Сила Пустоши

      Он слепит в лицо всеми лампочками, мелко клацает зубами и делает ещё один шаг вперёд, и Антон невольно удивляется тому, как не услышал его приближение ранее — видимо, был слишком отвлечён громкими звуками разбора хлама.       — Стой-стой-стой, — кричит Арсений, также пятясь назад, и вытягивает вперёд руку, словно действительно может остановить надвигающееся незнакомое существо.       Однако то и не думает отступать и теперь переключает своё внимание на Арсения, клацает зубами возле его руки и раскрывает пасть, чтобы громко зарычать в ответ.       Антон бегает взглядом по металлическому корпусу, судорожно размышляя о дальнейших действиях, сжимает кулаки, невольно загребая пыльный мусор с земли, и переводит взгляд на Арсения. По бледному лицу в искусственном свете лампочек и дёрнувшемуся кадыку видно, как страх крепко зацепился и за него.       — Мы друзья, мы... — продолжает Арсений, но едва ли его слушают. И Антон тоже не пытается — дёргается от очередного тяжёлого шага в их сторону, быстро моргает в попытках отогнать пелену страха и подносит ладонь к лицу, рассматривая захваченный с земли камень.       Бросать тот в паука нет никакого смысла — лишь спровоцирует агрессию в свою сторону, но...       Антон кидает камень в сторону и молится всем богам, чтобы это сработало. И нет, это действие нацелено не отвлечь неожиданного посетителя — скорее проверить, такой ли уж тот незнакомец. В любом случае вариантов у них немного.       Паук дёргает головой в сторону укатившегося камня, его лампочки начинают мелко мигать, и он не спеша отправляется по направлению броска, а затем, остановившись у камня, тихо скулит и толкает его носом обратно к Антоновым ногам.       Антон на выдохе прикрывает глаза и слышит, как неподалёку выдыхает и Арсений.       — Ну что, дружок, вспомнил нас? — хрипит Антон, когда паук вновь приближается, но не рычит больше, а грустно воет, опуская морду на землю.       — Как ты понял?.. — шепчет Арсений, приближаясь к металлической голове и неуверенно касается её рукой.       — Наугад, если честно.       — Охуеть, — скулит где-то в стороне Лиза, кажется не менее испуганная неожиданной встречей с хелпером.

***

      Усыпанное звёздами небо служит напоминанием о том, что пора искать ночлег, и Антон, выходя наружу после безуспешного поиска зацепок, обращается к старому знакомому:       — Эй, послушай, — громко начинает он, привлекая к себе внимание выходящего из норы паука, — вы где-то прячетесь сейчас?       Тот утвердительно мигает лампочками.       — Вас много?       Паук клацает зубами, заставляя Антона смутиться от полученной информации — надежда на то, что всей семье удалось сбежать, гаснет на глазах.       — Можно у вас спрятаться?       Паук громко фыркает, мигает лампочками и машет головой, ступая в сторону и, видимо, указывая идти за ним.       И пока вся компания следует в темноту леса, что теперь, давно забытый, кажется незнакомым и чужим, Антон позволяет себе задуматься о том, что одно они сегодня всё-таки нашли — источник необходимой информации или даже спутника, если тот, конечно, согласится их сопровождать.       — А ему можно доверять? — тихо интересуется Лиза, шурша опавшими ветками деревьев, когда они заходят в чащу.       — Полагаю, у нас нет выбора, — отвечает ей Арсений.       — Вы его знаете?       — Кажется, он был ребёнком, когда мы были здесь в последний раз, — вступает Антон, огибая ствол дерева. На самом деле, он почти врезается в него, ведь освещает себе фонариком только область под ногами, чтобы неудачно на что-нибудь не наступить и не травмироваться.       Удаётся лишь краем глаза следить за мелким миганием лампочек на паучьей голове, чтобы не заблудиться, но любая попытка всмотреться в окружающее их пространство создаёт простор для фантазии. Тьма словно смотрит на них со всех сторон, так и норовит захватить в свои цепкие объятия, и желание наконец достигнуть нового убежища пауков разрастается с каждой секундой.       — Как удачно ты угадал с камнем, — в голосе Лизы слышится улыбка.       — Да, повезло, — выдыхает Антон, и тишина вновь накрывает их компанию.       И усталость внезапно — тоже. День перенасыщен тревогой и по-прежнему отсутствием какой-либо информации о будущем их пути. Сейчас остаётся только добраться, возможно, перекусить и лечь спать, укутавшись в спальные мешки. Антон надеется, что удастся в них согреться, поскольку с наступлением ночи становится не просто прохладно, а откровенно холодно — они ведь даже не успели переодеться обратно в тёплую одежду.       