Сила Пустоши

      В салоне царит напряжённая тишина. Антон буравит взглядом окно, сидя позади пассажирского сиденья, что занял Арсений, и трясёт ногой, которую всё пытается контролировать, но та, кажется, стремится начать вырабатывать электричество — если бы только можно было подключить к ней генератор.       Лиза, коротко поприветствовав, теперь внимательно всматривается в лобовое стекло, выезжая из частного сектора, а когда просёлочная дорога сменяется ровным шоссе, заводит разговор:       — Может мне кто-то объяснить нормально, что происходит?       — С нашим другом что-то случилось, — берёт на себя ответственность за рассказ Арсений, пока Антон переводит изучающий взгляд на профиль Лизы и задаётся множеством вопросов о её вовлечённости в ситуацию. А также — совсем немного — продолжает себя жевать неизвестностью их с Арсением уровня отношений.       — Это я уже поняла. Но неужели что-то такое, что ваше присутствие необходимо?       Арсений замолкает. Антон замечает, как тот дёргает головой, словно стремясь обернуться, но так и не встречает его взгляда. Наверное, стоило бы присоединиться к разговору, если бы Антон не продолжал дотошно изучать обстановку внутри салона.       Впрочем, Арсений совсем не ведёт себя как внимательный по отношению к девушке партнёр — он точно так же гипнотизирует окно, а по голосу хмур и задумчив.       — Да. Кажется, да.       — Ваши друзья разгуливают по Пустоши?       Вопросы, которые всё больше хочется задать, увеличиваются в своём количестве. Лиза определённо имеет понятие о Пустоши — это любопытно. Если она такой же беженец, то со стороны Антона было бы крайне невежливо этот факт проигнорировать. Как-то так сложилось, что каждый соотечественник, которого удалось встретить в границах чужой страны, автоматически становился другом и братом по несчастью, а история побега слушалась всегда внимательно и с искренним интересом.       У каждого она своя, особенная, наполненная иногда удивительными, а иногда ужасающими деталями. Их с Арсением история отлетала от зубов, а учитывая то, что многие люди, как оказалось, имели опыт прочтения нашумевшей много лет назад книги, они с бóльшим для себя удовольствием вытягивали подробности.       И Антон не может себе позволить стоять в стороне просто из уважения, поэтому осторожно, едва слышно уточняет:       — Была там?       Лиза грустно усмехается, бросает короткий взгляд через зеркало заднего вида и кивает.       — В восемнадцать бежала.       — Одна? — удивляется Антон.       — Да. Если интересно, я... — она мнётся, перебирая пальцами по рулю, — могу рассказать.       — Конечно.       Антон старается говорить искренне, пусть сейчас это даётся довольно непросто. Голова забита другими вопросами, но его действительно цепляет факт того, что молодая девушка, совсем ещё недавно подросток, умудрилась успешно пересечь границу в одиночку.       И какие бы сомнения его ни одолевали насчёт неё, слушает он очень внимательно.       — Мне было четырнадцать, когда я узнала, что за пределами нашей страны люди живут свободно. — Лиза грустно усмехается, а история обещает быть долгой. Впрочем, до границы ещё далеко — времени для рассказа предостаточно. — И следующие четыре года я жила как в клетке, училась и параллельно составляла план побега. Я пыталась делиться этим с взрослыми, но очевидно, никто на мою сторону не встал.       — Мгм, влияние СМИ, — угрюмо комментирует Антон.       — Именно, — кивает Лиза. — С годами я дала родителям понять, что те мысли о свободных странах меня не посещают — я это не упоминала больше, чтобы не попасть под строгий контроль, но постоянно шкериться было непросто. К восемнадцати годам выучила пару языков программирования, и родители думали, что меня ждёт успех в получении высшего образования и карьере, но они не знали, зачем это всё было в действительности. Всё это время я общалась с одним парнем по сети — как раз пригодились навыки программирования, чтобы выбраться во всемирный интернет, и он рассказывал мне обо всём, что творится сейчас за Пределом, о том, почему вообще случилась трагедия и как мне выбраться. Я получила доступ к старым базам, изучила код, которому следовали Сегбузы, и в восемнадцать бежала ночью из дома. С помощью того кода мне удалось определить, как пробираться по Пустоши безопаснее всего...       — Подожди, — Антон хмурится, смотря в зеркало заднего вида — иногда ловит там ответный взгляд, — но как ты вышла за барьер?       — А, здесь тоже не без навыков и помощи извне, — Лиза довольно улыбается, — мне удалось пробить брешь и выбраться. Ну так вот... У Сегбузов были определённые точки появления, а затем и цели — небольшие города и посёлки. Со временем, как оказалось, в их программе произошли некоторые сбои, и как-то ночью я напоролась на одного...       У Антона округляются глаза, и он невольно бегает взглядом по конечностям новой знакомой — как минимум руки, что крепко держат руль, в полном порядке.       — Нет, всё обошлось, тут тоже есть свои тонкости: у них нет нюха, они замечают движение крупных металлических существ, диких животных или хелперов, например, иначе бы срывались на каждого жука, поэтому я осталась незамеченной. Пересрала тогда знатно, конечно, — Лиза тихо хихикает, — но понаблюдала за ним какое-то время, старалась не двигаться и не издавать звуков, и он ушёл. Так я узнала, что места их появления сменились. В общем, добралась до границы, а там меня перехватили на блокпосте и увезли в город. Правда, меня должен был встретить тот парень, но, кажется, он в последний момент испугался...       — Урод, — коротко комментирует Арсений.       — Вы больше не виделись?       — Нет. Он пытался связаться, узнать, всё ли у меня получилось, но я не пошла на контакт. Кстати, ты знаешь, почему хелперы так и не поубивали всех Сегбузов?       Антон качает головой, молча позволяя Лизе ответить.       — Кажется, Сегбузами всё ещё управляют. Есть главная лаборатория, где их создавали и, возможно, там же контролировали процесс зачистки, и она всё ещё работает. Я пробегала мимо, когда направлялась к границе. Это что-то вроде большой базы, там повсюду фонари, колючая проволока и много зданий. Я видела пару надзорных, но была ночь, и они меня, кажется, не заметили.       — И что, та база не была накрыта барьером?       — Нет, я даже смогла поймать интернет — у них там вышка есть.       — Это... очень круто, — выдыхает Антон, всерьёз восхищаясь смелости такой, на первый взгляд, хрупкой девушки.       Та смущённо заправляет светлую прядь за ухо и улыбается. Антон же думает о том, что сам в восемнадцать даже не подозревал о том, что за барьерами существует какая-то жизнь, не говоря уже о полноценном побеге и взломах различных государственных ресурсов. Такой спутник на Пустоши в своё время точно бы не помешал.       Впрочем, думать об этом уже бессмысленно; все они уже бежали, пусть и со стороны Антона с Арсением не без потерь. А сейчас — какая ирония — возвращаются по собственной воле. Недостаточно, видимо, Пустошь напиталась их страхом и болью. Она вновь тянет свои лапы в судьбу людей, которые решили с ней попрощаться. И от этого горько и обидно, но и пустить всё на самотёк — точно не тот сценарий, который Антон стал бы сейчас рассматривать.       Надежда на безопасное путешествие настолько крохотная, что её почти нет, и Антон взращивает в себе решимость идти до конца, чем бы всё в итоге ни закончилось.       — Так что за друг? — говорит Лиза, когда дорога по шоссе становится скучной и однотипной.       Антон переводит задумчивый взгляд в зеркало заднего вида и ловит ответный — Лиза, видимо, обращается к обоим. Антону кажется правильным рассказать о Витале самостоятельно, но мысли в голове никак не собираются в единую историю, которую можно было бы выдать без запинки.       — Это хелпер, — отвечает Арсений.       — О! Ты не рассказывал, что вы общались с хелпером.       — Да, мы с тобой говорили только о побеге, но Виталя... — Арсений запинается, видимо обдумывая следующие слова.       — Виталя? Вы назвали хелпера Виталей? — Лиза смеётся, но как-то беззлобно совсем, по-доброму, отчего и у Антона невольно проскакивает смешок.       — Антон назвал.       — Почему Виталя? — Лиза даже оборачивается, чтобы уточнить напрямую, а не через зеркало, и заинтересованность в её взгляде заставляет включиться в рассказ.       — А почему нет? — Антон пожимает плечами. — Видела бы ты его — самый настоящий Виталя.       — Я встречала одного хелпера, но никогда в жизни не подумала бы, что можно завести с ним дружбу. Они кажутся пугающими. Так а что случилось?       Рассказ о причинах возвращения небольшой ввиду недостаточного количества вводных, однако он растягивается на долгие десятки минут из-за волнения Арсения. Со стороны оно может выглядеть как неторопливое повествование, но Антону определить его не составляет труда, и он эти паузы заполняет своими комментариями.       Арсению, видимо, тоже непросто, даже если он старается создать образ смелого и уверенного в своих решениях человека, и Антон невольно чувствует укол вины за то, что за последние сутки так и не удалось обсудить произошедшее.       — Так, ну понятно. — Лиза задумчиво барабанит пальцами по рулю, пока за окном горит красный сигнал светофора. — А какой план действий вообще?       — Его нет, — пожимает плечами Антон.       — Вы серьёзно отправляетесь на Пустошь без плана? Без охраны и поддержки? Ну, где вы вообще собрались этого Виталю искать?       Антон лишь хмуро смотрит в зеркало заднего вида и встречается с любопытством в чужом взгляде, а затем Лиза поворачивает голову и к Арсению — но и там, видимо, не встречает ответа на свой вопрос.       — Может быть, ты сможешь поделиться своими схемами перемещений Сегбузов? — интересуется Арсений.       — Они древние, Арс, я же говорила, что их маршруты сменились.       — Это лучше, чем ничего.       — Ну, хотя бы где остановиться, вы придумали?       Мысль о ночлеге делает голову ещё тяжелее, и Антону кажется, что той можно смело обо что-нибудь приложиться и пробить дыру.       — Я думал попросить Диму, — тихо говорит он, обращаясь скорее к Арсению.       — Он не может быть на Пустоши постоянно, — отвечает тот. — А в городе мы потеряем время до следующего вылета.       — Не советую вам возвращаться в город. — Лиза закусывает губу и сочувственно сводит брови.       — Почему? — интересуется Антон.       — Наверняка вас объявили в розыск. Ну, первое время какие-то знакомые могли начать искать, если вы, например, не поделились с ними своими планами на побег. А затем, как пропавшие с радаров, вы уже должны числиться беженцами.       — Но если никто из знакомых не объявлял?.. — Антон не уверен, что родители легко приняли его исчезновение и не попытались во всём разобраться, но искренне надеется, что много лет назад они догадались обо всём сами и не стали бить в колокола.       — Тогда это лишь вопрос времени. — Лиза не кажется напряжённой — она легко пожимает плечами, внимательно следит за дорогой и не разделяет смятения, поселившегося в голове Антона. — Только подумайте: вы перестали платить налоги и пользоваться различными услугами, продали недвижимость и пропали на долгие годы, при этом в числе погибших вас тоже нет. Я, например, числюсь в списках беженцев и разыскиваюсь — не активно, конечно, но, если появлюсь в своём городе, мне хана.       — Откуда ты знаешь? — вступает в разговор Арсений.       — Связывалась с некоторыми знакомыми, узнавала.       Антон не знает точной дороги из города, однако вид за окном на просторные поля всё никак не меняется — они по-прежнему едут по шоссе и уже сделали какой-то странный крюк. Он хмурится, рассматривая невысокие здания неподалёку, и продолжает слушать:       — Я изначально не хотел возвращаться в город, — говорит Арсений. — Думаю, самое безопасное место на Пустоши... — он делает долгую паузу, и Антон, не совладав с любопытством, выглядывает из-за спинки сиденья, чтобы посмотреть на Арсения и понять причину запинки; а тот вдруг смотрит в ответ — с опаской, неуверенностью в глазах, — бункер отца.       Брови Антона в удивлении приподнимаются.       — Уверен, что хочешь туда вернуться?       — У тебя есть другие варианты?       — Нет, — признаётся Антон, а затем и себе в том, что идея действительно кажется неплохой. Если с Виталей можно было бы подобрать для ночлега небольшой дом в заброшенной деревне, то без него бункер и правда видится единственным безопасным вариантом. — Куда мы едем? — интересуется он, когда автомобиль сворачивает на небольшую оживлённую улицу.       — Вам же нужны схемы, — отвечает Лиза, паркуясь во дворе многоэтажки. — Я возьму всё, что у меня осталось с того времени.       — Мы успеем к прилёту Димы? — хмурится Арсений, следя за тем, как она отстёгивает ремень безопасности и уже открывает дверь со своей стороны.       — Конечно. Возможно, доедем даже раньше.       Она выходит, оставляя в тишине салона двух пассажиров и поселившиеся мысли о текущем их статусе в границах родной страны. Антон хотел бы иметь возможность прогуляться по городу, разворошить воспоминания о прежней жизни, не беспокоясь о том, что застрял под барьером навсегда, и, может, даже посмотреть на родителей — лишь со стороны, чтобы не задевать их своим временным возвращением. Наверняка спустя столько лет те уже смирились с его исчезновением, да и не то чтобы его решение оставить их в неведении было правильным, чтобы сейчас с улыбкой на губах постучать в дверь и со спокойной душой выпить чаю на кухне.       — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, рассматривая двор в окне.       — Сносно.       — Арс, я серьёзно. Ты хочешь вернуться в деревню?       — У тебя есть другие варианты?       Антон уверен, что Арсений закатил глаза, прежде чем спросить.       — Ты не ответил.       — Не знаю. Мы уже два раза там были, — спокойнее отвечает Арсений, — сейчас должно быть ещё проще. Наверное.       — Наверное, — вторит Антон. — Это действительно хороший вариант для нашей безопасности. — Он считает, что поддержать Арсения сейчас действительно необходимо, хотя скорее сам ищет плюсы в совместном походе. Решение отправиться вместе всё ещё противно царапается изнутри, но ничего с этим поделать уже нельзя.       — Спасибо.       Перед тем как вернуться в салон авто, Лиза открывает багажник, долго возится у него, что-то погружая внутрь, а затем садится в кресло и тяжело вздыхает, не спеша заводить двигатель.       — Ладно, пацаны, — наконец говорит она, хлопая ладонями по рулю. — Надеюсь, вы не откажетесь от моей помощи.       — Ты же за этим и ходила?.. — неуверенно говорит Антон, и Лиза оборачивается, позволяя посмотреть на, кажется, впервые за всё время поездки взволнованное лицо.       — Я имею в виду свою компанию. Есть у меня пара идей, а на пальцах вам всё объяснять не вижу смысла.       — Ты с ума сошла?! — восклицает Арсений.       — О, да перестань, я бывала уже на Пустоши после побега — если соблюдать осторожность, всё будет окей, — улыбается Лиза и поворачивает ключ в замке зажигания. — А вам действительно нужна помощь, не отрицай.       С каждой минутой, проведённой в этой машине, образ загадочной подруги Арсения становится всё более полным: та определённо не самая простая соотечественница и удивила Антона уже не раз за сегодняшний день. И пусть некоторая ревность всё ещё сидит и бубнит где-то на задворках сознания, интерес к личности выходит на первый план.       — Зачем ты туда выбиралась? — интересуется Антон, не отнимая удивлённого взгляда от её профиля.       — Были некоторые дела.       — А вещи?..       — Я не разбирала сумку с последнего похода. Так что, возьмёте с собой опытного путешественника? — Лиза весело хмыкает, не оборачиваясь и внимательно следя за дорогой перед собой.       Антон встречается взглядом с не менее удивлённым Арсением и лишь пожимает плечами. А возвращение дополняется неожиданными деталями.

