What if

- Пришел в себя, дармоед? – голос отца заставил Юнги вздрогнуть. Резкая боль в плече отдавала неприятным металлическим привкусом, - мало того, что ты разбил машину, так ещё и все мои деньги ушли на больницу. Решил покончить с собой – выбери способ подешевле. - Отец, ты что несешь вообще? - То, что тебе уже тридцать лет, и я больше не буду тебя тянуть на своей шее. Выйдешь из больницы - и вали. Вещи собраны. Внутри все начинает закипать. Жестокость отца почему-то всегда проявляется в самые тяжелые моменты, будто если он выскажет хоть немного сочувствия – это его убьет. Мать была другой. Хотя, Юнги уже давным-давно забыл о том, какой была его мать. Ее образ был такой же обрывочный, как и образ Алис из прошлого. Просто когда-то была мать. И, кажется, даже немного его любила. - Лучше бы я остался с матерью, - ранит отца самым сильным оружием в ответ. - Вот тут мы с тобой согласны, - господин Мин резко встает и выходит из палаты, не говоря ни слова. Но даже здесь Юнги чувствует сходство с ним. Ужасное сходство. Что угодно – только не показать эмоции. Уж лучше все разрушить. До основания. Юнги снова пытается пошевелиться. Больно. Но жить можно. Вот только теперь – негде. Чимин его убьет за день или два совместного проживания. Минхо, вроде, вообще живет с родителями и кучей котов (тоже мне, мисс Марпл) Мозг работает очень быстро, но адекватного решения не находится. Можно, конечно, пару дней протянуть в студии, чередую с баней. Но вариант тоже, скорее, из дешевых дорам, чем из жизни. И тут лампочкой над головой загорается мысль. Тур. Они все едут в тур. С чертовым Джесоном Ваном. Вариант, конечно, самый проигрышный. Но самый что ни на есть – единственный. Осталось узнать мнение Намджуна о треке, и поехать с ними. Ну им же нельзя без своего звукорежиссера. Нельзя ведь? Мессенджер пестрит сообщениями. Но самое главное сейчас от лидера корейской группы на разогреве: «Трек просто супер!! Не хочешь помочь нам в туре со звуком?» Что ж, это не такое и плохое решение, ведь так? И резкий звонок от Алис перебивает обретенное на мгновение подобие душевного спокойствия. - Ты с ума сошел? Ты едешь в тур? - Еду, - нет, только не эмоции, и не долгий грустный рассказ о том, что ему некуда идти. - Вот потому я и хотела вчера встретиться. Я не хочу, чтобы ты ехал, - она выдержала паузу, как бы обдумывая говорить ли припасенную фразу, - Тебе здесь не место, - контрольный в голову. Молодец, Алис. - Что ж, это, к счастью, не тебе решать. - Вообще-то мне. Ты хочешь, чтобы целая группа пострадала из-за тебя? - А ты настолько в меня влюблена, что готова слить целых пять человек, чтобы доказать обратное? - О, вау, у кого-то неожиданно поднялась самооценка. - Я бы не назвал это самооценкой, дорогая. Но твой низкий тембр голоса и правда заставляет подниматься… хм-хм… эмоции. - Боже, Юнги, серьезно? Дешевые шутки из пикапа? Да что с тобой стало? - Я бы с радостью задал тебе такой же вопрос. Но ты ведь не ответишь честно. Так что, давай закончим этот абсолютно бесполезный разговор. Мне нужно собрать вещи. Тебе, как я помню тоже. Гудки. И снова – победа. Вот только внутри какое-то мерзкое чувство, как будто любимый детский мультик сделали дешевым сериалом. Все те чистые детские чувства вдруг стали мутными и грязными. И все герои забыли окончательно о том, кто они на самом деле. Что ж, тур. Осталось на последние деньги купить побольше обезболивающих. Нужно продержаться. Музыка – это единственное, что осталось важного во всем этом. *** Весна 2007 - Это очень красиво, Юнги. Чья это мелодия? – Алис сидит рядом с ним, в студии Грега, и все как-будто так и должно быть. Кроме всего того невысказанного между ними. - Моя. Она называется «Прощание» - Прощание… с кем? - Со всеми, Алис. Я уезжаю. Пауза. В ее глазах читается паника. Неужели? Неужели ей может быть не все равно? - Надолго, - осторожно формулирует фразы. - Совсем уезжаю. Юнги ждет. Он ждет как она будет просить его остаться. Хотя бы что-то. - Жаль. Коротко. Запихнув эмоции куда подальше. - Да, жаль. Молчание звенит так громко, что кажется будто включилась пожарная сирена. Хочется многое сказать и объяснить. Хочется еще хотя бы ненадолго пройтись по всей их истории заново и прожить каждый, даже самый грустный момент. Хочется объяснить, что нельзя иначе, ведь отец совсем пропадет без него. Хочется кричать о том, как ужасно поступила его мать, о том, что ее любовник - главный партнер по бизнесу отца. Хочется выкрикнуть свою боль. Но она застревает внутри. Но, на самом, больше всего ему хочется вообще не думать обо всех взрослых проблемах, хочется быть обычным подростком, который всего лишь хочет взаимности. Только и всего. Но – нельзя. И единственная боль, которая их объединяет сейчас – это боль Грега. - Ты знаешь о Греге? Он сейчас в искусственной коме, - говорит чужим взрослым голосом. - Знаю. И снова - крики молчания.