Смотри шире

В пятницу Джин весь день чувствует себя не в своей тарелке. Довольно долго ему удавалось лавировать между учебой и работой, но нагрузки в обеих сферах растут, и все труднее справляться так, чтобы везде выходить победителем. Преподаватель по истории искусства его хвалит, но легче от этого не становится, потому что сразу всплывают мысли о Намджуне, которые Джин старательно засовывает куда подальше. Что, если он откажется от их встреч? Если Джин позволил себе больше, чем следовало? Он раз за разом задается одними и теми же вопросами, прокручивая как заезженную пластинку. Но очень трудно не признаться хотя бы самому себе: их странный спонтанный недо-поцелуй понравился ему настолько, что продолжить хотелось в ту же минуту. Если бы Тэ их не прервал… Кто знает, может Намджун все же разбил бы ему нос. Или?.. — Я сам не верю, что говорю это, — преподаватель попросил его задержаться после занятий, — но у вас есть все шансы нормально сдать экзамен по моему предмету. Не сбавляйте обороты, студент Ким, у вас красивая душа. — Благодарю, сонсенним, — Джин глубоко кланяется и чувствует, что щеки снова горят — то ли от комплимента, то ли потому, что это не его заслуга, а Намджуна. Мастерская сегодня только для старших, и Джин невольно выдыхает с облегчением — объясняться с Тэ он точно не готов. Когда объявляют тему занятия — хахве тальчум, он готов расхохотаться. И снова эпоха Чосон, классический танец в маске, скрываясь за которой, можно говорить о чем угодно — может, ему стоит позаимствовать одну, чтобы объясниться с Намджуном? Джин подходит к столу одним из первых и рассматривает маски. Их всего двенадцать, но подходят по-прежнему всем. Вот Намджун точно был бы ученым… Джин трясет головой и, посмеиваясь, выбирает маску дурака — именно так он себя и ощущает. Прыгая и потешаясь в маске, Джин чувствует, как напряжение уходит — он в своей стихии. Барабанный ритм выбивает все лишние мысли и заставляет целиком отдаваться движению. Пока они кружатся в старых как мир движениях, кажется, что никаких проблем не существует, настолько правильно все происходит. Шаг-прыжок-поворот, шаг, закружиться… Гармония танца захватывает его целиком, и это так верно и логично, что хочется запеть от радости. Но занятие заканчивается, и тяжелые мысли возвращаются. Насколько он все испортил необдуманным поступком? Телефон брякает уведомлением, и Джин, почти дошедший до автобусной остановки, вздыхает и разворачивается, чтобы пойти на метро — агентства сегодня в планах не было, но Вон требует личного присутствия, и игнорировать руководство второй день подряд Джин не может. *** — Слушай, я все понимаю, — говорит Вон, уложив на стол переплетенные пальцы, — ты учишься, у тебя могут быть какие-то планы… Но если ты не умер, то обязан присутствовать на генеральном прогоне показа. Ко Тэён не выказывал сильного недовольства и понадеялся, что завтра ты будешь работать, и только поэтому ты сейчас не собираешь свои тряпки вместе с расторгнутым контрактом. — Мне очень жаль, — Джин повторяет это, кажется, в десятый раз, не поднимая головы. Оправдываться бесполезно, в “Эмдиай” железная дисциплина, которую он посмел нарушить. — Ты редкий красавчик с очень хорошими параметрами, — продолжает Вон, — не сбавляй обороты, Сокджин, ты в самом начале блестящей карьеры. Твоим личиком и фигурой могут любоваться миллионы людей, если ты не будешь повторять подобные глупости. — Я понимаю, сонбэним, — Джин опускает голову еще ниже. — Я буду работать, завтра все пройдет безупречно. — Знаю, — Вон машет рукой, — но не расслабляйся. О твоем месте мечтают тысячи хорошеньких мальчиков. Джину приходится сделать над собой усилие, чтобы не заржать Вону в лицо. На его месте сейчас не хочет находиться даже он сам, не то что тысячи каких-то других людей. *** Полночи Джин вертится в кровати, пытаясь уснуть — перед глазами вспыхивают образы университета и агентства, которые никак не складываются в идеальный пазл. И где-то на фоне, старательно задвигаемый в дальний ящик, маячит Намджун со своим внимательным прищуром и такими мягкими губами… Постепенно Джину все же удается забыться неглубоким, беспокойным сном. Утро начинается рано и сразу через жопу — Джин обливается кофе, и приходится срочно переодеваться. Из-за задержки дома он опаздывает на нужный автобус, но времени бежать до метро уже нет. В итоге на подготовку он влетает почти