Паук в стороне громко урчит и, судя по движению лампочек на его голове, останавливается и оборачивается, а затем — сворачивает в сторону и пропадает из вида.       — Чёрт, — шипит Антон и переходит на бег, стараясь определить дальнейшее направление пути. Он светит фонариком вперёд, но видит лишь стволы редких деревьев перед собой и рассеивающийся свет, что не находит опоры впереди.       — Стой! — Арсений дёргает его за локоть, останавливая, и Антон обнаруживает, что находится всего в паре шагов от обрыва неизвестной глубины.       Он светит себе под ноги и заглядывает вниз, наконец находя пропавшего паука — тот стоит на выступе несколькими метрами ниже, смотрит в их сторону и призывно стрекочет.       — Чуть не ёбнулся, — с укором говорит Арсений, а напряжение в его голосе, кажется, можно пощупать. Да, пожалуй, всем стоит выдохнуть, отдохнуть и не сдохнуть — по возможности.       — И как нам спускаться? — задаёт резонный вопрос Лиза, подсвечивая область земли перед собой и мельтешащего внизу паука.       Тот реагирует на вопрос незамедлительно, громко фыркает, останавливаясь на месте, и тянет клешню наверх. Пока та приближается, Антон успевает подумать, что паук, вероятно, планирует забираться обратно, затем — что укажет путь, и уже в последнюю очередь его догоняет безумная мысль: тот хочет спустить их самостоятельно.       Не успевает Антон и крякнуть, как вокруг его талии оказываются металлические пальцы одной лапы, вторая уже держит Арсения — тот успевает и возмущённо вздохнуть, и ойкнуть, и хлопнуть ладонью по шарниру, — а третья хватает Лизу.       Полёт приятным не назовёшь, паук держит крепко и двигает лапами так резко, что воздух выбивает из груди, а голова начинает кружиться.       — Твою ма-а-ать! — кричит Антон, но не успевает закончить, как оказывается на земле не в самом удачном — лежачем — положении. Кажется, пауку откровенно плевать на комфорт гостей.       Антон полагает, что дело в отсутствии общения с людьми, а не в откуда-то взявшейся личной неприязни, и искренне старается простить молодое существо.       — Кажется, я его вспомнил, — недовольно бубнит Арсений, отряхиваясь. — Не он ли в тебя камнями кидался во время игры?       Воздух из груди выбивает снова — теперь уже прилетевшими в живот кусками вырванной земли и фонариком, что, кажется, выпал ещё наверху, когда Антона бесцеремонно подняли в воздух.       — Фу, блядь, и на том спасибо, — морщится Антон, поднимаясь на ноги. Паук фыркает ему в ответ и опускает нос к земле, словно кланяется, но в сопровождении с издаваемым звуком едва ли его жест искренний. — А ты с характером.       Паук щёлкает зубами и подталкивает носом в плечо — ощутимо, неприятно и даже немного унизительно; Арсений с Лизой успевают отскочить прежде, чем получают пинок, и Антон недовольно потирает руку, пока они отправляются вдоль выступа.       Идти остаётся недолго — спустя пару минут дорога приводит их к пещере, скрытой зарослями, а внутри обнаруживаются притихшие представители паучьей семьи: пара взрослых и несколько совсем небольших, что прячутся за телами своих сородичей.       Все они встречают гостей светом лампочек, что огибает каждый угол гораздо меньшей пещеры, чем нора на поверхности. Сопровождавший их паук приветственно мигает своей семье, воет и урчит, проходя вглубь, и смешивается с компанией. Впрочем, Антон его запоминает — так, на будущее, чтобы не забывать одного из самых дерзких.       Лиза тихо охает, осматривая всех присутствующих, а во взгляде прослеживается неподдельное восхищение семьёй хелперов, впервые оказавшейся к ней так близко. Арсений, подходя ближе, усмехается и подталкивает её в сторону, а затем кивает в угол, намекая располагаться.       Антон тяжело вздыхает, обводя взглядом пауков, их светящиеся глаза и тела на предмет целости. Ничего необычного — ни вмятин в корпусах, ни почерневших пятен, лишь некоторые из лампочек оказываются выбиты.       Он проходит вслед за Арсением и Лизой и принимается организовывать сегодняшний ночлег, а живот уже тихо урчит от голода.       В бубнеже за ужином удаётся обсудить лишь планы на ближайшее будущее — сон, попытки утреннего купания в каком-нибудь озере или реке, если удастся найти, и разговор с пауками, что продолжают поглядывать в их сторону. Сегодня, пожалуй, уже нет никакого смысла пытаться вести с ними беседу: голова тяжёлая, веки от усталости слипаются, организм просит найти какой-нибудь куст неподалёку, а лёгкие — покурить.       Поэтому после разговора вокруг скромного костра у стены Антон совершает последние приготовления ко сну и, пока Лиза уходит из пещеры по своим делам, садится на спальном мешке лицом к Арсению, уже лежащему с закрытыми глазами.       — Арс? — шепчет Антон, прекрасно понимая, что Арсений слышал его копошение и ещё не спит.       — М?       Антон давит в себе все сомнения и желание высказать потребность в комфорте, о которой сейчас даже самым близким стыдно признаться — да, он знал, на что идёт, сам твёрдо решил разбираться с нависшей проблемой. Он знает, что не может бросить друга, но он по-прежнему человек и где-то глубоко в душе — ребёнок, который хочет закрыть ладонями глаза и не видеть ужаса, что творится вокруг. Арсений бы обязательно его понял и никогда не осудил, но озвучить свои страхи оказывается выше Антоновых сил.       — Как думаешь, что дальше?       — Думаю, гораздо больше, чем мы можем себе представить.       — Почему?       В стороне слышится неспешное шуршание — Лиза, вернувшись в пещеру, направляется к своему спальнику.       — Потому что это определённо что-то новое, с чем мы ещё не сталкивались.

***

      Антон пытается уснуть. Антон пытается вслушиваться в едва слышный скрип механизмов позади взамен собственных мыслей. Антон перестаёт пытаться спустя два часа.       Луна поднялась над кронами деревьев, и теперь можно различить густой лес перед собой, перекопанную клешнями землю на выступе перед входом в пещеру и небольшие нетронутые участки травы на самом краю. Тишина кажется слишком густой — настолько, что давит на уши, — и Антон чиркает зажигалкой, затягиваясь и выдыхая дым, чтобы разбавить своё пребывание на улице хоть какими-то звуками.       Он садится на землю, укладывает руки на подтянутые к груди колени и осматривается. Днём, наверное, здесь гораздо красивее, и правлением природы над этим местом можно полюбоваться сполна; сейчас же удаётся только с трудом пересчитывать верхушки деревьев и рассматривать россыпь звёзд над головой.       Каждый выдох густого дыма ветер уносит с собой, забирая и часть нервозности, что уже переполняет до краёв и, откровенно говоря, начинает раздражать. Слишком много событий навалилось в последние дни после продолжительного периода однообразных дней, и теперь хочется поставить жизнь на паузу и разложить всё по полочкам, распределить по категориям и понять, что сейчас важнее. Но остаётся только барахтаться в этом неутихающем океане чувств и безмолвно звать на помощь.       Позади слышатся шаги, и Антон оборачивается, туша окурок о землю. Лиза подходит ближе, кутается в куртку, спасаясь от прохлады ночи, мнётся на месте пару мгновений и наконец усаживается рядом.       — Не спится?       — М-м, — отрицательно мычит Антон, устремляя взгляд в горизонт.       — Думаешь, что будет дальше?       — Мгм.       С Лизой всё ещё интуитивно хочется быть осторожным. Но не говорить с ней совсем, пожалуй, не лучший путь. Да и Арсений наверняка не стал бы водить дружбу с сомнительными людьми, хотя у Антона свои причины избегать сближения и не торопиться начинать разговор; о том, чтобы раскрыть душу и довериться, даже речи не идёт. Пусть эти причины и могут показаться кому-то инфантильными, но остаточная ревность всё ещё тянется за ним своим ядовитым шлейфом.       — Знаешь, что меня удивило сегодня? — говорит Лиза, и Антон поворачивает к ней голову, выражением лица обозначая свой интерес. — Что хелпер был к нам агрессивен при встрече.       — Видимо, это в его характере — он и потом не то чтобы вежлив был.       — Нет, Антон. У них в природе заложено помогать человеку. Точнее, их такими создавали. Он может вести себя как угодно — как и любое живое существо, — но при первой встрече не должен быть угрозой.       Антон хмурится, опуская задумчивый взгляд в землю, и пытается ухватиться за правильную мысль.       — Думаешь, он мог... защищаться?       — Думаю, он имел негативный опыт общения с человеком, да, и теперь каждый встречный для него — потенциальный враг.       — И тогда, — начинает Антон, утыкаясь взглядом в траву под ногами, — может ли случившееся быть связано…       — С визитом людей? Мне кажется, да.       — Тогда мы в полной жопе.       — Знаешь, не могу не согласиться, — грустно усмехается Лиза. — Это многое меняет.       Антон возвращается к обзору местности, что по-прежнему не раскрывается полной картиной под куполом чёрного неба. И будущее видится таким же — накрытым полной темнотой, лишь какие-то очертания виднеются где-то вдали; правда, Антон всё не может разобрать, какие именно. Кроны деревьев теперь кажутся хищными лапами, что тянутся вверх, к небу, и того и гляди захватят первое, что попадётся в их длинные пальцы.       А они втроём уже пойманы Пустошью самым удушающим захватом.

