What if

- А ты стал жестоким, - Алис сказала это как-то слишком тихо и разочарованно. В сердце Юнги стала вновь зарождаться давно забытая тоска. Нельзя показывать эмоции. Нельзя снова сорваться, иначе то, что было с Алис на мосту может повториться. - Горячий шоколад, Чим-Чим? Серьезно? Опять же растолстеешь, мелкий. - И как только тебе удается дважды оскорбить меня в одном предложении? Мог бы и просто сказать, чтобы я тихо убрался из своей же квартиры… - Ну раз тебе так хочется прогуляться - не могу этому препятствовать, - резко ответил Юнги, чувствуя легкий укол совести. Чим, по сути, ни в чем не был виноват. - Я тоже пойду, - вдруг говорит Алис. - Не хочешь поговорить? - Юнги боится давить, но недосказанность висит тяжким грузом. - О чем? Мы вроде уже поговорили. И даже ни раз. Что-то не клеится у нас разговор, не находишь? - Но ты даже не пытаешься… - Что? Выслушать? Понять? Мммм, да. Пожалуй. А ты пытался? Ты ответил хоть на одно мое письмо? Или посылал исключительно Голубиной почтой, а птиц подстрелили по дороге? Юнги и Алис резко повернулись на звук закрывшейся двери. - Кем ты стал, Юнги? Серьезно? Твой лучший друг каким-то, не знаю, уникально-ангельским образом терпит твои выходки, а ты … - О, так у нас новый ангел? Как все отлично сложилось! Кажется, стоит предупредить старину Джексона, что опасность исходит вовсе не от меня. - Боже, ты так и не вырос! На этих слова Алис резко развернулась и потянула за ручку двери. Юнги вновь ощутил закипающее внутри чувство. Он резко остановил рукой открывающуюся дверь, заключив Алис в ловушку из своих же рук. - Серьезно? Как в дешевых дора… Алис не успела договорить, почувствовав губы Юнги на своих. Те чувства, что были в нем столько лет, наконец, нашли свой выход в этом отчаянном поцелуе. На доли секунды Шуга не осознавал реальности, его мысли не поспевали за реакциями собственного тела. Когда же, наконец, пришло осознание, он сделал для себя новое, немыслимое открытие - Алис ему отвечала. Тьма сознания в закрытых глазах не выдавала никаких пошлых фейерверков, описанных каждым вторым автором любовных романов. Ощущения были мощнее каких-то метафор. Все рецепторы будто обострились, работая на максимуме, в подсознательном страхе, что подобное больше не повторится. Память заезженной пленкой выдавала флешбэки из Парижа. Отчаянные моменты прошлого сменились резкой болью в плече. Алис резко оттолкнула Юнги и вылетела за дверь. Шуга медленно сполз по стене. До смешного, он сам себе напомнил персонажа до боли знакомой детской книги, которую полюбил благодаря Алис. И снова резкое воспоминание выстреливает точно в голову… Подросток, жмущийся в сидение эконом класса на пути в Сеул. Книга, купленная в аэропорту на последние деньги. И слезы на простых двух фразах: «После стольких лет? Всегда» Банально и просто. Такова судьба угрюмых и нелюдимых идиотов, вроде него. Откуда-то вдруг снова возникает Чимин с извечным горячим шоколадом, который запихивает во всех, лишь бы они улыбались, как он. - Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, хён? - говорит он вкрадчиво, присаживаясь на пол рядом. - Понятие не имею… *** Декабрь 2006 Париж - город поистине мерзкий для тех, кто влюблен безответно. Пары буквально на каждом шагу, и все такое приторно-романтичное, что хочется просто сжечь весь город к чертовой матери. Разве что Нотр-Дам оставить. Там история будет потрагичнее, чем у Юнги. Его напрягало все. Особенно это дурацкое рождественское ощущение чуда, которого ждать неоткуда. Алис в последнее время, как ни странно была в приподнятом настроении и часто находила время для общения. Вот только она до сих пор упорно играла в фильме «Лучшие друзья», а Юнги давно погряз в драме о неразделенной любви. Алис упорно делала вид, что все по-прежнему. Юнги просто подыгрывал ей, чтобы не прервать такое тонкое перемирие. Вот только внутри становилось все тяжелее. В один из максимально «дорамных» заснеженных вечеров они оказались не где-нибудь, а на Мосту Влюбленных. - Какое клише! - сказала Алис. - Что именно? - Да замки все эти, имена. Интересно сколько из них реально остались вместе. - Хм, пять? - О, а я смотрю в тебе ещё больше оптимизма чем во мне, - рассмеялась девушка, - ставлю на 20. - Неплохая вера в любовь. - Я в неё не верю. - В смысле? - В прямом. Ну то есть… Есть она, где-то, у кого-то, наверное. Ты вот видел? Счастливую любовь? Юнги замялся. В голове сразу всплыл образ пары Грегори-Карин, но озвучивать его совершенно не хотелось. Поэтому он просто пожал плечами. - Вот и я не видела. А, знаешь, у меня идея! Давай разбавим всю эту розово-сопливую муть чем-то реальным. - И чем же? - Идем, купим замок! И вот Алис уже выцарапывает маркером слово «anti-romantic» на замке и вешает его на мосту. - Вот, другое дело! Так, правдивее! - говорит она, а Юнги почему-то становится очень грустно. Если он хотя бы мог грустить и переживать боль от разбитого сердца, то она свои эмоции отправила так глубоко, что могла только смеяться над ними, не чувствуя при этом ничего. - Наверное… - Знаешь, я ведь даже впервые поцеловалась не по-настоящему. А на сцене. Ну, типа, надо и надо, - пожала она плечами, будто сказала что-то само собой разумеющееся. Юнги вдруг стало очень грустно. Все внутри сжалось. Его внутреннее отчаяние считывало боль Алис, скрытую за улыбкой. Почему-то он чувствовал во всех её действиях только одно - крик о помощи. Он был не слышен, как и немой выкрик во время страшного сна. Но он - был. Эта девушка отчаянно нуждалась в любви, но будто приняла тяжелое, как приговор, решение - она не достойна этого чувства. Повинуясь резкому порыву, он быстро приблизил губы к её губам, он слегка коснулся их, но тут же отскочил, как от удара током. Алис смотрела на него шокировано и даже отчаянно? Юнги не смог совладать с собой. Он просто подорвался с места и побежал. - А ну стой, засранец! - слышал он вслед, но не мог остановиться. Его сердце билось слишком быстро. И, все же, его губ коснулась легкая улыбка. Какое клише. Мост влюбленных. Снег. Первый поцелуй.