Имперец

К ночи Брок наговорился и набегался так, что язык во рту отказывался ворочаться, а ноги, казалось, стёрлись по самую задницу. Заняты были и его бойцы, помогая организовать отряды из военных других структур, правильно их перевооружить, донести всё то, что Брок доносил до их руководства, но уже более простым языком. Однако его не оставляло чувство безнадёжности. Слишком упорно даже сейчас, на пороге гибели, срались политики. Слишком перетягивали власть и руководство на себя военные разных стран. Слишком громко вопили о тотальном обмане конспирологи. Как ни странно, единственным, кто радовал Брока, был Роджерс, точнее, тот щенячий восторг, что плескался в его глазах при одном только появлении рядом здоровенного, заросшего бородой по самые глаза патлатого бугая с железной рукой. Это, по всей видимости, и был тот самый друг Баки Барнс. Вдвоём они действовали потрясающе слаженно. И давили: один авторитетом и харизмой, а второй грубой силой. Занятно было наблюдать, но времени на наблюдения не осталось: с небес посыпалось. Посыпалось внезапно: система внешней внеземной разведки у землян отсутствовала как класс. Наивные отсталые дети, верящие, что их бережёт бог и что во Вселенной они одни. Ну или что инопланетяне будут доброжелательны. Кого-то на подлёте всё-таки расстреливали с платформ, подрывали дроны Старка, удавалось подбить из зенитных орудий, но и тех, кто долетал и падал на землю, хватало, чтобы защита начала проседать почти сразу. Тактика ррауш была выверена веками. Люди оказались не готовы: теория перед практикой бессильна. Да и скрытых арахнофобов среди землян оказалось так много, что Брок успел задуматься о том, что это нападение — не первое. Те, кто не боялись крохотных домовых пауков и даже здоровенных птицеедов, при виде ррауш зачастую цепенели или впадали в неконтролируемую панику. Но всё равно люди держались. Получив тычок в бок от соседа, отмирали и вскидывали винтовки. От воя, криков, хлопков и скрежета можно было оглохнуть. Ослепнуть от ярких вспышек. — Снаряд на двенадцать часов! — где-то рядом рявкал Роджерс и в той стороне расцветал огненный цветок, слизывая сразу с десяток хитиновых тварей. Как Брок и предполагал, самые массовые атаки пришлись на Индию и Китай. Он не удержался — вступил в бой. Координировать… да не было смысла. Выбить ррауш на орбите предсказуемо не удалось. Бои шли на поверхности. Глаза Рамлоу непрерывно полыхали золотом. — Ты чисто ситх, командир! — восхищённо высказался Лаки. — А молниями ебашить умеешь? Мимо пронесся бородатый Баки, снося на своём пути всех и вся. По левую руку от Брока орал похабные кричалки Таузиг. Даже Пирс где-то там, у самых стен базы, отстреливался от недобитых ррауш. Вот только людей гибло в десятки, в сотни раз больше, чем пауков. И с этим совершенно ничего нельзя было сделать. Даже при поднятом ополчении армии Земли были слишком невелики относительно общей численности населения. Первой под ноль смели оборону Индии. Не помогли молитвы древним богам, те оказались глухи к просьбам о помощи. Следом пауки разметали защитников Китая, убивая всё живое, пробираясь в самые глубокие пещеры, находя секретные бункеры и вскрывая их с такой легкостью, словно тяжеленные бронированные двери были сделаны из мягкой жести. На визор Брока постоянно выводились данные о количестве убитых людей — животных никто не считал. Данные были приблизительные, математически смоделированные, но и они ужасали. Пятьсот миллионов… восемьсот… миллиард… миллиард сто миллионов… А уж когда с неба грудой чадящих обломков рухнули все три платформы, стало совсем жутко. Даже хохмящий в эфире Старк заткнулся, выводя всё, что только можно, на передовую, но ррауш словно не чувствовали потерь, не понимали, что их убивают, пёрли напролом, снося все преграды. Брок, Роджерс со своим Баки, отряд Брока стреляли лишь потому, что совершенно не умели сдаваться, хотя все уже ясно видели: их положение безнадёжно. — Держим строй! — заорал Роджерс, сорвал с треноги автоматический гранатомёт и вдавил спусковой крючок. Бояться уже было нечего. Похоже, что и до последнего оставшегося в живых бойца дошло — рассвет встречать будет некому. И потому защитники лишь усилили напор, раз уж всё равно итог ясен. Ррауш спускались и спускались на паутинных нитях из зависших над Нью-Йорком кораблей. Шарящие лучи прожекторов высвечивали их на всех направлениях. И вдруг с ночного неба обрушился вал красных молний. — Суки, ещё кого-то на своём хвосте привели! — гаркнул Лаки, неприцельно метая гранаты в неприятеля. — Это кавалерия! — гаркнул в гарнитуру Брок, глядя, как взрываются в воздухе корабли ррауш и чувствуя, что у него от облегчения подкашиваются ноги. — Всем-всем-всем! Пришла подмога! Облегченных выкриков не