Жена Демона

      Саске замер. Слова, произнесённые Акихиро, не хотели укладываться в его голове, не хотели достигать его восприятия, отвергались сознанием. Есть такое понятие, как белый шум — когда все звуки сливаются в один и звучат на одинаковой частоте. Вот и сейчас Саске словно бы впал в такое же состояние — всё для него слилось воедино и сузилось до одной единой фразы. Фразы, которую он не готов был принять и вряд ли когда-нибудь сможет.       — Господин, нужно съездить на опознание, врачи ждут вашего подтверждения, — продолжал говорить Акихиро. — Сейчас или завтра утром поедем?       Учиха еле заметно дёрнулся, словно бы подчинённый ударил его по лицу. Он не хотел ехать — только не сейчас. Он не хотел приближать тот момент, когда отрицание реальности развеется в прах рядом с ледяным и безжизненным телом жены…       — Поедем сейчас, — устало произнёс Саске.       Всё внутри него протестовало против этого, когда он садился в машину. И всё же Саске знал, что так было нужно.       «Возможно, это не Сакура», — всплыла в его сознании отчаянная надежда. Он не был готов мириться с тем, что она больше не дышит одним воздухом с ним. Его реакции были слегка заторможены — он не знал, как реагировать на эту ситуацию. Впервые в жизни мужчина был ошеломлён и растерян.       Помещение морга встретило его леденящим душу холодом. Нехотя переступая порог комнаты, где в морозильных камерах хранились мёртвые тела, Саске нашёл взглядом врача-патологоанатома и глухо произнёс:       — Мне сообщили, что можно приехать на опознание… жены.       Лёгкая заминка в голосе выдала его эмоции. Врач поклонился ему.       — Добр… хм, здравствуйте, господин, — сказал он — ночь для мужа, возможно потерявшего жену, не может быть доброй — и направился к отсеку с морозильными камерами. Остановившись у одной из них, мужчина взялся за ручку и потянул на себя, выдвигая полку с телом. — Её привезли пару часов назад. Страшная автомобильная авария была. Разбит лоб и половина лица. Анализ на совпадение ДНК занимает время, поэтому если вы сможете наглядно её опознать, то мы не будем запрашивать медицинские данные по ней.       Но Саске не слушал его — всё внимание мужчины было сосредоточено на женском теле, накрытом лёгкой белой простынью. Розовая прядь длинных волос была спутана и испачкана засохшей кровью, а из-под простыни свесилась бледная рука с тонким изящным запястьем. У Саске резко пересохло во рту, когда врач медленно снял с лица девушки покрывало.       На краткий миг Учиха зажмурил глаза, инстинктивно пытаясь избежать встречи с кошмарной реальностью. Однако, взяв под контроль свои чувства, заставил себя посмотреть на женское лицо, наполовину изуродованное в аварии. Тонкие черты красивого лица были сильно обезображены и залиты запёкшейся кровью. Он скользнул взглядом по разбитому лбу, закрытым глазам, аккуратному носу и бескровным губам. Саске сжал до боли челюсти. Его взгляд опустился ниже, на шею девушки, где отчётливо были видны синяки, оставленные мужскими пальцами.       «Её задушили…»       Саске мучительно закрыл глаза, ощущая, как нестерпимая боль разрывает его лёгкие, мешая нормально дышать. Однажды он тоже оставил на шее жены точно такие же уродливые следы.       «Как я мог так с тобой поступать, Сакура?»       Сожаления… Их горький вкус он ощущал на кончике своего языка, они медленно заполняли его нутро своим отвратительным вкусом.       — Господин… — тихо позвал его Акихиро.       Саске открыл глаза и снова взглянул на бледную, мёртвую девушку. Черты лица были так похожи. Это могла быть она, но…       — Это не она, — уверенно ответил Саске. — Это не Сакура.       Врач кивнул и, накрыв простынью мёртвое тело, задвинул его обратно в морозильную камеру. Саске развернулся и вышел из комнаты. Дыхание всё ещё обжигало его лёгкие болью. Сейчас он испытывал два чувства одновременно — облегчение, смешанное с радостью, и страх от того, что его жена в данный момент может находиться в условиях намного худших, где смерть — единственный выход и спасение. Сердце Саске зашлось в аритмии, когда в его голову полезли страшные сцены пыток и насилия над Сакурой.       — Господин, — снова позвал его Акихиро, вырывая из жутких мыслей.       Учиха взглянул на подчинённого.       — Иди к машине, я сейчас подойду.       Но мужчина не двинулся с места, видя бледность лица своего босса. Саске одарил его ледяным взглядом.       — Мне нужно дважды тебе повторять приказ? — в голосе Учихи сквозили гнев и раздражение.       Акихиро тут же низко поклонился.       — Простите, господин.       Когда подчинённый ушёл, Саске устало прислонился плечом к холодной стене и схватился за ворот рубашки, оттягивая его. По лицу мужчины медленно стекал холодный пот от необъяснимого страха, и сердце никак не хотело возвращаться в свой привычный ровный ритм. Саске не хотел, чтобы кто-то видел его слабость — ни моральную, ни физическую — особенно подчинённые. Мужчина ощущал себя раздавленным и морально разбитым. Мысли о похищении и пленении жены всё никак не отпускали его. Но она может быть всё ещё жива и это было для него главным.       «Где же ты, Сакура? Где же ты…»       ***       Дни сменялись днями, и поиски жены мафиозного босса всё также продолжались — рьяно, но безуспешно. Саске вызывали в морг на процедуру опознания ещё три раза за это время, и каждый такой раз ему казалось, что он отправляется в чистилище, где испытывают и проверяют его силы, терпение и выдержку. Каждый раз его бросало в холодный пот, когда врач снимал с лиц мёртвых девушек покрывало. И каждый раз, после мимолётного облегчения от того, что среди умерших или убитых девушек не было Сакуры, он испытывал адские муки, когда его в очередной раз звали на опознание. Он боялся, что однажды всё же увидит её бледное, безжизненное лицо…       Перешагивая через порог здания морга, Саске вспоминал слова Обито:       «Человеку даётся столько боли, сколько он может выдержать».       Саске знал, что может выдержать очень много — намного больше, чем любой другой человек. И перед каждой процедурой опознания, Учиха мысленно шептал про себя:       «Ками-сама, пожалуйста, не забирай её у меня…»       Саске знал, что такой сильной боли он бы точно не выдержал… А ещё его терзало жгучее чувство вины — в исчезновении Сакуры Саске винил себя. Он хотел уберечь её чувства и скрыть правду, чтобы не сделать ей больно, но в конечном итоге это вылилось в ссору. Мужчина понимал, что обещал больше ничего не скрывать от жены, но она не готова была к правде. И теперь последнее, что было между ними — недопонимание и обида. Саске всячески старался избегать той мысли, что это так и останется последним между ними…       Он помнил её слова и упрёки, и большинство из них были заслуженные.       «Я не хотел, чтобы твои руки были обагрены чужой кровью, — мысленно обращаясь к Сакуре, сказал он. — Я оберегал тебя, чтобы с тобой ничего плохого не случилось, хоть тебе и не нравились мои методы. И всё равно не уберёг…»       И он боялся того, что так и не успеет сказать ей главных слов или скажет, но она уже не сможет их услышать. Его бросало в дрожь лишь от одной мысли о том, что в следующую их встречу ему уже придётся целовать её холодные губы…       И всё же Сакуры не было в списках мёртвых, а, значит, она до сих пор может ходить среди живых.       Саске упёрся локтями в поверхность рабочего стола в своём кабинете и обхватил голову руками — поток мыслей вызывал у него сильную головную боль. В дверь кабинета робко постучали и вошла Микото — на её руках был плачущий Рэйден. Малыш плакал с надрывом, не переставая. У мужчины защемило сердце от страданий сына.       — Прости, что отвлекаю тебя, — сказала женщина с нотками отчаяния в голосе, — но я никак не могу его успокоить. Он скучает по Сакуре.       — Знаю, — ответил Саске, поднимаясь с кресла и направляясь к матери и малышу.       «И я тоже…»       Мужчина взял сына на руки, обхватив левой рукой его голову и нежно прижимая к своей широкой груди. Рэйден надрывно всхлипывал, но, ощутив тепло отца, начал постепенно затихать у него на руках. Саске что-то ласково шептал ему на ухо и малыш, наконец, успокоился и уткнулся личиком в грудь отца, засыпая. Микото счастливо улыбнулась.       — Хвала небесам, — прошептала женщина, а затем обеспокоенно посмотрела на сына и спросила: — Есть какие-нибудь новости о ней?       Саске отрицательно качнул головой. Микото тяжело вздохнула и участливо сжала плечо сына.       — Главное, не падай духом и не отчаивайся, — сказала женщина. — Она к нам вернётся.       Мужчина промолчал, а затем отнёс Рэйдена в детскую комнату и уложил в кроватку. Нежно погладив сына по щеке, Саске тихо произнёс:       — Я обещаю, что верну её нам обратно. Я обещаю, поэтому больше не плачь так сильно — твой несчастный вид рвёт мне душу на части.       