на полчаса позже, но решает не заморачиваться — до показа еще несколько часов, а сильно гримировать его не надо — и так красивый. — Тебе повезло, — негромко говорит ему визажистка, — Лин пришлось куда-то срочно отъехать, она не в курсе, что ты опоздал. Лин — ассистентка Ко Тэёна, которая отчитывала его за неявку на репетицию, и Джин выдыхает с облегчением — действительно повезло. Очень быстро все превращается в привычный балаган — играет музыка, туда-сюда бегают стилисты с нарядами, звуковик спорит с диджеем… Джин глубоко вздыхает и прикрывает глаза, пока его волосы обильно поливают лаком. — Ким, идешь в первой тройке с Ли и Паком! — за кулисы вбегает растрепанная Лин. — Я помню, — кивает Джин. — И чтобы никаких ошибок! — она грозно щурится, напоминая о их телефонном разговоре. — Ну что ты, я же профессионал, — Джин вскакивает, хватает ее за руки и кружит в импровизированном танце. Лин, смеясь, отбивается: — Одеваться, профессионал! Готовность пятнадцать минут! Джин шутливо отдает честь и идет к стилистам. Ему выдают первый наряд, и он быстро переодевается. Ярость Лин становится немного понятнее — штаны и рубашка сидят как влитые, рубашку явно подгоняли специально под его широкие плечи. Если бы Джин не явился, случилась бы катастрофа, потому что перешить наряд, который дизайнер хотел показать первым, уже не успели бы. За кулисы просачивается Тэ, и сердце Джина пропускает удар. Он один пришел?.. — Привет, всемирный красавчик, — они стукаются кулаками в знак приветствия, — Джуни сидит в зале, занимает наши козырные места, а я зашел пожелать удачи. — Спасибо, дружище, — Джин очень надеется, что голос звучит естественно, хотя пульс ощущается где-то в горле, а ладони резко вспотели, как будто это его первый показ. — Волнуешься? — Тэ все-таки замечает, — сильно огреб от начальства? — Могло быть намного хуже, — Джин широко улыбается. Наверное, он похож на психа. — На поклон конечно вызвали, но ничего критичного. — Держись, — резюмирует Тэ, — через час все закончится, как и не было. Если что, мы справа. Он здоровается со знакомыми моделями и желает удачи и им, проявляя цеховую солидарность, прежде чем вернуться в зал. Джин благодарен за указание — направо он смотреть точно не будет, чтобы не свалиться от нервов. — Это что, твой мальчишка? — спрашивает визажистка, подошедшая в последний раз проверить макияж. — Сидел веселый, а теперь разволновался. Дыши глубже. — Что?.. Нет, это мой друг, — Джин непонимающе смотрит на нее, но делает несколько глубоких вдохов и выдохов. — А чего задергался? — Он не один пришел, с братом, — он выдает правду неожиданно для самого себя. — О, понимаю, — она ухмыляется и подмигивает, — если брат такой же хорошенький, тем более держи себя в руках и покажи, насколько ты профессионален. Джин посылает ей кривую улыбку и прикрывает глаза, очищая голову от лишних мыслей. — Готовность — минута! — командует второй ассистент. — Строимся, мальчики. Трек меняется, и Ли делает шаг вперед — он открывает показ. Джин слышит аплодисменты, считает до пятнадцати и шагает за ним. Никаких изменений в программе, он действительно сможет отработать этот показ на все сто процентов. В голове возникает образ персикового сада, пока он идет по подиуму. Дойти, задержаться, досчитать до трех, развернуться и пойти обратно. Принц с горящими глазами размахивает руками и рассказывает, что сад поделен на две части. Джин заворачивает с подиума и спокойно проходит за кулисы. Атмосфера за сценой разительно отличается от спокойствия и утонченной гармоничности, которые разлиты по залу — здесь, отделенный лишь тонкой перегородкой, царит хаос. Джин спешно расстегивает две пуговицы и стягивает рубашку через голову, ему тут же протягивают новую футболку и пуловер. — Штаны тоже, — командует стилист, — обувь оставь. Перед финальным проходом Джин выходит еще дважды. Он представляет, что на нем маска пуне — наложницы и красавицы, за внимание которой бьются аристократы и ученые, но она остается бесстрастной и молчаливой. Это тем более забавно, потому что Намджуну подошла бы маска сонпи — ученого, глядящего на мир широко открытыми глазами. Когда Джину поправляют макияж перед финалом, за кулисами появляется сам Ко Тэён, и все спешно кланяются. Он придирчиво оглядывает Джина, Ли и Пака, поправляет Джину воротник пальто и командует: — Идешь последним, я за тобой. Джин коротко кивает, принимая