Цитринитас.

856 год

Дипломатическая миссия элдийцев до сих пор приносит исключительно добрые вести… Бывший командор, а ныне сотрудник правительства (от ред.: данные уточняются) Армин Арлерт прибыл в Марлию для обсуждения… Королева Хистория выразила недовольство коррумпированностью среди военных и…

      Он листал страницы так быстро, что серые буквы сливались в один длинный вензель. Новости, как и всегда в последнее время, были довольно хорошие. Хотя Леви прекрасно знал, что цена этому — давление на прессу и мягкая цензура. Странам на континенте можно было говорить правду, но осторожно. Никому не хотелось новой войны. Кроме того… Леви бросил взгляд на последнюю страницу «Лу-Парадиз». Скачок коррупции мог принести ослабление полицейского контроля, и следовательно, рост преступности… — Чтение газет во время обеда вредит вашему пищеварению! — фыркнула Габи у самого уха. — Я полагаю, шумная болтовня также вредна, но ты же вряд ли замолчишь.       Он опустил пальцы на белый ободок чашки и бросил ироничный взгляд на девочку, она тут же надула щёки и упёрлась ладонями в стол. — Вам бы не помешало проявить хоть немного уважения ко мне. Я здесь, потому что Армин был вежлив и уговорил меня помогать вам, и если бы не он… — Армин? — тихо спросил Леви. — А я думал, это какое-то школьное задание — помогать инвалидам.       Карие глаза удивлённо распахнулись. — Чего? — Габи села на стул, недоверчиво глядя на Леви. — Да шучу я, успокойся. — А по вам не скажешь. — Неужели? — Леви откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Будешь проводить со мной больше времени, узнаешь, что я часто шучу.       Вилка застенчиво царапнула тарелку. — Это шутка? — Разумеется. Если будешь со мной чаще, я окончательно потеряю вкус к жизни. Доедай обед и проваливай.       Габи усмехнулась, проглатывая кусочек запечённой курицы. Мясо уже немного остыло, и от этого стало словно ещё вкуснее. — И всё же вам надо слушаться врача. — В следующий раз я пойду один, — бросил Леви, смотря куда-то в сторону, поверх головы Габи. — А то чувствую себя как под конвоем.       Габи потянулась за солонкой и замерла. — Не забывайте, что вообще-то я приношу вам продукты и помогаю по хозяйству. — Твои услуги оставляют желать лучшего. В прошлый раз мне пришлось чистить после тебя печку.       Леви пристально смотрел ей в лицо, уже видя, как рот чуть приоткрывается, а брови ползут вверх, предвещая вспышку гнева, но, увы, представление надо было отменить. — У нас на пороге уже минуты две как Армин. — Я знаю, — буркнула Габи.       И Леви по-настоящему удивился. — Тогда почему ты не открыла ему? — Ждала, пока поймёте вы.       Леви еле заметно кивнул. Возможно, он был немного груб с ней, и стоило правда поблагодарить девочку за помощь, но ему всегда казалось, что Габи больше солдат, чем подросток, и радость ей приносит хорошая служба. Отщипнув от ржаного хлеба кусочек, Леви задумчиво покрутил его в пальцах. Если бы Аккерману прежде сказали, что его будущее — это обеды с острой на язык вредной марлийкой, он бы угрожающе цыкнул. Но сейчас, желая быть честным с собой, признавал, что такие пикировки его даже веселили. Конечно, взрослый зануда в голове напоминал, что Габи четырнадцать, и их споры просто абсурдны, но какая разница?       Через несколько минут в прихожей послышалась возня. Стукнулись зонтики в специальном отсеке шкафа. Мягко зашелестела ткань плаща. И наконец, дверь распахнулась: светло-голубые округлые глаза Армина уставились на бывшего капрала.       