Саске склонился к Рэю и осторожно поцеловал его. По щёчке малыша скатилась слезинка, но он улыбнулся во сне. Микото, наблюдавшая за ними у порога комнаты, быстро смахнула слёзы и прочитала про себя короткую молитву, чтобы Сакура поскорее вернулась домой.       ***       Вторая неделя с момента исчезновения Сакуры подходила к концу и Саске с каждым днём становился всё мрачнее. Он задействовал всех своих людей, подключил все связи, но его жена как будто сквозь землю провалилась.       Сайто зашёл в кабинет босса с очередным бесполезным докладом, и Учиха практически не слушал его. Подчинённый не смотрел в глаза боссу, испытывая жалящее чувство вины за пропажу госпожи, и явственно ощущал на себе испепеляющий взгляд Саске — тот был зол на него по этой же причине. И мужчина больше не мог выдерживать это давящее напряжение.       В порыве эмоций, Сайто вытащил из кармана аккуратный, острый нож, похожий на миниатюрный тесак, а затем резко рубанул им по правому мизинцу, отрубая его. Став на колени перед Учихой, он завернул в платок отрезанный палец и протянул его боссу со словами:       — Простите меня, господин Саске. Я очень сильно виноват перед вами. Это я не смог углядеть за госпожой Сакурой! Это я виноват в её пропаже! Но если вы найдёте в себе силы простить меня, то я сделаю всё, чтобы вернуть госпожу обратно!       Кровь, не переставая, заливала пол кабинета, но Сайто с низко опущенной головой продолжал стоять на коленях и вымаливать прощение у босса. Саске же мрачно на него смотрел, сохраняя молчание и оценивая степень раскаяния подчинённого.       Юбицумэ — ритуал, при котором провинившийся член Якудза добровольно отрезает себе пальцы, признавая свои ошибки и стремясь искупить их такой ценой. Эту цену платит тот, кто провинился перед боссом достаточно серьёзно, но не настолько, чтобы изгнать его из клана или убить. И мафиози всегда самой первой отрезают фалангу мизинца или же мизинец целиком. Если босс принимает отрезанный палец, значит, подчинённый получает его прощение. Потеря пальцев грозит членам Якудза тем, что они теряют способность нормально защищать себя в бою — хуже держат в руках холодное и огнестрельное оружие.       Одарив подчинённого мрачным взглядом, Саске сделал к нему шаг и забрал из его руки отрезанный мизинец. Сайто еле слышно пробормотал:       — Спасибо, господин.       — Встань, Сайто, — приказал ему Учиха. И когда подчинённый поднялся с колен, Саске наотмашь ударил его рукой по лицу. Мужчина упал на пол, кашляя кровью. — Это последний раз, когда я тебя простил. Ещё один серьёзный косяк с твоей стороны — и расплачиваться будешь уже своей жизнью.       Мужчина кивнул и низко поклонился боссу. Саске махнул рукой, молча отдавая приказ покинуть его кабинет. Сайто вышел, а через минуту в кабинет сына вошёл Фугаку. Сильно хмурясь, он сказал:       — За что ты его ударил?       Саске мрачно взглянул на отца.       — Он плохо справился со своими обязанностями, — небрежно ответил тот. — Ты пришёл по делу?       — Да, хотел с тобой серьёзно поговорить, — сказал Фугаку и сразу же приступил к сути разговора: — Это насчёт твоей жены. Сакура, вероятнее всего, сейчас находится у кого-то в плену. Её могут избивать и подвергать пыткам. Разум твоей жены может помутиться.       Саске помрачнел.       — Я знаю.       — Её также могут насиловать каждый день и несколько мужчин за раз, — безжалостно продолжал говорить Фугаку.       Руки Саске сжались в кулаки, а на лбу запульсировала венка. Эти мысли посещали его неоднократно, вот только он никогда не произносил их вслух. И меньше всего хотел их сейчас — или когда-либо ещё — слышать от отца. Но он только выдавил из себя одну букву:       — И?       — И если так действительно случится, то тебе придётся отказаться от Сакуры, — жестоко закончил свою речь Фугаку. — Жена мафиозного босса должна иметь идеальную репутацию, тем более на ней не должно быть клейма шлюхи. Если репутация Сакуры будет запятнана позором и бесчестием — ты разведёшься с ней. Можешь оставить её себе в качестве любовницы, хотя захочешь ли прикасаться к женщине, через которую прошло несколько десятков мужчин? Было бы вообще идеально, если она сама наложит на себя руки после насильственных действий, не возвращаясь в клан Учиха. Возможно, это и есть конечная цель похитителей — унизить и опозорить наш клан.       Перед глазами Саске возникла красная пелена. Слова отца словно бы вскрыли в его душе гниющие раны, позволили им выйти наружу. Колоссальными усилиями воли он сдерживал себя и лишь злобно процедил сквозь зубы:       — Всё сказал? Если да, то сейчас же уходи из моего кабинета.       Фугаку хмуро на него посмотрел.       — Саске, ты сам всё прекрасно знаешь. Даже если в этом похищении абсолютно нет её вины, но если она всё-таки подвергнется изнасилованию — ты ничем не сможешь ей помочь. Ты будешь обязан развестись с Сакурой.       Саске вдруг вспомнил разговор с женой спустя несколько дней после её похищения кланом Ёсимото. Она не хотела говорить, но всё же призналась ему в тот вечер:       — В тот день меня едва не изнасиловали.       Сакура настаивала на личном оружии для самозащиты или:       — В конце концов, я смогу убить себя, чтобы надо мной не смогли надругаться…       В её глазах стояли слёзы, когда она это ему говорила. Саске мучительно закрыл глаза. У неё могли отнять оружие до того момента, когда она смогла бы им воспользоваться. Они могли не оставить ей выбора и сделать своей секс-игрушкой…       — Уходи, — прорычал Саске отцу. — Сейчас же!       Учиха старший не стал спорить с сыном и покинул его кабинет. В тот момент, когда за ним закрылась дверь, он услышал, так что-то об неё с той стороны со звоном ударилось и разбилось. Фугаку покачал головой, давая сыну выплеснуть свою ярость на вещах.       И Саске действительно был объят яростью. Он с остервенением кидал вещи в стены и они вдребезги разбивались на мелкие кусочки. В приступе гнева мужчина с яростным рыком скинул со стола документы, канцелярские принадлежности и ноутбук, а сам стол отшвырнул от себя с такой силой, что тот несколько раз перевернулся и частично развалился. Саске не щадил ни дорогую мебель, ни предметы интерьера — вазы, кресла, диван, компьютерная техника — всё либо летело на пол, либо разбивалось об стены. Когда ломать уже больше было нечего, он подошёл к одной из стен и с яростью ударил в неё кулаком. Брызнула кровь, но Саске продолжал молотить кулаками бетонную стену, разбивая костяшки пальцев.       Внутри него поднимался звериный рык, порождённый душевной болью, отчаянием и собственным бессилием. Он знал правила лучше других. Он не хотел ничего представлять, но безжалостное сознание рисовало ему ужасные картины, где Сакура была связана, обнажена и беззащитна против других мужчин. Где она была изнасилована много раз и многими…       — Ублюдки! Только посмейте её тронуть! Я вас всех найду — всех до одного! Урою, сожгу, расчленю, обезглавлю!       На каждое слово приходился удар кулака об стену. Саске яростно закричал, мучаясь от своего бессилия, губительных мыслей и неконтролируемой ярости. Брызги крови уже залили всё его лицо. Он даже не чувствовал боли — его душа горела в огне, потому что весь его мир рушился… рушился… рушился…       Морально выдохшившись, он прислонился лбом к стене. Кровь стекала по его щекам, словно кровавые слёзы. Саске закрыл глаза. Перед его мысленным взором предстал образ Сакуры — обнажённая, она лежала на полу, подтянув колени к груди. Ей было холодно, страшно и мерзко до тошноты. И слёзы бы катились по её лицу, смешиваясь с кровью из разбитой губы и многочисленных ссадин на теле. Мужчина представил себе, что бы она чувствовала в этот момент и думала бы о том, что, несмотря на все факторы и причины для жизни, именно в этот момент ей бы хотелось умереть…       Саске показалось, что его душа и сердце разбились сейчас тысячу раз на тысячу мелких осколков. Он всегда думал, что сможет выдержать любую боль. Он не знал, что именно эта боль будет для него невыносимой…       — Сакура, где бы ты сейчас ни была и что бы ты в данный момент ни испытывала — просто дождись меня. Я найду тебя. Я тебя не брошу, — тихо произнёс Саске. — Если тебя опустили на самое дно… Я заберу тебя из этих глубин ада. Я просто хочу, чтобы этот кошмар поскорее для тебя закончился.       Усевшись на полу, он прислонился спиной к стене и уткнулся лицом в колени. Саске был морально измучен и разбит. Он не мог изменить правила — если Сакура подвергнется в плену насилию, то она больше не сможет быть с ним, как законная жена.       — Даже если тебя унизили и осквернили другие мужчины, даже если ты больше не сможешь быть моей женой — я всё равно тебя не оставлю. И я никогда больше не женюсь и не посмотрю на других женщин. Ты мой свет, Сакура. Даже если твоё сияние померкнет — ты навсегда останешься моим светом.       ***       «Уже месяц прошёл без тебя…» — подумал Саске.       Он смог обуздать свой гнев и взять эмоции под контроль. Он перестал себя накручивать и больше не позволял ужасным мыслям омрачать свой разум, не позволял терять из-за них самообладание.       «Буду решать проблемы по мере их поступления и принимать реальность по факту совершения, — мысленно размышлял Саске. — Сакура ещё не нашлась и о ней нет никаких вестей, значит, делать поспешные выводы не стоит».       С того дня Учиха больше не позволял себе эмоциональные взрывы, вызванные яростью и гневом. Он больше не позволял себе быть эмоционально уязвимым. Саске сконцентрировал всё своё внимание на её поиске.       — Сакура…       Её имя, точно клеймо, было высечено болью на его сердце.       Она стала для него Заиром — определённой степенью одержимости, недостижимой целью, навязчивой идеей. Тем единственным образом, который остался в его сознании и постепенно вытеснял всё остальное. Все его мысли были заняты её поиском.       Саске плохо ел, мало спал и немного осунулся, но продолжал искать её всё это время, как одержимый.       Сакура оставила на его душе и на сердце глубокие шрамы. И он знал, что ни другие женщины, ни алкоголь, ни наркотики, ни что-либо другое не смогут излечить эти шрамы.       — Сакура…       Её имя обожгло болью его лёгкие, горло и губы. Она — есть яд и она же — противоядие. Только сейчас, мучаясь и страдая, мужчина осознал свои чувства к ней.       — Клянусь, я найду тебя. Где бы ты ни была — на земле или под землёй, и чего бы мне это ни стоило — я отыщу тебя, Сакура.       Его губы скривились.       — Кто же знал, что любовь — это болезнь… И я болен тобой, Сакура… Только потеряв тебя я понял, как ты мне дорога. Я рисковал своей жизнью, бросался под пули, защищая тебя, и при этом говорил, что мне нужно только твоё тело. Ха! Каким же я был идиотом.       Любовь была для него чуждым чувством, он никогда не испытывал её к девушкам и женщинам, что были у него до Сакуры, поэтому Саске не сразу смог распознать её, не смог понять что именно он испытывает к своей жене.       — Сакура, если тебя не будет рядом — мой мир погрузится во тьму и мрак.       ***       Саске разделил между друзьями сферы деятельности и сектора чёрного рынка, и мужчины ежедневно отчитывались ему.       — Больницы и морги полностью под нашим надзором, — сообщил Неджи. — Больше девушек под описание Сакуры не поступало. Розовый цвет волос довольно редкий, плюс я внёс кое-какие коррективы в её описание, поэтому тебя не будут вызывать на опознание часто.       Учиха благодарно кивнул. Он особенно сильно не любил ездить по моргам.       — Среди бездомных и в приютах она тоже не числится, — отчитался Наруто. — На данный момент там вообще нет ни одной девушки, похожей на Сакуру.       Саске перевёл взгляд на следующего мужчину.       — Хидан?       — Я проверил рынок работорговли и проституции, — ответил тот. — Я там такого насмотрелся… У меня даже хуй потом отказывался подниматься. Он впал в депрессию и временную кому.       — Какая трагедия, — закатив глаза произнёс Дейдара. — Все катаклизмы мира меркнут по сравнению с твоей импотенцией.       Хидан оскалился.       — Временной, Дей, временной, — с нажимом ответил он. — А тебе девки вообще не дают, вот ты и бесишься. Хотя, может, ты в принципе за другую команду играешь и тебя привлекают мужчины в трико.       — А ты, судя по всему, со своим вялым членом вообще отыгрался, — съязвил Дей. — Теперь будешь толстеть и лысеть, как коты после кастрации.       — Не угадал, — возразил ему Хидан, — я у тебя член возьму — ты им всё равно не пользуешься.       Однако, под грозным взглядом Саске мужчины прекратили между собой пререкаться.       — Хидан? — снова повторил Учиха.       — Сакуры не оказалось среди рабов и проституток, — уже серьёзно ответил мужчина. — Я лично проверил все склады, притоны и подвалы, где работорговцы держат новое поступление людей на сбыт и продажу.       — Хорошо, — сказал Саске. — Следи за этим сектором очень внимательно. Рынок работорговли и проституции — это второе возможное место, где может оказаться моя жена. Дейдара, что-нибудь узнал по поводу пропавшей Ламборджини?       Дей скривил губы и ответил:       — Саске, ты же сам прекрасно знаешь, что ребята по угону и сбыту дорогих машин работают чище остальных в преступном мире.       — Меня не ебёт, как именно они работают, — сурово произнёс Учиха. — Мне нужна информация, Дей.       — Ну, я вроде как напал на один след, но мне нужно два дня, чтобы точно всё это проверить.       — У тебя есть время только до конца этого дня, — распорядился Учиха.       — Но, Саске… — начал протестовать Дейдара, однако, тяжёлый взгляд чёрных глаз заставил его замолчать.       — Никаких возражений, Дей, у тебя и так целый месяц в проёбе.       — Как и его член по жизни, — колко заметил Хидан.       — Надеюсь, твой член никогда не выйдет из своей комы, — в тон ему ответил Дейдара.       — Спасибо за заботу, но у меня сейчас всё отлично работает, — улыбнулся ему Хидан.       — Старо предание, да верится с трудом…       — Не веришь? Щас сам в этом убедишься, — сказал Хидан и начал расстёгивать ремень на джинсах.       Дейдара снова закатил глаза, Наруто засмеялся, а Неджи с раздражением эмоционально воскликнул:       — Ради всего святого нахуй! Даже не вздумай доставать свой член из штанов! Блять! Ну вы и моральные уроды!       Хидан убрал руку с ремня.       — Выключай истерюшу, Неджи. Я же шучу.       Хьюга сердито на него посмотрел.       — Я знаю, что ты можешь так нашакалить.       — Могу, — масляно улыбнулся ему Хидан.       — Козёл, — буркнул Неджи.       — Ты просто отвык от их манеры общения, — усмехнулся Шикамару.       — Возможно, — согласился Неджи, — но снова привыкать не хочу. Вы вынуждаете меня сквернословить.       Мужчины засмеялись — все, кроме Саске. Учиха снова был поглощён мыслями о пропавшей жене, поэтому никак не прореагировал на шутливый диалог друзей. А уже к концу дня Дейдара предоставил ему имена людей, причастных к угону машины Сакуры.       ***       Их группировка называлась «Стальные Львы». Они были профессионалами в области угона и сбыта дорогих и редких машин. Чаще всего работали по заказу, но иногда, если им попадались редкие экземпляры, то не могли не воспользоваться случаем.       Всего их было пятнадцать человек, и сейчас все они стояли перед Саске — на коленях и со связанными сзади руками. Этих мужчин привезли на заброшенный склад, находящийся за чертой города, и устроили им пытки — по приказу Учихи головы мужчин опускали в бочки с разбавленной кислотой. Вода с кислотой не сжигала им кожу моментально, но попадая в глаза, нос и рот причиняла мужчинам невыносимую боль. Когда голову их лидера подчинённый Саске вытащил из бочки и заставил посмотреть в чёрные, холодные глаза босса, Учиха задал вопрос:       — Ламборджини хуракан, цвет — красный кэнди, пропала месяц назад. Что ты о ней мне можешь рассказать?       Главарь группировки с ненавистью на него посмотрел.       — Я ничего не скажу тебе, ублюдок!       Саске выразительно взглянул на подчинённого, удерживающего пленника, и тот немилосердно опустил голову главаря «Стальных Львов» в бочку с кислотой. Мужчина конвульсивно задёргался — от того, что захлёбывался водой и от невыносимого жжения, а спустя несколько секунд подчинённый Учихи оттащил его от бочки и снова заставил посмотреть на своего босса.       — Мне повторить свой вопрос или ты запомнил с первого раза?       Но лидер упорно молчал, и тогда его голову снова окунули в разбавленную кислоту. Суйгецу, приехавший вместе с Саске и Дейдарой на место пыток, недовольно проворчал:       — Интересно, сколько он ещё будет косплеить ихтиандра?       Дейдара с любопытством на него посмотрел.       — Ты куда-то торопишься?       — Хотел бы ещё успеть заскочить к невесте, — ответил Хозуки. — Обещал ей сегодня завезти деньги. Кажется, она оставит меня без трусов раньше, чем я раздену её в нашу первую брачную ночь — у моей малышки непомерно огромный аппетит. Но тупое упрямство этого мудачины может задержать нас до глубокой ночи.       — Тогда просто скинь ей деньги на карту и не парься, — посоветовал Дей.       — И лишить себя удовольствия лишний раз побесить её своей рожей? — риторически спросил Суйгецу. — Нет, я не согласен лишать себя единственной радости жизни.       Дейдара усмехнулся, а Саске перевёл взгляд на Суйгецу.       — Ещё недолго осталось, — ответил он. — Совсем скоро кислота разъест его слизистую оболочку и этот ублюдок станет сговорчивым.       