было. Времени всё равно хватало лишь для того, чтобы выстрелить и перезарядить. Силы потихоньку кончались даже у накачанного сывороткой Роджерса, да и Халк не так резво носился среди пауков, выдергивая им конечности и разламывая хитиновые панцири. — Я пуста! — выкрикнула Мэй. Брок кинул ей запасную обойму. Его была почти полна. Корабли ррауш продолжали взрываться и падать. На разрушения в городе Броку было плевать — если будет кому, отстроят. — Продолжать выбивать пауков на поверхности! — скомандовал он. Не было ни малейших сомнений: сейчас ррауш атакуют с двух сторон по всей планете. Тактику зачистки Брок знал назубок. Обойм, снаряжённых разрывными патронами, становилось всё меньше. Кое-где уже зазвучали хлопки обычных выстрелов. Старк метал в пауков электрические заряды, оглушая противника секунд на пятнадцать, которых как раз хватало, чтобы расковырять твердые панцири и добраться до нервного узла, заменявшего ррауш мозг. Взревел огнемёт, оставленные на самый крайний случай. В ррауш полетели бутылки с зажигательной смесью. Однако ночь осветилась не только пламенем. Сверху обрушился жёсткий бестеневой свет, как от ламп в операционных. Ррауш — горящие и нет — шарахнулись от него с почти слышимым визгом. Брок же вытянулся в струну. Вот и смерть его пришла. Ну ничего. Оно того стоит. Половину неба закрыл собой чёрный, без металлического блеска корабль, медленно, но неизбежно опускаясь. Ррауш, знакомые с этой армией, сыпанули в сторону, надеясь уйти, затеряться среди развалин города, но этого им не давали уже земляне, сгоняя противника на открытые пространства. Да и сверху их расстреливали — уже из более лёгкого оружия. До того как посадочные опоры императорского корабля коснулись грунта, Брок успел снять шлем и гарнитуру. Всё оружие, до последнего ножа, он сунул в руки оказавшемуся поблизости Баки. За спиной Брока тут же вырос Роджерс, начали подтягиваться ближе бойцы отряда и остальные уцелевшие защитники. Даже Пирс, как-то сумевший выжить, попался на глаза, весь перемазанный в крови и копоти. — Рамлоу? Ещё одни твои знакомцы? — поинтересовался Роджерс. — Да, — сквозь зубы ответил Брок. Бесшумно опустилась широкая аппарель, освещённая всё тем же жёстким светом. Первыми на неё шагнули гвардейцы — в чёрном с красными акцентами. Красный черепастый коронованный осьминог на глухих шлемах, он же на плечах. И только потом показался император — в походном мундире без знаков различия, суровый, как всегда. — Гидра?! — вырвалось у Роджерса. Баки же переводил взгляд с императора на Александра Пирса и обратно. Отличались эти двое лишь возрастом да цветом волос и глаз. Гвардейцы рассыпались по округе, добивая тех, кого не успели уложить земляне, расчищая дорогу. Воняло паленым, какой-то едкой химией и озоном. Под ногами чавкала жидкая грязь, густо замешанная на человеческой крови и лимфе ррауш. Двое гвардейцев шагнули к Броку, сноровисто скрутили и поставили на колени. Он не сопротивлялся. Не было смысла. Роджерс дёрнулся к нему, открывая рот, чтобы что-то сказать, но Баки умело перехватил его и для надёжности заткнул рот металлической рукой. Император перевел взгляд горящих золотом глаз на Брока и… усмехнулся. Империя не прощает предателей, не щадит их, не ведёт переговоров и не интересуется причинами, подвигшими пойти против неё. Империя уничтожает неугодных, стирает их в пыль, вымарывая любые данные, не оставляя даже воспоминаний. Брок ответил императору таким же золотым взором. Пощады он не ждал и на неё не надеялся. Знал, на что шёл. И точно так же поступил бы снова. И ещё раз. И ещё. — Генерал Рамлоу… — пророкотал голос императора, но сколько же насмешки в нём было, сколько иронии! — Генерал — или всё-таки адмирал? Встаньте, Рамлоу. Брок озадаченно поднялся под фоновую стрельбу и шелест шепотков среди землян и уставился на императора в полном недоумении. Но тут же был сбит обратно на колени резким ударом в челюсть. Золото во взгляде императора полыхнуло яростью. — Почему матери не писал, сын? Брок потрогал челюсть — не сломана. И отвёл взгляд. Что он мог сказать? Гвардейцы вздернули его на ноги и поставили перед императором. Цепкие пальцы ухватили за ворот, резко дёрнули, разрывая плотную ткань форменной куртки, а следом и футболки, обнажая грудь. — Какой примитивизм, — вздохнул император. — Самый простой косметический имплантат? И для чего? Чтобы, проявив своеволие, сбежать из дома? Одно нажатие за левым ухом, короткий рывок боли — и по груди зазмеились, проступая пока неравномерно, щупальца семилапого коронованного моллюска с человеческим черепом вместо головы. — Пора уже повзрослеть, сын, — с отеческой строгостью сказал император. — Да, папа, — вздохнул Брок Рамлоу, он же Виктор Александр Пирс, наследный принц Империи Гидры.