После короткого приветствия (оба решили сохранить лицо и сделать вид, что расстались совсем недавно), Армину было предложено место за столом и чашечка чая. Габи же отослали за свежим хлебом. Если она принесёт картошку или рыбу, то никто не расстроится. Это была лишь причина отправить её прочь. — Она меня проверяет, — тихо сказал Леви. — Хочет понять, насколько я немощен.       Армин оторвался от травяного чая и серьёзно посмотрел на собеседника. — Это опасно? — Армин, она же не покушение на меня готовит, а просто развлекается. Не устраивай панику из-за каждой мелочи. — Я бы с радостью.       Они немного помолчали. Только слышен стук стрелок часов и потягивание чая. — Но дела на Парадизе идут паршиво?       Армин качнул головой, — вообще не понятно то ли отрицает, то ли разминается. И Леви вдруг почти с грустью заметил, что перед ним не мальчишка и даже не юноша, это был мужчина. Молодой, крепкий мужчина с синяками под глазами и обветренными щеками. — Сэр, вы помните королевское золото? — говорил, смотря в стол. — У Эрвина ведь был какой-то план, не так ли? Полагаю, пришло время… — Дела хуже, чем думал, — Леви прикрыл глаза. — Это Хистория вспомнила? Или сам додумался? — Сам, — тихо. — Хорош. — Так, что?.. Вы нам поможете?       Леви раскрыл глаза. Армин сидел, вцепившись пальцами в столешницу, ждал. Очень хотелось ему отказать и жить дальше спокойно. Но мелкий умник вдруг сказал, подхватывая Леви на крючок: — И мы сможем снова встретить Альву.

***

850

      Леви видел перед собой спину Эрвина и лишь иногда позволял себе отвернуться. Длинный коридор, пол, в котором, как в зеркале, отражаются бордовые стены, белоснежная лепнина под потолком, картины с позолотой. Запертые двери солдаты выбивали с ноги. Трещало под напором казённых сапог дерево. Мелькали ружья. Эрвин шёл дальше, не замечая шума вокруг; даже не дёрнулся, когда какой-то полицейский чуть не врезался в него, отступая из комнаты бочком. На алом ковре кое-где щепки и стекло. Леви обходил их стороной, но иногда что-то неприятно хрустит под ногами. Сзади ещё слышны солдатский топот и крики.       Из темноты арочного прохода вышел Доук, — лицо непривычно бледное, усики в капельках пота. — Двоим удалось сбежать, — посмотрел на Эрвина, выдержал паузу, словно боялся, что его осудят. — Я отправил рядовых по следу. — Ничего, далеко не уйдут.       Грохнуло что-то совсем рядом и тут же посыпалось на пол горохом. — Да сколько ж блять тут тайных ходов?.. — вздохнул Доук, оборачиваясь к источнику шума. — Вы займётесь этим или опять я? — Королевская безопасность, — деланно задумался Эрвин, — кажется, это ваша работа. Но если нужна помощь… — Нет, — нахмурился Доук. — Значит, все коридоры и ходы за моими ребятами, а вы идите дальше. Кстати, — его голос взлетел на полтона выше. — Что там, в главном зале? — Всё хорошо. — Эрвин опустил взгляд и целых несколько секунд рассматривал носки сапог. — Власть у нас.       Леви невольно сжал зубы. Ему бы эту лёгкость. Эту уверенность, с которой говорил Эрвин. Последние дни были так тяжелы, что даже он честно удивлялся тому, с каким азартом жизнь их прессовала. Неловкий, даже опасно глупый переход от титанов к людям дался быстро, но Леви был готов поклясться, что это только начало. Ощущение, что ударил в колокол и ждёшь, когда его звон утихнет. А ждать надо очень долго.       Они решились за один миг, привычно не оглядываясь на последствия. Хотя знали, что в худшем раскладе будут висеть на эшафоте. И Эрвин был на грани, — петля уже касалась его золотых волос.       Быстрые переговоры с военными, поддержка Пиксиса и Доука, чёрт возьми, ангельски хорошенькая девчонка, что должна стать королевой. Они поставили всё, сыграли как в последний раз, и да, — власть у них.       