Сам Саске не принимал участие в пытках, несмотря на то, что очень сильно этого хотел. Он понимал, что гнев и ярость, которые до сих пор бушуют внутри него, при малейшем физическом контакте с людьми, имеющими причастность к исчезновению Сакуры, выйдут из-под контроля, и он убьёт мужчин, не узнав никакой информации от них. Ведь мёртвые лучше всех хранят свои тайны.       Но Хозуки слова друга не особо сильно успокоили — он был недоволен.       — Меня вообще здесь не должно было быть сегодня, — проворчал мужчина. — Я всего лишь замена Хидана, который снова отправился патрулировать сектор работорговли и проституции. Был бы он здесь — и этот ушлёпок раскололся за несколько минут, а у нас счёт уже на часы скоро пойдёт.       — Полагаю, что твоё нытьё тоже для пыток сгодится, — ответил ему с насмешкой Дейдара. — Ты только открываешь рот, а мне уже хочется поведать тебе все свои тайны, чтобы ты заткнулся нахрен.       Суйгецу скривился.       — Твои больные и грязные мыслишки меня не интересуют, — пренебрежительно ответил он. — Я потом ни на одном горячем источнике от них не отмоюсь.       Дейдара засмеялся, но тут пленный главарь «Стальных Львов» прохрипел:       — Я… всё… расскажу…       Мужчины замолчали, внимательно слушая его. Прокашлявшись, лидер группировки начал говорить, при этом он сильно хрипел из-за повреждённых кислотой связок:       — Чуть больше месяца назад мы разобрали на запчасти подобную машину и продали нескольким покупателям. Возврату она больше не подлежит.       Саске злобно прищурил глаза.       — Чей был заказ?       — Ничей, — ответил мужчина. — Наводка. Позвонил аноним и сообщил, что у моста находится редкая машина. Решили проверить информацию, приехали по сообщённым координатам, увидели машину. Дальше всё стандартно — отключили отслеживающее устройство, эвакуировали на свой рабочий склад, разобрали и распродали. Это вся информация.       Скулы Учихи резко очертились, подавляя гнев.       — Нет, не вся, — жёстко произнёс он. — Где женщина?       Лидер группировки с недоумением посмотрел на Учиху.       — Какая женщина?       — Красивая, с зелёными глазами и розовым цветом волос, — прорычал Саске. — Она — владелица этой машины и была в ней. Так где эта женщина? Куда вы её отвезли?       Под холодным и беспощадным взглядом чёрных глаз мужчина нервно сглотнул.       — Когда мы приехали в указанное анонимом место, в машине никого не было, — ответил он. — Была только кровь на руле, приборной панели и немного на стекле и кресле — оно и понятно, ведь машина попала в аварию, но к нашему приезду ни в салоне, ни рядом с ней никого не было. Её могла забрать скорая помощь.       — Либо кто-то ещё, — взглянув на Саске, сказал Дейдара. — Я не думаю, что он лжёт.       Суйгецу задумчиво потёр подбородок.       — А не могла ли она сама выбраться из машины и уйти? — вслух озвучил он свою мысль.       От этих слов внутри Саске всё похолодело.       «Мы сильно поссорились и Сакура сказала, что хотела бы уйти от меня, — вспомнил он последний разговор с женой. — А потом она попала в аварию… Неужели действительно так сильно меня презирает, что захотела уйти? Но как же Рэйден? Как бы сильно Сакура меня не ненавидела, но сына бы не смогла бросить».       И тут же память подкинула ему одно болезненное воспоминание, когда Саске ворвался к ней в палату после попытки убийства Сакуры и известия о гибели их первого малыша. Тогда она сказала ему:       «Я не хотела этого ребёнка…»       Боль снова сковала сердце мужчины. Саске помотал головой, отгоняя от себя мучительное воспоминание того рокового дня.       «Нет, Сакура любит Рэя. Он — желанный для неё ребёнок, ведь она сама пришла ко мне в спальню, чтобы зачать его. К тому же, Сакура умная и дальновидная девушка. Она понимает, кто я такой и что сбежать просто так от меня у неё не получится. Здесь что-то другое. Определённо точно что-то другое…»       Поток его мыслей переключился в другое русло.       «Им позвонил какой-то аноним и сообщил о том, что можно забрать машину… Значит, и авария Сакуры была им подстроена? Но зачем столько времени держать мою жену в плену? Чтобы вывести меня из состояния равновесия? Увидеть мои срывы и страдания? Что ж, у него получилось достичь своей цели… И если это действительно так, то я своими руками убью этого мразотошного ублюдка!»       Из размышлений его вывел голос Дейдары:       — Саске, раз уж мы узнали от них всю необходимую информацию, то что с ними теперь будем делать?       Учиха перевёл ледяной взгляд на пленных мужчин.       — Аноним может снова с ними связаться и узнать, что я их допрашивал, так что свидетелей не будем оставлять. Убейте их.       Пленники начали было протестовать, но приказ босса Якудза тут же привели в исполнение.       Направляясь к своей машине, Саске не испытывал ни удовлетворения, ни злости, ни ярости — даже злостный враг клана отошёл на второе место. Только сильное беспокойство и щемящая боль сковали его широкую грудь, потому что он всё ещё не знал, где именно находится его любимая женщина.       ***       Очередное собрание, на котором присутствовал и Фугаку, не принесло никакой пользы. Собранная друзьями информация подтверждала лишь тот факт, что в официальных источниках Сакура не числилась ни среди мёртвых, ни среди живых — ни в больницах, ни в моргах, ни среди бездомных, ни у работорговцев её не было. С одной стороны это обнадёживало измученного мужчину, но, с другой, он боялся, что надежда его могла быть ложной, ведь неофициально Сакура могла быть где угодно…       И вот Учиха старший, наблюдая за сыном, в один из таких дней не выдержал.       — Саске, хватит изводить себя и своих людей бессмысленными поисками, — серьёзно сказал Фугаку, хмуря брови. — Подумай о сыне. Ему нужна мать.       — У Рэйдена уже есть мать! — резко произнёс Саске. — И другая ему не нужна!       Фугаку сильнее нахмурился, ведь понимал, что Саске имеет в виду себя, а не ребёнка.       — Не будь чёртовым эгоистом! Два месяца уже прошло, а нам до сих пор не поступило ни одного требования с выкупом. Ты же понимаешь, что это значит.       Да, Саске понимал, но не хотел это принимать. Отец был для него тем отрезвляющим фактором реальности, с которой он не хотел мириться.       — Хотя бы выйди из дома и немного развейся, — чуть-чуть смягчившись сказал отец. — Нельзя постоянно сидеть дома.       — Мне нормально, — ответил Саске.       Фугаку тяжело вздохнул, а затем посмотрел на друзей сына.       — Ну хоть вы ему скажите, что так нельзя! И вытащите его, наконец, из дома хотя бы на вечер.       — Саске, твой отец прав, — начал говорить Дейдара, поддерживая идею Фугаку. — Тут недалеко есть отличный ночной клуб. Давай сходим ненадолго.       — Не интересует, — ответил Саске.       — Тогда пошли со мной в бордель, — добродушно предложил Хидан.       Друзья — и даже Фугаку — с осуждением на него посмотрели, а Саске жёстким тоном сказал:       — Уходите, я хочу побыть один.       Мужчины переглянулись между собой и вышли из кабинета. Остался только Хидан. Саске мрачно на него посмотрел.       — Один — это значит я остаюсь один в комнате, а не вместе с тобой.       — Может, тебе действительно нужно отвлечься? Пойдём со мной в дом развлечений Мамору. Там такие девочки, ммм…       Саске одарил его ледяным взглядом.       — Опять заикнёшься про шлюх и бордели — и получишь пулю в лоб.       — Говорят же, что клин клином вышибают, — примирительно сказал Хидан.       — Ещё хоть одно подобное слово на эту тему — и я вышибу тебе мозги, — грубо ответил Саске, — вот тогда мне действительно полегчает.       Хидан улыбнулся.       — Мне пока рано отправляться к Джашин-саме.       — Тогда закрой рот и не беси меня.       Мужчина оскалился, но в следующую секунду стал серьёзным.       — Знаешь, я не мастер красивых слов и психологии, но ты сейчас находишься на второй стадии.       Учиха смерил его злым взглядом.       — Даже не думай говорить мне об этих долбанных пяти стадий принятия! Я никогда не смирюсь с её утратой, даже если сам сожгу её тело!       Он уже прошёл первую стадию — отрицание — и сейчас пребывал на второй — гнев.       — Почему ты так думаешь? — спросил его Хидан. — Со временем все эмоции и чувства притупляются.       Саске отрицательно покачал головой.       — Мы, Учихи, любим только один раз в жизни, — ответил он. — Я люблю Сакуру. Сильно. Я не понимал этого раньше, и только сейчас, когда по-настоящему потерял её — осознал всю глубину чувств к ней. Её никто не сможет заменить. Мне нужна только она одна.       Для Хидана откровение друга было чем-то удивительным и уникальным. Он никогда не думал, что однажды сможет услышать от него нечто подобное. Немного помолчав, Хидан сказал:       — Мы найдём её, Саске, обязательно найдём.       Учиха молча кивнул. В дверь кабинета громко постучали и вошёл Какаши.       — Не заняты, господин?       — Говори, Какаши.       — Боюсь, что у меня для вас не очень хорошие новости о госпоже Сакуре.       