В тени Канагавы

      Мари и Тэкэо Ёсида, как и обещали, прибыли в назначенный день. Ни минутой позже положенного времени, демонстрируя своей педантичностью не только решительность, но и ценность собственного и чужого времени.       Сакура ожидала их в большом зале, наряжено одетая в хорошее платье плотной ткани.       — Это редкость, что люди берут ребёнка старше трёх лет, — бодрила её воспитательница, поглаживая по волосам. — Постарайся понравиться им. Второго шанса может и не быть.       Она говорила правду, но легче от этого Сакуре не становилось. Как же тяжело кому-то понравиться, особенно тогда, когда ты не знаешь, что именно от тебя ожидают. Учитель сказал, что это важная семья из Шибуи, бездетная и занятая. Им не нужен был грудной малыш, такие люди как господин Тэкэо и госпожа Мари хотели «готового ребёнка», с наименьшей для них морокой в воспитании. Изана сразу окрестили их «выскочками», заверив, что Сакура нужна им не больше, чем хорошее украшение или памятная вещица из отпуска, что будет пылиться на полке. Если надоест они её выкинут и бровью не пошелевлят. Сакура знала, что он говорит это лишь от ревности, но не смогла не проглотить наживку сомнения. Что если он прав? Вдруг она не оправдывает их ожиданий, то что тогда? Если они возьмут её и вознамерятся вернуть обратно, то Изана уже не даст ей спокойно жить. Окрестив её предательницей — отношение он уже никогда не изменит.       О родном отце Сакура даже не вспомнила.       Когда чета Ёсида появилась в зале, сомнений в словах учителя не осталось. Это была богато одетая, на вид строгая, супружеская пара средних лет. Мужчина в очках с толстой оправой и высокая, стройная женщина с зачёсанными, ровными волосами. Сакура растерялась. Её биологические родители были совсем не такими. И пусть воспоминания о них со временем поистёрлись, но главное она помнила до сих. Они были счастливы, пока жила мама.       — Чем же ты любишь заниматься, Сакура? — спрашивал Тэкэо, пытаясь расшевелить испуганного, тихого ребёнка. Но Сакура молчала, боясь ляпнуть какую-то глупость и отвратить их от себя.       «Заберут, чтобы обратно вернуть. Заберут, чтобы обратно вернуть» — навязчивая мысль крутилась в её голове.       — Сакура, чего ты молчишь? — нервничала воспитательница. Из-за угла, в узкой дверной щели, пробирая до дрожи, прозвучал неприятный смех. Дверь распахнулась и показался Изана.       — Так она же совсем дурочка! Никакая она не умная и вообще списывает на экзаменах.       Сакура совсем поникла под необоснованной критикой. Всегда ведь зубрилкой её называл, а теперь вдруг дурочкой расписывает. И защитить себя никак нельзя, ведь потом Изана за неповиновение ей устроит.       Когда чита Ёсида уехала, Сакура была уверена наверняка, что они больше не вернутся. И смешки Изаны, преследовавшие её, только подтверждали эту догадку. Какучо тоже смеялся, но от него Сакура не ждала ничего другого. У Какучо и выбора иного не было.       — Неужели ты думала, что чужие люди смогли бы полюбить тебя? — издевался Изана.       — Почему ты всё время говоришь про любовь?       — Да потому что это самое важное. Но любить тебя будет лишь тот, кто понимает, а таким богачам никогда не узнать путь, который тебе пройти пришлось. Если тебя предала родная семья, значит предаст и фальшивая.       Изана больше с ней не разговаривал, он ушёл, оставив Сакуру и Какучо наедине. Без своего короля, покорный слуга перестал смеяться и лишь с грустью посмотрел на неё. Они неплохо ладили наедине и былой страх, который Сакура испытала, впервые встречая мальчика со шрамированным лицом, давно оставил её.       — Не отчаивайся, я думаю, что они ещё вернутся. Но не говори королю, что я это тебе сказал.       Она и не собиралась его сдавать, знала, что за поддержку последует жестокое наказание. Какучо не был умным парнем, но интуиция у него была хорошая. Сакура убедилась в этом, когда к обеду следующего дня Тэкэо Ёсида приехал за ней прямо в школу.       — Подумал, что на нейтральной территории тебе будет проще разговаривать.       Тэкэо постоянно поправлял очки на переносице, словно и сам нервничал. Стоял такой взрослый, серьёзный человек, а перед девчонкой мелкой стеснялся. Это рассмешило Сакуру и отчего-то взросла уверенность. Здесь не было Изаны и никто на неё не давил, поэтому Сакура, не страшась последствий, смело вступила с господином Ёсидой в разговор. Забалтывая его не только школьными успехами, но и всякими глупыми мелочами, которые происходили с ней в сиротском приюте. Они сидели в кафе и ели мороженное, когда Сакура, испачканными, липкими губами, рассказывала ему о всяком. Например о том, как мальчики, разукрашивали их фломастерами во сне, как резали юбки из-за чего в какой-то день им приходилось ходить в простынях, как греческим богиням. И никакого страха и смущения перед этим незнакомым человеком у Сакуры не возникло, казалось будто она всю жизнь его знала, а Тэкэо слушал её, не перебивая, иногда улыбаясь тепло и спокойно, будто и сам был знаком с ней долгое время. Разговор вышел долгим и тёплым, поэтому, когда вечером Тэкэо и Мари приехали Сакуру забирать, она не казалась удивлённой. Напротив. Она была к этому вполне готова…

Сентябрь 1999 г. Район Шибуи.

