Сила Пустоши

      — Меня зовут Слава, и я являюсь руководителем команды сопротивления. С её участниками вы познакомитесь чуть позднее, а пока... — Он отходит к пауку, достаёт из кармана телефон и начинает перебирать пальцами по экрану. — Если какие-то ваши вещи лежат внутри, вам лучше их забрать.       — Команды? — хмуро спрашивает Антон и, несмотря на сомнения, игнорировать которые пока не выходит, вытягивает свой рюкзак из отсека.       — Вас много? — добавляет Арсений.       Естественно, хотелось бы получить все ответы до того, как они направятся за Славой в ранее упомянутый бункер, ведь уже из названия напрашивается вывод, что выбраться оттуда будет непросто. И эта мысль пугает несмотря на то, что Лиза, судя по всему, находится именно там. А учитывая то, как тихо она сбежала, не оставив варианта, кроме как добраться до неизвестной точки, доверять и ей, и первому встречному, пока не получается.       — Нас... — спустя долгую паузу говорит Слава, поднимая взгляд с экрана на морду паука перед собой, — достаточное количество. Если вам так будет комфортнее, я свяжусь с Лизой и попрошу нас встретить, хотя меньше всего мне хотелось бы её отвлекать.       — Отвлекать от чего?       — Я отправил тебе координаты, — строго сообщает Слава, не сводя взгляда с металлического носа, — отправляйся туда и будь со своей семьёй, пока я не вызову вас.       Паук медленно поднимает голову и, не издавая ни звука, отступает на шаг, а затем начинает уходить не в сторону ворот, в которые они вместе входили ранее, а куда-то вглубь территории. Слава наконец оборачивается и промаргивается, словно снимая наваждение, и выражение его лица становится мягче и дружелюбнее.       — Этот хелпер очень послушный, — сообщает он, проходя к входным дверям главного корпуса. — Тот, на котором прибыла Лиза, с характером, — хмыкает он, дёргает уголками губ и машет рукой, подзывая: — Пойдёмте.       Лиза, видимо, действительно отправилась на том пауке — ведь представления Славы о его характере схожи с Антоновыми, — и хочется верить, что сейчас они окажутся в безопасности, пусть его и продолжают одолевать некоторые сомнения. Он ступает за Славой, но неуверенно косит в сторону Арсения, словно проверяя, готов ли тот так же безоговорочно зайти внутрь — и тот хмурится, поджимает губы, но идёт следом.       — Лиза работает с ребятами в айти-отделе, поэтому я не хочу её отвлекать, — отвечает Слава на почти забытый вопрос. — Сейчас перед ними стоит важная задача, о которой я также расскажу вам позже, после того, как мы определим вашу роль.       — Нашу роль?       — Естественно. Если вам будет проще представить, вообразите себе лагерь, в котором каждый из участников команды выполняет определённую задачу: кто-то разжигает костёр, кто-то ставит палатки, а кто-то готовит еду. Без грамотной организации всё рухнет, и начнётся хаос, поэтому нам важно найти место для каждого. Однако абы кого мы в свои ряды не принимаем, поэтому проводники — в вашем случае Лиза — дают потенциальным участникам задачу, головоломку. — Слава понимающе улыбается, видимо замечая вымученные выражения на лицах. — Это первый этап.       — А второй?       — Грубо говоря, собеседование. Сегодня я не стану вас мучить — примете душ, поужинаете, отдохнёте, а завтра мы пообщаемся. Лиза рассказала мне о вас обоих, но мне интересно услышать подробнее из первых уст.       — Подожди, — трясёт головой Антон, пытаясь уместить поток информации, к которой он оказывается не готов после нескольких дней пути. — Что за «лагерь» у вас такой?       — У нас есть некоторые удобства, — несмело отвечает Слава. — Людям всё-таки необходимы условия для жизни — есть даже те, кто не выбирается наверх и живёт годами, заводя семьи и детей.       — Детей?..       — Сейчас детей нет. Но вообще, — он стреляет хитрым взглядом, — мы и есть те дети.       — Сколько лет вы здесь? — задаёт резонный вопрос Арсений.       — С самого начала.       Лицо Славы тускнеет на глазах, и он отводит взгляд. Впрочем, неудивительно, ведь прожить десятки лет, будучи оторванным от цивилизации, должно быть, не самый приятный опыт.       В процессе разговора Слава ведёт вглубь здания. Оно слабо отличается от тех, что Антон видел в заброшенных городах. Свет пробивается внутрь из щелей и пыльных окон, а общая атмосфера помещений не создаёт впечатление бурной деятельности — по углам разбросан мусор: мешки, коробки, какая-то техника; кажется, уже очень давно никто не касался ничего из того, чем наполнено безлюдное пространство.       Антон лишь мельком разглядывает стены вокруг себя, пока пытается разложить по полочкам получаемую информацию, а многочисленные повороты и большие помещения, которые приходится пересекать, не дают возможности осмотреться внимательнее и запомнить обратный маршрут. Но всё-таки где-то очень глубоко зарождается и интерес к происходящему, правда, вперемешку со страхом влипнуть в неприятности.       — Если вкратце, эту деятельность начали ещё наши родители. Собрали знакомых, а те — своих, спрятались и стали придумывать, как противостоять развернувшейся трагедии. С годами многое поменялось, в том числе и расположение бункера. Кто-то родился и вырос в этих условиях, кто-то уехал в город или покинул страну, кто-то остался.       — Подожди-подожди, — торопливо говорит Арсений. — В смысле противостоять?..       — М-м, они пытались остановить уничтожение городов.       — Получилось? — не без иронии интересуется Антон.       — Не совсем. Возникло много препятствий, но что-то они всё-таки смогли, а мы просто продолжаем их дело.       Слава ступает в довольно узкий коридор, где становится уже совсем темно. Антон нащупывает в поясной сумке фонарик и включает его, чтобы осветить серые побитые стены и грязный пол. Двери по обеим сторонам кажутся совсем не пригодными для активного использования: некоторые уже покосились и вряд ли без труда открываются, но Слава продолжает вести куда-то глубже.       — Да, это кстати, — соглашается он и вытягивает фонарик из своего кармана. — Мы здесь уже вслепую пробираемся, прошу прощения, — вздыхает он, вновь куда-то сворачивая, и большую часть времени действительно смотрит либо в лицо Антону или Арсению, либо под ноги, когда оставленный мусор мешает пройти.       Когда Слава наконец доходит до одной из дверей и толкает её, там вновь не обнаруживается ничего любопытного: те же обшарпанные стены, какая-то древняя техника, стеллажи и мусор.       — Вы каждый раз ходите этим путём? — спрашивает Антон, осматриваясь. Это помещение уже не кажется проходным, но и пригодным для обитания тоже. Однако учитывая информацию о противостоянии, теперь наконец становится понятно, почему дорога была настолько долгой и запутанной.       — У нас есть разные пути для выхода наружу, — говорит Слава, — но вы пришли к, так скажем, гостевому входу, чтобы я мог вас встретить.       — Кстати, а как?.. — вступает Арсений. — Как ты знал, что именно сейчас нас надо встречать? Мы добирались несколько дней.       — Радары, — загадочно улыбается Слава. — Нам сюда.       Он встаёт у разбитой временем стены, кирпичи которой выглядывают из-под осыпавшейся штукатурки. Добраться до неё оказалось тоже непросто — на пути попадались старые стулья, столы и мешки, а теперь перед глазами предстаёт большая дыра в полу.       — Сюда? — удивляется Антон и светит фонариком под ноги. Дыра оказывается непростой и похожей на колодец — с каменными стенами и выступающими «ступеньками», уходящими вниз.       Арсений у плеча тихо хмыкает, всматриваясь в темноту. Антон вдруг вспоминает его недавнюю проверку навыка лазания по стенам и недовольно поджимает губы — сам уже давно не пробовал ничего подобного.       — Это несложно, — подбадривает Слава, — вы наверняка устали после всего, но здесь совсем неглубоко. Там есть металлические ручки — это Макс вбивал перед тем, как привести своих людей. Очень заботливо с его стороны, — тепло улыбается он, и злиться на предстоящую задачу уже не получается. Антон лишь тяжело вздыхает.       — Ладно, кто первый?       — Сначала вы, мне надо будет закрыть проход.       — Антох, лезь, — говорит Арсений, — если ты на меня свалишься... — И не договаривает, замолкая от быстро брошенного грозного взгляда.       Хотя наверняка взгляд скорее загнанный и немного грустный, ведь Антон смертельно устал, а за спиной ещё и тяжеленный рюкзак, что наверняка будет мешаться, но в моменте становится обидно — впрочем, он объективно тяжелее Арсения, да и ремонтировать руку в текущих условиях, наверное, было бы непросто. О ремонте целого Арсения задумываться даже не хочется, поэтому Антон принимает эти условия и начинает спускаться.       Мелкие камешки под руками ссыпаются вниз и быстро приземляются на дно дыры — кажется, и правда неглубоко. Но за время своего спуска Антон успевает и несколько раз выругаться себе под нос, и соскользнуть ботинком с одного из выступов, и даже немного натереть влажные пальцы. А когда он наконец ступает на землю, то едва ли испытывает хоть какое-то облегчение от проделанной работы, ведь вокруг под светом фонарика обнаруживаются сплошные катакомбы. Вновь ни единого намёка на присутствие людей.       Арсений, судя по звуку, уже спускается следом, и Антона вдруг посещает липкая мысль о том, что никакого «бункера» здесь и не будет. Вдруг их заманили сюда обманом, а Лиза на самом деле находится в заложниках? В то же время, если включить свою рациональную сторону, сейчас в Антоне может говорить внезапно обнаружившийся страх замкнутых пространств, ведь, помимо неприятных подозрений, и стены вокруг словно начинают давить — разбитые, обшарпанные, не вызывающие ни единой хорошей мысли.       Сейчас бы немного свежего воздуха взамен сырого и одновременно будто пыльного.       Когда Арсений спускается на землю, сверху слышится громкий скрежет и шорох, и Антон невольно жмётся ближе, ведь чувство замкнутости только разрастается от понимания, что теперь они могут быть совсем закрыты от поверхности — неизвестно, как именно Слава прячет вход.       — Ты чего? — говорит Арсений, и его голос эхом отражается от стен, отчего он сам слегка вздрагивает и осматривается.       — Некомфортно.       — Да, мне тоже, — уже тише, полушёпотом сообщает Арсений.       Антон не успевает обдумать это откровение и то, что они будут делать дальше, если вдруг все его страхи окажутся реальностью, как Слава наконец спускается и отряхивает от пыли свою одежду — по-прежнему идеально выглаженную и нисколько не помятую. Антон готов поклясться, что она и пыльной-то не была, но он не то чтобы пристально всматривался.       — Почти пришли, — сообщает Слава и направляется в сторону, где часть стены разрушена, а за ней виднеется тёмный длинный коридор.       — Когда ты говорил «лагерь», — неуверенно начинает Антон, ступая следом и осматриваясь, — это было... буквально? Палатки, костёр? Все сидят вокруг таких стен?..       Слава вдруг звонко смеётся, оборачиваясь, всматривается в лицо сначала Антону, будто проверяя, всерьёз ли он спрашивает об этом, затем — Арсению, и качает головой.       — Предположение не безосновательное, соглашусь, — наконец говорит он, — но нет, всё намного комфортнее. Наверное. Во всяком случае, мы стараемся.       — Ты же понимаешь, что мы вообще не имеем понятия, куда идём и что нас ждёт? — Антон начинает понемногу закипать от этой неизвестности, усталости, голода и желания уже куда-нибудь приложиться: в идеале на что-то плоское и мягкое, в противном же случае — головой о что-то твёрдое.       — Конечно, я понимаю. Но я, честное слово, сказал вам всё, что было можно.       — А что нельзя?       — Я имею в виду, — Слава поворачивает голову, но напрямую не смотрит, лишь на мгновение задумывается, а затем снова возвращается к обзору длинного, будто непрекращающегося коридора, — что на данный момент у меня для вас больше нет информации. В любом случае мы уже на месте.       Он заходит в углубление в стене, машет рукой, подзывая встать рядом, и Антон начинает осматривать кирпичные стены и потолок на предмет очередного прохода, однако ничего подобного не находится. Слава тем временем поднимает с пола будто не нарочно упавший кирпич и вставляет его в подходящую по размеру дыру в стене, и пол под ногами дёргается, а затем начинает опускаться.       — Лифт?! — удивляется Арсений и вытягивает руки к стенам, однако предусмотрительно их не касается — словно рефлекторно пытается за что-то ухватиться. Антону тоже хочется, но он лишь сжимает кулаки и старается твёрдо стоять на ногах. — Электричество?       — Да, — коротко отвечает Слава, и лифт наконец останавливается, проехав, по ощущениям, всего пару этажей.       Перед глазами предстаёт большая металлическая дверь, такая же старая и потёртая, как и все предыдущие, увиденные за последние полчаса. Слава вновь подзывает жестом, давит в стене на очередной кирпич, и платформа поднимается обратно, оставляя на своём месте пустое пространство земли. Следом он громко стучит кулаком по двери, и звук эхом отдаётся где-то с обратной её стороны — там определённо много места.       — Господи, — вздыхает Слава, — опять куда-то убежал. — И снова несколько раз долбит по металлической поверхности. Антону хочется зажать уши — настолько громким оказывается звук.       «Кто-то» наконец обнаруживается и начинает шуршать с другой стороны, кажется открывая засовы, а затем слышится и поворот ключа. Дверь со скрипом распахивается, и под искусственным светом ламп является очередной незнакомец. Он кажется чуть моложе, с довольно яркой, запоминающейся внешностью и непослушной кудрявой чёлкой. Антон невольно осматривает и его одежду — та заметно попроще, чем у Славы, но в ней всё-таки прослеживается привычный городской стиль: на широких чёрных штанах бесчисленное количество цепей и кнопок, что звенят от каждого движения.       — О, новенькие! — восклицает незнакомец и чуть подпрыгивает в воздухе, отчего сопровождаемый его звук становится ещё громче. — Привет, я Заяц.       — Это Макс, — уставшим голосом говорит Слава, ступая внутрь, но по-доброму улыбается. — Он проведёт вам небольшую экскурсию, а я засим откланяюсь. — Он кивает, прижимая ладонь к груди. — Увидимся завтра.       Когда Антон наконец ступает внутрь, взгляду предстаёт огромное, контрастирующее с предыдущими помещениями пространство. Под высокими потолками проходит переплетение труб и проводов, подключённых к квадратным светильникам. Те выдают тёплый, но неяркий свет, отчего вокруг царит лёгкий полумрак. Пол и стены выложены металлом, и каждый шаг отдаётся лёгким эхом, разносящимся по коридорам.       А коридоров оказывается немало — прямо, слева, справа; Антон уже, кажется, теряется в них при одном только взгляде. Всё вокруг серое, но неожиданно не пугающее, а вызывающее любопытство: как давно здесь живут, кто всё это строил и с какой целью?       Из дверей отовсюду выходят люди — по одному или парами, — которые куда-то идут по своим делам, и лишь некоторые из них бросают мимолётные взгляды на прибывших гостей.       — А почему Заяц? — где-то позади интересуется Арсений, пока Антон продолжает вертеть головой по сторонам, осматриваясь.       — Кликуха такая, понял? — со смешинкой в голосе отвечает Макс. — Чё вам показать? С самого начала пройдёмся?       Он говорит торопливо, мельтешит где-то в стороне и постоянно звенит своими цепями. Антону бы его энергию, ведь от усталости уже ломит все мышцы.       — Нам бы по минимуму, — говорит он, наконец обращая взгляд на Макса. — Где можно... поспать?       — А, понял, ну да! Ща тогда... — Тот делает оборот вокруг себя и тут же срывается с места в коридор справа. — Пока мы здесь, я сразу покажу. Тут столовка!       