Саске подавил в себе желание спрятать лицо в ладонях.       «Только бы не снова ехать в морг…»       Каждая такая поездка была для него, как пытка.       — В одной удалённой деревне была замечена женщина с длинными розовыми волосами, — сказал Какаши. — Она хорошо лечит людей, и стала известна именно этим.       Сердце Саске встрепенулось от радости. Он помнил, что у Сакуры медицинское образование и она всегда хотела работать врачом, чтобы помогать людям избавляться от болезней. Но Хатаке медлил с продолжением.       — И? — поторопил его Учиха.       Какаши опустил глаза.       — И, судя по всему, её никто там не удерживает силой.       Словно тяжёлый булыжник сердце Саске провалилось куда-то внутрь, оставляя после себя пропасть, наполненную до краёв мучительной болью и злостью.       «Неужели всё-таки сама ушла от меня?»       ***       «Сакура не могла бросить сына и уйти от меня, как бы сильно она меня не ненавидела… Она не могла…»       Эти слова Саске повторял про себя всю дорогу, пока он вместе с Наруто и Хиданом ехали в маленькую, Богом забытую деревушку на отшибе города, вот только слишком много было совпадений. Из доклада Какаши было выяснено, что некая девушка с приметами Сакуры попала в аварию, но смогла выжить. После этого на обочине дороги её подобрала пожилая семейная пара и увезла в свой дом, находящийся в деревне. Там её вылечили, но девушка не захотела возвращаться в город, а стала лечить местных жителей. Слухи о её врачебных способностях стали быстро распространяться далеко за пределами родной деревушки, и уже городские жители начали к этой девушке приезжать на лечение.       Въезжая на территорию деревни, Наруто, сидевший за рулём, беглым взглядом осмотрел покосившиеся, полусгнившие деревянные домики и поморщился.       — Здесь даже хуже, чем в странах Третьего Мира… И каким же ветром занесло этих несчастных людей в этот дерьмовый Мухосранск? — риторически спросил он.       — Больше похоже на ебучую Запердяевку, — возразил ему Хидан. Он тоже был не в восторге от места их пребывания, учитывая тот факт, что они полдня тряслись в машине по ухабистым, разбитым дорогам, чувствуя периодически накатывающую дурноту. — Ты ещё водишь, как мудозвон. Иногда мне казалось, что по дороге я вот-вот выблюю желудок вместе с кишками.       — От мудозвона слышу. В следующий раз сам сядешь за руль, умник, — сказал ему Наруто. Он сам выглядел бледным и слегка измученным. — Вот только твоей рвоты нам в салоне не хватало до полного счастья… Почувствуешь приступ — не открывай рот и сглатывай сразу же.       — Я так обычно шлюхам говорю во время минета, — ответил Хидан и весело рассмеялся. Узумаки тоже не смог сдержать широкую улыбку, а Саске был слишком отстранённым, чтобы вдумываться в смысл разговора друзей.       Припарковав машину около одного из домов, мужчины вышли из неё и осмотрелись. Местный пейзаж весьма их удручал. Мимо шёл сгорбленный старичок и Наруто окликнул его.       — Здравствуйте. Не подскажете нам, где можно найти девушку, которая занимается лечением? У неё ещё волосы розового цвета, она недавно у вас появилась.       Старик добродушно улыбнулся незнакомцам и кивнул.       — Знаю-знаю. Захворали, молодые люди?       — Ну, можно и так сказать, — уклоничиво ответил Узумаки. — Поможете нам её найти?       Старик снова кивнул.       — Что ж не помочь хорошим людям. Пройдёте до конца улицы, крайний дом справа. Там и найдёте её, — ответил он. — Хорошая она девушка, добрая — всем в деревне бескорыстно помогает, и приезжим тоже. Если не женаты ещё, то присмотритесь — умница и красавица. Хотя старики Ичиноске вряд ли позволят увезти её в город из этой деревни — прикипели уж больно к девчушке, после страшной аварии у себя приютили. Да и она сама не торопится в город — полюбилась ей жизнь в нашей деревне. Небеса словно послали её им за годы мучений — своих-то детей у них отродясь не было, вот она им как дочь родная стала. И нам всем на радость.       — А как зовут эту девушку? — спросил Учиха, начиная закипать от злости.       — Сакура, — ответил старик. — Да благословит её Ками-сама.       Мужчины между собой озадаченно переглянулись — разве могут быть такие совпадения? Саске сперва дёрнулся вперёд, но вовремя остановил себя и сжал зубы, чтобы не наговорить лишнего старику, а Наруто, видя настроение друга, тут же поспешно поблагодарил старика:       — Большое спасибо, вы очень нам помогли.       — И вам Сакура обязательно поможет.       Старик покивал головой на прощание и пошёл дальше своей дорогой. Узумаки задумчиво потёр подбородок.       — Эти Ичиноске, видимо, не стали сообщать в полицию о найденной девушке, попавшей в аварию, а оставили её у себя вместо долгожданного ребёнка, — сказал он. — Даже как-то жаль их стало.       Саске сердито прищурил глаза.       — А они совсем не подумали о том, что у неё тоже может быть свой маленький ребёнок, который в ней нуждается больше, чем они.       — Тут я с тобой абсолютно согласен, вот только… Со слов старика она сама приняла решение остаться в деревне.       Учиха одарил его ледяным взглядом, не предвещающим ничего хорошего.       — Если Сакура действительно приняла такое решение, то я сожгу нахуй всю эту блядскую деревню к чёртовой матери! И грёбанного пепла не оставлю! — прорычал он и стремительно направился к указанному стариком дому.       — Даже я его боюсь, когда он в таком настроении, — пробормотал Хидан, глядя на широкую спину Саске, и они с Наруто последовали за разъярённым другом.       Мужчины догнали Учиху уже около облезлого домика. Когда они поравнялись с ним, дверь со скрипом открылась и на пороге возникла пожилая женщина в ветхом платье, перезаштопанном много раз. Сперва она с удивлением и лёгким испугом посмотрела на высоких и широкоплечих мужчин внушительной комплекции тела и с хмурыми лицами, а затем робко улыбнулась.       — Здравствуйте. Вы, наверное, приехали на лечение к моей дочери?       Саске сжал руки в кулаки, ощущая приступ гнева, но сдержанно ответил:       — Да.       Лицо женщины просветлело. Она обернулась и крикнула куда-то вглубь дома:       — Сакура, милая, к тебе пожаловали посетители на приём!       Услышав имя жены, Учиху сперва как будто оглушило, а затем ударило в солнечное сплетение, перекрывая его дыхание. Радость от скорой встречи с ней, от того, что она всё же жива и невредима, омрачалась лишь горечью разочарования из-за того, что она бросила их сына и выбрала свободу, к которой так отчаянно стремилась за время их брака.       Лёгкие шаги девушки приближались к ним и Саске чувствовал себя на перепутье разных чувств и эмоций. Вот её силуэт показался в дверном проёме, когда она вышла к ним. Лучи солнца коснулись розовых волос, собранных в конский хвост на затылке, а затем свет озарил её лицо.       Саске практически не мигая смотрел на девушку. Его снова охватило двоякое ощущение радости и огорчения. Он так много хотел сказать ей при встрече… Но девушка, стоявшая перед ним, не была его женой.       Саске молча развернулся и направился к машине, ощущая внутри себя пустоту. На ходу бросил друзьям:       — Поехали.       Девушка растерянно смотрела на мужчин, не понимая происходящего.       — Вы разве не на лечение ко мне приехали? — спросила Сакура.       Хидан широко ей улыбнулся.       — Точнее, наш друг, — ответил он, — это он нуждается в лечении.       — Тогда почему ваш друг уезжает прямо сейчас?       — Просто он осознал, что неизлечимо болен, — насмешливо произнёс Хидан.       Наруто усмехнулся и, коротко попрощавшись с Сакурой, пошёл вслед за Саске, Хидан следом за ним, а девушка ещё сильнее была озадачена словами мужчины, но не собиралась отступать.       — Чем же он болен? Я точно не могу ему помочь? — крикнула она вслед уходящим мужчинам.       Хидан обернулся, подмигнул Сакуре и весело ответил:       — Ты — не можешь, ведь он болен любовью к другой Сакуре.       Она провожала их спины озадаченным взглядом, пока они не скрылись из поля её зрения.       ***       Неудача за неудачей в поисках жены преследовала главу клана Учиха уже целых три месяца. Что бы он ни делал, как бы он её не искал — Сакуры словно бы след простыл. Никто не выходил с ним на связь — ни ради выкупа, ни ради шантажа. Никто не слышал о ней ничего. Саске несколько раз проверил место аварии, но это всё равно не дало никаких результатов — записи с камер видеонаблюдения были уничтожены в день её пропажи, а свидетелей они так и не нашли.       Весь спектр чувств и эмоций перемешался внутри мужчины, сменяя друг друга, как клейдоскоп из самых ужасных кошмаров. Ярость и гнев сменялись тоской и отчаянием, радость менялась на разочарование, надежда — на опустошённость. Эмоции бесконечно чередовали друг друга от плохих к хорошим и наоборот. И всё это щедро поливалось отборной болью, которая разрывала его лёгкие в клочья, не давая нормально дышать. Его душа и сердце уже давно состояли из тысячи мелких осколков — каждый визит в морг, каждое посещение в больнице, каждый выезд на чёрный рынок работорговли, каждая жуткая мысль, каждая слезинка сына и матери — всё это разбивала его душу и сердце, дробя всё больше осколков и делая их по размеру мельче.       