Осталось только изучить дворец, арестовать близких королю и взять под свой контроль каждый метр. Нельзя оставлять дыры и слабости, иначе завтра уже Хисторию вышвырнут прочь вместе с их благими планами.       Министры и важные чиновники, которые были скорее сонными куклами, тут же получили увольнения и были сосланы с глаз долой. Некоторых, правда, задержал Закклай, но Леви не вдавался в подробности. Аристократов довольно деликатно попросили убраться прочь, — с ними пока ругаться не хотелось, да и никогда не знаешь, кто может быть полезен. Бесчисленная прислуга расползалась по углам, как тараканы, злобно косясь на солдат.       Эрвин и Леви шли по замку, как по новой территории, рассматривая и изучая её. Слишком много тайных ходов, странных замков, дверей в никуда. Иногда на стенах красовались неясные узоры, а на ручках висели амулеты. Леви подцепил один такой — белый треугольник на чёрном шнурке, — ничего не понятно, только лакей в углу как-то странно зажмурился. — Это — что? — Ничего, с-сэр. — Не ври. Я же вижу, как ты испугался.       Лакей, мальчишка лет четырнадцати, сглотнул. — Не велено это трогать. И стен, пожалуйста, не касайтесь. — Почему? — поинтересовался Эрвин, рассматривая лицо слуги. — Это приказ короля? Если так, то выдохни, парень. Его приказы больше здесь не… — Это она так сказала. Она запретила трогать!       Леви слегка прищурился. — Она?.. — Госпожа Великий Алхимик.       Лицо Леви сохранило невозмутимость, Эрвин же резко выпрямил спину и внимательно посмотрел на лакея. — Разве должность сейчас занята? — Пост королевского алхимика неизменно занят одним человеком! — воскликнул юноша, краснея от возбуждения. — Глупости, — выдохнул Эрвин, и Леви поднял взгляд, потому что уловил в тоне друга опасность. — Да не могли же вы…       Быстрый шаг в сторону. Рука толкнула ещё целую дверь. Небольшая пустая комната, только тёмно-зелёные полки на стенах. Крошечное окно, через решётку которого виднелось пасмурное небо. — Эрвин?..       Смит обошёл комнату, рассматривая крошечные цветы на стенах. Задумчиво почесал кончик носа, словно учуял даже их аромат. — Я был совсем юнцом, когда Королевский Алхимик умерла. Это было громкое событие, потому что она погибла при странных обстоятельствах. В то время я только начинал военную карьеру, и меня пригласили для участия в независимой комиссии. — Эрвин тихо ухмыльнулся, — звучит лучше, чем было на самом деле. Нас привели во дворец и предложили подписать пару бумажек. Потом нам всё же показали труп… точнее то, что от него осталось. Это была горстка пепла и кости в мешочке. Как ты можешь догадаться, я мало интересовался делами внутри Стен, поэтому меня не волновала смерть Алхимика. Но сейчас… — Он провёл пальцами по лбу, — они что, все эти семнадцать лет относились к ней как к живой?       Леви не ответил. Только посмотрел на сжавшегося в углу лакея. Юнец подносил к губам дрожащие руки и дотрагивался рта короткими ногтями. — Вы в замке исполняли приказы умершего человека?       Быстрый взгляд блестящих глаз. — Она не… — Новый алхимик избран? — Эрвин приближался к лакею медленно, словно хищник, — назови мне его. — Королевский Алхимик может быть только один. — Мы уже это слышали, — вздох, — Эрвин, ты же видишь, что от него ничего не добьёмся. Смотри, сейчас ещё обоссытся.       Несколько секунд Эрвин стоял не моргая. А затем его лицо словно расслабилось, уголки рта приподнялись, морщины на лбу исчезли. — Да. Ты прав. Парень, можешь идти. Слово даю, что ничего здесь не трону.       