указание, хотя внутри него все трепещет — он впервые будет закрывать показ вместе с дизайнером. Это дорогого стоит, особенно учитывая его вольность с репетицией. Собственная красота спасает его в очередной раз. Ему удается понаблюдать, как улыбчивые или наоборот мрачные парни стирают со своих лиц все эмоции, прежде чем шагнуть на подиум. Каждый отсчитывает пару секунд, прежде чем последовать за предыдущим. Вот очередь доходит до Пака, Ли… До Джина. Воротник пальто, расшитый пайетками, неприятно впивается в шею, но это такая мелочь, что он лишь отмечает ее краем сознания, пока шагает по подиуму. Пока он идет, аплодисменты усиливаются, кто-то одобрительно свистит — значит, на подиуме появился и Ко Тэён. Они проходят и остаются на подиуме, кланяясь и присоединяясь к аплодисментам. Джин не удерживается и смотрит направо, но Тэ с Намджуном не находит, конечно — они скрыты в полутьме зала. Но думать о том, что они пришли специально ради него (и ради молодого дизайнера, конечно), все равно приятно. Когда показ завершается, Джин решает не переодеваться сразу — за кулисами сейчас балаган и все модели одновременно. Его примеру следуют еще несколько человек. Он спускается с подиума, выискивая Тэ. — Джинни! — тот находится сам, уже на ногах и крепко удерживающий Намджуна за рукав. — Чувак! Это было великолепно! — Привет, — на щеках Намджуна заметен легкий румянец — то ли от духоты, то ли от смущения. Они не виделись, после того как… Джин мысленно благодарит всех богов за то, что еще не смыл плотный макияж, ведь собственные щеки горят. — Намджун, — кивает Джин, едва удерживаясь от того, чтобы добавить к имени протяжную “и”. — Как впечатления? — Очень… познавательно, — прочистив горло, отвечает Намджун. — Приятно видеть, что уличный стиль завоевывает высокие подиумы. — Он спускается с подиумов, — смеется Джин, — это же все взаимосвязано. Такие ребята, как Ко Тэён, решают, что будет носить молодежь. — Познавательно? Познавательно?! — влезает Тэ, — Джинни, он следил за тобой с открытым ртом! Намджун краснеет еще сильнее и пихает Тэ в бок. Джин чувствует, как внутри него ослепительным светом разгорается солнце — дракон действительно наблюдал за ним. — Ким, можем идти переодеваться, — окликают его от подиума. — Давай, мы на улице подождем, — кивает Тэ. Джин переодевается и слушает расслабленную болтовню. Они справились, все прошло хорошо. Даже Лин выглядит спокойно и просто распоряжается, куда какие вещи складывать. — А кто это был с Тэхеном? — спрашивает кто-то. — Это его старший брат, — откликается Джин. — Нда, понятно теперь, почему младший такой красавчик — природа дала ему за двоих, — смеется Ли. — Что ты имеешь в виду? — Джин открывает упаковку салфеток, чтобы смыть макияж. — Ну, на старшем отдохнула и всю красоту отдала младшему, — Ли с недоумением поворачивается к Джину, — ты что, слепой? Он же никакой! Джин пользуется тем, что трет лицо, получая возможность лишь неопределенно промычать в ответ. Никому до него нет дела, все продолжают менять свой подиумный облик на повседневный, и Джин погружается в собственные мысли. Он вдруг понимает, что вообще не смог бы описать Намджуна, если бы кто-то его об этом спросил. Он очень привлекателен, но… какой он? В памяти всплывают внимательные драконьи глаза и ямочки на щеках, которые появляются, стоит Намджуну улыбнуться. И это Ли назвал некрасивым? Как такое возможно? И как возможно, что Джин, для которого внешность всегда стояла на первом месте, не понял, что с Намджуном что-то не так? Может, потому что внешность все же не главное? — Идем отмечать? — спрашивает Пак, когда все готовы и собраны. Обычно после большого показа вечер остается свободным, чем все беззастенчиво и пользуются. Джин рассматривает своих потенциальных собутыльников на сегодня. С кем-то он знаком хорошо, с кем-то лишь шапочно. Часть, как и он, совмещает работу с учебой, но большинство плотно нацелены на модельную карьеру. Стоит представить, что они снова будут обсуждать тряпки, других моделей и кто с кем спит, как накатывает иррациональная тоска. Это странно, потому что обычно Джин с удовольствием и слушает, и сам рассказывает свежие сплетни. — Не, я сегодня пас, — он отрицательно мотает головой, — экзамены на носу, нужно готовиться. Делами отговаривается не он один, но в целом никому до этого нет дела — обязательно найдутся другие знакомые, которые захотят