Саске упёрся локтями в поверхность рабочего стола и закрыл руками лицо. Он уже не мог ездить в морги и больницы, его уже тошнило от улиц и притонов, где он пытался разглядеть лицо своей жены среди сотни девушек и женщин, он уже не вывозил плач Рэя и слёзы Микото. Саске никогда не чувствовал себя настолько беспомощным и разбитым, ведь все его стремления и старания упирались в тупик и уходили в небытие…       Звук открывающейся двери заставил мужчину взглянуть на вошедшего.       — Не помешаю? — деликатно спросил Обито.       — Я сейчас в процессе самогнобления и самоуничижения, — ответил ему Саске, — так что ты можешь спокойно добавить мне говна на вентилятор. Вряд ли уже будет хуже.       Дядя слегка улыбнулся.       — Я бы сейчас очень жёстко пошутил на эту тему, но твоё выражение лица отбивает у меня всё чувство юмора.       — Плюс один грех мне в карму, — скривив губы, произнёс Саске. — В аду специально и только для меня запустят десятый круг.       Обито невесело усмехнулся, а затем сказал:       — Знаешь, я очень долго думал, но не решался делиться с тобой своими мыслями, предвидя твою негативную реакцию.       — По поводу чего? — уточнил племянник.       — А что, если тебе поехать к Мадаре?       Взгляд Саске был настолько мрачным, словно Обито произнёс вслух запретные слова.       — Ты по пути ко мне головой не ударился случайно? Не падал с кровати ночью? — спросил он. — Хуйню несёшь. Меня скорее возведут в ранг святых, чем я сам поеду к Мадаре.       Но Обито был решительно настроен.       — А если ему может быть известно где находится твоя жена?       Саске задумался, переосмысляя эту информацию. У Мадары была огромная власть и связи, а ещё — бесценный опыт. Ко всему прочему бонусом шла повышенная недоброжелательность к молодому племяннику, занявшему пост главы клана и который решительно отказался отдавать власть старшему дяде.       Разговоры о Мадаре всегда раздражали Саске, а мысль о том, что его старший дядя может быть в курсе или даже причастен к пропаже его жены, приводила Учиху в бешенство. Однако, здравый смысл возобладал над эмоциями.       «Ехать к Мадаре, значит, добровольно унизить себя, — подумал Саске. — Но этот сморщенный хрен действительно может что-то знать и даже помочь мне… Я уже впадаю в крайнюю степень отчаяния. Мне больше нечего терять, кроме своей гордости. А между ней и Сакурой, я выберу последнюю».       Он тяжело вздохнул и посмотрел на Обито.       — Хорошо, — решил Саске, — мы выезжаем прямо сейчас.       — Мы? — переспросил мужчина       — Ты поедешь вместе со мной, — ответил ему племянник. Немного поразмыслив, Саске спросил: — Как думаешь, этот принципиальный старый ублюдок мог похитить мою жену и всё это время держать её у себя?       — Как минимум, Мадара может располагать ценной информацией о Сакуре, — ответил ему дядя. — Хотя… Я не думаю, что Мадара может быть замешан в её похищении. Вы с ним давно не общаетесь, да и он сам запретил всем об этом распространяться, но когда-то давно Мадара потерял свою жену — её тоже похитили, только им повезло меньше — девушку убили его враги. Её звали Камелия, и из мести Мадаре враги лишили её жизни… У ваших жён цветочные имена и схожие ситуации, что не могло не напомнить Мадаре о том, что до сих пор терзает его сердце. Он по-настоящему любил её и больше не женился, не завёл детей. Мадара бы не стал трогать Сакуру — не ради тебя, а в память о своей убитой любимой женщине.       Этот факт из жизни Мадары заставил Саске задуматься и даже проникнуться к старшему дяде сочувствием.       ***       Резиденция Мадары находилась на берегу моря и представляла собой огромное поместье с красивыми домами, постройками и обширными садами. И она была намного роскошнее, чем главная резиденция клана Учиха.       «Мадара всегда любил императорский размах во всём, что касалось лично его», — презрительно скривив губы, подумал Саске, осматривая резиденцию дяди.       Заметив выражение лица племянника, Обито сказал:       — Сделай выражение лица попроще, когда будешь с ним разговаривать. Всё-таки ты приехал просить о помощи, а не приказывать.       Слова дяди вызвали у Саске ещё большее недовольство.       — Я — глава клана, — жёстко ответил он, — отдавать приказы у меня в крови. Я не обязан перед ним лебезить и унижаться, несмотря на то, что нуждаюсь в его помощи.       — Только ты приехал к Мадаре не как глава клана, а как его племянник. Выразить уважение старшим — это не унижение, — справедливо напомнил ему Обито.       Саске кинул на дядю ещё один недовольный взгляд.       — Всё равно мне не нравится эта затея, — сказал он и нахмурился, когда к ним навстречу вышли люди Мадары.       Без лишних вопросов и разговоров их проводили в кабинет хозяина дома. Когда Саске, Обито и несколько людей из личной охраны переступили порог кабинета, Мадара, царственно восседавший за чёрным столом внушительных размеров, не выглядел удивлённым — он словно бы давно ожидал их приезда.       Саске, не поклонившись, устремил на старшего дядю ледяной взгляд и холодно произнёс:       — Здравствуй, Мадара.       Тот ответил ему не менее ледяным взглядом и тоном:       — Здравствуй, племянник. И что же понадобилось от старика молодому главе клана?       Саске стиснул зубы — Мадара уже начал его люто выбешивать.       — Я ищу свою жену. Думаю, что её похитили, и поэтому мне нужна твоя помощь, чтобы найти её.       Каждое слово давалось ему с огромным трудом, нехотя, через силу. Губы Мадары изогнулись в холодной усмешке — эта новость его не удивила.       — И для этого тебе понадобилось три месяца, чтобы приехать ко мне?       Уловив насмешку в словах дяди, Саске разозлился сильнее. Он и так наступал себе на горло, давя свою гордость, чем Мадара вдоволь сейчас упивался.       «Конечно же этот старый ублюдок в курсе всех дел и событий», — с раздражением подумал он. Ему хотелось ответить Мадаре в очень грубой форме, но Саске себя сдержал.       — Так ты поможешь или нет?       Мадара откинулся на спинку кожаного кресла и надменно посмотрел на племянника.       — Я всегда говорил, что молодым мужчинам нельзя передавать власть над кланом, — сказал он, сверля Саске холодным взглядом. — У вас, молодёжь, мало опыта, много ненужных амбиций и раздутое самомнение. Вы всегда считаете, что всё знаете лучше остальных и просите о помощи только в самый последний, критический момент. И при этом не проявляете никакого уважения к старшим.       Саске злобно сузил глаза.       «И у кого это ещё раздутое самомнение?»       — Я приехал к тебе за помощью, а не для того, чтобы ты читал мне проповеди и толкал свою дешёвую философию, — процедил он сквозь зубы.       На его плечо легла тяжёлая рука Обито в предостерегающем жесте. Мадара всегда был принципиальным ублюдком до мозга костей, а с возрастом его ослиное упрямство только увеличилось. И сейчас было неизвестно, как он отреагирует на реплику Саске. Но хозяина дома не разозлили слова племянника. Наоборот, Мадара весело хмыкнул.       — Ты три месяца ищешь одну женщину, имея обширные связи и власть, — упрекнул его дядя. — Не многовато ли для босса Якудза?       — Возможно, её удерживает тот, кто не менее влиятелен, чем я, но опыта у него намного больше, — как можно более небрежным тоном произнёс Саске.       Мадара согласно кивнул.       — Но я бы не сказал, что прям удерживает.       Глаза Саске заволокла пелена ярости, но он снова взял эмоции под контроль.       — Что ты хочешь за возвращение моей жены? — ледяным тоном спросил он.       Мадара сардонически улыбнулся, заметив в глазах племянника жажду убийства.       — Твоя жена не у меня, — ответил он, — но я знаю у кого.       — Как долго? — прорычал Саске.       — Практически с первого дня её исчезновения, — спокойно ответил Мадара.       Желание убить дядю медленно и мучительно у Саске только возросло. Он гневно сжал руки в кулаки, чтобы прямо сейчас не устроить Мадаре кровавую резню, но минутная слабость лишит его возможности узнать правду о жене.       — Что ты хочешь за информацию о ней?       Саске готовился к худшему исходу этого разговора, ведь дядя мог попросить всё что угодно, вплоть до передачи ему власти над кланом. И то, что Мадара долго обдумывал его слова, лишь подтверждали эти догадки.       «Смогу ли я пожертвовать своей властью над кланом ради любимой женщины?» — подумал Саске.       