Имперец

Стоило двери в зал распахнуться, как настороженный глухой гул сотен голосов стих. Взгляды собравшихся скрестились на одном человеке. Военная выправка, стрижка по последней имперской моде и лицо, почти не оставлявшее сомнений в том, что робкие слухи оказались правдивы, и Его Высочество Виктор Александр Пирс, старший сын императора, вернулся. Годы изрядно потрепали наследника, а о том, где он был и что делал, ходили самые невероятные слухи и домыслы. Говорили о том, что император убил его в порыве гнева. О том, что он назначен наследником королевского дома, из которого происходит императрица, и обучается на её родной планете. Что он в приступе безумия убил всю прислугу во дворце и заключён в психиатрическую лечебницу. Что он осознал себя женщиной, сменил пол и внешность. А то, что император не мечет взглядом громы и молнии, наоборот, тепло глядит на сына, и вовсе породит с десяток невероятных историй о том, как Его Высочество спасал не просто планеты — целые солнечные системы от нашествия пиратов, очередных волн жатвы ррауш, леггах или алай. Ему обязательно припишут трёх жен и с десяток разновозрастных детишек в паре галактик. Брок, чеканя шаг, прошагал к императорскому трону и преклонил колено. Прежде всего — присяга. Прочее потом. Император поднялся, сделал шаг к преклонившему колено сыну, и над залом загремел зычный голос глашатая: — Его Высочество Виктор Брок Александр Пирс. — Я готов принести присягу в верности своему Императору, — зычно провозгласил Брок. Император сделал ещё шаг и величественно кивнул, разрешая сыну говорить. Брок, снизу вверх глядя ему в глаза, чётко, без запинок произнёс полную формулу присяги. Она гремела по залу, транслировалась на всю империю Гидры и даже за её пределы. На последних словах присяги император тепло, по-отечески улыбнулся. — Принимаю. Виктор Брок Александр Пирс, добро пожаловать домой. Брок поднялся — и тут же оказался в отцовских объятиях. У него защипало в носу: отец терпеть не мог публичных проявлений чувств. И даже не спишешь, что это просто император демонстрирует радость от возвращения наследника. В зале секунд тридцать стояла гробовая тишина, а потом он взорвался аплодисментами. Народ ликовал, ревели трубы, провозглашая по всей столице Империи столь радостное событие. Император хлопнул Брока по спине и только после этого разжал объятия, разворачивая сына лицом к толпе, к зависшим над головами собравшихся камерам. Тот приветственно помахал рукой и после разрешающего жеста императора уселся на предназначенное регламентом место — слева и чуть ниже него, между отцом и братом. Юргис сидел с совершенно бесстрастным лицом, но Брок не сомневался, что и он, и Синтий ему ещё всё выскажут. Как ни крути, своим побегом Брок крепко подставил младших братьев. А вот лица сестры ему видно не было. Но к девочкам в императорской семье всегда было другое отношение, и свободы у них было больше. Кто знает, возможно, приветствие мамы окажется самым простым и безболезненным. Больше всего Броку интересно было взглянуть даже не на лица старых друзей и недругов, а на главу имперской службы безопасности. Жаль, положение не позволяет средний палец под нос сунуть. А хотя кому? Итиро Комаревича в зале не наблюдалось совсем. Уже головы полетели? Так быстро? Или же отец велел всех хоть сколько-нибудь ответственных за разведённый бардак пересажать по соседним камерам и охрану приставить, чтобы не перевешались от испуга. Знают же, как император поступает с дураками и предателями. Причём дураков он не любит гораздо больше. Император дождался тишины и объявил: — Наш наследник и преданный сын империи совершил множество великих деяний. У Брока чуть не отвисла челюсть. Великих? Какого хрена? Зачем весь этот пафос? — Покинув дом, Его Высочество, поступил в военную Академию простым курсантом, — взялся перечислять глашатай, а у Брока потихоньку начали вставать дыбом волосы. Получалось, что отец знал вообще обо всём? — Героически сражался на Тамарасе против алай. Сорвал налёт пиратских эскадр на систему Гай’Арно. Провёл корабли пиратов же в систему Карантайл, благодаря чему были уничтожены четыре эскадры, и под власть империи перешли семь звёздных систем. Брок сидел и тихо офигевал. Судя по гулкой тишине в полном людей зале, офигевал не он один. Смотреть на отца или братьев Брок попросту боялся. Глашатай всё говорил и говорил, сообщая и о противостоянии с империей Крии, и работе в плотной связке с СИБ и, конечно же, не забыл упомянуть о последнем сражении с ррауш, где наследник выступил на стороне местного населения и героически отбивал атаки, пока не подошли основные силы Империи. Вот теперь мама точно в курсе всех его злоключений. Хорошо хоть, что