ножей! Любой человек беззащитен перед врачом, осознавая, что только во власти медика его выздоровление. От этого Лев испытывал такое странное чувство в груди. И понял, что он тоже хочет быть таким же! «Буду поступать в медицинский», — твёрдо решил он. Через несколько дней его перевели в обычную палату. Получив телефон, он тут же удивился количеству сообщений от Павла. Причём в нескольких социальных сетях. «Удалил бы их, хотя бы», — хмыкнул Лев. Но быстро написал тому, что он в больнице и только получил телефон на руки. Павел ответил моментально: «могу прийти?». И вот через час он уже ворвался в палату с маленьким пакетом яблок. На лице у него была и обеспокоенность, и лёгкое раздражение, и, наверное, что-то похожее на радость. Лев сказал с натянутой улыбкой: — Привет. Но вместо ответа получил слабый тычок яблоком по макушке от подошедшего Павла. — За что? — За то, что ты такой дурак, — шикнул Павел. — Мне твои родители всё рассказали. И зачем ты только пошёл через гаражи, а? Лев еле слышно выдохнул. Он был благодарен родителям, ибо иначе ему бы сейчас пришлось во второй раз лгать. При этом в лице Павлу. И он сомневался, что у него бы получилось. — Всегда так ходил, — пожал плечами он. — Вот теперь не ходи! — Павел насупился и сложил руки на груди. Они замолчали. Лев приметил яблоки: — Зачем ты их принёс? — А? — его взгляд опустился на пакет, который он держал в руках. — Не мог же я прийти с пустыми руками. На вот, ешь и выздоравливай скорее, — он положил их на тумбочку. Павел вздохнул и продолжил: — Если честно, то я думал, что ты умер. — И что? Ты плакал? — усмехнулся Лев. — Ага, от радости. Что, наконец-то, не буду переживать, что твоя задница попала в очередную передрягу. Может, оставшиеся нервные клетки сберегу. — Извини, я ведь не хотел… чтобы так всё сложилось. — Ты всегда ничего не хочешь, а в итоге получается херня какая-то, — Павел фыркнул, садясь на койку рядом с ним. — Заебал уже, честное слово. — Ну… — Ничего не говори! Лев послушно замолчал, наблюдая за Павлом. Тот провёл рукой по волосам, из-за чего они немного топорщились. Брови нахмурились, губы искривились в недовольстве. Руки были всё также скрещены на груди. И весь его вид не предвещал ничего хорошего. Лев ожидал, что тот вновь начнёт на него кричать. Но Павел пару раз вздохнул, и его лицо стало спокойным. — Всё теперь можешь говорить, — сказал он. А Лев уже и не знал, о чём говорить. Как-то все мысли, что были до этого, улетучились. — Ты злишься на меня? — Нет. — А что это тогда было? — Давай о чём-нибудь другом поговорим, — тут же отрезал Павел, окидывая взглядом других пациентов. И вот как с ним вообще о чём-то разговаривать? Лев нахмурился, пытаясь вспомнить, о чём же он так долгое время хотел его спросить. — А всё же, что тебе за кошмар приснился тогда на ночёвке? — Что? — удивленно произнёс Павел. — Почему тебя это вообще волнует? Ты чуть не умер, а такие тупые вопросы задаешь. — Ну, вот я бы и умер, и не узнал, что тебе приснилось. — Зачем это тебе? — Надо. — Да, я уже не помню! — Вспомни! Лев просто хотел убедиться, что его боевое ранение всё же не было бессмысленным. Что он и вправду в какой-то мере отомстил Руслану. Хотя не так была важна месть, главное, чтобы Павел больше по этому поводу не переживал. Чтобы он больше не вспоминал о том злополучном вечере, чтобы ему больше не снились кошмары. Чтобы всё, наконец, стало хорошо у них. Павел поджал губы, вновь окидывая палату взглядом. Он выглядел очень неуверенным. «Да, что ж там за сон был?», — волновался Лев. Павел достал телефон и быстро начал печатать. А потом повернул экраном к нему. В заметках было написано: «Мне приснилось, что о наших отношениях узнали все. Даже родители. В общем, очень долго пересказывать, что там было, но в итоге ты ушёл к девушке, чтобы тебя больше не считали за гея, а меня родители сослали в монастырь, где всё знали, почему я здесь, и всячески пытались меня зачморить за это. Крч, ничего хорошего не было». Лев еле сдержал нервный смешок. Значит, он затеял всё с местью Руслана зря? Это даже не волновало Павла? Он чувствовал одновременно странную досаду, но с другой стороны, облегчение, что не это всё же было причиной кошмара. А потом обиду, почему Павел считает, что он сможет уйти от него к девушке? Он не сможет теперь бросить его. Даже если его посчитают геем. Плевать. Он достал телефон, чтобы расписать все аргументы, почему он не уйдёт. Но понял, что не знает, как их грамотно составить. Долго глядя на мигающую чёрточку, Лев, наконец, написал: «Я люблю тебя». И показал Павлу. Тот удивлённо вскинул брови и ответил: «Я знаю. Я тоже». А после усмехнулся, быстро что-то написав, и опять показал Льву: «Я знаю. Я тоже люблю себя». Они прыснули от смеха. Павел вновь занёс палец над клавиатурой телефона, закусывая губу. Он долго о чём-то думал. И также долго о чём-то писал, постоянно что-то стирая, подправляя. Лев уже начал нервничать, что такого тот пишет? Поэму о любви? Или наоборот надумывает расстаться? Будет обидно, если там, в итоге будет что-то вроде: «я слишком люблю себя, поэтому нам нельзя быть вместе». Тогда Лев прибьёт его на месте за несмешные шуточки. Но Павел окончил и повернул экран к нему: «На самом деле я, правда, не злюсь на тебя. Просто я так перенервничал в тот день, когда ты не пришёл ко мне, так ещё и не отвечал ни на сообщения, ни на звонки. Мне было страшно. Я будто вернулся в те времена, когда ты был в банде Руслана, а я был один. Только вот в этот раз было намного хуже. Ибо у меня реально мелькали мысли о том, что ты умер. И я не могу описать все те эмоции, что я испытывал в течение этих двух дней, ха-ха. Но я очень рад, что ты таки жив. Котик~». Лев готов был растрогаться от такой речи, но последнее слово заставило его нахмуриться. Он взял яблоко и стукнул им по макушке Павла. — За что? — Ты прекрасно знаешь за что. Они засмеялись, держась за руки под одеялом.