      Тэкэо и Мари Ёсида работали технологами в крупной строительной фирме, на рабочем месте многие годы назад они и познакомились. Об этом Мари рассказала Сакуре сама, когда та, с девичьим интересом, спросила о их браке, что без сомнения, казался девочке удачным и счастливым. До их знакомства и устройства Тэкэо на работу, он учился в университете с лучшим другом детства Масато Тачибаной, с которым поддерживал дружеские отношения и по сей день.       — У Масато есть дочь твоего возраста и сын на год младше. Ты можешь перевестись в их школу и учиться вместе с Хинатой в одном классе.       — Не хочу, — сказала Сакура, послушно идя с Мари за руку, к дому семейства Тачибана. Их в этот вечер пригласили в гости. Тачибаны знали о пополнении в семействе Ёсида и желали познакомить дочерей между собой. — Если я буду учиться с ними в одной школе, то тогда все будут знать, что я вам не родная. А мне бы хотелось избежать таких разговоров…       Тэкэо и Мари переглянулись меж собой, безмолвно уступая Сакуре в её просьбе. Порой она говорила чересчур взросло, для девочки девяти лет, но Тэкэо старался не удивляться подобному. Её прошлый учитель Изао Сато, которого Тэкэо знал ещё со школы, предупреждал, что Сакура отличается от других детей. Её мать, подающий надежды хирург, погибла при землетрясении. И желание Сакуры учиться, выглядеть старше своих лет, обуславливалось стремлением походить на мать. Это происходило неосознанно для самой Сакуры, но подмечалось другими.       Хина и Сакура сладили сразу же, обнаружив в друг друге не только схожие черты характера, но и стремления к учёбе. В приюте её дразнили зазнайкой, а здесь, в окружении двух благовоспитанных и успешных семей, она была точно рыба в воде и почему то вспомнила про Изану и Какучо. Как же они теперь, без её помощи, учатся? Наверное, Изана озадачился поиском не только послушных, но и толковых слуг, которые помогли бы ему с учёбой и выполнением домашней работы. Он мог принудить и постарше ребят. Даже в двенадцать лет Изана был посильнее многих мальчишек старшей школы. Но почему-то Сакура знала, что никто не сладит с этим делом так хорошо, как она.       — Папа сказал, что мы будем учиться в разных школах, — сказала Хината. Сакура изобразила правдоподобное удивление. Признаваться Хине в том, что это она настояла на разных школах, оказалось неловко. — Но, может быть, мы будем ходить на дополнительные вместе? Готовиться вместе к пробникам, писать тексты. Мама сказала, что ты хорошо учишься.       — Если господин Тэкэо и госпожа Мари не откажут, то я бы пошла.       — Не откажут, конечно! Для них главное, чтобы ты училась хорошо и общалась с порядочными людьми. А не с теми, кто ездит на байках и дерётся на улицах.       — А чем они им так неугодили?       — Ну как же… Бандиты нарушают порядок, проказничают и мешают жить обычным гражданам. Папа говорит, что господин и госпожа Ёсида особенно сильно настрадались от них.       — Как же?       — Не знаю! — Хина вдруг хлопнула по губам, будто наказывая себя за излишнюю болтливость. — Только прошу, не рассказывай им что я тебе рассказала. Просто поверь, что с плохими ребятами лучше не связываться, иначе ты разочаруешь родителей. А родителей расстраивать плохо!       Сакуре стало смешно с этих слов и одновременно грустно. Непременно, человеком, который подходил описание «плохого парня» был Изана, и с возрастом, его привычка влипать в дурные дела едва ли его оставит. В Кобе Сакура порой заставала гопников, разъезжающий на байках, но никогда не видела их в драках и в опасной близости для себя. Здесь, в Шибуи, ей и вовсе не приходилось становиться свидетелям ничего противозаконного, но, наверное, от того, что жили они в благополучном месте и всюду её возили на машине, словно пряча от жестокости мира. Но как бы не старались Тэкэо и Мари создать Сакуре тепличные условия с приходом школы вся правда всплывёт наружу.       — Думаю, будет правильней, если ты станешь называть нас мамой и папой, — сказала госпожа Ёсида, припарковав машину рядом со школой. — Теперь мы твои родители и подобное обращение будет приемлемее для окружающих. К тому же, это вызовет меньше вопросов у твоих одноклассников. Верно же?       