***

      Наутро дерзкий паук — так Антон решил его для себя выделять — любезно сопровождает всю компанию к ближайшему водоёму. Говоря о любезности, стоит упомянуть, что тот не отказал в просьбе, но в дороге позволил себе недовольно урчать и толкать носом в спину, поторапливая. Скорость его передвижения несравнимо выше скорости человеческого шага, а удержаться втроём на его спине без единого седла не кажется выполнимой задачей.       Поэтому после пары пинков приходится научиться замечать в движениях желание в очередной раз поторопить, чтобы вовремя отскочить в сторону и не обзавестись новым синяком. Арсений недовольно бубнит на характер их спутника, Антон поддакивает и потирает плечо, Лиза же старается идти немного впереди, чтобы не попасть под горячую лапу, и иногда оборачивается, реагируя доброй улыбкой на гневные комментарии.       Но путь, по правде говоря, не такой уж напряжённый. Возвращается ощущение безопасности рядом с гигантским существом, и, если бы не острый недосып, Антон чувствовал бы себя вполне сносно.       Поднявшееся к верхушкам деревьев солнце согревает, а лёгкий ветер приятно щекочет кожу — текущие погодные условия как никогда располагают к комфортному купанию. Паук подводит компанию к высоким кустам и осматривается, задирая голову, а затем знакомо рокочет, отгоняя существ поблизости, и где-то неподалёку слышится удаляющееся шуршание лап небольшого животного.       — Чур я первая! — восклицает Лиза, и остаётся с ней только согласиться — правило «чур» неприкосновенно.       За кустами слышится журчание воды — видимо, именно там предстоит осуществлять водные процедуры сегодня, — и Лиза скрывается в том направлении, оставляя Антона с Арсением наедине с пауком, что сначала топчется поблизости, а после укладывается на пузо, опуская морду на землю.       Антон решает последовать его примеру и тоже садится, вытягивая ноги и подставляя лицо солнечным лучам. Сейчас становится непривычно спокойно, как-то размеренно, словно нет ничего, что может дестабилизировать это состояние. Конечно же, это не так, просто занятие какими-то бытовыми вещами вдруг оказывает успокаивающий эффект на взвинченные нервы.       Шаги Арсения стихают неподалёку, а затем слышится шуршание, и Антон приоткрывает глаза, чтобы убедиться, что Арсений садится всего в паре метрах от него и тоже растягивается на траве.       — Мы вместе потом пойдём или по очереди? — интересуется Антон.       Раньше совместное купание в озере было чем-то привычным, не требующим обсуждения, но сейчас появляются сомнения в том, что Арсению такое будет по душе. Себе же Антон обещает не пялиться — хотя на успех особо не надеется.       — Мне без разницы. — Арсений пожимает плечами. — Как будто мы друг друга голыми не видели.       — Я подумал, может, тебе будет некомфортно…       — Без разницы, Антон. — Арсений чеканит слова так, словно пытается вбить их в голову. — Я планирую помыться, и это всё, что меня сейчас волнует.       Антона же волнует весь Арсений, а также то, что это продолжает происходить в принципе. Наверное, пора бы уже себя настроить на то, что дружба — это максимум из того, что между ними может быть. И даже не в привычном её понимании, а скрипучая, хромающая, словно навязанная текущими обстоятельствами.       Антону ещё не приходилось общаться с бывшими и сохранять нейтральные отношения. С теми людьми после расставания он никогда больше не пересекался. И Арсений, как всегда, выделяется на фоне всех, кого Антон в своей жизни встречал.       Водоём оказывается небольшим ручьём, вода в котором едва достаёт до середины голени. Течение довольно бурное, а крупные и мелкие камни на дне создают массажный эффект — на самом деле, это не то чтобы приятно, но можно привыкнуть.       У края ручья лежат крупные блестящие булыжники, отполированные движением воды, и Антон упирается в один из них спиной, когда садится. Арсений неподалёку от него зачерпывает ладонями воду, умывает лицо и плечи, и Антон невольно засматривается на то, как крупные капли стекают по его груди. Вот сейчас, сейчас определённо следует себя одёрнуть и не смотреть.       