Семь.

Рабочая неделя подошла к концу. Безумно долгая неделя ранних подъемов, бессмысленных заданий и утомительных занятий наконец-то закончилась, и Аня со спокойной душой открывала с ноги дверь спортивного комплекса.       — Анька! Я тебе сколько раз говорил не делать так, когда снег на улице? — закричал администратор за стойкой. — Вся дверь теперь залеплена!       — Снег не грязь. Растает. — усмехаясь девушка уже скрывалась в женской раздевалке. В городе было несколько спортзалов и фитнес-центров, но этот был самым большим и навороченный. Конечно же, как и многие другие объекты инфраструктуры, он был возведён Виктором Николаевичем Серебряковым для более комфортного пребывания его работников в этом довольно таки захолустном городе. Тренажерный зал, бассейн с сауной и баней и несколько рингов позволяли его подчиненным сохранять себя в хорошей форме, что было несомненно на руку большому боссу. Конечно же обычные жители тоже ходили сюда заниматься и работать. В многочисленных залах проводили занятия по йоге, стрейчингу и даже танцам, а в тренажерном зале тренеры индивидуально занимались своими клиентами, но сейчас Ане все это было не интересно. У Эдика занятие с репетитором в их поместье, а значит у девушки появилось свободное время, которое она с удовольствием проведёт здесь. Аня невероятно быстро переоделась в спортивные шантаны и топ, чтобы ничего не мешало ей заниматься, и будто на крыльях влетела в зал с рингами. Давненько она здесь не была. Во всех заботах с ЕГЭ и заданиях от Виктора Николаевича девушка подзабыла на свои спортивные занятия, что очень плохо для ее рода деятельности. Анина сила, выносливость, ловкость и боевые навыки были определяющими в ее деле, так что девушке было попросту опасно запускать себя. И сейчас, наслаждаясь роковыми рифами в наушниках, Аня тщательно разминалась. Перерыв в две недели вроде был небольшим, но давал о себе знать. Спина неприятно ныла при каждом движении, оттого девушка все более тщательно выполняла каждое упражнение, чтобы каждая, даже самая маленькая и бесполезная мышца растянулась и была готова к нагрузке. Хотя нельзя было утверждать, что у Ани была хоть одна подобная мышца. Сейчас, когда она была в спортивном топе, можно было рассмотреть не только ее татуировку ворона, раскинувшего крылья, и шрамы, но и сильные мышцы под натянутой кожей. Они как будто перекатывались при каждом движении, на что можно было смотреть бесконечно. Некоторые посетители зала в самом деле с интересом наблюдали, как девушка готовится к тренировке. Хотя возможно их больше удивляла ее поразительная растяжка. Простого шпагата уже не хватало, чтобы как следует размять истертые в долгих тренировках суставы и Аня закидывала ногу на скамейку. Чтобы размять каждую часть своего тела она чуть ли не выворачивала себе конечности, но кажется ей это не приносило особого дискомфорта.       — Из тебя как-будто демоны выходят. — усмехнулся Лёша, заходя в зал. — Или может ты сама демоница? Аня даже не услышала этот комментарий под ревом гитары в ушах. Да вообще, она была слишком сосредоточена на своём деле. Она не просто так столько внимания уделяла разминке. Многие вообще пропускают эту часть тренировки, но девушке она была необходима. Три с половиной года назад Аня пережила то, что не пожелала бы никому. Пролёт под куполом цирка вызывает непередаваемые ощущения, но эмоции совсем другие, когда летишь с пятнадцатиметровой высоты со сломанной страховкой, а в голове лишь одна мысль «за что?». Когда удар на столько сильный, что даже прорезиненный манеж не спасает, и боль захлестывает все тело. Когда уже не чувствуешь ноги, а единственное на что способно угасающее сознание — это страдать от предательства, и не ясно какая боль сильнее физическая или моральная. Ее напарник, он же ее парень, сделал это с Аней. Он сломал страховку, чтобы избавиться от девушки и проложить дорогу под купол своей новой возлюбленной. Его задумка удалась. Тяжелейшая операция на разбитом черепе, обернувшаяся трехдневной комой, изрядно измотала девушку. Но это было не самое страшное. Самое страшное было то, что после пробуждения единственное, что почувствовала Аня — это тяжесть в области ног, а потом и она пропала, и осталось ничего. Ни тяжести, ни боли, ни ощущения, что ноги у неё вообще есть. Было очень тяжело. Получить такую травму, не выполняя свой долг, а занимаясь сторонними делами — это очень сильно подавляло девушку. Только Ксеня, которая