What if

- Эммм, Экскьюююз миии? - последнее что ожидала увидеть Алис, очнувшись, это добродушное лицо Чимина, вспрыскивающего её лицо холодной водой. - Я говорю по-корейски. Можешь не мучаться - улыбнулась она, скрывая то как плохо она все ещё ощущала свое тело. - А, серьезно? Воо! Неожиданно. Ты как? - Я… Как-то. И… что я здесь делаю? - А, Шуга-хён тебя привез ко мне. Ну… просто у него… короче в его доме лучше не… а на больницу… ну… в общем, мы не так богаты… - Понятно. А сам он где? - На работе. Заказы развозит по доставке. Он сказал, что голову мне оторвет, если я не буду рядом сидеть. Вот, у меня даже шея затекла, пока я ждал, когда ты придешь в себя. - Боже, - засмеялась Алис, - Ты звучишь так, будто Юнги внушает страх. - Ещё какой! Его вообще все боятся. Даже борзый Ли Ноу. Алис удивленно подняла глаза на Чимина. - Ты сейчас серьезно? Этот скромный ребенок может кого-то запугать? - Мы точно сейчас об одном и том же человеке говорим, Алис? Юнги-хен - ворчун, каких мало. Обматерить может так, будто по тебе бульдозер проедет. Я привык уже. Но скромный ребенок? Хах. Там скромность где-то потерялась в зародыше. Алис удивленно моргала, смотря на Чимина. Тот милый замкнутый малыш, так страдавший от самораспределения на Слизерин стал… Эминемом? Ну то есть неким Шугой-хёном, резким, грубым, закрытым. Как? Всё это время Юнги для неё был все тем же подростком, обиженным на невзаимность (невзаимность ли?) А теперь… у истории всегда есть два героя. И она знала только свою часть боли, держала обиду, склеивала себя все эти годы. Юнги же - каменел. Он загнал боль глубоко внутрь и стал таким, как его описал Чимин. Неизвестным для неё. - Горячий шоколад будешь? Он обычно помогает - спросил Чимин, выводя Алис из потока мыслей. - Да, пожалуйста. Алис взглянула на свой разряженный мобильник. - У тебя есть зарядка на айфон? - спросила она. - Ээээ, не, ты в Корее, тут только Гэлокщи, - посмеялся парень, - Могу дать тебе свой, если тебе нужно позвонить. - А, нет, пока не хочу ни с кем разговаривать. - Даже так? Вот, - протянул Чимин кружку Алис, приземляясь рядом с ней на диван. - Ты не против, что я рядом сел? Просто у меня со стульями давняя вражда… - У танцора? - Лучше не спрашивай, - заливаясь смехом сказал Чимин. - Жаль! Мне кажется за этим стоит интересная история. - Скорее очень неловкая, как и я сам. Алис впервые за все время в Сеуле чувствует себя легко и смеется от души. Этот парень, такой дерзкий на сцене, в жизни создают невероятное чувство уюта. - Алис, ты… не обижайся на Юнги-хена. Он… правда хотел тебя отвести в больницу, но последние деньги истратил на такси до меня.. А я как раз в этот день почти все отдал за квартиру, и… ну… три дня доедаю все, что есть в холодильнике… - Я тебе обязательно отдам все! - Даже не думай об этом! Ты что! Я ведь не к тому это говорю… Он и на подработку пошел, ну… чтобы если что… Хотя бы доставить тебя до отделения… просто… ну… он гордый, и не хотел сообщать Джексону… ну а если бы я сказал - то ты могла бы вскоре побывать на похоронах. - Я все понимаю, Чимин. Ты вообще не должен оправдываться. Ты и так возишься тут со мной, как мама утка. Чимин засмеялся. А мысли Алис снова вернулись к Юнги. Все было куда хуже, чем она себе представляла. Она знала о разводе его родителей, о его переезде… но что он стал настолько бедным, выбирающим между транспортом и едой? Да… Кумиры становятся ближе… Восьмая Миля обрела свою жизнь в Сеуле. - А можно я спрошу? - осторожно начинает Чимин. - Ну… попробуй, - Алис очень боится вопросов, связанных с Юнги. - А откуда ты так хорошо знаешь корейский? Ван