Жена Демона

      Саске одарил дядю угрюмым взглядом.       — Конечно хочу, он же мой брат, — сказал он.       — Ну, вот ты и ответил на свой вопрос, — насмешливо произнёс Обито.       — Да, но я хочу узнать всю информацию, касающуюся Итачи. И исключительно правдивую.       — Сейчас ты хочешь и рыбку съесть, и на хрен сесть, а так не бывает в жизни, мой дорогой племянник, — иронично ответил мужчина.       Саске хмуро на него посмотрел.       — Хорошо. Раз ты не хочешь говорить всё своему племяннику — тогда расскажи правду главе клана.       Обито прищурился.       — Хитренький какой. Используешь своё право лидера? Это, вообще-то, подло.       — Мне нормально, — ответил Саске. — Рассказывай.       — Неее, так не интересно будет. Давай лучше мы сыграем в игру «Правда или выпивка», — предложил Обито. — Если ты напьёшься позже меня, то я всё тебе расскажу. И темой нашего алкогольного противостояния будет секс с жёнами.       Саске поморщился.       — Проще тогда сразу нахуяриться, — хмуро ответил он, — потому что, во-первых, ты напиздеть можешь, а, во-вторых, я не собираюсь ни с кем обсуждать секс с Сакурой. Даже с тобой.       — Естественно! Я ведь так и собирался сделать. А что? Ты очкуешь мне говорить, потому что плохой любовник? — усмехнулся Обито.       — Захлопнись и неси виски, — процедил Саске сквозь зубы.       Получив от племянника злой взгляд, Обито рассмеялся.       В течение следующих часов они размеренно напивались, вспоминая забавные моменты из своей жизни. И, когда Саске поднялся на ноги, то его резко качнуло — он был пьян.       — Мне пора домой, — сказал Саске, сильно шатаясь.       — Ты на машине или с водителем? — спросил Обито. Он тоже был пьян.       — На машине, но сейчас кого-нибудь выдерну из подчинённых, — ответил Саске и полез в карман за телефоном.       — Оставайся у меня, — предложил Обито. — Не дёргай людей.       — Нет, я поеду домой, — заупрямился Саске.       — Оставайся, — начал настаивать Обито. — Не думаю, что Сакура будет в восторге от лицезрения твоей пьяной рожи. К тому же, в таком состоянии ты можешь наворотить хуйни и снова обидишь жену.       Немного подумав, Саске согласно кивнул.       — На этот раз я соглашусь с тобой, дядя, — ответил он. — Стоп, а мы что, будем спать на одной кровати?       — Даже не мечтай, — усмехнулся Обито. — Я постелю тебе на диване.       — На диван согласен, — сказал Саске. — Я смотрю, ты сменил себе любимчика — теперь защищаешь не меня, а мою жену.       Обито улыбнулся.       — Сакура — хорошая девушка, она мне нравится. И чем-то напоминает мне Рин.       На лице Обито отразилась светлая грусть. Заметив выражение лица дяди, Саске подумал:       «Неужели любовь к женщине может так сильно влиять на мужчину?»       А вслух произнёс:       — Скучаешь по ней?       — Очень, — серьёзно ответил Обито.       — Возвращайся к ней, — сказал Саске. — Если беспокоишься за клан, то не нужно — я справлюсь.       Мужчина ласково похлопал племянника по плечу.       — Рин понимает, что дела клана важнее, и поэтому прощает мне моё опоздание, — ответил Обито. — Она знает, что я обязательно вернусь к ней и не торопит меня.       Немного помолчав, Саске спросил:       — Ты когда-нибудь расскажешь мне правду об Итачи, которую скрываешь от меня?       Обито снова похлопал племянника по плечу.       — Конечно. Просто сейчас ты не готов её принять, — ответил он.       «Как ещё не готов принять чувства Сакуры и ответить на них взаимностью», — мысленно добавил мужчина.       Саске хмуро посмотрел на дядю.       — Почему?       — Потому что ты видишь сейчас всё только в чёрно-белом цвете, — сказал Обито, — а жизнь ведь полна других оттенков. Так что просто доверься своему старому, мудрому дядюшке.       — Насчёт старого — согласен, а вот твоя мудрость ещё под большим вопросом, — съязвил Саске, но Обито лишь добродушно рассмеялся. Спустя какое-то время мужчина серьёзно сказал племяннику:       — А с женой всё-таки помирись. И, вообще, постарайся наладить с Сакурой хорошие отношения. Глядишь, в вас проснутся ответные чувства.       Саске мрачно на него посмотрел.       — Каким это образом? — риторически спросил он. — Если главный агрессор в наших отношениях — это Сакура. Так что единственное ответное чувство, которое она во мне будит — это ярость. Может, будь она немного поласковее со мной, то я бы так не бесился.       Обито задумчиво смотрел на племянника.       — А ты был ласков с ней? Хотя бы один раз за всё время брака? — спросил он. — Согласен, Сакура далеко не образцовая жена для босса Якудза, но она и выросла в совсем другой среде, даже несмотря на то, что с рождения принадлежит мафиозному клану. Она дерзкая и непокорная, характерная и своевольная, но с чего ты решил, что она должна тебе подчиняться? Потому что стала твоей женой? Так против своей воли.       — Ты так говоришь, как будто я её ко всему принуждаю, — процедил Саске. — Я в этом браке тоже не по своей воле состою. И, к сведению, я никогда не насиловал Сакуру, даже в первую брачную ночь.       — А ты думаешь, что изнасилование — это когда бьются в истерике, отчаянно сопротивляются и кричат? — в упор глядя на племянника спросил Обито. И слишком проницательным был его взгляд. — Кровавые слёзы, что изливаются внутрь, намного страшнее тех, что льются по щекам снаружи.       Саске помрачнел, вспоминая первую брачную ночь. Сакура дрожала, пока он медленно разрывал на ней одежду. Он понимал, что она не хочет с ним спать, но знал, что всё равно консумирует их брак, потому что это было необходимо. Даже если бы она заплакала — он бы не отступил, хоть уверял себя в обратном. Он дал Сакуре выпить шампанское, чтобы она опьянела и её восприятие реальности притупилось. Он закрыл ей рукой глаза во время секса, чтобы всё это не было похоже на классическое изнасилование. Он доставил ей удовольствие, но после секса поступил с ней отвратительно.       От этих воспоминаний Саске ощутил внезапную горечь. Паршиво было то, что он понимал, что не смог бы поступить с ней иначе, как бы ни старался смягчить свои действия и поступки.       Саске прикрыл глаза. Он всегда так делал — делал вид, что ничего не видит и не замечает. Он ставил долг на первое место и совершенно не задумывался о том, что чувствует женщина, которую он каждый раз морально ломал, надеясь, что однажды она сломается под нужным для него углом. Но Сакура стоически выдерживала все его натиски. И всем тем обстоятельствам и событиям, что она пережила с ним в браке, Сакура не позволила себя сломать.       — Ты сейчас напомнил мне о том, что меня не просто так называют демоном.       Обито снисходительно улыбнулся племяннику.       — Прости, Саске, но это действительно твоё воплощение, — ответил мужчина. — Однако, ты не виноват в этом — демоном тебя сделала окружающая среда, ты просто не мог вырасти другим. Мир мафии очень жестокий, и порой здесь нет места для жалости и сочувствия. Проявишь слабость — и тебя уничтожат. Но всё же прояви лояльность к жене. Сакура пережила эти ночи с тобой, стойко выдержала твою неверность, а после родила тебе сына — за всё это она заслуживает хорошего отношения. То, что ты её не бьёшь за непокорность — это, конечно, похвально, но всё же недостаточно для того, чтобы она начала хорошо к тебе относиться.       Саске оскалился.       — И как мне коммуницировать с женщиной, которая прячет от меня свои настоящие чувства? Откуда я могу знать, что у неё творится на душе, если она всё скрывает? И ведь Сакура даже не плачет.       Обито пристально смотрел на племянника, обдумывая свой ответ, а потом произнёс:       — Она плачет. Просто всегда в то время, когда ты этого не сможешь увидеть. Так что подумай над этим.       Слова дяди всколыхнули в душе Саске отвращение к самому себе.       «Если я чего-то не вижу, то это не значит, что этого не происходит», — про себя сказал он. И эти мысли заставили его посмотреть на Сакуру немного по-другому — под другим углом на их отношения.       — Предупреди жену, что останешься сегодня ночевать у меня, — продолжал настаивать Обито. — Лишние скандалы на ровном месте вам ни к чему.       Несмотря на некоторое переосмысление по отношению к Сакуре, Саске всё ещё злился на неё, поэтому снова отмахнулся от дяди.       — Ей будет полезно немного понервничать, — ответил он. — Хотя… Сакуре абсолютно всё равно на меня, так что не парься.       Обито многозначительно на него посмотрел.       — И всё же зачем ей давать лишний повод для ссоры? — Мужчина всё ещё пытался донести до племянника здравый смысл.       — Забей, — снова отмахнулся Саске от дяди. — Лучше принеси мне одежду для сна, а я пошёл в душ.       Обито протяжно вздохнул, сдаваясь, и направился к комоду с одеждой. Когда, спустя несколько минут, Саске вышел из ванной комнаты, в руках старшего Учихи были две вещи: серая, замызганная футболка, на которой в области подмышек красовались небольшие дырки, и чёрная, длинная пижама под горло с красными облаками.       — Выбирай, Саске, — сказал Обито, демонстрируя племяннику скудный гардероб, — либо рваная футболка, либо стрёмная пижама с хэллоуинской вечеринки.       Саске мрачно посмотрел на дядю.       — Ты сейчас прикалываешься что ли? У тебя других вещей нет?       Обито пожал плечами.       — Просто это единственные чистые остались, — ответил он. — Всё никак руки не дойдут до стирки. Как оказалось, чтобы закинуть вещи в стиральную машинку — тоже нужно сделать усилие над собой.       Саске покачал головой. После многочисленных покушений на жизнь, в том числе и наёмных убийц, прикидывающихся обслуживающим персоналом, Обито перестал нанимать прислугу.       — Совсем одичал без Рин, — упрекнул его Саске.       — И не говори… Ну так что выберешь?       Саске вырвал у него из руки футболку со словами:       — Сам носи свою клоунскую пижаму.       — Не клоунскую, а стрёмную, — поправил его Обито.       — Один хуй — разницы всё равно нет.       И Саске с трудом натянул на себя футболку — она оказалась ему маловата. Послышался звук рвущейся ткани. Небольшие дырки, которые были в районе подмышек, резко увеличились в три раза из-за крупных габаритов Саске. Он рассматривал их пару секунд, а затем поднял тяжёлый взгляд на дядю. Обито неловким жестом почесал затылок.       — Ну, будет вместо вентиляции, — произнёс он, сдерживая смех.       — Пиздец, — выругался Саске и улёгся на диван.       — Могу махнуться с тобой на пижаму. Ну, или спи голым, — насмешливо произнёс Обито.       — Я больше никогда у тебя ночевать не останусь — здесь хуже, чем в бомжатнике.       — Ты сейчас жестоко разбил мне сердце.       — Спокойной ночи, клоун, — буркнул Саске и отвернулся на другой бок.       Тихо посмеиваясь, Обито вышел из комнаты. Однако, когда племянник крепко заснул, мужчина снова зашёл к нему.       «Прости, Саске, но я опять немножко вмешаюсь в твою личную жизнь», — мысленно сказал Обито.       Затем мужчина взял свой сотовый телефон и аккуратно прилёг рядом с племянником. Сделав с ним селфи, Обито пролистал список контактов, ища нужный.       В это же время на телефон Сакуры пришло сообщение с вложенной фотографией. Девушка ещё не спала, поэтому взяла в руки телефон. Открыла сообщение и невольно улыбнулась, увидев спящего Саске и его дядю, забавно скорчившего рожицу. Сообщение под фотографией гласило:       «Не переживай. Сегодня твой муж ночует у меня».       ***       Среди ночи Саске проснулся от странных звуков. Сперва он не понял, что это и откуда доносится источник шума. Но, осознав, что звуки исходят из комнаты дяди, тут же кинулся туда.       Обито метался по кровати, словно в бреду. Его лицо и тело были покрыты капельками пота. Мужчина шумно, прерывисто дышал, а в руках сжимал простынь.       Саске подбежал к нему и, схватив рукой за плечо, с силой встряхнул, заставляя проснуться.       — Обито!       Мужчина открыл глаза — его зрачки были сужены и лихорадочно перемещались. Саске встряхнул его ещё раз, сильнее. Зрачки глаз Обито остановились и расширились, а дыхание начало выравниваться. Мужчина сел на край кровати и помотал головой, прогоняя остатки сна.       — Тебе снова снились кошмары? — участливо спросил Саске.       — Кошмар, — поправил Обито. — Один и тот же. Где я иду по этому грёбанному белому коридору, оскальзываясь на маленьких, круглых шариках под ногами. И эта чёртова дверь в конце… Почему я так боюсь её открыть? Что там может быть такого, что приводит меня в дикий ужас? Меня, который за всю свою жизнь видел самые страшные, жуткие и отвратительные вещи?       Саске сочувственно посмотрел на дядю.       — Возможно, это отголоски тех ужасов, которые ты видел в жизни, — сказал он, — и твоё подсознание подкидывает тебе эти образы в виде белого коридора и двери. Мне, например, снятся кошмары после сильных ранений. У тебя таких ранений было в несколько раз больше, и пару раз тебя вытаскивали с того света. Буквально.       Обито устало потёр переносицу.       — Рин тоже убеждена, что это последствия серьёзных травм, — слабым голосом произнёс он. Его всё ещё немного трясло. — Привет из прошлого, мать твою.       — К врачу не хочешь сходить? — предложил Саске.       Обито криво ему улыбнулся.       — Ты уже знаешь ответ на этот вопрос, — ответил он. — Из меня сделают экспонат для демонстрации психотерапевтам. И я разорю весь наш клан, потому что мне назначат дорогостоящее и абсолютно бесполезное лечение.       — Может, у тебя просто денег нет? — иронично произнёс Саске. — Судя по твоей рваной одежде складывается впечатление, что ты последний хрен без соли досасываешь.       И он помахал рваным краем на футболке. Обито весело рассмеялся.       — Ну, всё, из-за одной дырявой футболки ты меня в бомжоры записал, — весело ответил он.       Саске подозрительно сузил глаза и сказал:       — Или ты боишься, что тебя признают психом?       Обито лукаво на него посмотрел.       — Знаешь, что отличает психически больного человека от психически здорового? — спросил он.       — Наличие справки о состоянии здоровья из психдиспансера? — предположил Саске.       Обито усмехнулся.       — Если бы всё было так просто… Но нет. Больной человек никогда не признает то, что он болен. Он будет считать себя абсолютно здоровым, — ответил мужчина. — У меня же до ебени матери всяких болячек. Как и у тебя.       — Нет у меня ничего такого, — огрызнулся Саске.       Обито широко ему улыбнулся и насмешливо сказал:       — Значит, ты точно больной.       Чёрные глаза Саске недобро сверкнули.       — Да ну тебя в жопу! Только зря о тебе беспокоюсь, — сердито процедил он. — Нравится мучиться от кошмаров — так пожалуйста, мучайся дальше.       И Саске направился к выходу из комнаты дяди.       — Дверью не хлопай, хорошо? — вслед крикнул ему Обито. И, когда племянник с силой захлопнул дверь, мужчина широко улыбнулся. — Ну и характер… Весь в меня пошёл.       Мужчина поднялся с кровати и прошёлся вдоль комнаты. Поймав в зеркале своё бледное отражение, он тихо произнёс:       — Сколько же этот кошмар будет продолжать меня мучить… Как думаешь, Рин?       Сейчас ему до безумия не хватало своей обожаемой жены.       ***       Саске вернулся домой только поздним вечером следующего дня. Сакура стояла у окна в гостиной, молча смотря на вечерний город. На звук шагов мужа она обернулась, но продолжала хранить молчание.       — Я ночевал у Обито.       Он не собирался оправдываться перед ней или отчитываться, а просто поставил перед фактом.       — Я знаю, — коротко ответила она.       — Откуда? — в его голосе звучали нотки удивления.       — Твой дядя прислал мне фотографию, — с улыбкой ответила Сакура и, отыскав в галерее телефона фото, показала Саске. Мужчина нахмурился.       — Обито явно не умрёт своей смертью… — проворчал он.       — Ну, хоть кто-то догадался меня предупредить, — с лёгким укором произнесла Сакура.       Учиха скрестил руки на груди и серьёзно посмотрел на жену.       — Разве не ты говорила, что тебе плевать на меня и на то, что я делаю и чем занимаюсь?       — Я и сейчас придерживаюсь этого же мнения, — процедила Сакура сквозь зубы, начиная сердиться, — но мне проще знать, где ты находишься, чем строить предположения и догадки.       Немного помолчав, она добавила:       — Господин Обито сказал, что за мой поступок положено наказание. Ты накажешь меня?       Саске приблизился к жене, не сводя с неё пристального взгляда. Он заметил, что она нервничает, но, как и всегда, пытается скрыть свои эмоции от него.       — Только если в постели, — последовал его ответ.       Сакура сердито посмотрела на мужа. Саске усмехнулся.       — Ладно, расслабься. Я пошутил.       — Эта шутка была ужасно не смешная. Я не оценила, — прошипела девушка. — А если серьёзно?       — Если бы я хотел тебя наказать, то давно уже сделал это, — ответил Саске. — А по поводу моего местонахождения… Хочешь снова меня спасти, если я буду в опасности?       Она заглянула в чёрные глаза мужа, где притаилась угроза — они снова ступали на тонкий лёд их хрупкого перемирия.       — Да, и если понадобится, то я снова тебя спасу — не хочу, чтобы Рэйден рос без отца, — ответила девушка. — Ты нужен ему. Так что постарайся остаться в живых намного дольше.       — Благодаря тебе я прошёл отличный мастер-класс по выживанию, так что не переживай за меня, — холодно ответил Саске.       В груди Сакуры неприятно кольнуло — муж опять ей напомнил о том, что она подвергла его смертельной опасности.       — И не собиралась! — дерзко ответила она и хотела уйти, но Саске схватил её за подбородок двумя пальцами — крепко, но не причиняя боль.       — Ты бы плакала по мне, если бы меня убили?       Его вопрос вызвал у неё растерянность.       «Солгать, чтобы позлить его сильнее или сказать правду, которая для него не важна?» — подумала Сакура, а вслух произнесла:       — Предпочитаю никогда не проверять эту теорию на практике.       Саске усмехнулся. В его памяти вдруг всплыли слова Обито:       Она плачет. Просто всегда в то время, когда ты этого не сможешь увидеть.       Учиха провёл указательным пальцем по щеке жены, имитируя дорожку слёз. Он представил, как Сакура может выглядеть, когда плачет. Как прозрачные солёные капли стекают по её щекам на шею или падают на грудь. Как на её красивом лице отражаются грусть и печаль. Как она стирает слёзы пальцами, размазывая идеально наложенный макияж… И Саске вдруг поймал себя на мысли, что в эти минуты мог бы простить ей её непокорность и выходки.       «Видя твои слёзы, Сакура, я мог бы всё тебе простить. Всё, кроме предательства и лжи».       Саске молча удерживал жену около себя. Девушка мягко отстранилась от него и направилась в свою комнату, считая, что их разговор окончен. Учиха смотрел ей вслед и снова задумался над словами дяди.       «А я ведь действительно ничего не делал для того, чтобы она перестала меня ненавидеть, — пронеслась здравая мысль в его голове. — Сколько раз я причинял ей боль своими поступками и словами? И сколько ещё причиню…»       — Сакура, ты когда-нибудь каталась на спортивном мотоцикле? — спросил Саске.       Девушка замерла в дверях своей комнаты, а затем обернулась и ответила:       — Нет.       — Могу прокатить с ветерком, если согласишься поехать со мной, — предложил он.       Сакура недоверчиво прищурила глаза.       — С чего вдруг такая щедрость души?       Саске пожал плечами.       — Романтик из меня хреновый, сама знаешь, но я периодически перегибаю палку в отношениях с тобой, и мне от этого становится некомфортно, — честно ответил он. — Я не умею извиняться, но мне бы хотелось наладить наши отношения. Насколько это вообще возможно.       