ежедневно заставляла Аню делать упражнения, смогла вытащить ее тогда. Она провела ещё одну операцию и Аня смогла чувствовать нижнюю часть спины. Каждое движение отзывалось мучительной болью, но она снова могла чувствовать. Бабушка заставляла морально, а Ксеня давила физически, разрабатывая ноги Ани. Через нежелание, через апатию, через сильнейшую боль, будто раскалёнными иглами водили по венам она смогла встать на ноги через год. И первым, что девушка сделала — это, вооружившись хорошенькой арматурой, как следует сломала каждую коленную чашечку ее уже бывшему парню. Она уже и не помнит его имени, специально забыла, чтобы больше его не вспоминать. Но то, что он с ней сделал навсегда останется с Аней в виде четырёх аккуратных хирургических шрамов на пояснице, паре шрамов на затылке, которых не видно, и паническом страхе упасть. У той истории было много плохих, просто ужасных последствий, но кое-что хорошее с Аней все-таки произошло. Из-за травмы мозга, в частности гипофиза, девушка не слабо так прибавила в росте, что благоприятно повлияло на ее деятельность. Ну и само-собой у Ани появилась хорошая привычка. Разминка, разминка, разминка. Не хочешь страдать от боли — занимайся спортом и своим телом. И Аня занималась и, насколько это возможно при ее работе, берегла себя. Раненное плечо начало заживать. Судя по всему шрама не останется, Ксеня сделала хороший шов, хотя двигать рукой все ещё болезненно. Но ничего, Аня потерпит, не пропускать же спарринг. Самое время отработать приемы, в которых правая рука не участвует. Снимая наушники, девушка окинула взглядом зал в поисках кого-нибудь настроенного побороться. Ее взгляд зацепился за молодого человека лет двадцати. Примерно такого же роста, как Аня. Он был спортивного телосложения, как собственно и все в этом месте. Очевидный смуглый метис с европейским лицом, но раскосыми глазами и тёмными, почти чёрными крупными кудрями. Подобных метисов много в этом городке недалеко от границы Европы и Азии. Но конкретно этот молодой человек был знаком Ане.       — Здаров, Игорь! — девушка тут же оказалась около парня и хлопнула его по плечу. — Игорь же? Пантелеев?       — Зачем же так подбегать, если не уверена кто это? — Игорь немного согнулся в коленях от неожиданности и силы удара. — Аня. Касаткина.       — Прости. В последний момент, подумала, вдруг это не ты. Не так часто же общаемся. — девушка убрала руку, заметив последствия от нерассчитанного удара.       — Вообще не помню, чтобы общались. — усмехнулся Игорь. — Чем-то обязан?       — Мне тут рассказали, что Алексей Андреевич неплохо отзывается о ваших боевых навыках. — Аня театрально махнула рукой в сторону ринга. — Не хотите ли составить мне компанию в сегодняшнем спарринге?       — О, ну как же я могу отказать самой Гнев в такой просьбе. — подхватил игривое настроение Ани Игорь, изображая из себя джентельмена. — К тому же я не могу подвести Похоть после такой рецензии. Аня засмеялась. Вся эта наигранность была до жути нелепой, хотя ее немного раздражало, когда к ней обращались по прозвищу сотрудники Серебрякова. От них это звучало, как издевка. И не поспоришь, звания в честь семи смертных грехов звучат через чур пафосно, но ведь не они выбрали себя так называть. Просто так исторически сложилось.       — Подвести? Ничего не знаю, я ставлю на Аньку. — на горизонте снова появился Лёша. Он стоял около ринга и услужливо поднимал канаты, как-будто приглашая Аню и Игоря. Они поспешало взобрались на ринг.       — Надеюсь всю зарплату ставишь? — вопросительно подрыла брови Аня, проходя мимо Лёши.       — Косаря тебе хватит. — усмехнулся мужчина. — Ну что, кто поддержит?       — Надо же, реально ставки делают. — засмеялся Игорь, наблюдая, как у ринга собирается небольшая толпа занимающихся.       — Клоун. — с улыбкой покачала головой Аня, смотря на Лешу. — Забей на него.       — Да я и не думал о нем. — Игорь замер, готовый наброситься на Аню. — Ну что, уже боишься?       — Разве что тюрьмы. — наиграно задумалась девушка. — Хотя нет, я же людей не убиваю. На этой фразе Аня бросилась на оппонента. Игорь ловко увернулся, перекидывая девушку через бок. Но у него не получилось завладеть ситуацией. Аня, оказавшись спиной на ринге и держась за руки Игоря, подтянулась на них и ногами схватила парня за шею. Следующим же движением он был завален и баланс сил сместился. Аня оказалась на ногах, когда Игорь распластался на ринге. Зрители довольно засвистели.       — Черт, кажется я что-то не рассчитал. — сдавлено выдавил Игорь, наблюдая снизу за Аней. — Как-то так ты сильнее, чем я думал.       — Ты чего, я с шести лет защищаю Эдуарда Викторовича. — Аня села на корточки, казавшись лицом к лицу с оппонентом. — Какая я ещё должна быть?       — Более дальновидная? — Игорь тут же вцепился в правое плечо. Рана тут же отдала яркой болью. Аня издала какой-то странный болезненный звук, похожий на сдавленный выдох. Парень тут же воспользовался секундной слабостью противницы и перекинул ее через себя.       — Вы долго будете по полу валяться? Деритесь нормально! — крикнул кто-то из толпы. Аня и Игорь подскочили. Боль стала слабее, а значит девушка уже спокойно могла ее игнорировать. Она развернулась левым боком, чтобы минимизировать повторение этого приема.       — Как не по-джентельменски. — заявила девушка.       — Джентельмены не бегают, а остальное им можно. — ответил, широко улыбаясь, Игорь и схватил Аню за левую руку. Этого она и ждала. Перехватив руку Игоря, девушка увела ее за себя и сделала подсечку. Оппонент начал заваливаться на пол. Обычно, в дружеских спаррингах, в такие моменты Ане следует придержать голову своего противника, чтобы не было серьёзной травмы. Но сейчас она этого делать не стала, хотя и толкать для усиления удара тоже. Все было рассчитано на то, чтобы Игорь приложился ощутимо, но не смертельно.       — Угх… понял, я не джентельмен, ты не джентельвуман. — сквозь зубы выдавил парень. Но оставаться поверженым он не собирался. Ногой он подсёк девушку, отчего та свалилась на него. Игорь попытался столкнуть ее, но Аня ловко перебралась ему на грудь, пытаясь сделать удушающий. Толпа заулюлюкала.       — Аня! — резким возгласом знакомый голос перекрыл шум заведённой толпы. Девушка рефлекторно повернула голову в сторону входа и тут же ощутила кулак в районе своей челюсти и последующую попытку перевернуть ее на спину.       — Иза, ты вообще не вовремя! — чуть ли не прорычала Аня, перехватывая руку Игоря и зажимая ее между ногами. Девушка уже не сидела у него на груди, а находилась рядом, на полу, распластавшись так, чтобы оппонент не смог за неё ухватиться. Тем временем рука Игоря была зажата под таким углом, что готова была сломаться в любую секунду.       — А когда будет вовремя? На встрече через неделю? — женщина, сурово нахмурив брови, пробилась через образовавшуюся толпу прямо к рингу. — Ты хотя бы японский помнишь?       — Помню. — на выдохе произнесла Аня, ещё сильнее вжимаясь в пол. Игорь пытался перевернуться, но вырвать руку у него не удавалось. Так что сейчас он пытался хотя бы немного подцепить тело девушки, чтобы ослабить давление.       — Аня, сдавайся, Изольда Павловна злится уже. — сквозь сцепленные зубы процедил Игорь.       — Ещё чего. — Аня ощутимо ткнула локтем между рёбер лежащего оппонента и повернула голову к Изе, чтобы было видно, как девушка закатывает глаза. — Помню я, помню. Столько учила.       — Да ну? Тсуги но ничийоби но каги ни даре га кимасу ка? (Кто приедет на собрание в следующее воскресенье?) — вопросительно и по-своему элегантно выгнула бровь Иза.       — Э-э, юугата роджи ни? … (в шесть часов вечера?…) — неуверенно ответила Аня, медленно возвращая голову в изначально положение — лицом к полу.       — Иза, не мешай им. — около женщины возник Лёша. — Я косарь на Аню поставил. Иза закатила глаза и резким движением достала кошелёк из кармана шубы. Из него она быстро извлекла две купюры в пятьсот евро и вручила их Леше.       — Игорь. — негромко, но достаточно грозно скомандовала Иза. — Заканчивайте, мы уезжаем.       — Хорошо, Изольда Павловна. — парень тут же прекратил все попытки вырваться. — Я сдаюсь отпускай.       — Ну так не интересно! — Аня выпустила оппонента из захвата и неохотно поднялась на ноги, всем своим видом она выражала недовольство.       — Ни что не мешает встретиться ещё раз. — с азартной улыбкой Игорь протянул руку для рукопожатия.       — С удовольствием. — Аня протянула руку в ответ. — Но тогда Иза тебя уже не спасёт.       — Это тебя она спасла, я почти вырвался. — засмеялся Игорь.       — А-а-аня. — настойчиво позвала женщина, напоминая о своём присутствии. Аня тут же соскочила с ринга и исчезла в женской раздевалке.       — А ты че, в евро ставку делал? — спросил один из мужчин у Леши.       — Не-а. — довольно ответил Лёша, пряча новоприобретенные купюры в карман. — У нее не убудет, а мне приятно. Долго Изе ждать не пришлось. Девушка собралась быстро, и совсем скоро они мчали по заснеженным дорогам на уже не новой, но все такой же надежной тоёте раф 4. Как и все машины личного парка и своих высших подчиненных Виктор Николаевич перевозил из Японии. Этот внедорожник не был исключением, и, стоит отдать ему должное, он прекрасно справлялся в суровых российских условиях.       — Так надоела уже эта темнота. — недовольно буркнула Аня. — Выходишь из дома — темно, идёшь домой — темно.       — От темы не увиливай. — не отвлекаясь от дороги, сделала замечание Иза. — У нас в следующее воскресенье встреча с нашими партнерами из Японии. Первая за последние десять лет, которая будет проходить в России. Первая встреча для тебя, а ты в языке ни бум-бум.       — Да мне повторить просто немного надо. Я ж говорить могу. — Аня закатила глаза.       — Ты хотя бы название их помнишь?       — «Демоническое пламя»?       — «Дьявольский огонь». «Áкума но хи». — поправила девушку Иза. — Ведёшь себя, как ребёнок, надо как-то поорганизованнее быть.       — Как подросток. Нормально у меня все с организованностью. — Аню начинало бесить такое отношение Изы. Не хочет воспринимать ее, как равную? Тогда пусть смиряется, что Аня подросток.       — Подростки сейчас во всю к ЕГЭ готовятся, а не прячутся на ринге. — Иза бросила быстрый взгляд на Аню. Та сидела насупившись.       — Я всю неделю готовилась, можно и отдохнуть немного. — ответила девушка, скрещивая руки. — К тому же ты знаешь, как мне необходимы тренировки.       — Я не спорю о необходимости тренировок, но готовится к экзаменам невероятно важно. В нашей стране от них многое зависит. — Иза остановилась на красный сигнал светофора и пронзительно посмотрела Ане прямо в глаза. — Ты почти не занимаешься. Как будто тебе не интересно…       — А кому интересно учиться?       — Не надо сейчас передергивать. Ты понимаешь о чем я говорю. — Иза вернулась к дороге, но Аня все ещё чувствовала на себе ее прожигающий, но кажется обеспокоенный взгляд. — У тебя осталось совсем мало времени, чтобы поменять предметы, уже февраль. Обществознание и история явно не для тебя.       — Для меня. — Аня отвернулась к окну, чтобы перестать чувствовать на себе тот прожигающий взгляд, который будто заставлял всему потаённому выйти наружу. — Для Эдика, а значит и для меня. Мы поступим куда он там хочет. В любом случае Виктор Николаевич не даст своему сыну уехать далеко от дома без надежной защиты. А лучше меня с этим никто не справится. Не зря же меня в нашу семерку вписали.       — Правда, не зря. Но я просила Виктора Николаевича, чтобы он предоставил тебе некоторую свободу. Ты же не няня для Эдика. — Иза устало вздохнула, она будто хотела ещё что-то добавить, но не решилась. Остаток пути до особняка Серебряковых ехали молча. Аня не понимала, что нашло на Изу. Всю жизнь девушка слышала шутки а-ля «няня Эдика», но не придавала им значения. Ведь для неё было абсолютно естественным находится рядом с ним все свободное время и, в случае необходимости, защищать его. Это было неоспоримой нормой жизни и сейчас, когда Иза пытается их разлучить, это все кажется диким и не реальным. Зачем? Аня же просто выполняет свою работу и проводит время с семьей. Что вдруг произошло с ее старшей коллегой, что она так поменяла своё мнение? Сколько Аня себя помнила, Иза заменяла ей мать, но она никогда не была против рода деятельности девушки. Да, она ругала ее каждый раз, когда та подставлялась, но это было лишь за то, что та обзаводилась новыми шрамами, что значило, что Аня могла бы проявить себя лучше. Ну она так думала. И девушка тренировалась все усерднее и усерднее, чтобы становиться лучше.        — Боюсь, что ты слишком растворилась в Эдике. — нарушила молчание Иза, остановившись у на парковке у особняка Серебряковых. — Я даже добилась того, чтобы Игоря к Эдику приставили. Тебе необходимо переключиться на себя. Я просто хочу, чтобы у тебя было хорошее будущее, которого не достичь без нормального образования и-и… и если ты по уши в русской мафии. Просто, на тебя уже столько плохого свалилось. Я просто хочу, чтобы ты была счастливой. — женщина устало потерла переносицу. Ей как-будто было тяжело говорить, словно она переступала через себя, и что-то заставляло ее говорить эти слова.       — Иза, послушай. — Аня взяла женщину за руку. — Не беспокойся за меня. Все будет хорошо. Еще не было такой ситуации, с которой я бы не разобралась. Я обещаю тебе, что при любом раскладе, я буду счастлива. Все что на меня, как ты сказала «свалилось» только сделало меня сильнее, сделало меня такой, какая я есть, чему я очень обязана.       — Надо же, говоришь уже не как подросток. — усмехнулась Иза, выходя из машины с кожаным портфелем в руках. — Пошли, посмотрим, что ты еще помнишь.       — Кстати, а почему мы к Серебряковым приехали? — удивлено спросила Аня, догоняя Изу по почищенным от снега дорожкам.       — Эдику тоже не помешает японский подтянуть. — пояснила Иза. — Закончит и присоединится к нам.       — Су-упер. — протянула Аня и девушки зашли в тяжелые двери главного входа особняка. Мест, где можно было бы позаниматься было хоть отбавляй. И кабинеты, и конференц-зал, но Иза выбрала свое излюбленное место для вообще любого времяпровождения в этом доме. Библиотека. Интерьер особняка практически не изменился и, как почти одиннадцать лет назад, Иза с Аней шли по тускло-освещенному коридору к резным, деревянным дверям. Аня уже давно перестала проводить время, изучая животных на них, но оттого они не перестали быть менее изысканными. Библиотека, как и всегда, встретила девушек своим особенным запахом книг и пыли. Мягкие кресла несколько истерлись, но они сейчас не были нужны. Аня и Иза прошли немного вглубь, где стоял массивный стол, за которым можно было спокойно почитать или поработать.       — Итак, Аня. — Иза надела изящные очки для чтения в тонкой, почти невидимой, оправе. — Сейчас попереводишь мне какие-нибудь новости. — женщина достала ноутбук из портфеля.       — Да ну, Из. Может лучше поговорим? — Аня немного напряглась. Прям, как школьница перед контрольной, к которой она не готовилась. И было из-за чего. Если разговаривать и воспринимать на слух японскую речь она могла, то иероглифы стали для нее сложнейшим испытанием. Катакана, хирагана, кандзи! Всего этого было слишком много и одна лишняя черточка могла изменить полностью смысл предложения. Аня всей душой не любила читать на японском и раньше ее проносило.       — Можем обсудить на японском какую-нибудь новость. О! Вот газета за сегодняшнее число. — Иза развернула ноутбук к Ане. Та неровно выдохнула. Перед ней на экране в плотный ряд были напечатаны целые абзацы непонятной всячины, которую девушке предстояло перевести. Несколько мучительно долгих минут молчания спустя Иза наконец решила прервать его:       — Может хотя бы название прочитаешь?

«朝日新聞»

Аня тяжело вздохнула и внимательно всмотрелась в жирно напечатанные кандзи. Безусловно они были знакомы ей. Девушка не один год изучала японский, но то какие плоды принесло это обучение, было сложно сказать.       — Аса… — Аня напряжённо вглядывалась в экран. — Первые два — асахи, это «утро» или «рассвет»       — А остальные? — Иза немного расслабилась. Не все было потеряно.       — Си… нет. Шимбун. — наконец-то прочитала название Аня. — Асахи шимбун. Это типо «утренняя газета»?       — Да, все так. — Иза довольно улыбнулась. — Можешь же, когда хочешь.       — Да уж, прямо горю желанием. — несчастно вздохнула Аня. Следующий час они с Изой провели в утомительном чтении и обсуждении статей на японском. Успели поговорить про разрушительный тайфун на острове Кюсю, обсудили выход нового полнометражного аниме и уже начали жаркий спор по поводу ареста какого-то чиновника. Аня уже разошлась и преспокойно себе разговаривала на японском, как-будто он был ее родным языком, что очень радовало Изу.       — Нофу Ямасаки ва ваташитачи но нагане но паатонаадес. (Нофу Ямасаки — наш давний партнёр) — размахивая очками, утверждала Иза. — Карэ га кеймушо ни итта но ва зан ненда. (Жаль, что он попал в тюрьму).       — Маши карэ га кеимушо ни ирунара соно хито ва вару хито, (если он в тюрьме, то он либо плохой человек) — Аня развела руками и поджала губы, — ка орокана хитода. (либо глупый человек).       — Ничего себе тут ожесточенные баталии. — из-за книжной полки осторожно вышел Эдик, подняв руки. Он будто остерегался, что девушки сейчас подерутся и заденут его ненароком, на столько они были вовлечены в спор.       — О, здаров, братан. Уже закончил? — Аня с легкостью переключилась на русский язык.       — Это, кстати, хорошее замечание. — Иза снова надела очки и пригладила волосы. — Японцы ведут себя сдержаннее. Надо уметь себя контролировать при разговорах с ними.       — Да уж, восточный этикет — сложная штука. — Эдик сел напротив Ани. — Что-то я устал за сегодня.       — Твой отец настоял на дополнительных занятиях по языку. — Иза посмотрела на юношу поверх очков.       — Раз отец настоял, значит надо. — Эдик потянулся и облокотился на стол, готовый действовать. — Какой план?       — На сколько я знаю, с чтением у тебя проблем нет, но вот разговорная часть. — Иза призадумалась. — Сделаем так: мы с тобой для начала поговорим на какую-нибудь нейтральную тему, а Аня пока прочитает какую-нибудь статью и мы обсудим уже ее.       — Да ну нет, Иза, опять читать? — Аня несчастно посмотрела на экран ноутбука. Когда приходилось читать, японский снова становился для неё абсолютно чужим языком.       — Быстрее начнёшь — быстрее закончишь. — похлопала девушку по плечу Иза.       — Что ж. Эдоародо, кё но тенки ва дёдес ка? (Эдуард, как сегодня погода?) Аня тяжело вздохнула. Если б с ней такие легкие темы обсуждали. Вместо этого она читала про какой-то никому не нужный сгоревший ресторанчик в Токио, в районе Кабуки-тё.       — «Хи-но Кагуцути»… — полушепотом прочитала Аня, задумавшись. — Иза, а этот ресторанчик случайно не под нашими Áкума но хи?       — Да, это их заведение. — Иза развернулась к девушке. — Я там даже ела неоднократно. А что такое?       — Да вот пишут, что он сгорел прошлой ночью. — Аня лихорадочно продолжила переводить текст. — Есть жертвы, человек десять… нет, двенадцать. Пока что не опознали.       — Нофу Ямасаки в тюрьме, — вспомнил предмет недавнего спора Эдик, — одно из заведений «дьявольского огня», как это не иронично, сгорает… А у наших японских друзей точно все хорошо? — юноша немного напряжённо взглянул на Изу. Та была на удивление спокойна. Аня же хорошо знала это лицо, оно обозначало, что Иза на самом деле скрывает сейчас свои настоящие эмоции. Скорее всего она была в таком же замешательстве, как и Аня с Эдиком.       — Совпадение. — пренебрежительным тоном ответила Иза. — Ямасаки и вправду был не очень умён, а ресторан находился в Кабуки-тё. Место, конечно, популярное и туристическое, но не самое безопасное.       — Как знаешь. — Аня снова уткнулась в экран в надежде выцепить ещё какой-нибудь интересной информации.       — А если на японском? — Иза пронзительно посмотрела на Аню. — Не забывай о нашей главной цели прибывания здесь.       — Помню-помню… — Аня снова обратилась ко всем своим внутренним познаниям, чтобы снова блеснуть своими «потрясающими» знаниями языка. А ведь еще не известно, будет ли она вообще с кем-то разговаривать на этой встрече. Она же Гнев, от неё требуется грозно стоять в стороночка и пугать окружающих. К чему весь этот напряг? Тем не менее ещё один безумно долгий час был посвящен активной практике японского языка. Когда он наконец-то закончился моральных сил практически не осталось. Аня наскоро попрощалась с Изой и таким же измученным, как сама девушка, Эдиком и неторопливо побрела в сторону дома. Было ещё не совсем поздно, не смотря на непроглядную темноту. Северная зима, есть северная зима. Здесь всегда темно. Аня глубоко вдохнула морозный воздух около ворот. Почему-то за пределами территории особняка казалось холоднее. Подъезд к воротам был расчищен, но вот таких же ровных тропинок уже не было. Девушка начала прокладывать себе путь через сугробы, пока не вышла на протоптанную кем-то дорожку. Было темно, но этой дорожки и знания местности в принципе помогли Ане спокойно за двадцать минут дойти до автобусной остановки. Еще десять минут девушка провела в ожидании последнего на сегодня автобуса. Она стояла в полной тишине. Даже музыку не хотелось слушать. Эта тишь окружающего мира гипнотизировала, создавая в голове абсолютную пустоту. Когда автобус наконец подъехал, Аня шустро запрыгнула в него. Одета была она конечно тепло и по погоде, но стоять десять минут на остановке без движения было, конечно, тяжело. Хотя в старом автобусе было не сильно теплее. Спасибо этим трём пассажирам, что хотя бы немного нагрели воздух в этой старой развалюхе. Аня стала по-тихонько согреваться, а вместе с холодной из головы начала уходить приятная пустота. Вместо неё стали возвращаться мысли и переживания, которых Аня усердно избегала последние месяцы. На самом деле Иза была права. Ане абсолютно не подходили те предметы, которые она выбрала на ЕГЭ, но менять Аня ничего не собиралась. Все итак было выбрано, а она уже как-нибудь подстроится. Вообще учеба стала для девушки невыносима. Ещё и в последние месяцы ее все чаще стали отрылась на разные задания в составе семерых. Кажется за этот