же… ну… китаец… - А, это! Когда мне было 20… ну… я очень… в общем, захотела и выучила. - Я понял. Дальше не лезу, - поднял руки Чимин, улыбаясь. - Ты классный! - улыбнулась Алис. - А то! Это я тебе ещё не пел! - А ты поешь? - Ну… ты слышала меня в записи… когда мы ну… танцевали. - Подожди… это был ТВОЙ ГОЛОС? - Ну… да. Юнги-хён как-то слушал эту песню, когда я зашел. И она мне очень понравилась. Точнее я просто безумно в неё влюбился. Но не понимал ни слова на французском. Я умолял его записать кавер, он долго отнекивался. А потом вдруг написал текст… и сказал, что убьет меня, если я буду спрашивать о чем он писал… Ну это, как всегда, в прочем. - Ты можешь сейчас спеть её? - Да легко. И Чимин начинает петь, так легко и чисто, как пел когда-то Грег. Будто из забытой вселенной доносится его голос. Глаза Алис наполняются слезами. - А я смотрю, ты уже нашла замену, - глухим звуком из пустоты звучит Голос Юнги, заходящего в квартиру. *** Осень 2006 - Грег, ты либо поешь, либо не поешь, но в данный момент ты должен сделать выбор. Ты прекрасно можешь сейчас выйти на сцену, извиниться, и мы отменяем концерт. Из гримерки доносится голос продюсера Грега. Алис стоит, не в силах сдвинуться с места. - Ну, если не хочешь, тогда есть другой вариант – ты можешь начать с плана А, то есть со списка твоих самых «легких» песен. Если это не пройдет, тогда ты в любом случае останавливаешь концерт. Если пройдет, и если ты захочешь продолжать, то мы приготовим тебе план Б – продолжение шоу со всеми остальными песнями. - Ок, давайте сделаем так. За спиной слышится стук каблуков. Алис впервые видит её вживую. Карин. Это то самое чувство, смешанной зависти и восхищения. Несмотря на весь свой танцевальный опыт, Алис никогда не была той, кто одной походкой мог завоевать всех окружающих. И вот перед ней Моника Беллуччи французского образца. Глаза Грега сразу озаряются особым светом, и комок в груди Алис становится невыносимым. И вдруг - тепло руки. Юнги. Как всегда рядом. Без слов. - Всё хорошо? - Алис снова улыбается, скрывая свое состояние. - Зачем? - Что - зачем? - Зачем ты пытаешься скрыть от меня, то, как тебе на самом деле. - Что? Да все хорошо… - Давай, ещё раз повтори это. - Зануда! Алис срывается с места, чтобы пойти ближе у кулисам, будто есть ещё что-то срочное до начала концерта. Проверить дважды проверенную воду, стойки микрофонов… И вновь - руки. Вокруг талии. Юнги прижался сзади, как ребенок, который не отпускает свою старшую сестру в школу. Старшую сестру или..? Сестру. Да. Повторяет про себя Алис. Почему он, вдруг, начал вызывать ещё какие-то эмоции, кроме… - Смотри, какие милые дети, - голос Карин. Черт, у неё даже голос красивый. Алис вырывается из стальной хватки и убегает. Но далеко не уйти. Зал забивается до отказа. Вот-вот начало концерта. Юнги что-то сосредоточенно закручивает у микрофона. Он больше не смотрит в сторону Алис. Он снова напряженно боится выдать свои эмоции. И он спокойно, по-дружески, говорит с Грегори. И как это у него получается? Хотелось бы Алис вот также хоть раз поговорить с Карин. Она, ведь, точно - особенная. Ведь он её выбрал. Но - КАК? Звучат первые аккорды песни. Юнги никогда не выглядел таким сосредоточенным и увлеченным. Впервые он так смотрит не на Алис, а на сцену, поглощая в себя музыку. Как только песня заканчивается, Грег забегает за кулисы, чтобы попить воды. А потом резко, на одном дыхании выпаливает продюсеру: - План Б! В этот момент Алис видит лицо Юнги. Его взгляд выражает полное восхищение и при этом полное поражение. И Алис понимает, что, наверное, также смотрит на Карин Ферри.