присоединиться к попойке и к походу в какой-нибудь клуб. Джин проверяет, не забыл ли какие-то вещи и спешит на улицу. *** — Поедем к нам? — спрашивает Тэ, переводя взгляд с Джина на Намджуна. — Поехали, но еду закажем, — улыбается Намджун, и на его щеках появляются те самые ямочки, — мы же должны отметить прекрасный показ, а не ставить Джина к плите. — И выпить! — воодушевленно вторит Тэ. Пока они едут в автобусе, Джин судорожно соображает, как ему объясниться с Намджуном. Стоит ли извиниться за глупость? Будет ли Намджун заниматься с ним дальше? Не станет ли это непреодолимой неловкостью? Тэ отвлекается на телефонный звонок, и Намджун наклоняется ближе. — Ты в курсе, что вне подиума у тебя все эмоции на лице написаны? — негромко спрашивает он. — Так себе свойство для будущего актера. — Что ты имеешь в виду? — почему-то шепотом отвечает Джин. — Не переживай, — беспечно ухмыляется Намджун, — я не буду тебя бить. Ни за твои слова… ни за что-то другое. Он снова краснеет и отворачивается. Джин на секунду зажмуривается. Вот что это должно означать? В этот момент возвращается Тэ, и разговор приходится отложить на неопределенное время. Они покупают несколько бутылок соджу и пива в магазинчике недалеко от дома. Мысль о таком вечере — на троих, с возможностью поговорить о чем-то кроме показа и без обсуждения светских сплетен — очень согревает изнутри. Мир подиумов и фотосессий, несмотря на свою многогранность и сложность, представляется вдруг плоским и блеклым, как будто ему не хватает глубины. Джин давит ухмылку — всего неделя с любителем искусства, а горизонты уже раздвинулись шире некуда. *** — Ты не можешь отрицать, что работа модели важна, — заявляет Тэ, когда все расправляются с едой из доставки и вплотную переходят к выпивке. — Я и не отрицаю, — Намджун пожимает плечами, видимо, продолжая начатый не сейчас спор. — Любая работа важна, но если есть возможность больше раскрыть свой потенциал, то зачем отказываться? — О чем вы спорите? — интересуется Джин. — Джуни хочет, чтобы я пел, — фыркает Тэ, и Джин переводит взгляд на Намджуна, ожидая объяснений, но тот лишь закатывает глаза и молча опрокидывает в себя стопку. — Ему не нравится, что я, по его словам, разбазариваю талант. — А ты умеешь? — Джин припоминает случаи, когда Тэ что-то напевал себе под нос — звучало неплохо. — Так вы поющие братья или что-то вроде того? — Я не пою, я читаю рэп, — Намджун выставляет указательный палец вверх. — А вот Тэхен может петь. И если поработать над вокалом, то результат должен быть впечатляющим. — Так а в чем разница, Джуни? — Тэ обновляет соджу в стопках. — Я развлекаю людей, ты развлекаешь людей. Я снимаюсь для модных журналов и демонстрирую красивые вещи, ты записываешь свои партии и собачишься с другими рэперами. Мы не настолько отличаемся. — Ты доносишь чужое видение, я делюсь своим, — кажется, они так спорят уже не впервые, уж слишком привычным выглядит то, как Тэ сопротивляется. — Посмотри на Джинни, вот он прямо перед тобой, измотанный и вполне довольный своей работой. Может, и ему предложишь спеть? Взгляд Намджуна вдруг становится очень острым и внимательным. — Так ты что, и петь умеешь? — уточняет он. — В душе по утрам, — смеется Джин, стараясь подавить смущение, — я будущий актер, нам ставят речь, вокал обычно не требуется. Намджун кивает и переводит тему. Почему-то немного обидно, что интерес, мгновенно вспыхнувший в его глазах, потухает. Они какое-то время все же обсуждают показ и перспективы Ко Тэёна за пределами Кореи. Вообще это тема красной нитью идет через любую тему, касающуюся молодых талантов — всем тесно в родной стране, все хотят покорять далекий Запад и мир в целом, но получается далеко не у каждого. Тэ проверяет свой телефон и окидывает их взглядом. — Зовут в клуб по случаю субботы, — объявляет он. — Вы как? — Я пас, — сразу откликается Намджун. — Если вы нарезвились, детки, то я пойду дальше сочинять. — Я тебя старше, детка, — напоминает Джин, и Тэ давится от смеха. — Вы можете остаться и дальше обсуждать картины, как почтенные старички, — ржет он. — Если хочешь, — предлагает Намджун, и сердце предательски пропускает удар. — Английский под соджу не пойдет, а вот об искусстве можно говорить в любом состоянии. Джин делает вид, что раздумывает над предложением, но быстро соглашается. Тэ поправляет перед зеркалом прическу и исчезает. Они остаются наедине.