год он вработала с ними чаще, чем за всю предыдущую жизнь. Девушка начала уставать, хотя очень не хотела признаваться себе в этом. И домой она не хотела возвращаться. Там опять учеба, да еще и воспоминания о бабушке… Аня не вышла, когда автобусные двери открылись напротив ее дома. Ей есть куда съездить. Туда, где вообще не надо думать и напрягаться. Спустя пару остановок Аня вышла в небольшом квартале с двухэтажными постройками. Здесь располагались магазинчики, что-то типо рынка, пару ресторанчиков, а что самое главное — тату-студия Ксени. Аня повернула к нужному строению. На нем ярко горела неоновая вывеска «Дракон. Студия татуировок и пирсинга». Наверное это было единственное здание здесь полностью занятое одной организацией. На первом этаже располагалась сама студия, а на втором был личный кабинет Ксени и несколько помещений, предназначенных для «лечения» сотрудников Серебрякова. Аня видела пару раз, как на второй этаж затаскивали окровавленных, искалеченных в каких-то передрягах, людей. А один раз девушка застала, как Ксеня начала делать экстренную операцию прямо на кушетке, где ещё полчаса назад она же набивала Харли Квинн на жопе какого-то пьяного в хлам парня. Эта студия появилась с приходом Ксени и сразу же стала одним из излюбленных мест Ани. На удивление здесь было спокойно, что очень контрастировали с бешеным ритмом жизни девушки. Возможно это все была сама Ксеня, которая наполняла все пространство своей умиротворенной аурой. Те, кто считали, что она ленивая и прозвали ее «Лень» явно ошиблись, потому что, когда речь заходила, о том, что Ксене интересно, она могла работать часами без перерыва. А в остальном она была просто меланхоличная и не разговорчивая, хотя рядом с ней всегда было спокойно. Даже сейчас, когда Аня зашла в студию, она сразу почувствовала эту непередаваемую атмосферу.       — О, привет Аня, чего так поздно? — из глубины зала выглянул знакомый девушке татуировщик Эльдар — худощавый мужчина, похожий на наркомана. Он выглядел пугающе, но делал самые нежные и изящные татуировки. Внешность все-таки обманчива, а ведь к нему запись всегда на месяц вперёд из тучи девушек, желающих украсить свои тела. Даже сейчас одна из таких девушек сидела на кушетке по-турецки, обнажив бок и скучающе листала ленту в телефоне.       — Так, не отвлекайся от клиентки. — из подсобки вынырнула администратор студии Алеся — рыжая девушка с цветными татуировками. — Ты к Ксене пришла?       — Да не знаю даже… — задумалась Аня. — Просто давно не была у вас.       — Может в честь этого наконец на пирсинг тебя запишем? — Алеся состроила глаза, как у Кота из Шрэка. У неё откуда-то появилась навязчивая мысль что-нибудь проколоть девушке, так что она не забывала приставать с этим предложением к Ане каждый раз, когда та приходила.       — Нет, Алеся, нет. — с истеричным смешком ответила Аня и обхватила голову администратора двумя руками. Эти постоянные уговоры начинали походить на пытку.       — К нам новый мастер пирсинга устроился, он ещё не ушёл. — снова начала уговаривать Алеся, но когда ее щеки были зажаты между рук Ани, это выглядело очень смешно.       — А-алеся. — сквозь смех еле выдавила Аня. — Я уже говорила, что пирсинг не для меня. Его ж в драке вырвать могут, а это лишнее ранение. Зачем оно мне?       — У-у-у. — грустно заныла девушка, заставляя Аню совсем разойтись в безудержном хохоте. На душе сразу же полегчало.       — Опять шумишь тут у меня? — из комнаты отдыха появилась сама Ксеня, а за ней выплыл тучный мужчина весь истыканный украшениями. Он наскоро попрощался и покинул студию.       — Прости, Ксень. — широко улыбаясь, ответила Аня. — просто нравится мне здесь. Девушки вошли в кабинет хозяйки студии на втором этаже. Там было очень жарко, так что Аня мгновенно запарилась в своей зимней одежде.       — Да кто бы сомневался. — Ксеня мягко улыбнулась и стянула большой вязаный кардиган, оставшись в одной майке. — Ну что, наконец надумала перекрыть этот шрам. — девушка заговорщицки потёрла руки и ткнула Аню в правый бок, где был один из самых старых ее шрамов.       — Да ну, хватит с меня перекрывать шрамы. — Аня сняла пуховик и плюхнулась в кресло. — Я и так жалею, что ворона набила. Ксеня неожиданно сурово посмотрела на девушку. Украшение в переносице у неё немного съехало от того, как она нахмурилась.       — Не о самой татуировке, а о месте. — тут же поправила себя Аня. Ксене даже не пришлось ничего говорить, как Аня поняла, что она сказала не так.       — И где бы я ее тебе набила? Спереди? — Ксеня облокотилась на край стола и вопросительно подняла брови. — И клевал бы твой ворон тебе подбородок. К том же на груди я набила ласточку твой подруге, как ее…       — Мила. Ты не помнишь клиента, но помнишь татуировку? — усмехнулась Аня.       — А зачем мне помнить людей? Я полною, что вас было четверо: ворон, ласточка, синица и колибри в цветах. Два месяца с вами работала. — Ксеня подняла два пальца в доказательство своих слов.       — Ну ты конечно… — не договорила фразу Аня, покачав головой. — Не знаю, где бы набила, но точно не на шрамах.       — Так в этом и суть перекрытия. — Ксеня выразительно посмотрела на Аню. — А если тебе бить не на шрамах, то это у тебя только лицо не занято осталось       — Ну почему, ещё правая голень. — наиграно задумалась Аня. — Просто шрамы ж это память. А мы тогда на эмоциях все перекрыли.       — Хочешь сказать, что сейчас ты уже ничего не помнишь? — выжидающе спросила Ксеня.       — Не говори глупостей, помню конечно! — возмутилась Аня. — Ещё бы я забыла, что мы с девочками пережили.       — Были бы просто шрамы, ты бы помнила, то кто и как тебе их нанёс. А сейчас ты помнишь тех, с кем ты их пережила и с кем ты их перекрыла. Разные вещи, не находишь? — необычайно мудрым голосом произнесла Ксеня. И она была права. Первое, что вспоминала Аня, когда видела свою татуировку, это своих подруг детства, таких же воздушных гимнасток, как она. А уже потом, вспоминался их тренер, который не гнушался избиением молодых артисток. Синяки были обычное дело для девочек, пока в тринадцать лет все не зашло слишком далеко. В тот вечер вечно недовольное настроение тренера усугубилось парой бутылок деловой водки. И срывать свою злость он решил как обычно на тринадцатилетних гимнасточках. Только в этот раз он взял кнут, которым погоняли лошадей. Аня на всю жизнь запомнила этот свист и щелчок, а затем, как кожа на спине расходиться, будто шов у вспоротой игрушки. Убежать от него девочки не могли и все, что им оставалось — это забиться в угол. Самая младшая Мила, потом Катя с Евой, а затем и Аня, прикрывающая их всех своей спиной. Но спина тринадцатилетней девочки — не самая лучшая защита и на руках ее подруг так же появлялись следы. Иногда кончик кнута долетал до Милы и оставлял следы у неё на груди. Крики стали невыносимы. Последние крупицы авторитета тренера рухнули в сознании Ани. Если уж она должна защищать, она будет защищать всех. В перерыве между замахали она развернулась и схватила кончик кнута. Тогда Аня была совсем другой: низкой, худой и уж точно не могла противостоять огромному, жирному тренеру. Она и не собиралась. Девочка просто запрыгнула на него, обмотала кнут вокруг шеи и начала душить. Тренер пытался скинуть ее, но это гиблое дело — заставить воздушного гимнаста расцепить пальцы. Тренер упал без сознания и девочки смогли убежать. Было заявление в полицию, снятие побоев и арест. К тому времени в жизни Ани появилась Ксеня, а раны на телах девочек стали шрамами. И ими дружно было принято решение перекрыть их татуировками птиц, что значило, что теперь они будут летать под куполом свободно от чьего-либо террора. Ласточка, синица, колибри и ворон, который перекрывал сейчас двадцать детые шрама от кнута на спине Ани.       — Ань… Аня! — вернула девушку из воспоминаний Ксеня. — Может все-таки такого тигра в восточном стиле? — Ксеня махала телефоном с фотографией перед лицом Ани.       — Да ну тебя, на спине ворон, на пол тела тигр, я что похожа на зоопарк? — отодвинула телефон Аня. — У самой-то все красивое, зверья никакого нет.       — Почему нет? — Ксеня осмотрела руки, сейчас, когда на ней была майка, было видно, что девушка почти полностью забита. — Вот на плече две рыбки ками. А на бедре змея есть.       — Точно, забыла. — Аня внимательно осмотрела правое плечо Ксени. — Слушай, а у тебя на левой ноге целое звездное небо. Может чем-нибудь таким перекрыть?       — Если хочешь прямо как у меня, то это ничто тебе не закроет, но я могу подумать, как это реализовать. — Ксеня тут же села за стол и начала что-то искать в компьютере. Для Ани это означало конец их диалога. Нет, конечно с Ксенией можно было пытаться разговаривать, но толку от этого будет мало. Проще уже идти домой. Теперь было реально поздно, а ведь утром снова идти заниматься японским, потом ЕГЭ и учебой, одним словом, возвращаться к надоевшей рутине.