Макс вытягивает руку, указывая на раскрытые двойные двери, за которыми действительно оказывается подобие столовой: она освещена лучше, чем коридор, а повсюду расставлены столы с разнообразными стульями, кажется принесёнными снаружи из самых различных мест. Кто-то ещё ужинает, и в воздухе витает аромат горячей еды, а желудок Антона подаёт предательский звуковой сигнал.       — Здесь вот ребята работают, можете потом подойти попросить поесть. — Макс указывает в сторону дальней стены, у которой расположены несколько длинных столов, а за ними — дверь, видимо, в кухню. — Пока покажу вам, куда бросить рюкзаки. У нас свободных мест не очень много сейчас, всё занято, народ живёт по двое-трое, но Лиза сказала, вас лучше вместе поселить, и мы освободили одну комнату. Ну чтоб комфортнее и адаптироваться легче было.       Антон шумно выдыхает, стараясь переварить очередную информацию, запомнить расположение столовой и понять своё отношение к перспективе жить с Арсением в одной комнате. Впрочем, уже несколько ночей они провели один на один, и всё было спокойно, но где-то глубоко в груди всё-таки начинает неприятно тянуть.       Макс тем временем ведёт обратно, размахивая руками из стороны в сторону и комментируя:       — Вон там — кабинет механика, там — Славин, а тут у нас комната отдыха, хотя все предпочитают собственные, потому что ничё в ней особенного. Здесь — склад, а тут — сортир. Но это женский, мужской чуть дальше. Душевые отдельно, я вам их потом покажу, как заселитесь в комнату. Ха, прям как в отеле, поняли? Я в фильмах видел. — Макс разворачивается всем корпусом и всматривается в лица, видимо ожидая какой-нибудь реакции на свои слова. — Ладно, устали, вижу, уже почти пришли.       В узком коридоре за поворотом он толкает одну из дверей, на которой от руки написан номер, и тычет в него пальцем, добавляя:       — Запомните, чтоб к другим случайно не зайти, — смеётся Макс и отходит в сторону, пропуская внутрь. Он также жмёт на круглую кнопку на стене, и лампочка, свисающая с потолка, загорается, распространяя тёплый свет по комнате.       Та всего метров пять квадратных, с узким шкафом под потолок, двумя тумбочками и односпальными кроватями у противоположных стен. Свободного пространства — всего ничего, вдвоём разойтись нужно постараться, но для Антона сейчас подобные условия, по сравнению со спальными мешками на земле, кажутся раем. Он тут же сбрасывает рюкзак на одну из кроватей, на которой стопкой лежит постельное бельё, и с облегчением вздыхает. Арсений повторяет за ним, занимая вторую кровать, и говорит:       — А душевые?..       — Да, погнали.       Макс дожидается, пока оба возьмут полотенца и чистую одежду, и сопровождает к душевым, по пути заводя в уборную, что находится за соседней дверью. Антон не рассчитывал на какие-либо удобства, поэтому удивляется наличию моек и унитазов за закрытыми дверьми, а в душевой — шторкам в своебразных «кабинках», смесителям, пусть и отличающимся друг от друга — какие-то более новые, какие-то уже потрёпанные временем, — и даже горячей воде. Лавки у входа и крючки для полотенец также имеются — и вдруг вспоминаются слова Славы о том, что они стараются создать комфортные условия.       Пожалуй, некоторые блага цивилизации, столовая и даже комната отдыха являются этому подтверждением. Единственное, чего тут наверняка не будет, — это интернет и телевидение, но Антон готов пожертвовать своим желанием провести в сети пару часов взамен на горячую воду из лейки.       Естественно, не покидает и вопрос, откуда же она берётся, как и электричество, но приходится усмирить любопытство обещанием Славы рассказать обо всём позднее. Антон обязательно спросит, а пока он с удовольствием встаёт под струи воды и едва сдерживает стон удовольствия.       — Арс, чё вообще думаешь? — спрашивает он, а голос эхом отражается от старой и местами побитой плитки.       — Я в ахуе, — отвечает Арсений за стенкой, и Антон смеётся в ответ, убеждаясь в том, что их впечатления совпадают.       — Прикинь, столько лет гулял по Пустоши и даже подумать не мог, что здесь есть что-то подобное.       — Я гулял чуть меньше, но полностью согласен.       — Как думаешь, здесь может быть какой-то подвох? Где Лиза вообще?       — Найдём её и узнаем, — неуверенно говорит Арсений. — Давай пока справимся с первыми потребностями, я бы ещё поел чего-нибудь кроме разогретых консервов.       — Звучит заманчиво.       После горячего душа сил становится чуть больше, и ноги соглашаются дойти до столовой, руки — держать вилку в руке, а глаза — с любовью смотреть на миску жаренной с луком картошки. Арсений, усевшийся напротив, выглядит не менее довольным сегодняшним ужином и даже откидывается на спинку стула, закатывая в удовольствии глаза.       — Кажется, я ел её когда-то в прошлой жизни, — говорит он, и Антон в ответ энергично кивает, не имея возможности ответить с набитым ртом.       А когда довольно большая порция начинает подходить к концу, он замечает в дверях столовой Лизу — вполне живую, невредимую и вовсе не в заложниках. Она бросает загнанный, извиняющийся взгляд и подходит ближе.       — Добрались, — на выдохе говорит Лиза, опускается на стул рядом с Арсением и на мгновение прижимается головой к его плечу. — Рада вас наконец увидеть.       — Ну рассказывай, что за дела, — почти недовольно говорит Арсений, хотя видно, как он только делает вид, ведь после плотного ужина он как никогда расслаблен и умиротворён.       — Я не могла вас сразу ввести в курс дела, ребят, простите, — Лиза сводит брови, — должна была проверить, как тут дела — это во-первых — и все ли в порядке и живы. А во-вторых, по правилам нельзя распространяться. Я могла только привести вас подсказками — задумка такая, что если кому-то действительно очень надо, он придёт.       — Ты что, мне не доверяешь? — вскидывает брови Арсений.       — Я доверяю! Но той ночью растерялась, когда решила сюда отправиться, и не знала, как правильно поступить. А потом Слава сказал, что всё сделала как надо, как и любой проводник. Дураков не принимают — дураки не доберутся до нужного места.       — Ага, вы всех, значит, так запугиваете? — вступает Антон, вспоминая путь по заброшенному заводу и катакомбам.       — Это... проверка на стрессоустойчивость? — полувопросительно отвечает Лиза.       — Ты это сейчас придумала?       — Ага.       — Слишком много проверок на квадратный метр, — недовольно бубнит Антон, ковыряя последний кусок картошки. Жалко доедать — не факт, что завтра вновь накормят чем-то настолько же вкусным.       — Ну подожди, так где мы в итоге оказались? Здесь безопасно? — интересуется Арсений, кажется не испытывающий страданий от прощания с сегодняшним ужином, ведь свою пустую миску он уже отодвинул в сторону и принялся за компот.       — Здесь гораздо безопаснее, чем снаружи, — Лиза тут же расслабляется от смены темы, — и веселее. Ребята классные, вы точно найдёте, с кем подружиться.       — Вообще-то, мы не планировали надолго оставаться. Что мы здесь будем делать? Как вообще наша цель связана с этим местом?       — Напрямую связана. Сейчас команда как раз занимается пропажей хелперов, я узнала об этом по прибытии. Мы разбираемся с целью этой «кампании», чтобы позже иметь возможность вмешаться.       — И как вы собираетесь вмешиваться?       — М, ещё не знаю... У Славы свои планы, пока что мы только следуем указаниям и предоставляем всю полученную информацию.       — Что за информация?       — Она конфиденциальная, — мнётся Лиза, — сперва надо разобраться, что происходит, прежде чем делиться с остальными. Это будет обрывочно, можно прийти к неправильным выводам…       — Господи, — Антон трёт ладонями лицо и давит на глаза. После завершающего день ужина они требуют быть закрытыми, а голова — погрузиться в сон. Однако приходится ещё немного поразмыслить над происходящим. — Ладно, окей, а где они вообще? Все хелперы.       — У военных, — Лиза вновь смотрит виновато. — У них база здесь... недалеко. Мы как раз пристально наблюдаем за тем, что они делают.       — В каком смысле наблюдаете? — перебивает Антон, тараща в удивлении глаза.       — Пока что со стороны, перехватывая сигналы, но это непросто. Много шифра, знаете, и не все сообщения удаётся перехватить.       — Пока что?       — М-м, — Лиза отводит взгляд, явно не желая делиться планами и всей информацией. — Да. Наверное, было бы лучше отправиться туда, но... В общем, вам Слава всё расскажет, только, — она понижает голос, бросая быстрый взгляд на сидящих за дальним столиком людей, — сделайте вид, будто вы не знаете вообще ничего. Я и этого не должна была говорить.       — Почему всё так сложно? — Антон вымученно стонет. — Почему нельзя просто разъебать их там всех и забрать Виталю? Не отвечайте, это риторический вопрос, я всё понимаю.       — Мы тоже всё поняли, — грустно улыбается Арсений. — Ладно, а что со Славой? Что он может от нас хотеть?       — Он хочет, чтобы вы были полезными в этом деле. У каждого здесь своя функция, мы как шестерёнки, и никто не должен простаивать. Он был впечатлён тем, что вы оба прежде были на Пустоши и не просто бежали, а буквально жили здесь, дружили с хелпером и встречали Сегбузов. И всё это без помощи карт с их маршрутами. Он действительно в вас заинтересован.       Антон переглядывается с Арсением и хмурится, задумываясь о своих навыках. Он понятия не имеет, какую помощь может оказать в сопротивлении, и внезапно чувствует себя абсолютно бесполезным. Будто всё, что он делал на Пустоши, — это прятался за спиной Витали и воровал.       — А чем вообще мы можем здесь заниматься? — кажется гоняя те же мысли, интересуется Арсений.       — Это решать не мне. Я не знаю, что делает половина из людей в команде, кроме тех, с кем работаю сама, и тех, кто готовит еду и ремонтирует сантехнику и электрику. Ну и парочки других — с ними вы позже познакомитесь, интересные ребята.       — Я уже ни хера не соображаю. — Антон устало опускает голову на сложенные перед собой руки. — Какие военные, какие сообщения, чё мы будем делать... Я вот щас допью компот и пойду спать.       — Планирую заняться тем же, — соглашается Арсений и звучно опускает гранёный стакан на стол, — и компот я уже допил. Вкусный, кстати, здесь всегда так кормят?       — Да, ребята очень стараются. — В голосе Лизы звучит улыбка. Антон не смотрит, поскольку продолжает упираться лбом в предплечья.       — А откуда продукты?       — Что-то сами выращивают, что-то привозят из города.       — Ого, логистика?       — Вроде того, — смеётся Лиза. — Иногда Дима принимает индивидуальные заказы — на сигареты, например, лекарства или… — Она добавляет чуть тише: — Презервативы.       Антон поднимает заинтересованный взгляд, и Арсений смотрит на него, вскидывая в удивлении брови.       — А где тут можно покурить? И что за Дима? — Антон тихо посмеивается и качает головой, одним взглядом пытаясь убедить Арсения, что его реакция была вовсе не на информацию о презервативах.       — Курилка дальше по коридору, по запаху найдёшь. — Лиза машет рукой. — А с Димой я тебя завтра познакомлю.       — Понял.       Антон планировал обсудить с Арсением их текущее положение перед сном, но, когда он возвращается с перекура, тот, укутанный в одеяло, уже громко сопит, отвернувшись к стене. Впрочем, он и сам, застелив кровать и уложив голову на подушку, в мгновение отрубается. Всё, что стоит обдумать, он обдумает завтра; всё, что нужно узнать, узнает. Цель остаётся прежней, и он планирует достичь её как можно скорее.       Правда, чувство, что время, словно песок, утекает сквозь пальцы, становится только острее. Если его вообще осталось хоть немного.