Сакура закусила губу, раздумывая над словами мужа. Рэйден всё ещё был у Микото, да и поводов отказываться вроде бы не было, но и так просто соглашаться на перемирие тоже не хотелось.       — Ладно, поехали, — наконец, сказала она. — Но учти, что легко и быстро отношения у нас не наладятся. Одних только слов недостаточно. Нужно ещё приложить и желание, и старания.       — Я учту, — нехотя согласился Саске, — а сейчас переоденься в более удобную и подходящую одежду.       «Неужели это серьёзный шаг к миру между нами?» — подумала Сакура, направляясь к шкафу с одеждой.       ***       — Держись крепче, — через плечо обронил Саске, надевая шлем.       Сакура, сидевшая позади мужа на его чёрном, хромированном спортбайке Kawasaki Ninja H2, уперлась левой рукой в бак мотоцикла, а правой — крепко обхватила талию Саске. Ей было немного неудобно в шлеме, но муж строго-настрого запретил его снимать.       — Готова? — спросил Саске и, когда девушка кивнула, он убрал подножку, повернул ключ зажигания и накрутил ручку газа. Мощный мотор зарычал, и мотоцикл мгновенно сорвался с места. Сакура крепче обхватила мужа рукой.       Поездка на супербайке сильно отличалась от поездки на спорткаре. Хоть девушка и любила скорость, но чувство абсолютной уязвимости и незащищённости, словно сидишь верхом на ракете, немного выбивало её из колеи. И повышало уровень адреналина в крови, обостряя чувство самосохранения. Жизнь сужалась до краткого мига — вот сейчас ты есть, а в следующий миг тебя может уже не быть. И это осознание заставляло ценить жизнь ещё сильнее.       «Сумасшествие!» — думала Сакура, когда муж на огромной скорости лавировал между машинами и дерзко шёл на обгон. Когда он на бешеной скорости входил в повороты, не притормаживая, девушка хлопала ему ладонью по груди, чтобы он сбавил скорость. И Сакура могла поклясться, что в эти моменты Саске коварно усмехался и ещё сильнее крутил ручку газа, проверяя её стойкость и выдержку.       Несмотря на защитный шлем, в ушах девушки звенел шум ветра, а ночной пейзаж Токио сливался в размытые, светящиеся пятна. Сакура чувствовала под своей ладонью, как периодически напрягались мышцы груди и пресса Саске, когда на дороге возникали рискованные и опасные ситуации. И только когда муж немного сбавил скорость, заезжая куда-то под мост, Сакура смогла перевести дыхание и разглядеть чистую гладь воды, ощущая влажный воздух.       Саске остановил байк на берегу реки Сумида, которая протекала через столицу Японии по территории префектуры Токио. Учиха слез с мотоцикла и помог Сакуре. Сняв с головы шлем и взъерошив волосы, он с усмешкой посмотрел на жену.       — Ну как, понравилось?       — Ты ненормальный, — с лёгким укором ответила девушка. — Пару раз мы чуть не разбились.       — Не парься, я контролировал ситуацию, — насмешливо произнёс Саске. — Тем более я был уверен в том, что моя бесстрашная жёнушка не испугается.       Сакура закатила глаза и, отвернувшись от мужа, осмотрелась вокруг. Небоскрёбы, красиво подсвеченные светодиодными лампами, отражались на поверхности реки. Обстановка была весьма романтичной.       — Красиво, — восхитилась девушка. — Я никогда здесь раньше не была.       Саске облокотился на байк и не сводил с жены взгляда.       — Это наше любимое место с братом. Мы часто сюда приезжали, когда сбегали с Итачи из дома от тирании отца, — сказал он. — Рад, что ты увидела его впервые.       Сакура обернулась и взглянула на мужчину. Невольно улыбнулась, отметив про себя, что они с Саске были одеты в одной цветовой гамме — оба в светло-серых джинсах, кожаных куртках и с чёрным верхом — с той лишь разницей, что на мужчине была футболка, а на девушке — приталенная кофта.       — Каким был Итачи? — спросила она.       Саске задумался на несколько секунд, а потом ответил:       — Открытым, бесстрашным, дружелюбным, добрым. Он легко заводил друзей и находил со всеми общий язык. Его любили и ценили, боялись и уважали, искали его расположение и стремились угодить. Он был гордостью отца и надеждой клана. Его с самого детства готовили к лидерству. Это Итачи должен был стать боссом Якудза. И это он был бы твоим мужем. Итачи был бы лучше меня.       Его слова вызвали у Сакуры горечь.       — Ты принижаешь себя? — спросила она.       — Нет, просто я другой, — ответил Саске. — Я более замкнутый, не такой добрый и жестокости во мне больше.       Взгляд чёрных глаз скользнул по телу Сакуры.       — Да, я бываю с тобой слишком жестоким.       У девушки сбилось дыхание — на языке Учихи Саске это звучало, как признание своих ошибок.       — Ты можешь как-то это изменить?       — Я постараюсь, Сакура, но ничего обещать не могу, — честно ответил он. — Очень трудно себя изменить.       Девушка улыбнулась.       «Он хотя бы попытается изменить своё отношение ко мне, — подумала она. — Для такого сложного мужчины это уже прогресс».       — И часто вы сбегались с Итачи из дома? — спросила Сакура, решив сменить тему разговора.       Саске усмехнулся.       — Когда были подростками, то практически всегда, — ответил он и в его глазах заплясали озорные огоньки. — Отец воспитывал нас в строгости. Он никогда не относился к нам, как к личностям. Итачи был для него наследником клана, а я — вторым сыном, но мы оба должны были соответствовать высоким стандартам, которым обязывала нас фамилия Учиха. Под тяжёлым, деспотичным прессом нашего отца мы с Итачи задыхались, поэтому нам на помощь всегда приходил Обито. Он мастерски прикрывал наши с Итачи задницы от гнева отца. Однажды, после свидания с девушкой, у брата из заднего кармана джинс выпали её кружевные трусики. Заметив это, отец начал орать на нас с братом, но дядя смог обратить весь его гнев на себя. Обито тогда ещё не был женат, поэтому отец прочитал ему целую лекцию морали и отругал за то, что он подаёт нам с братом плохой пример. Но зато отец оставил нас с Итачи в покое.       Сакура заметила едва ощутимое тепло во взгляде и в голосе Саске, когда он говорил про дядю.       — Любишь его? — спросила она.       — Обито для меня роднее отца, — ответил Саске. — Так было с самого детства. Знаешь, когда убили Итачи, то внутри меня образовалась пустота, и я ожесточился. Если я потеряю ещё и Обито, то превращусь в настоящего демона из преисподней.       Тепло в словах мужчины сменилось грустью. Однако, Сакура испытала радость — впервые за столько времени их брака и отношений Саске делился с ней сокровенным, и это обнадёживало её.       — Мы с тобой как на настоящем свидании, — заметила она. Конечно, вся его жизненная ситуация была печальная и пробуждала грустные эмоции, но откровенность мужа можно было расценивать, как хороший знак.       Саске насмешливо посмотрел на жену.       — А как же наша первая встреча в твоём быдло-баре и то увлекательное рандеву в элитном борделе? — спросил он с усмешкой.       Сакура наградила его недовольным взглядом.       — Не порть атмосферу, — упрекнула она мужа. — Эти встречи даже близко со свиданиями не стояли. К тому же, в то время я тебя ненавидела и презирала, так что эти «свидания» не в счёт.       — А сейчас что ты ко мне испытываешь? — спросил Саске.       Девушка затаила дыхание — они снова ступали на хрупкие темы.       — Ну, сейчас ты мне менее противен, чем раньше, — ответила она и, немного подумав, добавила: — И я тебя не ненавижу.       Саске улыбнулся, чувствуя, как тяжёлый камень свалился с его души. Он действительно не хотел, чтобы жена его ненавидела.       — А ты? Что ты ко мне испытываешь?       Её внезапный вопрос слегка выбил мужчину из колеи. Учиха внимательно посмотрел на жену.       «Она снова взбесится, если я опять скажу ей о сексуальном влечении, — подумал он. — Я ещё не разобрался в своих чувствах к ней, поэтому не буду торопиться с ответом».       Саске подошёл к Сакуре вплотную и заправил выбившуюся прядь волос за ухо.       — Поехали домой.       Девушка кивнула и с трудом скрыла своё разочарование.       «Если бы ты только дал мне понять, что у тебя появились ко мне чувства, то я бы призналась тебе в своих, — подумала Сакура. — Когда чувства испытывают двое, то это любовь. Когда любит только один — это болезнь, и я не хочу, чтобы ты знал, что я тобою больна…»       До дома они доехали быстро и без происшествий. Учиха отдал подчинённому распоряжение отогнать байк в гараж, и вместе с Сакурой поднялся в квартиру.       — Завтра я уезжаю на несколько дней в северную часть Японии, — сообщил он. — Вместо меня остаётся за главного отец, поэтому если у тебя возникнут какие-то вопросы и пожелания, то обращайся к нему.       Сакура замерла.       — Ясно, — сухо произнесла она и направилась в свою комнату.       Раздевшись, девушка зашла в ванную, чтобы принять душ. Однако, все мысли в её голове были заняты недавней поездкой с Саске и временем, проведённым с ним. Закончив с водными процедурами, Сакура надела чёрную шёлковую ночнушку и высушила волосы. Услышав шаги мужа в гостиной, она вышла из комнаты.       Саске стоял у окна. Вокруг его бёдер было завязано белое, махровое полотенце, а с влажных волос стекали капли воды на его мускулистую, обнажённую грудь. Судя по всему, он тоже только что принял душ. Поколебавшись секунду, Сакура произнесла:       — Саске, что бы ни случилось, просто знай, что я и Рэйден тоже можем заполнить собой пустоту в твоей душе и в твоём сердце.       Он обернулся, но не проронил ни слова — только пристально смотрел на жену.       — И ты можешь провести эту ночь со мной. Если хочешь.       От его прожигающего, пронзительного взгляда ей стало неловко. Сакура смутилась из-за своих столь красноречивых слов и молчания Саске, и хотела уже уйти в свою комнату, но муж вдруг резко шагнул к ней и приблизился вплотную. Саске слегка приподнял пальцами подбородок Сакуры вверх. Их взгляды встретились. Чёрные, проникновенные глаза мужчины словно гипнотизировали её. Большим пальцем он прикоснулся к губам Сакуры и медленно обвёл их контур.       «Мягкие и податливые», — подумал Учиха.       Слегка надавив на нижнюю губу девушки, заставляя ее приоткрыть рот, он проник пальцем внутрь. Сакура закрыла глаза и обхватила губами палец мужа, слегка посасывая его языком.       В ту же секунду Саске вытащил из её рта палец и резко прижал девушку к стене. Властные, но тёплые губы коснулись её губ. Он начал жадно целовать Сакуру. Девушка едва успевала отвечать на поцелуи мужа, ей не хватало воздуха под натиском его обжигающей страсти.       Пальцы Саске зарылись в мягкие розовые волосы жены, а его язык настойчиво вторгся в её рот. Мощное тело мужчины эротично вжималось в тело Сакуры, и ей стало трудно дышать — от его языка, сплетающегося с её языком; от движений его тела, ритмично давящих на неё; от его сильной эрекции, которую она ощущала между своих бёдер сквозь ткань полотенца. Внизу её живота сладкого потянуло и напряглось в ожидании проникновения большого, возбуждённого члена.       Саске отстранился от губ девушки. Он тяжело, прерывисто дышал. Слегка откинув назад голову Сакуры, он склонился к её шее и осыпал поцелуями, слегка прикусывая нежную кожу зубами. С губ девушки сорвался стон. Руки Саске с головы жены переместились на её грудь. Пальцы сильно, но не больно сжали упругую плоть, нащупывая сквозь тонкую ткань шёлка затвердевшие соски. Сакура снова застонала и выгнулась ему навстречу, когда мужчина зажал кончиками пальцев её затвердевшие соски, слегка оттягивая их.       Девушка обхватила шею мужа, притягивая его лицо для поцелуя. Саске страстно впился в чуть влажные, припухшие губы Сакуры, а его левая рука скользнула ниже по телу жены. Сжав ладонью её бедро, Учиха приподнял её левую ногу и теснее прижался к телу девушки.       Сакура стонала в губы мужа, мучительно ощущая его эрекцию и желая, чтобы он скорее вошёл в неё.       «Желай меня, — мысленно просила она. — Люби меня».       Его ладони снова обхватили её лицо. Жадно, страстно и неистово Саске целовал жену, успевая лишь быстро перехватывать глоток воздуха между поцелуями. Девушка страстно прильнула к нему всем телом, а её ладони хаотично блуждали по мощным мышцам плеч и спины мужа.       Руки Саске медленно опустились вниз по её шее, очертили контур плеч и легли на спину Сакуры. Под силой его пальцев ткань её ночнушки начала рваться. Этот звук вдруг вернул его в тот день, когда состоялась их первая брачная ночь. В день, когда он разорвал на ней ночнушку и консумировал их брак — не давая ей выбора, не оставляя возможности, тупо ставя перед фактом.       Руки Саске замерли на спине жены. Он никогда не насиловал женщин. Он никогда не считал ночи с Сакурой насилием, потому что спать с ним было её обязанностью. Это был её долг, как его жены. Он никогда не задумывался над тем, что она чувствует, когда он уходил после секса.       Она плачет. Просто всегда в то время, когда ты этого не сможешь увидеть.       Эти слова, как шрамы, остались в его голове, изрезали мозг.       «Я заставлял её плакать — каждый раз, когда за мной закрывалась дверь её спальни, — подумал Учиха. — Какой же я ублюдок…»       Сакура же была растеряна его внезапной остановкой.       — Саске? — тихо позвала она.       Он прислонился лбом к её лбу и прошептал:       — Прости меня.       Его ладони медленно заскользили по её телу — и Саске отстранился. Сакура, обняв себя за плечи, с недоумением смотрела ему вслед, пока он не зашёл в свою спальню. Когда ранним утром муж уехал, она всё ещё спала. На её щеках были застывшие дорожки от слёз.       ***       Мебуки Харуно безумно скучала по дочери. Хоть они с Сакурой часто созванивались и переписывались, но всё же живое общение всегда предпочтительнее электронному. И, несмотря на это, женщина была счастлива. Она считала, что свой основной родительский долг выполнила — Сакура замужем за хорошим мужчиной, его семья имеет уважение и высокую репутацию в обществе, да и в деньгах дочь никогда не будет нуждаться. Удручало Мебуки лишь то, что у Сакуры от Саске ещё не родились дети, но женщина успокаивала себя тем, что дело это со временем поправимое.       Она же спокойно жила, тихо радуясь за жизнь дочери. Пока однажды, возвращаясь из супермаркета днём, не обнаружила перед своей дверью небольшую запечатанную коробку. Отправителя на ней не было, значился только получатель: «Для Мебуки Харуно с наилучшими пожеланиями от доброжелателя».       Женщина была удивлена подобной посылке. Осмотрев коробку со всех сторон, она забрала её в дом и осторожно вскрыла. Внутри коробки оказались какие-то документы, статьи и фотографии. Мебуки взяла лежавший сверху документ и, пробежавшись взглядом по тексту, нахмурилась.       «Что за шутки?» — подумала она, начиная сердиться.       Документ гласил, что некто господин Кизаши Харуно, единственный сын мафиозного босса северной части Японии — господина Сатоши Харуно, поругавшись с семьёй, ушёл из мафии и женился. В документе упоминались даты свадьбы с госпожой Мебуки, а также дата рождения дочери Сакуры — ныне единственной внучки и наследницы мафиозного клана Харуно.       — Бред какой-то! — возмутилась женщина, считая этот документ чьей-то злой шуткой.       И всё же Мебуки продолжала дальше просматривать статьи и документы, и чем больше читала — тем мрачнее становилась, потому что в них всё чаще мелькала фамилия клана Учиха и информации о том, что они сейчас выступают лидирующей семьёй в Якудза.       — Это уже не смешно, — процедила женщина сквозь зубы, откидывая статьи в сторону.       Однако, её руки заметно начали дрожать, когда Мебуки стала рассматривать фотографии. Её глаза всё больше наполнялись слезами и ужасом, ведь на кадрах был изображён её зять Саске — вот он в кого-то стреляет из оружия, вот он кому-то перерезает ножом горло, вот он кого-то избивает ногами до смерти. А потом Мебуки замерла, отказываясь верить собственным глазам — на череде фотографий была изображена Сакура. Вся в крови. Фотография, где Саске несёт на руках окровавленное тело её дочери, выпала из сильно дрожавших пальцев женщины.       — Сакура, что же я наделала…       Мебуки отчётливо помнила, как заставляла свою дочь выйти замуж за Саске. Она уверяла Сакуру, что та будет жить хорошо и счастливо с таким мужем, как Саске, и ни в чём не будет нуждаться.       — Я не знала, что он из мафии… Я бы никогда сама не вышла замуж за мафиози и не благословила бы твой брак с ублюдком из Якудза…       Всё это время она свято верила, что дочь счастлива в браке, что у Сакуры всё хорошо. На глаза женщины попалась статья про её покойного мужа.       — Кизаши, как ты мог так с нами поступить? — продолжала шёпотом говорить Мебуки. Казалось, что у неё разом иссякли все жизненные силы. Женщина сейчас пребывала в сильном шоке. — Ты обманул меня, не рассказав о себе правду. И позволил отдать нашу единственную дочь в лапы своих дружков-мафиози…       Её сердце вдруг сильно кольнуло и болезненно сжалось. Мебуки схватилась за грудь, тяжело дыша. С каждой минутой женщине становилось всё хуже и хуже, а боль в сердце — невыносимой.       Кое-как поднявшись с кресла, Мебуки медленно прошла на кухню, где в ящике стола хранились её сердечные капли. В последнее время у неё были серьёзные проблемы с сердцем, и доктор прописал ей лекарства и отсутствие стресса.       Женщина всё никак не могла прийти в себя от сильного, эмоционального потрясения. Предательство и ложь любимого мужа, и вина перед Сакурой неумолимо давили на её больное сердце.       Мебуки согнулась пополам, опираясь рукой на стол. Жгучая боль в груди только усиливалась. Женщина схватилась за сердце, которое, казалось, болезненно билось об рёбра, и всё у неё перед глазами поплыло и начало темнеть.       — Сакура… дочка… — простонала она с болью, а затем отключилась.       ***       Сакура истратила всю обойму пистолета, стреляя по мишени. Сайто, посмотрев в бинокль, улыбнулся.       — Ваши навыки стрельбы значительно улучшились, госпожа, — похвалил её мужчина.       Девушка улыбнулась ему в ответ. Полчаса назад они приехали в тир клана Учиха, чтобы улучшить навыки Сакуры в стрельбе. Рэйден всё ещё был у Микото — проходил курс реабилитации. Суетливая свекровь чуть ли не консилиум из врачей собрала, чтобы болезнь ребёнка прошла без последствий и осложнений. Сакура скучала по малышу, но его здоровье и безопасность сейчас были важнее.       Улыбка медленно сползла с лица девушки, когда она заметила приближающихся к ним людей, во главе которых шёл господин Фугаку. Рядом с ним солдафонской походкой шла Мэй. Когда отец Саске приблизился к ним, Сакура вежливо ему поклонилась, игнорируя женщину, стоявшую с ним. Обменявшись приветствиями, Фугаку сразу же перешёл к делу:       — Сакура, мне для одного очень важного дела нужен Сайто, поэтому я пришёл сюда за ним.       Девушка с удивлением посмотрела на свёкра.       — Сайто-сан приставлен моим мужем ко мне в качестве личного телохранителя, — напомнила она. — К тому же, сейчас он обучает меня стрельбе.       Фугаку нахмурился.       — Я временно заменяю Саске, поэтому распоряжаюсь людьми клана на своё усмотрение, — ответил он. — А насчёт твоих занятий… Я считаю, что это увлечение крайне сомнительное и абсолютно ненужное. И однажды оно уже привело к крайне негативным последствиям.       Сакура сжала губы, чтобы не надерзить свёкру — у неё на этот счёт была совсем другая точка зрения.       — Господин Фугаку, — в разговор вмешалась Мэй, — если вы и госпожа не против, то я временно заменю Сайто — и со стрельбой помогу, и присмотрю за безопасностью госпожи.       Сакура, услышав предложение Мэй, скривила губы. Видеть бывшую любовницу мужа было и так весьма сомнительным удовольствием, а проводить в её компании несколько часов — как моральная пытка.       — Я, пожалуй, откажусь, — сказала она.       — А, по-моему, отличная идея, — поддержал Фугаку инициативу Мэй.       На лице Сакуры отразилась кислая мина. Свёкр одарил девушку хмурым взглядом.       — Значит, решено. Сайто, поедешь со мной, а Мэй останется с Сакурой, — отдал он распоряжение, а затем обратился к невестке: — И, Сакура, сделай лицо попроще. Я понимаю, что мой сын уже к подобному привык, но при мне сдерживайся.       — Я постараюсь, — фальшиво улыбнулась она. Всё внутри неё закипало от гнева. А затем Сакура наклонилась к Фугаку и произнесла так тихо, чтобы мог услышать только он: — Госпожа Микото тоже была бы в восторге от чудесной компании с вашей бывшей любовницей?       Сакура не была наивной и не сомневалась, что Фугаку знает кем когда-то была для Саске Мэй. И бесчувственность и отсутствие такта у свёкра ещё больше злили девушку.       Фугаку долго и проницательно смотрел в злые глаза Сакуры, а потом ответил:       — Всё это уже в далёком прошлом. Решение мной принято. Я всё сказал.       Он развернулся и направился к выходу. Девушка в бессильной злобе сжала руки в кулаки. Сайто с сочувствием на неё посмотрел, вежливо поклонился на прощание и последовал за старшим Учихой.       Сакура осталась в тире наедине с Мэй. Игнорируя наёмную убийцу клана, девушка перезарядила оружие и с остервенением начала стрелять по мишени. Наблюдая за Сакурой какое-то время, Мэй произнесла:       — Ваша самая большая ошибка заключается в том, что вы не можете быть хладнокровной, и позволяете взять верх своим эмоциям.       — В твоих советах я не нуждаюсь, — огрызнулась Сакура. — Не разговаривай со мной.       — Если бы не ваши эмоции, то недавнего инцидента, произошедшего в клане, не случилось бы, — продолжала говорить Мэй, игнорируя слова Сакуры. — Вы поставили под угрозу не только жизнь юного господина, но и босса и всех людей клана.       Сакура зло прищурила глаза.       — Я же сказала, чтобы ты со мной не разговаривала, — процедила она сквозь зубы.       — Господин Саске должен был вас прилюдно наказать, избив до полусмерти, — не унималась женщина. — Вы просто позор клана, госпожа.       Последнее слово Мэй произнесла крайне пренебрежительным тоном.       «Понятно. Ни во что меня не ставишь, значит», — раздражённо подумала Сакура, видя открытое пренебрежение со стороны женщины.       И она снова начала стрелять по мишени, надеясь усмирить гнев и раздражение.       — Господин Фугаку прав, — пренебрежительным тоном сказала Мэй. — Вам ни к чему обучаться стрельбе и владению холодным оружием. Вы не кажетесь вовлечённой в это, да и зачем? У вас всегда будут люди, такие как я или Сайто, которые станут подставлять свою грудь под пули ради вас. Господин Саске просто потакает вашим капризам. Возможно, он считает это забавным.       Сакура резко к ней повернулась и смерила Мэй злым взглядом.       — Рот закрой, — прошипела она. — Ты уже забываешься с кем разговариваешь.       Мэй лишь пожала плечами.       — Кстати говоря, вы ведь убили человека… И какие впечатления? Вам понравилось? Или вывернуло наизнанку?       — Даже не тошнило, — холодно ответила Сакура.       — Странно… Ну, хоть вы и смогли убить человека, но я всё равно не думаю, что вам такое подходит, — произнесла женщина. — Делайте то, что у вас лучше всего получается — а именно раздвигать ноги перед господином Саске.       Сакура прищурила глаза.       «По-хорошему ты не понимаешь, да?» — подумала она, а затем развернулась к Мэй и, прицелившись, выстрелила в неё — пуля пробила женщине область грудины с левой стороны, немного ниже ключицы. Мэй охнула от жгучей боли и упала перед Сакурой на колени, зажимая ладонью рану.       — А сейчас я достаточно кажусь вовлечённой, чтобы ты, наконец, закрыла свой рот? — риторически спросила Сакура. — Ещё хоть раз при мне что-то скажешь не по делу — и следующий мой выстрел будет уже направлен тебе в лоб.       Мэй молча кивнула и поклонилась жене босса, признавая её бесспорный авторитет. Только Сакура не чувствовала от этого удовлетворение.       «Грёбанный мафиозный мир! — гневно подумала она. — Слов вообще не понимают — признают лишь силу и насилие!»       Сакура в сердцах отшвырнула пистолет в сторону и покинула помещение тира. Оставшись одна, Мэй опустила голову на грудь.       «Почему господин Саске не наказал её за нарушение? — думала она. Эта мысль не давала ей покоя. Она считала несправедливым своё наказание за царапину, оставленную ей на щеке его жены, в то время, как Сакура серьёзно провинилась и не получила даже выговор от босса. — Только если… Неужели…»       Её глаза широко распахнулись от удивления, осознавая единственную возможную причину.       ***       Сакура всё никак не могла успокоиться из-за наглого поведения Мэй и тех оскорбительных слов, которые эта женщина позволила себе высказать в её адрес. А ещё Сакура переживала из-за того, что её эмоциональный поступок снова мог повлечь за собой ужасные последствия для Саске и людей из клана. Но всё же считала, что правильно сделала, поставив наглую выскочку на место. Когда девушке доложили, что вернулся её муж, она была воинственно настроена и собиралась защищать себя, думая, что Саске устроит ей выволочку за ранение Мэй.       И когда в её комнату вошёл мрачный Учиха, Сакура тут же гневно сказала ему:       — Если ты пришёл устроить мне скандал из-за этой суки Мэй, то даже не думай! Она заслуженно получила от меня пулю! Скажи спасибо, что я вообще её оставила в живых! Она мне столько гадостей наговорила!       Но Саске лишь молча и хмуро смотрел на жену, а затем шагнул к ней и, словно предвидя её дальнейшую реакцию, порывисто заключил в свои объятия.       — Саске, что…       — Сакура, у твоей матери случился сердечный приступ. Соседка обнаружила её сегодня утром в квартире на полу кухни. Мёртвой. Мне очень жаль.       — А?       Девушка замерла в объятиях мужа, а затем дёрнулась в его руках, но Саске лишь крепче прижал её к сильному телу.       — Пусти…       — Нет.       — Мне нужно к маме…       — Завтра мы поедем в крематорий, — спокойно, но твёрдо ответил Саске. — Я уже отдал распоряжение на организацию похорон.       И вот тогда её накрыла истерика. Слёзы заструились по её щекам и девушка начала вырываться из плотного кольца рук мужа.       — Ты не понимаешь! Я хочу её увидеть! Сейчас!       — Это может быть опасно, — возразил он. — Я не могу так рисковать.       — Мне всё равно на опасность! Пожалуйста, Саске, она же моя мать! Пожалуйста!       