Море обнимет

В кафе действительно тихо — почти никого нет, и столик, за которым Джисон сидит сейчас, ожидая Минхо, окружен таким же, одинаково пустыми. Здесь нет официантов, так что он берет себе кофе у барной стойки и тащит стаканчик к месту самостоятельно. Кофе вкусный даже без сиропа — обычный капучино, вполне съедобный. Джисон косится на часы: у Минхо есть еще три минуты, чтобы добраться до этого места прежде, чем у Джисона появится полное право посмотреть на него с укоризной. На самом деле Джисон чувствует себя настолько смелым лишь тогда, когда Минхо рядом нет. Это странно, потому что, стоит оказаться с ним хотя бы в одном достаточно тесном помещении, вся храбрость исчезает почти моментально, и Джисон понятия не имеет, что с этим делать. Он хотел бы также выяснить, умеет ли лицо Минхо выражать что-то помимо бесконечной усталости, пусть это и не главная цель их сегодняшней встречи. Он вновь смотрит на экран мобильника: одна минута. Колокольчик над входом звенит, сообщая, что у Джисона не будет и шанса глядеть на Минхо укоризненно: пунктуальность, очевидно, идет в комплекте с круглосуточной усталостью в глазах и непроницаемой миной. Джисон приветственно улыбается и машет рукой, привлекая к себе и остывшему кофе внимание. Минхо недолго бродит взглядом по небольшому залу и, замечая потуги Джисона, направляется к нему, нисколько не меняясь в лице. Почему ты такой серьезный? — Привет, — Джисон вскакивает, чтобы поклониться, улыбается еще шире и пытается не краснеть от того, насколько близка к нему сейчас вся мирская красота, воплощенная в одном человеке. — Как день? Минхо кивает, стоя снимает пальто и полностью игнорирует неловкие попытки начать разговор — жестоко. Джисон садится обратно и двигает ком своей одежды ближе к краю мягкой лавочки, чтобы освободить пальто Минхо немного места. Тот с вежливой благодарностью кивает вновь и пристраивает аккуратно сложенное пальто рядом, так компактно, что Джисону не приходится даже двигаться. — Я возьму кофе и вернусь, — Минхо говорит вроде бы и с ним, но смотрит при этом куда-то в сторону, будто бы весь этот мир надоел ему настолько, что нет никаких сил взаимодействовать с людьми. — Не волнуйся, это не войдет во время занятия. — Без проблем, — Джисон кивает, пытаясь не обращать внимания на такую явную незаинтересованность в беседе. — Я даже не думал об этом, честно говоря. Минхо, дождавшись ответа, коротко кивает и отходит в стойке. Джисон наблюдает за ним — наполовину от скуки, наполовину потому, что ему в целом нравится смотреть на Минхо. Причину такого притяжения он пока не нашел и не то чтобы очень хочет об этом задумываться; особенно сейчас, когда думать ему предстоит исключительно о том, каковы были поступки их предшественников. И то, насколько дальних, зависит только от того, когда Джисон изволил в последний раз явиться на урок — получается, древнейших. Недалеко ушедших от обезьян. Минхо очень неожиданно оказывается рядом, вырывая Джисона из мыслей об обезьянах, и еще неожиданнее садится рядом. От него так вкусно и крепко несет духами, что в животе у Джисона становится тепло от удовольствия. Минхо шуршит тетрадями, пока он берет мысли в руки. — Ты знаешь, какие конкретно темы пропустил? Минхо наконец говорит с ним без вот этого «как я всех ненавижу» в глазах и уголках рта, и это определенно нравится Джисону больше, чем история, но выбирать не приходится: — Честно, без понятия. Но наверняка целую кучу. Минхо хмурится: — Я бы на твоем месте не говорил об этом с такой гордостью. Дай мне учебник, я попробую найти место. — Я не говорил об этом с гордостью, — Джисон копается в рюкзаке, искренне надеясь, что учебник не пропал где-то по дороге. — Просто констатировал факт. У меня нет