она отходчива. С губ Брока так и рвалось: «Я не хотел! Оно нечаянно!» Но такие отмазки в его семье не прокатывали и у пятилеток. К тому же перед собой он всегда старался быть честным: и хотел, и не нечаянно… Стоило глашатаю наконец заткнуться, как гробовая тишина вновь взорвалась аплодисментами. Теперь Брока приветствовали не как вернувшегося из ссылки принца, а как настоящего героя, умудрившегося отметиться почти во всех значительных конфликтах последних лет. — А я… — сквозь зубы процедил Юргис, — гинеколог. И чувствительно ущипнул Брока за бок. Вот теперь точно попал! Братья загонят его в самый дальний угол дворца, чтобы криков слышно не было, и забьют там с особой жестокостью. А потом похоронят под какой-нибудь липой. — Папа тебе предлагал хирургию, — донёсся до Брока тихий голос Синтия. Зал бесновался так, что его бы не услышали, даже говори он в полный голос. — А ты? — спросил Брок младшего брата. — Патологоанатом, — гордо ответил тот. «Вот он-то хоронить и будет, прежде разобрав на экспонаты!» — пронеслось в голове Брока, но он всё равно был рад вернуться домой. Броку присвоили звание, навешали орденов. Дальше полагался банкет. Пиздюли скопом и в розницу семейство начнёт выдавать уже после банкета. И надеяться, что от еды они подобреют, не стоит. Только сил наберутся. ~*~*~ Смятый, словно его склеили из фольги, золотой кубок полетел куда-то в стену, но Калайлу было плевать. Он не отрывал взгляда от голоэкрана, почти влюбленно глядя на человека, сумевшего так ловко обвести его вокруг пальца. — Императрёныш… — прошипел он. — Наследничек… Сука! И ведь не похож рожей! Но разве можно по ней судить? Калайл слишком хорошо знал, как двигается этот человек, как сидит, расправив плечи и выпрямив спину, сам же ржал над этим не один раз. Получалось, в его руках был такой козырь! Почти бесценный по нынешним временам! И он его упустил! Но как, как эта сволочь так изменила… всё?! Красавчик Виктор Пирс с фамильными чертами Пирсов и близко не походил на того кривоногого носатого… да чтоб его черти драли! В таком виде его собственный отец не признал бы… Калайл схватил со стола кувшин с вином и напился от души, проливая часть на себя. Очередная несчастная посудина отправилась в короткий полёт. Достижения наследника, озвученные с пафосным превосходством, резали по живому. И если Карантайлом были связаны очень приятные для Калайла воспоминания, то остальное… за остальное лично вздёрнул бы этого сучёныша. Да как теперь дотянешься? Дотягиваться надо было, пока этот урод под рукой был! Нет, ну надо же, а? ~*~*~ — Братик! — радостно повисла на шее Брока Санни — Александра Амелия Аманда Пирс, — которую он не то что никогда не видел, а даже и не подозревал о её существовании. — Я столько о тебе слышала! — И в основном матерное, — буркнул Юргис, стараясь даже не смотреть в сторону брата. Банкет подошёл к концу, гости остались доедать-допивать, а императорская семья изволила удалиться в личные покои, чтобы уже в тишине провести время вместе. — А это потому, что вы, мужчины, не умеете разговаривать словами, вот! — не отцепляясь от Брока, сообщила ему Санни. — Будущий политпсихолог, — со вздохом объяснил Синтий. — Птичка-мозгоклюйка. — Вся в бабушку, — ласково сообщила императрица. Брок всем собой ощутил, как на его шее смыкаются тонкие пальцы матери. И ведь надеяться на то, что она забудет хоть слово, произнесённое глашатаем, не приходилось. Альмара спросит за всё, что от неё утаили, выжмет досуха и вывесит проветриться, прежде чем приступит к справедливому наказанию. — Репрессии отставить! — грозно приказал отец. — Виктор давным-давно сам себя наказал. Сколько лет ты прожил на той Земле? — Двадцать два года, — честно ответил Брок. — Двадцать два года. На отсталой планете, где не умеют даже выращивать зубы взамен утерянных. Верно, сын? — И местная анестезия на меня не действовала, — добавил Брок, давя на жалость. — Там… — он вздохнул и понурился. — Это вам не голофильмы. Микропластик, загрязнённый воздух, душ только водяной, моются мылом… Даже нормальных зубных щёток нет. И во всех зубных пастах — ментол. — Пастах?! — с состраданием посмотрела на него Альмара. — Они чистят зубы пастами? Да это же кошмар! — Аборигены? — мгновенно заинтересовалась Санни, стрельнула взглядом в брата. — Как интересно! А что они ещё делают не как мы? Ты ведь расскажешь? — Расскажет, — мстительно поддержал сестру Юргис. — Все свои двадцать два года подробнейшим образом. — Но сначала — в госпиталь, — строго сказал Синтий. — Пока я не начал изучать Виктора предметно, со скальпелем в руках. — Аборигенов я с собой привёз, сестричка, — ласково улыбнулся Брок, думая в первую очередь о Лаки. — Целых семнадцать человек.