Лакей вздрогнул всем телом. Шмыгнул носом, втягивая прозрачные сопли, и осторожно вышел из комнаты. Раздался стук удаляющихся каблуков. — Так уж не будем? — Иначе он бы не ушёл.       Эрвин запер дверь и замер, прислушиваясь. — Почему тебя это беспокоит? — Семнадцать лет, Леви. Семнадцать лет исполнять повеления умершего… разве это не удивляет? — Да мало ли, какая дурость случается? — Не во дворце. — Эрвин вскинул руку. — Смотри.       И указал вперёд. Одна из полок выглядела чуть светлее других, и висела на сантиметр выше. Когда ладонь Леви коснулась её, то по полу прошлась странная вибрация. Эрвин выдал короткое «о», стоило одной из стен чуть поддаться вперёд, демонстрируя тонкий шов. — Мудрёно.       Пальцы с трудом смогли ухватиться за крошечный край и потянуть странную дверь. Леви был уверен, что тайный отсек в стене откроет для них очередной длинный лаз. И удивился, когда, оттянув дверь в стене, они увидели перед собой другую комнату.       Атласные стены цвета топлёного молока. Коричневая лаковая мебель, украшенная позолотой. Белые восковые свечи в изящных канделябрах. Массивный стол, заваленный свитками, перьями, крошечными весами и очевидно тяжёлыми шарами из камня. Огромное окно, скрытое за бордовыми шторами, — не проникало ни капли света. А в центре комнаты на низком велюровом пуфике сидела, сложив одну ногу под себя, совсем ещё девчонка. — Уютно у вас, — сказал Эрвин, оглядываясь. — Не помешали?       Девчонка сжала маленькими пальцами подол белого платья. Промолчала. — Ты здесь одна? — поинтересовался Эрвин и бросил взгляд на Леви. — Не подскажешь, что это за место?       Леви предпочёл бы действовать быстрее. Сейчас мало времени на вопросы. Но главным был Эрвин, и ему виднее. — Ты знаешь, кто мы?       Девочка, наконец, подняла взгляд, и та секунда, пока она на него смотрела, показалась Леви невыносимо долгой. Была в ней совершенно неясная гамма эмоций, что у повидавшего слишком много капрала дёрнулось в груди. Она вначале посмотрела на него почти радостно, облегчённо, словно поняла, что не было причин для тревоги. Её серебристые глаза засияли такой радостью, что Леви позволил себе удивиться. Но через мгновение лицо девочки изменилось: она будто увидела что-то другое. Глаза резко потемнели, ресницы дрогнули. Губы сложились в тонкую серьёзную ниточку. И когда Леви уже хотел было что-то сказать, она вдруг странно откинула голову назад и радостно улыбнулась, будто само существование капрала веселило её. — Получилось… — прошептала она, и голос её оказался звонким. — И хорошо как!       Спрыгнула с места, суетливо забегала взглядом по столу. Казалось, что присутствие мужчин ни капли её не смущало. Необычайно длинные, пшеничного оттенка волосы упали на бумаги, но девчонка даже не убрала их. — Что получилось? — улыбаясь, спросил Эрвин. Это была одна из тех его прекрасных улыбок, что использовались вовремя самых трудных переговоров. — Поделитесь радостью.       Она отпрянула от стола. Непонимающе посмотрела на Эрвина. Леви вдруг показалось, что девчонка на миг правда забыла, что не одна. — Ничего, командор. Совсем ничего, — широкая белая улыбка. — Похоже, ты знаешь, кто я. Что ж, польщён. А теперь представься сама.       Леви полагал, что она начнёт юлить, или снова уйдёт в свои мысли, но девчонка снова улыбнулась, сделала глубокий реверанс, придерживая белое пышное платье. — Королевский шут Альва к вашим услугам.       Леви не выдержал и цокнул. — Не держи нас за дураков. Ты совсем не похожа на шута. — А вы что, много шутов видали? — и показала розовый язык.