привычки кичиться собственной глупостью. Он находит потрепанную книжку и передает ее соседу по диванчику, специально ставя запястье так, чтобы задеть кожу на чужих руках. — Ты не глупый, — Минхо листает метафорично пожелтевшие страницы, рассеяно глотая их глазами. — Глупость — врожденное, ты не имеешь права оправдываться ею. Тобой управляет лень, и не вздумай считать это комплиментом. — Хорошо, учитель, — Джисон все равно довольно улыбается и, весело сверкая глазами, складывает ладони лодочкой в знак благодарности. — Я запомню ваши слова. — Не издевайся, — Минхо выглядит таким же равнодушным, как обычно, и даже не думает поднимать взгляд на собеседника, но голос его звучит чуть менее холодно, чем пятью минутами ранее, и это уже успех. — Я не люблю людей, не проявляющих должного усердия в вещах, касающихся учебы. — Зато я харизматичный, — Джисон улыбается. На это не получает ничего, кроме вопроса о том, когда была принята конституция Юсин. Вопрос, ожидаемо, загоняет его в тупик, и следующие полтора часа он искренне пытается вникнуть в историю появления каждой из шести Республик. Пытка в лице Ли Минхо заканчивается тогда, когда тихонько напоминает о себе вибрация таймера на его телефоне. Джисон чувствует себя выжатым как лимон, и ощущает, что голова близка к тому, что сторонники теории Большого взрыва и называют, собственно, большим взрывом. Поддержки от новоиспеченного учителя он, что неудивительно, не получает. — Ты отвратителен во всем, что касается истории, — привычка говорить с непроницаемым лицом кажется Джисону одновременно пугающей и милой. — Эти полтора часа вогнали меня в ужас. — Пожалуйста, не будь таким жестоким, — Джисон корчит умоляюще-страдальческое лицо. — Я стараюсь изо всех сил. — Не заметно. Минхо, вновь отстраненный, поднимается на ноги и нагибается через него, чтобы забрать свое пальто — Джисону кажется, что мир переворачивается, но, вспоминая, как близок шанс потерять еще несколько минут вместе, он тоже подскакивает, пытаясь одновременно завернуться в шарф, втиснуться в куртку и продолжить разговор: — Ты ведь должен помогать мне, а не ругать. — Попробуй запретить мне, — Минхо не улыбается — разумеется, — но Джисон готов поклясться, что в голосе скользнуло что-то кроме бесконечного равнодушия. — И ты собираешься заплатить за занятие? — Разумеется, — Джисон дергается и краснеет от того, что забыл, не собираясь, впрочем, так просто признать вину. — Но ты первый начал собираться, не дождавшись. На это Минхо не отвечает, молча по-кошачьи склонив голову набок, ожидая, пока Джисон откопает в карманах смятые купюры. Они покидают кафе бок о бок, и вся недавняя решимость Джисона разговорить Минхо по дороге исчезает, стоит ему взглянуть на чужие глаза, буквально кричащие о том, что последнее, что стоит делать Джисону — это начинать беседу. Так что они просто идут рядом — Джисон пытается влиться в темп Минхо, — и это не то чтобы совсем без шансов. Мороз колет со всех сторон, и непонимание, как Минхо умудряется передвигаться по улице с открытыми руками, не надев перчатки, заставляет Джисона то и дело украдкой коситься в его сторону. Первые несколько раз Минхо делает вид, что не замечает его взглядов, но в какой-то момент сдается: — Со мной что-то не так? Джисон, внутренне ликующий началу разговора, пожимает плечами: — Нет, извини. У тебя не мерзнут руки? Минхо хмурится и на мгновение опускает глаза вниз, на розовые от холода пальцы: — Нет, полагаю. А должны? Джисон краснеет, в который раз удивляясь собственному умению просрать все еще до начала: — Да не то чтобы… просто холодно, разве нет? У меня все заледенело даже в карманах. Минхо, секунду помедлив с ответом, решительно обрывает весь едва затеплившийся контакт: — Меня это