Мадара подался вперёд, пристальным взглядом посмотрел в глаза племяннику и ответил:       — Склони передо мной голову — не как младший перед старшим, а как глава клана перед подчинённым. Тогда и получишь информацию о своей жене.       Саске сжал челюсти от нахлынувшей на него волны ярости, а Обито и все подчинённые сильно напряглись, ведь в любой момент молодой босс Якудза мог отдать приказ убить Мадару за столь унизительную просьбу. Мадара же с интересом наблюдал за реакцией племянника. Поймав осуждающий взгляд Обито, он лишь широко улыбнулся — сейчас от решения Саске зависела не только его жизнь.       Мужчины были на пределе концентрации, держа руки поверх оружия, но в этот момент Саске вдруг медленно склонил голову перед Мадарой и тихо произнёс:       — Я, глава клана Учиха, босс Якудза, прошу тебя помочь мне найти мою жену Сакуру или поделиться всей имеющейся у тебя информацией о ней.       Обито и подчинённые от неожиданности замерли — такой исход событий мало кто ожидал, учитывая характер Саске и его отношение к старшему дяде.       Спустя несколько секунд Саске поднял голову и посмотрел на Мадару. В его глазах горели ненависть и ярость, скулы были сведены, а вены на шее и руках вздуты, выдавая его сильный гнев, но он хранил молчание, ожидая ответа от дяди.       Мадара слегка наклонил голову и довольно улыбнулся.       — Женщины — удивительные создания. Ради них мужчины готовы совершать подвиги, из-за них начинались войны между странами и по их вине уважаемые лидеры кланов добровольно унижают себя… — произнёс он, растягивая слова. — Знаешь, Саске, я всегда строго придерживался строгих принципов и никогда не менял решений и своих мнений. Но сейчас, глядя на тебя, Саске, я признаю, что был неправ. Ты — хороший глава клана, в тебе есть мудрость и справедливость, а твоя жестокость не позволяет другим людям помыкать тобой. Я переживал, что со времени твоего правления в клане произойдут негативные перемены и он, в конце концов, совсем распадётся. Но ты не только этого не допустил, но также расширил границы власти нашего клана, забрав в своё подчинение северные Земли. У тебя есть свои ценности и принципы, которые ты защищаешь и отстаиваешь собственной кровью — это очень достойно. Поэтому ты по праву занимаешь место лидера клана.       К огромному удивлению всех присутствующих мужчин, Мадара в ответ склонил голову перед Саске — тем самым признавая его силу и власть. Саске, поражённый словами и поступком старшего дяди, лишь сдержанно кивнул ему и произнёс:       — Благодарю за оказанное мне уважение, но я бы хотел узнать информацию о своей жене.       Мадара какое-то время задумчиво на него смотрел, а затем коротко вздохнул и ответил:       — Твоя преданность жене восхищает. Ты снова доказал, что являешься истинным носителем клана и рода Учиха. Я постоянно наблюдаю за событиями в клане, но никогда не вмешиваюсь. С того момента, как я узнал о местонахождении твоей жены, я ждал твоего визита и со стороны следил за твоими действиями. Ты всё делал правильно, только искал немного не там. Возможно, сам бы нашёл Сакуру, только это заняло бы ещё какое-то время. Я специально не связывался с тобой, потому что желал преподать тебе урок, что иногда лучше искать помощи у старших и опытных, а не полагаться на свои силы. Однако сейчас, после того, как я узнал тебя лучше, и понимая, что ты действительно любишь свою жену, мне крайне не хочется тебя огорчать правдой о ней, но я обещал помочь.       Заметив беспокойство в глазах Саске, дядя поспешно произнёс:       — Не волнуйся, твоя жена не подвергалась насилию ни разу. Но вряд ли тебя обрадует информация о ней.       С этими словами Мадара вытащил из нижнего ящика стола объёмный конверт из крафтовой бумаги и протянул его племяннику.       — Что там? — спросил Саске, забирая конверт.       — Фотографии, — ответил Мадара. — С их помощью ты узнаешь всю правду о своей жене. И где сможешь её найти.       Неприятный холодок из-за дурного предчувствия пробежал по спине Саске от слов дяди.       — Будет свободная минутка — приезжай в гости, — сказал Мадара. — И если тебя не затруднит, то привези в следующий раз в мою резиденцию своего сына. По состоянию здоровья я уже не могу долго быть в дороге, но мне бы хотелось увидеть внучатого племянника.       Саске согласно кивнул, но мысли его были заняты содержимым конверта — ему хотелось поскорее вскрыть его и взглянуть на фотографии Сакуры.       ***       Предательство.       Это одно из самых ужасных чувств, которое может испытывать человек. Это чувство ассоциируется с ножом, воткнутым в спину — всегда неожиданно и подло. Ты веришь человеку, ты надеешься, ты ждёшь.       Ты любишь… А об тебя вытирают ноги и втаптывают в грязь все твои светлые чувства.       Предательство пробуждает внутри преданного человека злость, ярость, ненависть и месть. Желание отомстить за себя. Желание убить предателя.       Саске смотрел на фотографии, которые ему отдал Мадара, и испытывал при этом всю палитру негативных эмоций. На них была изображена его жена Сакура — живая и вполне здоровая — находящаяся все эти три месяца в клане Сенджу. И пусть этот клан не был враждебен клану Учиха, однако, самовольный переход в другой клан считался предательством, карающимся смертью.       Первым же его порывом было найти предательницу, но Саске решил не действовать опрометчиво — он не был уверен, что сможет сдержать свой гнев, если увидит её прямо сейчас. Мужчина, переборов себя, не стал действовать порывисто и позволил себе время, чтобы успокоиться и подумать здравомысляще.       «Неужели все эти три месяца я только зря страдал из-за женщины, предавшей меня наглым образом? И все мои усилия и поиски были напрасными? Я был настолько ей ненавистен, что она сбежала от меня к другим мафиози? Или потому, что я всё время ограничивал её свободу действий? Когда человеку не дают дома, то он идёт и трахается в другое место. Значит, Сакуре тоже чего-то не хватало, и в другом клане она восполнила свой недоебит?»       Он помассировал пальцами виски, безнадёжно пытаясь избавиться от ужасной головной боли, раскалывающей его череп. Но ничто не могло сравниться с той невыносимо-мучительной болью, которая адским огнём сжигала его внутренности. Саске никогда не думал, что его жена — женщина, которую он так сильно любит — сможет вонзить в его спину нож предательства, и этот нож пронзит его сердце.       В дверь его спальни постучали и, получив разрешение, вошёл бледный Акихиро. Весть о предательстве госпожи подкосила верного подчинённого — Саске поделился этой информацией только со своим ближайшим окружением, в которое входил Акихиро.       — Господин, к вам пришёл тату-мастер, — сообщил подчинённый.       Саске безразлично кивнул.       — Будут какие-нибудь ещё распоряжения?       Немного подумав, Учиха ответил:       — Найди мне клан Сенджу. Я хочу, наконец, поздороваться с женой.       Акихиро побледнел ещё больше, услышав безжизненный тон босса.       «Неужели принял решение в отношении госпожи? Не зря же ведь не сразу отдал этот приказ…»       — Хорошо, господин.       — Как только выяснишь где они, то мы сразу же поедем к ним в гости. И Сайто с собой возьмём — он ведь тоже всё это время скучал по ней.       Акихиро слегка вздрогнул, заметив в глазах босса нехорошее пламя.       — Только не принимайте поспешных решений в адрес госпожи, — попросил мужчина. — Должно быть какое-то рациональное объяснение её поступку. Я понимаю, как сильно вы огорчены, господин, но прошу вас проявить сдержанность к своей жене, нашей госпоже.       Взгляд Саске немного смягчился.       — Ты всегда думаешь о людях лучше, чем они есть на самом деле, Акихиро, — ответил Учиха. — Однажды твоя доброта погубит тебя. А теперь иди.       Мужчина поклонился и вышел, а в спальню босса вошёл тату-мастер.       — Здравствуйте, господин. Вы уже выбрали татуировку?       — Их будет несколько, — ответил Саске. — На руках и груди. И ещё моя личная просьба — сделайте мне на левой стороне груди индивидуальную татуировку.       Мастер был растерян пожеланиями Учихи, ведь за раз никто не набивает себе на теле столько татуировок — их делают в течение нескольких лет, ведь они опасны большой кровопотерей. Однако, возражать мафиозному боссу не стал и как только Саске пересел на стул ради удобства мастера, тут же принялся за работу.       Во время процесса набивания татуировок Саске был максимально отречён от происходящего. Он чувствовал боль на теле от бамбуковой палочки, но эта боль была для него не настолько сильна, как та, что терзала его душу и сердце.       «Сакура, когда я тебя встречу, что же мне с тобой делать?»       Единственное решение в отношении жены было таким же болезненным, как и её предательство.       ***       Фугаку вошёл в комнату сына, когда тату-мастер уже закончил набивать ему татуировки бамбуковой палочкой. Мужчина собрал свои вещи, вежливо поклонился сперва Саске, затем Фугаку и вышел из комнаты. Старший Учиха нахмурил брови, глядя на сына — тот был обнажён по пояс и весь в крови. В полумраке комнаты он выглядел, как демон из ада.       Саске сидел на стуле, безразлично смотря на противоположную стену, а внутри него полыхала ярость. По его рукам и груди стекали капли крови, падая на пол, но он словно бы не замечал этого — боль, что терзала его душу и сердце, была намного сильнее любой физической боли. Он наивно полагал, что это сможет отвлечь его от тяжёлых, мрачных мыслей о жене. Мужчина презрительно скривил губы — это не помогло ни на миг.       — Хватит, Саске, — сказал Фугаку, глядя на сына сверху вниз. — Ты только зря мучаешь и себя, и своих людей. Заканчивай с этим. Я видел отчёт Какаши и знаю, что Сакура…       — Довольно, — грубо прервал его Саске. При упоминании имени жены его лицо скривилось, словно от боли. — Я уважаю тебя, как отца, но не лезь. Это моё дело и я сам разберусь.       Фугаку долгим взглядом смотрел на него. И видел он взрослого мужчину, который не отступит от своей цели, каких бы это ни стоило жертв.       — Обработай раны — ты потеряешь много крови, если не обратишься к Ватабе, — только произнёс он. Покачав головой, хмуро добавил: — Какое же безрассудство… Мужчины годами набивают такие татуировки, а ты их сделал за один день.       Саске равнодушно пожал плечами и рассеянно смахнул кровь с левой стороны груди — там, где кровь шла сильнее. И тогда Фугаку увидел, что на коже сына, в области сердца, набита ветка сакуры и две строчки:       Любовь — это яд.       И смерть — единственное противоядие от неё.       Эти набитые на теле иероглифы, как кровоточащие раны, говорили о глубине чувств Саске к своей жене.       Фугаку перевёл взгляд с татуировки на сына и спросил:       — А если это всё-таки окажется она? Если Сакура перешла в клан Сенджу, что ты будешь делать?       Саске не ответил, но на его лице застыли два противоречивых чувства — ярость и боль.       — Саске, ты убьёшь Сакуру?       Саске долго молчал, а потом поднял на отца тяжёлый, мрачный взгляд и ответил:       — Предательство смывается только кровью, не так ли?       ***       Несколько дней спустя, когда у Саске затянулись ранки и сошли кровоподтёки на коже в области татуировок под ворчливое сетование доктора Ватабе о безрассудстве молодого господина, в кабинет босса вошёл Акихиро с докладом:       — Господин, сегодня вечером у клана Сенджу намечается небольшая разборка с кланом Шикума.       Учиха холодно улыбнулся.       — Собери людей и скажи Наруто, что он поедет со мной, — ответил он. — Я спущусь через пару минут.       Акихиро поклонился и вышел. Саске на секунду прикрыл глаза.       — Надеюсь, что в этот раз это всё-таки будешь ты, Сакура.       Он открыл верхний ящик стола и достал свой пистолет. Металл приятной тяжестью лёг в руку и холодил разгорячённую ладонь мужчины.       — И я, наконец, смогу узнать, что с тобой случилось. Но если выяснится, что ты предала меня, то… — Саске проверил обойму с патронами и перезарядил оружие, приводя его в боевую готовность. — Сакура… Я убью тебя.       ***       — И почему все мафиозные разборки происходят именно в дерьмовых местах? — посетовал Наруто, когда они подъехали к заброшенному складу.       — Здесь вроде не воняет говном, — ответил ему Саске.       Узумаки мрачно на него посмотрел.       — Я имел в виду общий антураж, мистер прямолинейность.       Саске хмыкнул, вышел из машины и направился к месту разборки двух мафиозных кланов. Ему было плевать на их разногласия. Единственное, что волновало мужчину — это женщина, которая была среди людей клана Сенджу.       Учиха в сопровождении небольшого отряда своих людей бесцеремонно вошёл в здание старого склада и беглым взглядом окинул присутствующих там людей. Внутри во всю шла потасовка с поножовщиной, и Саске нахмурился — всё происходящее на заброшенном складе ему явно не пришлось по душе, ведь фактор риска для Сакуры был слишком высоким.       «Никто не имеет права причинять вред и боль моей жене, — мрачно подумал он. — Никто, кроме меня».       — Какого чёрта здесь делает клан Учиха? Это разборка клана Сенджу! — завопил какой-то мужчина и подбежал к нему.       Но Саске отпихнул его от себя и решительно направился в центр всей массовки, где об тело убитого мужчины розоволосая девушка вытирала лезвие своего кинжала. Она стояла к нему спиной, её длинные волосы были собраны в высокий хвост, и Учиха видел каждый плавный изгиб её тела, обтянутого чёрной кожей. Его сердце глухо застучало в груди — он узнает Сакуру из тысячи, даже когда она стоит к нему спиной, хотя процент вероятности ошибки всё же сохранялся — в пропорции один на миллион.       Мужчина пристально осмотрел её взглядом и скрипнул зубами от злости — она также фривольно одевалась, когда пыталась выбесить его. Тугой корсет делал её талию ещё тоньше, и Саске был уверен, что если жена сейчас обернётся в его сторону, то он увидит глубокое декольте, и как красиво и сексуально выпирает её большая грудь. Кожаные штаны лишь подчёркивали её округлую попку. Девушка была на высоких каблуках, но это абсолютно не мешало ей грациозно передвигаться среди мёртвых тел и переступать через лужи крови.       — Сакура!       Она обернулась и в упор на него посмотрела. Саске замер. Это была действительно она — его жена, по которой он сходил с ума все эти три месяца. Он был в своём собственном аду без неё, он горел лихорадкой, ничего не зная о ней и не имея возможности прикоснуться. И если у него до этого ещё были сомнения, то сейчас, глядя на неё, они полностью развеялись. Саске пытался разглядеть в её взгляде хоть какие-то чувства — вину, сожаление, мольбу. Но взгляд девушки был абсолютно непроницаемым и даже безразличным.       Мужчина в несколько стремительных шагов сократил между ними расстояние, схватил девушку за плечи и с силой прижал её к стене. Она подняла на него глаза — всё ещё такие же отчуждённые и безразличные, и холодно произнесла:       — Отпусти меня.       Она попыталась вырваться, но Саске лишь сильнее вцепился пальцами в плечи жены. Её голос — такой красивый и родной — полоснул его слух точно серпом. Учиха не понимал, почему она бросила его и их сына, и перешла в другой клан. Он не понимал, почему она так себя ведёт — холодно и безразлично.       Саске словно бы снова почувствовал себя на очередном опознании предполагаемого тела жены в морге. Он смотрел на её лоб, на котором запечатлел поцелуй в день рождения их сына. Он смотрел в её зелёные глаза, которые часто одаривали его дерзким, упрямым взглядом. Он смотрел на её аккуратный нос, который передался и Рэйдену. Его взгляд опустился на губы жены, в которые он хотел страстно впиться жарким поцелуем, чтобы снова почувствовать её тепло. Почувствовать, что она жива и снова рядом с ним. Она же расслабилась и больше не сопротивлялась — лишь молча смотрела на него.       — Сакура…       «Наконец-то, спустя долгие месяцы ада, я нашёл тебя».       Саске одновременно испытывал сейчас два сильных чувства по отношению к жене — желание убить её за предательство и желание заняться с ней страстным, диким сексом. Ему хотелось разорвать на ней эту кожаную одежду и взять Сакуру прямо здесь, у этой стены, среди криков и крови. Он скучал по ней. И это было не просто желание плоти из-за долгого воздержания и полного отсутствия секса — Саске хотел настоящей близости с ней. Через свои прикосновения к телу Сакуры передать как сильно он без неё тосковал. Через горячие, ненасытные поцелуи открыть глубину своих чувств и эмоций. А с каждым проникновением в неё, каждым единением их тел показать, что он нуждается в ней, как в кислороде. За эти три долгих месяца мужчина осознал как сильно он её любит. Дни без неё медленно убивали его.       И как же сильно и мучительно невыносимо ему хотелось сейчас прикоснуться к Сакуре рукой, очертить кончиками пальцев овал её лица, дотронуться до нежной кожи её щеки…       Саске поднял руку и… приставил дуло пистолета ко лбу жены. Его палец не дрогнул, когда лёг на курок. Холодный металл оружия плотно упёрся в её разгорячённую кожу. Но Сакура не испугалась. В её глазах не было ни единого намёка на страх — только лишь небольшое удивление и интерес.       — Сакура, почему ты перешла в клан Сенджу? — глухо произнёс Саске. — От твоего ответа на мой вопрос будет зависеть твоя жизнь.       Он не мог её прямо сейчас убить — сперва ему нужны были ответы на терзавшие его вопросы. Но девушка молчала, насмешливо глядя на него, будто бы проверяя его выдержку. Саске оскалился. Он чувствовал её горячее дыхание на своей шее и это сводило его с ума.       — Почему ты молчишь? Ответь мне, Сакура!       Саске сильнее прижал жену к стене. Её губ коснулась лёгкая улыбка, а потом она спросила:       — Кто ты?