***

      Проходит несколько часов, пока автомобиль окольными путями добирается до границы — через поле и густой лес по просёлочной дороге, обходя блокпосты, чтобы не столкнуться с нежелательными свидетелями. Эта осторожность возвращает Антона в воспоминания о собственных вылазках много лет назад, когда чужие взгляды могли помешать его незаконной деятельности.       Разговоры в пути всё больше убеждают в правильности принятия помощи от Лизы: она относится к своей идее легко, словно отправляется не в опасное приключение на заброшенную местность, а в поход в горы или на пикник в парк. Антону с его тревожностью в вопросе возвращения такое поведение удивительно, но он искренне старается проникнуться чужим настроем и даже немного расслабляется, перестаёт жевать губы и напряжённо всматриваться в окно. А скорая встреча с друзьями и вовсе добавляет неожиданного воодушевления, пусть и её причина оставляет шлейф пугающей неизвестности.       Автомобиль тормозит под густыми ветками деревьев, где, кажется, останавливается уже не впервые, судя по взрытой колёсами дороге, а щелчок дверей сообщает о прибытии в назначенное место и возможности покинуть салон.       Пока Арсений изучающе осматривает чащу леса, чтобы не толкаться у багажника, Антон вытягивает рюкзаки и скрученные спальные мешки, которых прибавилось после остановки в городе, и не может перестать следить за прогуливающимся неподалёку силуэтом. Страх потерять Арсения из вида в незнакомой местности по-прежнему сидит внутри.       — Антон? — Лиза окликает тихо, будто с расчётом, что её слова останутся между ними двумя.       — М?       — Просто чтобы ты знал, я в курсе вашей с Арсом ситуации. Что вы были вместе.       — Ага, окей, — Антон смотрит перед собой, боясь взглянуть в ответ, будто за этим последует хвастливое «а теперь вместе мы». Но ничего подобного не случается.       Арсений в стороне гладит рукой низкие ветви деревьев, хватается обеими за одну из кажущихся крепкими и подпрыгивает в воздухе, подтягиваясь и раскачивая ветку — та тут же опасно хрустит, заставляя его опуститься обратно на землю. Антон невольно хмыкает, наблюдая за действием, и думает о том, что Арсений наверняка попросил бы его сфотографировать, если бы в итоге ему удалось усесться — такое уже случалось.       — Арс со мной делился только хорошими воспоминаниями, если что. Не знаю, что у вас случилось…       — Ладно, — наверное, чуть резче, чем следовало, обрывает Антон. Сейчас он не готов ни к этому разговору, ни к своим комментариям. Уж перед кем, а перед Арсеньевой подругой душу раскрывать не хочется. Он закидывает походный рюкзак на плечо и отступает в сторону. — Как далеко нам до границы?       До неё оказывается минут пять ходьбы, и когда на выходе из леса виднеется бескрайнее поле, заросшее высокой травой, к Антону наконец приходит понимание того, что назад дороги нет. А при виде приближающегося знакомого дирижабля и вовсе внутри что-то переворачивается, заставляя принять новую главу в жизни — пугающую, неизвестную и наверняка опасную.