не касается. Остаток пути до развилки они преодолевают в неловком (как кажется Джисону) молчании. *** — Как ваши с Минхо успехи? Сынмин отрывается от обсуждения чего-то явно не очень интересного с Хенджином и машет ему рукой. Джисон устало плюхается за парту, позволяя друзьям облепить себя со всех сторон: — Неплохо, если говорить об учебе. И полный провал во всем, что касается налаживания общения. Он попросту непробиваемый. — Ну главное, наверное, чтобы учил нормально? — Феликс с сочувствующим сомнением скребется в затылке. — Ты же не замуж за него собрался. — Тяжеловато брать уроки у человека, который в грош тебя не ставит, — Джисон страдальчески закатывает глаза к потолку. — Чувствую себя жалким. — Да ладно, расслабься, — Сынмин ладонью шлепает его по плечу в явно ободряющем жесте. — Все впереди. К тому же ты всегда можешь отказаться, если он будет настолько плох. — В том-то и дело, что он, скорее, настолько хорош, что я вряд ли смогу от него отказаться, — признается Джисон, пряча глаза в стол. — Он типа… супер? Вообще во всем: умный, серьезный и горячий — мечта любой девчонки. Хенджин фыркает: — Ага, только ты не девчонка. — Уж чья-я бы корова мычала, — тянет Джисон, косясь на Хенджина с поднятыми до небес бровями. — Молчи уж. Уши у Хенджина немедленно алеют, как вишневые ягоды: — Это на что ты… Договорить он не успевает — разговор прерывает шумная трель звонка, напоминающая, что порой в школе появляются не только чтобы потрепаться о всяком. Джисон, выдыхая, раскладывает на парте тетради, искренне надеясь выедающей мысли скукой отвлечься от Ли Минхо хотя бы на пару часов. Учеба вообще-то помогает, но не на все сто процентов, если быть совсем честным. И, если быть совсем честным, Джисон мыслями то и дело соскальзывает куда-то подозрительно близко к очень несчастной влюбленности, в перспективе не несущей ему ничего, кроме боли. Он слушает учителя, усваивая даже, возможно, какую-то часть информации, но большая часть его мозга направлена только на Ли Минхо. Это идиотизм, потому что Джисон — правда — не гей. Он… ну… любит большие сиськи? У него стоит на девочек в коротких юбках и топах, ему нравятся чулки и все такое прочее. Нравится приятный запах, нравится нежная кожа, пухлые губы, тонкие руки и все такое прочее. Он понятия не имеет, почему мысли о Минхо имеют настолько непривычную ему форму, потому что правда не собирается в него влюбляться. Разумеется, отличным способом было бы, как и предложил Сынмин, просто попрощаться и найти себе другого репетитора — просто супер. Идеальный вариант. В столовой толпа людей и воняет лапшой. Джисон падает за стол к Сынмину и (теоретически) Феликсу с Хенджином, так почему-то на обед и не явившихся, и выуживает из брюк телефон. Аккаунт Ли Минхо встречает его фотографиями котов. Очень много котов. Джисон, забываясь, пролистывает вниз, твердо обещая себе, что вот то, чем он сейчас занимается — первый и последний раз. — Ты собираешься есть? — Сынмин переводит глаза с лапши на него и обратно, решаясь, наконец, воззвать к совести Джинсона. — Я могу помочь, если надо. — Э, — Джисон на мгновение отрывается от телефона и смеряет друга полным устрашения взглядом. — Тронешь мою еду — ты труп. — Какого черта ты вообще там делаешь? — Сынмин кивает на мобильник, явно недовольный тем, насколько глубоко Джисон упал в виртуальный мир. — В школе вообще запрещены долбанные телефоны, если ты вдруг забыл. — Дал бы мне кто забыть, — Джисон смотрит на Сынмина с неудовольствием, но телефон все же убирает, с неохотой запихивая обратно в штаны. — В этом месте даже слово «свобода» запрещено. Ущемление наших прав, понятно? Сынмин закатывает глаза к потолку и присасывается к лапше. Джисон, прежде чем приступить к пище, в