Вместо ответа мужчина лишь крепче прижал её к своей груди. Сакура просила и умоляла его, но он упрямо молчал, не выпуская её из стальных объятий. И она плакала. Саске казалось, что жена в этот момент оплакивает не только свою мать, но и всю свою жизнь. Что-то внутри неё оборвалось, и сдерживаемые эмоции хлынули лавиной. Она больше не могла быть сильной. Она перестала скрывать свои слёзы от него — горе её уязвило.       Когда Сакура поняла, что умолять и упрашивать мужчину бесполезно, она начала бить его в грудь кулачками, обвиняя:       — Ты никогда не выпускал меня из дома без разрешения! Ты не позволял мне увидеться с мамой! Это ты виноват, что я не могла к ней ездить! Только ты один во всём виноват!       Девушка вымещала на муже свои горе и безысходность.       — Если тебе от этого будет так легче справиться с болью потери, то вини во всём меня, Сакура, — ответил он на её выпад.       Девушка издала протяжный крик, полный невыносимой боли, и обессиленно уткнулась в широкую грудь мужа. Саске медленно гладил жену по волосам и спине, как маленького ребёнка, давая ей спокойно выплакаться на своей груди. Он тоже проходил через этот ад, когда потерял Итачи, и мог понять её чувства. Когда ноги Сакуры подкосились, мужчина подхватил её на руки и отнёс в свою спальню, уложив на кровать. Она больше не плакала — её взгляд стал расфокусированным и равнодушным. Сакура обнажила перед ним свою душу, свои эмоции, свою боль — и сейчас он молча разделял с ней всё это, согревая своим теплом.       ***       «Траур ей не к лицу», — подумал Саске, внимательно наблюдая за женой.       Сакура неподвижно стояла в центре похоронного зала, облачённая в чёрное платье. Её лицо было бледным и слегка осунувшимся, и это было заметно, несмотря на нанесённый макияж. Она поджала губы, но не плакала. Отрешённая, хладнокровная и сдержанная — настоящая жена мафиозного босса.       Ощутив на себе пристальный взгляд мужа, девушка повернулась к нему.       «Кажется спокойной и равнодушной. Как будто несколько часов назад она не билась в истерике в моих руках», — пронеслось в голове Учихи.       Он отчётливо помнил, как поздним вечером Сакура плакала и вырывалась из его рук, но он её не отпускал. Она била его по груди кулачками, но он не обращал на это внимание. Она выкрикивала ругательства в его адрес, но Саске не отвечал на них — потому что он принёс ей поистине ужасную весть.       Когда жена, наконец, выбилась из сил и обмякла в его руках, Учиха отнёс её в свою спальню и уложил на кровать. Он обнимал её всю ночь, стараясь не вспоминать о том, что подобное с ними уже было, и не думать о том, что такая ночь может у них ещё повториться. Сакура молчала, лишь периодически сильнее прижимаясь к телу мужа. Саске же не отпускал её из своих объятий до самого утра, оберегая её тревожный сон.       Огонь от кремации отразился в зелёных глазах девушки, и она закрыла их. Всё было кончено. Теперь от любимого человека остался лишь пепел.       Саске подошёл к жене и прикоснулся рукой к её отрешённому лицу. Слегка вздрогнув от лёгкого прикосновения, Сакура посмотрела на мужа.       — Как ты? — спросил он.       Секундное молчание и она ответила:       — Я в порядке.       Саске нахмурился. Он знал, что это было ложью.       — Я обещаю тебе, что мы больше никого из семьи не потеряем, — сказал он.       Сакура вымученно улыбнулась. Она знала, что это тоже было ложью, но была ему благодарна за искреннюю попытку её утешить. В последнее время Сакура заметила в нём положительные перемены — пусть небольшие, но ощутимые по отношению к ней. И если бы не эта трагедия, то она была бы сейчас счастлива…       Зелёные глаза девушки заволакла пелена. Саске, заметив блеснувшие в её глазах слёзы, притянул жену к себе и обнял, не обращая внимания на людей вокруг.       — Люди смотрят. Это неприлично, — сказала Сакура и попыталась отстраниться от мужа, но он её удержал.       — Плевать, — ответил он, — пусть смотрят.       Сакура уткнулась лицом в грудь Саске. Ей сейчас это было крайне нужно, ибо она чувствовала, что не сможет себя сдержать и разрыдается на глазах у членов семьи и подчинённых.       — Спасибо.       А про себя мысленно добавила:       «Не дай мне потерять ещё и тебя…»       Она не знала, сколько сможет выдержать подобных ударов судьбы, если Саске не будет рядом.       Сакура обернулась в последний раз перед уходом. Теперь у неё от матери остались лишь пепел и сожаления.       «Мама… Ты никогда больше не посмотришь на меня строго, и не сможешь отругать за непокорность и дерзость. И никогда не узнаешь, что у тебя есть внук — никогда не увидишь его и не сможешь обнять… Прощай, мама. Я всегда буду тебя любить и хранить о тебе память в своём сердце».       ***       — Ну и клоповник, — поморщился Суйгецу, осматривая квартиру Мебуки. — Зря покойный старик Кизаши задницу рвал, пытаясь избавиться от своего мафиозного прошлого — оно всё равно настигло его семью. А так хотя бы могли жить в роскоши, как короли. Охреневаю от райончика… Поразительно, что к Сакуре никто не цеплялся. Хотя твоя жена — та ещё страпонесса, сама кого хочешь нагнёт.       Саске невесело хмыкнул. Район, где жила семья Харуно, тоже вводил его в степень глубокого охреневания. Казалось, что все отбросы общества Японии были собраны в этом месте.       Учиха взял с собой Суйгецу и Шикамару, чтобы осмотреть квартиру Мебуки, несмотря на то, что врач идентифицировал у женщины обычный сердечный приступ, а не насильственную смерть.       Коробку со статьями и фотографиями они обнаружили на столе. Полицейские, работающие на клан Учиха, сообщили о ней Саске и установили обычный бытовой случай смерти женщины для протокола. Суйгецу первым полез изучать содержимое коробки и присвистнул.       — Ого! Саске, а ты здесь хорошо получился, — сказал он, рассматривая фото. — Можно их приобщить к семейному архиву.       Учиха взглянул на фотографии и скривил губы.       — Только для dark-версии, — ответил он.       — Хм, отправитель какой-то «доброжелатель», — задумчиво произнёс Шикамару, изучая коробку.       — Ох уж эти долбанные любители правды, мать их, — вздохнул Хозуки. — И на кой чёрт нужно было раскрывать матери Сакуры всю подноготную? У бедной женщины сердце не выдержало даже. Кажется, в народе это называется непреднамеренное убийство.       — У Мебуки долгое время были проблемы с сердцем, — ответил Шикамару, — и если «доброжелатель» это знал, то…       — Убийство становится спланированным, — закончил за него Саске.