***

      У Антона возникает чувство, словно и не было этого многолетнего перерыва в полётах на дирижабле, когда он давно знакомыми движениями поднимается по верёвочной лестнице. С каждым шагом все прожитые годы вдалеке от Пустоши и барьеров будто превращаются в небольшой отрезок времени, без труда помещающийся в один из миллионов ящиков памяти. Много дней, месяцев и лет становятся жизненным этапом, который Антон хотел бы назвать «после Пустоши», однако теперь это скорее период до возвращения.       Антон замыкает цепочку, поэтому на борт поднимается последним, а гудящие ноги, отвыкшие от физических нагрузок, ступают на непривычный взгляду мягкий ковёр помещения управления. Антон также подмечает некоторый косметический ремонт внутри и новую межкомнатную дверь, ведущую в коридор.       Мелодичный смех Арсения отлетает от стен, когда сам Арсений с интересом шуршит ладонью по коротким волосам Серёжи.       — Охренеть, ты тоже здесь, — удивляется Антон, подходя ближе. Он пожимает протянутую Серёжину ладонь, хлопает второй по его спине, а затем здоровается и с улыбающимся Димой, заметно поседевшим за долгие годы разлуки.       Время оставило отпечаток и на лицах обоих друзей, несмотря на то что без малого пять лет совсем не большой срок, чтобы изменения так сильно бросались в глаза. Но не стоит забывать, что и ситуация вокруг них не самая благоприятная для спокойной и размеренной жизни.       Серёжа включает джентльмена и целует тыльную сторону ладони Лизы, а Арсений представляет гостью и кратко рассказывает причину её появления в их компании.       — У вас тут очень уютно, — улыбается Лиза, проходясь по помещению и рассматривая его изучающим взглядом.       — Бывала на дирижаблях раньше? — интересуется Серёжа, ступая за ней. Антон с подозрением следит за неожиданным гостеприимством друга, а затем косится на Арсения и Диму, вытягивая лицо. Те лишь молча дёргают бровями и сжимают губы в понимающей улыбке.       — Не приходилось.       — У вас там нет дирижаблей? — интересуется Дима.       — Есть, — Антон пожимает плечами, — для перемещений между городами и странами, но мы в основном наземными способами передвижения пользовались.       — Да и не то чтобы много путешествовали, — добавляет Арсений. И всё это звучит так, будто за прошедшие полгода разлуки в жизни обоих не произошло ничего нового; так, будто никакой разлуки и не было, — и Антон не находит правильную эмоцию в ответ на его слова.       — А откуда такой загар? — улыбается Дима, бегая взглядом с одного на другого и, кажется, не замечая Антоново замешательство. — Вам в таком виде лучше на глаза никому не попадаться.       — Да мы и не планировали. — Арсений пожимает плечами и выглядит чересчур довольным полученным комплиментом.       Дима предлагает выпить чай перед дорогой и высказывает желание выслушать более подробную историю последних нескольких лет. Несмотря на то, как сильно Антону хочется поскорее приняться за дело, он осознаёт, что одним днём разобраться с ним не выйдет как минимум по той причине, что он понятия не имеет, каким должен быть первый шаг, а потому охотно соглашается и следует за Димой в сторону новой двери.       Та оказывается закрыта с помощью электронного замка с кодом доступа, и Антон переглядывается с Арсением, не менее удивлённым неожиданной новинкой на борту.       — А это зачем? — интересуется тот, видимо не сдержав любопытства. Серёжа тихо хмыкает позади.       — Ну, — мнётся Дима, — из соображений безопасности.       И коридор оказывается обновлённым — непривычно светлым, с новыми обоями и мягким ковром под ногами. Неподалёку у стены виднеется какой-то навороченный робот-пылесос, сейчас отключенный и заряжающийся на станции. Под потолком висит множество мелких светильников, которые и делают пространство длинного помещения ярче. Антон предполагает, что изменения внутри дирижабля произошли не без помощи женской руки — и хочется надеяться, что эти руки ему визуально знакомы.       — Ого! — восклицает Лиза позади. — Тут же жить можно.       — Я и живу, — улыбается Дима, оборачиваясь. Он останавливается у двери в кухню и задерживается на мгновение, а затем качает головой и говорит: — Нет, пацаны, давайте сначала кое-что вам покажу. Серёг, сделайте пока с Лизой чай?       Тот кивает и понимающе улыбается в ответ, а Антон ловит очередной удивлённый взгляд Арсения и ступает вслед за Димой дальше по коридору.       В груди растёт волнение, но понимание того, что друзья живы и рядом, преобразует его скорее в предвкушение получения новой информации, которой Дима спешит поделиться почему-то аккурат перед входом на кухню. По правде говоря, предположений у Антона никаких, кроме уже имеющегося по поводу семейного положения друга.       Дима останавливается у двери в гостиную, что принимала Антона с Арсением несколько тяжёлых дней после операции по вживлению протеза.       — Рад, что удалось снова с вами увидеться, — улыбается Дима, — и тоже поделиться новостями. — Он открывает дверь и клацает по выключателю снаружи.       — Да ладно?! — лицо Антона вытягивается, а взгляд бегает по убранству детской, внутри которой небольшая кровать для, должно быть, уже взрослого малыша, множество шкафов и стеллажей с ящиками, ковёр на полу и кучками раскиданные игрушки, смотрящие в ответ стеклянными глазами. Антон не смеет ступать внутрь, чтобы не нарушить особенный детский порядок, и только просовывает голову в дверной проём, пробегаясь взглядом по поверхностям комнаты. У плеча маячит Арсений и не менее восхищённо осматривается.       — Поз, поздравляю! — улыбается тот и порывисто обнимает Диму за плечи. — Как давно? И где сама хозяйка комнаты? — Судя по нежным тонам и множеству кукол на полу, Антон и сам предполагает, что семейство Позовых пополнилось девочкой.       — Три года уже. Она с Катей у родителей. — Дима весь светится, лицо его словно молодеет, а в тёплом взгляде читается нежность и любовь к случившимся в его жизни изменениям. — Я их не вывожу на Пустошь. Это Серёга вон сорвался, чтобы с вами увидеться.       — Пиздец, Поз. — Антон, в отличие от осторожного Арсения, сжимает Диму в объятиях до хруста костей — кажется, и своих собственных тоже. — Я так за тебя рад!       А ремонт помещений в дирижабле становится очевидным, как и теперь открытая взору кухня, содержащая множество детской посуды, стул с подушкой и разбросанные по столу игрушки.       Разговор за чашкой чая выходит тёплым и наполненным, в помещении царит дружеская атмосфера, а период разлуки сжимается окончательно, превращаясь в крохотную точку на временном отрезке жизни. И Лиза вливается в беседу с комфортом, уместно комментирует чужие слова и становится услышанной.       — Подождите! — вдруг восклицает она и вся выпрямляется, явно намереваясь озвучить какую-то гениальную догадку. — То сообщение с символами, которое я переводила... Это тот хелпер прислал?       Антон не то чтобы строил какие-то догадки, совсем позабыв о «знакомом айтишнике», но теперь всё складывается в единую картину: кажется, Арсений с Лизой действительно довольно близкие друзья. Антон вдруг ловит себя на мысли, что стоит обсудить этот вопрос с Арсением напрямую, прежде чем они долетят до деревни и останутся втроём на несколько дней, наверняка без возможности уединиться и выговориться.       — Да, он, — кивает Арсений.       — Вот как! Теперь всё сходится.       — Ты переводила? — цепляется Дима за услышанное. — Как?       — О, да там простой код, — отмахивается Лиза. — Кажется, они не парились, когда программировали общение.       — Подожди-подожди. — Арсений машет рукой, и Антон ловит его настрой, тут же подбираясь на стуле. Новая информация окутывает мысли, а догадка формирует в горле спазм. — Какое такое общение?       — Ну вот смотри, он же как-то связался, да? Отправил это сообщение. — Лиза подаётся вперёд и бегает взглядом по глазам собеседников. — Он делал так раньше? Ну, ловили ли вы каким-то образом его сообщения?       — Два раза, не считая последнего, — кивает Дима. — И в оба что-то случалось.       — Он звал о помощи, как и в этот раз, получается. — Лиза отводит задумчивый взгляд. — Он посылал сообщения на дирижабль? — В ответ ей кивок. — А вы, ребят, получали другие на какие-то свои личные устройства?       — Да у нас и устройств не было... наушник только, — отвечает Антон. — Хочешь сказать, если бы было что-то, он бы отправлял эти свои символы?       — Конечно! Я не изучала хелперов подробно, но слышала о разработках их интеллекта.       — Их хотели научить говорить, — добавляет Арсений имеющуюся у него информацию, полученную из письма отца.       — О, правда? — Лиза искренне удивляется, а на её губах проскальзывает улыбка. — Ну, в любом случае говорить они могут, получается, но только текстом. Дим, можешь найти те два сообщения?       — Нужно вернуться к пульту. — Дима машет рукой в сторону двери, и все, не сговариваясь, поднимаются с мест.       Любопытство бьёт по голове, а сердце — в грудную клетку. У Антона даже пальцы подрагивают от осознания, что всё это время Виталя мог с ним общаться, пусть ни он, ни Дима не сразу бы догадались расшифровать полученные сообщения.       Дима копается внутри компьютера у пульта, пока остальные в напряжённом молчании сверлят экран. Он сортирует системные сообщения по первой дате и находит, наконец, нужные. Они сразу бросаются в глаза — их гораздо больше тех обычных, что генерирует встроенный в дирижабль компьютер.       — Подожди. — Лиза машет ладонью перед экраном, а во второй руке держит свой ноутбук и быстро набирает на нём символы. — Так, здесь он много раз сказал слово «медведь». Это было нападение медведя?       — Ага, — на выдохе отвечает Антон, не отнимая взгляда с экрана, где в небольшом окне программа переводит сообщение друга.       — Кошмар какой. — Лиза качает головой. — Смотри, а тут другое. — Она указывает пальцем на единственную отличающуюся от других строку на Димином компьютере и тут же вводит новые данные в программу.       «Пиздец».       Антон тепло смеётся и качает головой, мысленно ругая Виталю за выученную фразу. Хотя это и неудивительно, ведь Антон нередко позволял себе выражаться подобным образом в его присутствии.       — В целом я с ним согласна, — хмыкает Лиза. — Что в другой день?       Следующие сообщения поначалу однотипны, и программа переводит их короткой фразой «Что-то не так», а затем в конце списка обнаруживается последнее, и Антон почти уверен в переводе, но всё равно утыкается взглядом в экран ноутбука, где тут же появляется неприятное слово «Сегбуз», а плечи невольно дёргаются от промелькнувших воспоминаний.       — Ой. — Лиза быстро моргает и сворачивает окно. — Это когда ты потерял руку?.. — Она смотрит в сторону Арсения. Тот в ответ лишь коротко угукает. — В общем, если иметь под рукой ноутбук или любое другое устройство с таким переводчиком, можно получать от хелперов сообщения и общаться с ними. Я бы даже попробовала настроить автоматический перевод…       — Поразительно. — Дима качает головой и коротко улыбается.       А Антон думает о том, удастся ли ещё хоть раз получить новое, хотя бы крохотное сообщение от Витали.