каком-то ритуальном поиске обводит столовую глазами, прекрасно зная, кого хотел бы в ней найти, но даже себе не собираясь в этом признаваться. Красивый, умный и клал на него болт размером с собственное эго — вот кто такой Ли Минхо. *** Минхо пишет ему по поводу следующего занятия, и Джисон, естественно, отвечает — а как иначе? В конце концов, именно благодаря Минхо он теперь знает, что вообще под собой подразумевает понятие Республики в отношении конкретно Южной Кореи, так что было бы грехом отказываться от шанса развиться интеллектуально, не испытав прежде все прелести судьбы. Сынмин смотрит на него, как на идиота, пока Джисон ломает голову над тем, что ответить, чтобы остался шанс развить разговор, и это не по-дружески. Потому что общение с Ли Минхо — это действительно проблема. Найди Джисон джина, первым его желанием стало бы умение находить общий язык с людьми, которые откровенно не хотят заводить новые знакомства. Возможно, немного эгоистично требовать от человека капельку вежливости, но Джисон никогда не считал себя особенно альтруистически настроенным, так что насрать. Он спрашивает, как прошел день — Минхо не отвечает, и Джисон ходит весь оставшийся день хмурой тучей. Вовсе не из-за Минхо, кстати, просто погода отвратительная. Феликс жалеет, Хенджин издевается, Сынмин вообще в происходящее не врубается. Два дня, разделяющие твердое решение Джисона прекратить занятия с Минхо и, собственно, занятие с Минхо, пролетают как один. Большой и полный трудностей. Джисон наблюдает, как оценки постепенно доползают до уровня «удовлетворительно», думая, каково было бы ощутить язык Минхо губами. Полный бред. У Джисона стояк на приятную внешность и ум — это правда, но семнадцать лет все вышесказанное относилось только к девушкам, и сейчас, ощущая себя не просто новоиспеченным полупедиком, но еще и идиотом (потому что человек, который тебя не замечает, Джисон, серьезно), он живет в непередаваемом ощущении какой-то задницы. В переносном, к сожалению, смысле. Они вновь встречаются в кафе — том же самом, — и Джисон просит Минхо взять себе кофе, запихивая ему в ладонь купюры с какой-то почти наглой решимостью. Минхо жмет плечами, но деньги берет, и Джисон чувствует себя еще большим идиотом (хотя куда бы дальше). Как и в первый раз, они сидят бок о бок, и от Минхо снова пахнет умопомрачительно приятно, пусть Джисон и пытается не нюхать. Они движутся не по программе, вразнобой, потому что Минхо понятия не имеет, что именно Джисон пропустил во время учебы, так что занятие напоминает скорее викторину. Или блиц-опрос, повергающий Джисона в пучину осознания собственной тупости. — Насколько сильно ты меня презираешь по десятибалльной шкале? — он ковыряет палец ногтем, расстроенный очередной неудачей. — Потому что я себя — на двенадцать. Тысяч. Минхо коротко пожимает плечами: — Ни на сколько. Я здесь для того, чтобы помочь тебе нагнать пропущенное, а не издеваться. Хватит себя жалеть и принимайся за работу. — Почему ты всегда такой прямолинейный? — Джисон с удивлением находит себя немного обиженным чужими словами. Его собеседник только коротко стучит короткими ногтями по грязной столешнице: — В моей жизни было достаточно лжи, чтобы научиться избегать ее. Но это не касается никого, и тебя — особенно. Джисон фыркает: — Я настолько сильно тебя раздражаю? — Вовсе нет, — теперь Минхо не стучит, а мягко водит пальцами туда-сюда. — Мне просто плевать на тебя. Продолжим занятие, или ты предпочтешь заплатить мне за истории из жизни? — Возможно, твоя жизнь сложилась бы удачнее, не будь ты такой скотиной, — Джисон дергает уголком губ. — Не думал об этом? Вместо ответа Минхо заставляет его перечислить по очереди всех монархов Южной Кореи с первого до нынешнего.