Антон отводит взгляд, хотя краем глаза всё равно следит за перемещением Арсения в воде и чувствует себя полнейшим кретином.       Купание даётся с трудом, организм реагирует на нахождение привлекательного обнажённого мужчины рядом, и Антону хочется отплыть куда-нибудь подальше, влепить себе пощёчину и, возможно, стыдливо подрочить. Но уровень воды для манёвров низкий, ширина ручья небольшая, а почти вся его длина просматривается глазами до горизонта — не спрятаться.       Антон опускается на живот, раскидывает руки и ноги в стороны и, задерживая дыхание, отдаётся течению — вряд ли удастся далеко отплыть.       — Э, куда, — слышится ещё до того, как воздуха начнёт недоставать, а за лодыжку хватают металлические пальцы. Антон упирается ладонями в каменистое дно и поднимает голову, отплёвываясь от воды. — Далеко собрался?       Арсений отпускает ногу, видимо убеждаясь, что Антона больше не уносит течение, и отползает в сторону.       — Поплавать захотелось, — оправдывается Антон, садясь и подтягивая к груди колени, что теперь выглядывают из воды. — Но здесь не разгуляешься.       — Поэтому оставь это на другой раз, когда попадётся какое-нибудь озеро или река. — Арсений качает головой, тихо, словно для самого себя, усмехаясь, и поднимается на ноги.       Антон резко отводит взгляд, чтобы и самому не засматриваться, и Арсения не смущать. Если бы тот умел смущаться в его присутствии, конечно, — Арсению, кажется, всегда было в удовольствие покрасоваться подтянутым телом. Удивительно, что в условиях их нынешних отношений эта привычка осталась.       — Пойдём, нас ждут.

***

      Купание действует на Антона благоприятно, и после плотного завтрака возвращение к обсуждению дальнейших действий даётся ему легко. Более того, он чувствует такой прилив сил, что «свернуть горы» не видится отныне просто крылатым выражением. Желание разобраться с проблемой разрастается в нём как никогда прежде, и он напоминает Лизе об идее прочитать пауков с помощью компьютера.       К сожалению, те разделять их планы не спешат и только с подозрением урчат на высказанное предложение.       — Мы ведь даже не знаем, удастся ли подключиться к их памяти, — говорит Арсений, заглядывая в экран ноутбука, где Лиза уже грузит программы для получения сообщений.       — Надо попробовать хотя бы поймать их текущие мысли, — задумчиво отвечает она.       Антон с интересом наблюдает за её действиями, едва ли понимая, каким образом это удастся, но искренне верит в её способности, а потому терпеливо ждёт, изредка поглядывая в сторону собравшихся неподалёку пауков. Те в ответ неуверенно мигают лампочками, а самые маленькие продолжают прятаться за спинами взрослых — кажется, семья действительно сильно напугана предшествующими событиями.       — Ну, возможно, так получится... — Лиза барабанит пальцами по корпусу ноутбука.       На экране отображаются системные сообщения — что-то похожее было в компьютере на дирижабле, — и внезапно под последней строкой появляется сообщение, по шифру напоминающее то, что отправлял Виталя. Лиза дёргается в предвкушении, тут же стремясь его перевести в декодере.       — «Я недоволен», — сообщает она и понимающе хмыкает.       — Это от кого? — интересуется Антон.       — Не знаю.       Следом возникает ещё несколько сообщений, а уже декодер гласит: «Люди», «люди хорошие», «люди плохие», «плохие-плохие», «хорошие», «страшно».       — Что произошло? Какие люди? — обращается Лиза к группе пауков.       «Дирижабль», «люди», «злой человек», «злой-злой», «плохие».       — Люди прилетели к вам на дирижабле? Что это были за люди?       «Злой человек», «семья», «забрал».       — Их забрали какие-то люди? — задумчиво говорит Антон, не прекращая смотреть в экран, чтобы не упустить ни единого сообщения. — Зачем?       «Люди плохие», «друзья хорошие», «злой человек».       Антон уже отчаивается, теряясь в догадках о том, что это были за люди и зачем им могли понадобиться хелперы. Сообщения больше не появляются, а количество вопросов, напротив, только увеличивается. И кажется, что разумных ответов на них получить уже не удастся, когда тишина и на экране, и в воздухе становится мучительной, однако наконец появляются новые строки:       «Военный дирижабль».       «Помоги».       И с одной стороны, многое после «разговора» с пауками проясняется; с другой — скромный уголок пещеры накрывают мрачные размышления каждого.       Тягаться с военными уже кажется той самой гранью, ступить за которую не просто страшно, а откровенно опасно. Идти против законов Антону не в новинку, хоть и предыдущие его действия никому вреда не причиняли, однако сейчас картина видится иной. Он понимает, что речь идёт о государстве, о тайне, что хранят единицы, о патрульных дирижаблях, которые упоминала Лиза, и наверняка о той закрытой территории, местоположение которой знает лишь один член их команды.       Лиза же зарывается в размышления так глубоко, что не сразу слышит обращения к себе, а когда оказывается вытянута из омута мыслей касанием плеча, отмахивается, хмурясь ещё сильнее. И Антон решает отстать от неё на время, чтобы и самому обо всём подумать.       Хотя было бы о чём думать — он понятия не имеет, что делать и куда идти. И также задаётся вопросом, зачем военные забрали большую часть семейства пауков. Хочется предполагать, что цели у них благородные, но не получается — Антон не идиот, а репутация правительства в его глазах сильно подпорчена теми знаниями, которые заставили его с Арсением бежать. И ничего хорошего от власть имущих он уже не ждёт.       Былая уверенность в своих силах испаряется, а безнадёжность накрывает чёрным покрывалом. Однако Антон отныне не испытывает страха, на замену приходит более яркое чувство — гнев: от понимания того, что его друга, буквально часть его души, забрали и теперь — что? Проводят опыты?       Каким выйдет Виталя из рук вторгнувшихся в его дом людей? И выйдет ли он вообще?       Увидит ли Антон его снова и есть ли смысл пытаться его вызволить?       Численность их группы очевидно не дотягивает до численности людей в форме: их точно больше трёх, и сомневаться не стоит. Даже с учётом запуганных пауков, которые вряд ли согласятся отправиться с ними в опасный путь, Антон не уверен, что их поход увенчается успехом.       Как же, сука, всё сложно и непонятно. И Лиза, продолжая сохранять молчание, уходит куда-то на время, а по возвращении усаживается в противоположном углу, о чём-то переговариваясь с уже знакомым пауком.       Арсений оптимизм также не излучает — то хмуро смотрит на Антона, то задумчиво на Лизу, то пытается к ней обратиться и проваливает попытку. В конце концов он занимает себя делом — достаёт небольшую маслёнку из рюкзака и принимается смазывать руку. Антон подползает к нему и безмолвно начинает помогать, чтобы хоть чем-то наконец себя отвлечь.       Обычно Арсений справляется с задачей сам, но сейчас не отмахивается от помощи, передаёт маслёнку в руки Антону и сообщает, куда стоит добавить ещё одну каплю, а где уже достаточно.       Так время подходит к вечеру. Пока на разожжённом костре греются консервы, Антон позволяет себе закурить у края выступа и наблюдает за тем, как закатное солнце падает за горизонт, отдавая правление темноте ночи.       День, что начался так хорошо, завершается в полной тишине и мыслях о том, что, кажется, дальше пути нет. Антон не представляет, как будет уживаться с мыслью, что всё закончилось подобным образом, что они не справились, что он оставил Виталю и его семью в руках людей — «злых людей». Он лишь надеется, что с утра появятся какие-то идеи и новый запал, Лиза наконец выдаст информацию о местонахождении базы, которую видела, и они смогут отправиться туда, чтобы проверить обстановку.       Однако утром Арсений будит его гораздо раньше, чем Антон успевает выспаться.       — Шаст, проснись же ты!       Антон трёт глаза, пытается сфокусироваться на плохо освещённом окружающем пространстве пещеры и садится.       — Что случилось? — хрипит он.       Арсений протягивает в руки клочок бумаги с от руки написанным текстом, прочитать который удаётся не с первого раза.       «Мне нужно кое-что проверить, встретимся там». И ниже — координаты.       Арсений добивает уже очевидным:       — Лиза ушла.