***

      Антон сидит в углу дивана, то и дело сверлит взглядом Арсения, что, поджав под себя ноги и уткнувшись носом в книгу, словно не обращает внимания на интерес к своей персоне. Мысль уединиться и поговорить в одной из комнат только укрепляется, но Антон пока ищет в себе смелость озвучить предложение.       Вылетели они совсем недавно, а обговорить план действий так и не успели из-за суетящегося Димы и его ограниченного по времени доступа за Предел. Полёт от города до границы долгий, и времени на выполнение заказа остаётся совсем впритык.       — Так, пацаны, серьёзный вопрос, — говорит Дима, не отвлекаясь от вида за окном.       — М? — отзывается Антон.       — План действий?       — Никакого.       — Хуёво.       — Нам бы рассмотреть нору, — не поднимая взгляда, говорит Арсений и перелистывает страницу. — Может, найдём какую-то зацепку. Ты же не спускался?       — Разумно. Нет, не спускался, изучил с высоты. Только у меня ни минуты свободной сейчас вас возить…       — Конечно, лети по делам, — спешит ответить Антон. — Мы... — Присваивать чужие идеи не хочется, а потому он моментально осекается. — Арс подумал, что мы бы могли остаться ночевать в бункере.       Арсений молча хмыкает, и Антон почти уверен, что его глаза напрягаются, чтобы не закатиться ко лбу.       — Хм, это было бы безопасно. — Дима притихает. — Вы уверены, что хотите туда возвращаться?       — Есть идеи? — словно заевшая пластинка, отвечает Арсений на чужую неуверенность в своих решениях.       — Нет. Понял-принял. Тогда летим в деревню?       — Мгм.       Судя по продолжительной паузе, разговор завершён, и Антон возвращается к идее поговорить с Арсением наедине. Многое, в общем-то, стоило бы обсудить, не только его дружбу с Лизой, ведь неизвестно, когда ещё появится такая возможность. Дорога обещает быть долгой, и не хотелось бы провести её с забитой неозвученными вопросами головой.       — Арс?       Арсений поднимает безучастный взгляд и дёргает бровями, безмолвно откликаясь.       — Можем поговорить?       — Окей.       — Наедине.       Антон стреляет взглядом в Димину спину, а затем кивает в сторону открытой двери в коридор. Арсений в ответ лишь вздыхает, но поднимается и ступает в указанном направлении.       Лаборатория, пожалуй, оказывается единственным местом, не претерпевшим изменений за долгие годы. Не считая очередного кодового замка на входе, но Дима без лишних вопросов озвучивает цифры для ввода. Антон по-прежнему не испытывает большого интереса к разработкам, поэтому сразу опускается в угол кушетки у стены и прослеживает взглядом Арсения, которому новые изобретения, напротив, оказываются по душе. Тот с увлечением рассматривает собранный механизм, поднимая его со стола, без ошибки определяет сгибающиеся части и довольно хмыкает.       — Арс?       — М? — отзывается Арсений, но взгляда не переводит, так и продолжает высматривать что-то в соединениях.       — Просто для комфортного похода, — неуверенно начинает Антон, — мне лучше знать, что у тебя с Лизой.       — С моей подружкой, ты хотел сказать?       Антон замечает его ухмылку и едва сдерживается от тяжёлого вздоха — сам виноват, дал повод поязвить.       — Пусть так.       — Мы дружим.       — И это всё?       Арсений наконец поднимает на него взгляд и молчит так долго, что Антон умудряется поймать вдруг очевидную мысль — на него смотрит почти незнакомец. Только лицо до боли любимое, изученное губами миллионы раз, но глаза — совсем другие, будто Арсению не подходящие. Так эти глаза смотрели на него как будто в прошлой жизни. Тогда, когда пришлось бежать за вором, что стащил из кармана часы, когда этого вора случилось встретить в мастерской у Серёжи, когда вор ухмылялся его внезапной неуклюжести и изучал с головы до ног.       Этого вора уже давно нет, теперь он — другой человек, уважаемый среди коллег и вытягивающий людей с эмоционального дна своими разработками. Вора нет, а его взгляд остался.       — Ты с какой целью интересуешься?       — Чтобы, — хрипит Антон, промаргиваясь после набега флешбэков, — не было неожиданностью для меня, если вдруг...       — Не будет никаких неожиданностей.       В этом весь Арсений. Не молчит, отвечает на вопросы, но какой-то ясности не вносит — умеет ловко спрыгивать тогда, когда ему очень этого хочется. Такого Арсения Антон знает, но не по отношению к себе, поэтому сейчас теряется и всё-таки не сдерживает вздоха.       — Арс, вы встречаетесь? — наконец спрашивает он напрямую.       — Мы не встречаемся. — Ни одна мышца на Арсеньевом лице не дёргается, и Антон вдруг осознаёт — чёртовы маски вновь в деле. А вопрос, что же Арсений чувствует в действительности, всё вертится на языке.       — Хорошо, я понял.       Антон откидывается спиной в стену и вздыхает уже с облегчением — тема закрыта.       Взгляд от Арсения почти не отлипает. Если тот чем-то увлечён, Антон никогда не отказывает себе в удовольствии за ним понаблюдать. Сейчас предметом арсеньевского интереса становятся Димины разработки, даже те, что покоятся в шкафу и определённо не рассчитаны на то, чтобы кто-то их оттуда вынимал. Но Арсений не дилетант, он обращается с механизмами бережно, буквально сдувает с них пылинки и внимательно рассматривает каждую деталь.       Если бы не неприятный холодок в груди, Антон бы давно потерялся в моменте, когда всё, казалось, становится как прежде. Но игнорировать дискомфорт не выходит, и Антон набирается решимости обговорить ещё пару вопросов.       — Арс, мы же... — Он запинается, но Арсений не заполняет паузу, только дёргает головой, явно готовый слушать. — Несколько дней проведём вместе.       — Да, я в курсе.       — И я хотел бы извиниться.       Арсений хмыкает в ответ, сохраняя молчание, и Антон продолжает:       — Я был мудаком, и мне реально очень жаль, что всё так получилось. — Сердце прыгает где-то в горле, а правильные слова находятся с огромным трудом. Правда, Антон понятия не имеет, являются ли они таковыми для Арсения. — Я почему-то ждал, что ты, как и всегда, начнёшь сглаживать углы, но проебался.       Так и было. Антону первые шаги к примирению после мелких и крупных ссор почему-то оказались не свойственны, хотя, когда Арсений делал свои, он всегда охотно шёл на контакт. А до этого утопал в мыслях о собственной никчёмности и ненужности, потому и не решался подойти первым, боясь, что получит твёрдый отказ. Последняя ссора ясно дала понять, что тактика была неверной.       — Вот именно, Антон. — Арсений бережно кладёт какой-то готовый имплант на стол и складывает руки на груди. — Как и всегда. Но поверь, если бы ты всё-таки решился, мало бы что поменялось.       Впервые разговор о причинах расставания становится не обрывочным, не в текстовом виде, когда о многом есть возможность умолчать, поэтому, быть может, наконец удастся расставить всё по полочкам.       — Почему?       — Потому что я устал. — Арсений закатывает глаза и отводит взгляд в сторону. Метафорическая маска спадает с его лица, и то принимает какое-то скорбное выражение, почти болезненное. — Делать первые шаги, пытаться тебя растормошить, вывезти нас обоих куда-нибудь, чтобы ты наконец отлип от экрана и обратил на меня внимание.       — Я это понял, да…       — Когда ты это понял? — тут же говорит Арсений, не оставляя возможности продолжить.       — Когда ты... не захотел идти на контакт? — Антон скорее предполагает, ведь уже слабо помнит свои чувства в тот период. Было только невыносимо паршиво.       — Именно. И случилось это — когда? — спустя месяц? Если бы ты вдруг, — Арсений разводит руками, явно делая акцент на невозможности этого сценария, — решился сделать первый шаг спустя пару дней, то так ничего бы и не понял.       — Ну, сейчас-то понял.       — И что?       — Не знаю, Арс, — Антон наконец поднимается с кушетки и ступает ближе, на что Арсений щурится, словно предупреждая быть осторожным в действиях. — Что мне теперь сделать?       — Ничего, Антон. Если ты хотел, чтобы я тебя простил, знай, что я простил. Но на этом всё.       — Совсем всё?       — Совсем всё.       Арсений смотрит с сочувствием — позволяет считать эмоцию с лица, — а затем, не говоря больше ни слова, возвращает изученный механизм в шкаф и покидает лабораторию.