Сакура лишь кивнула, соглашаясь с ней, и покинув машину направилась в школу. Редко можно было застать переведённого ученика в разгар года и лица одноклассников, пребывающих в ленивой полудрёме, на миг загорелись живым интересом. Представившись, Сакура Ёсида прошла в конец класса и села за свободный, предпоследний стол по середине класса. К ней обернулся светловолосый мальчишка с переднего места, густая чёлка на половину закрывала ярко-зелёные, крупные глаза. Сакура несколько смутилась, но про себя подумала, что на плохиша этот ребёнок явно не похож, а значит проблем с ним можно не бояться.       — Я Чифую.       — А я Сакура.       — Ты уже говорила. Только что, — он говорил с ней робея, будто до этого в разговор с девочками вступать Чифую не доводилось. Сидя к Сакуре в полуоборота, надумывая сказать что-то ещё, он был отруган учителем и вынужденно сел прямо, отвернувшись к Сакуре спиной.       «Ну и хорошо — подумала она. — Если бы он оказался преступником, то Ёсиды бы разочаровались во мне и сдали назад в приют».       Эта глупая мысль долго держалась у неё в голове и всю следующую неделю, слабо отбиваясь от внимания Чифую, она следила за ним, с опаской думая, что за видом примерного мальчишки может скрываться первосортный хулиган. Но, как бы она не старалась, подобного она так и не смогла обнаружить, поэтому сдалась и рассказала родителям о новом приятеле.       — Мы можем ходить домой вместе, — сказал Чифую. — Мы же вроде живём на одной улице.       — Ты хочешь ходить домой вместе со мной?       — Да. Мы же одноклассники. Многие ходят домой вместе, — он почесал затылок, несколько смущаясь. — И мы могли бы стать со временем друзьями, если ты, конечно, не против.       — Друзья? — от этих слов, Сакура чуть не выронила учебники, что собиралась убрать в портфель. Никогда, до этого дня, мальчики не называли её своим другом. Даже Какучо с которым она проводила много времени, никогда не признавал её своей подругой, но в этом, как думалось ей, была заслуга Изаны. Он во всём контролировал своё окружение и не терпел, чтобы те общались меж собой отдельно от него, желая оставаться в эпицентре всеобщего внимания.       — Почему ты так удивилась? — спросил Чифую, заметив как странно вытянулось её лицо.       — Просто в при… детстве, я общалась с мальчиком, который заставлять всех называть его своим королём.       Чифую сморщил нос, будто съел что-то кислое. Сакура уже успела заметить, что он так делает часто, когда чего-то не понимает или в крайней степени возмущён.       — Надеюсь, что ты с ним больше не общаешься.       — Не общаюсь.       — И славно, — Чифую забрал её портфель, нагрузив себе на плечо. — Не стоит общаться с тем, кто совсем тебя не уважает.       Они ходили домой вместе каждый день, за исключением среды и субботы, в те дни, когда у Сакуры проходили дополнительные занятия. Занятия она посещала вместе с Хинатой Тачибаной и встречалась с ней на автобусной остановке. Краткое знакомство с Хиной обещалось в скором будущем положить начало для крепкой дружбы. Обе они от природы были общительными, но вежливыми, и имели достаточно хорошее воспитание, что помогало им избегать конфликтов и не вступать в открытые перепалки с одноклассниками. И всё же Сакура была более успешна в предметах связанных с расчетами и формулами, имея теоретический склад ума, Хина же показывала себя в практике лучше, но на пробниках всегда уступала Сакуре, хоть и держалась стабильно в десятке лучших.       — Сакура, ты на втором месте! — радовалась Хина, как за саму себя, изучая список, вывешенный на доске. — Если постараешься, то в следующий раз займёшь первое место!       — Не займу, — вздохнула Сакура, переведя мрачный взгляд на мальчишку с первого ряда, задумчивого, немного высокомерного Кисаки Тетта. — Его мне не перегнать.       — Смирись, Ёсида. Я такие задачки решал ещё в прошлом году, — сказал он, поднимаясь с места. — Второе место — это тоже неплохо. Странно, что я раньше в списках не видел твоё имя. Только недавно за учёбу взялась? — Нет, я просто переехала, — скрипя зубами ответила Сакура, ощущая в его безразличном тоне нотки бахвальства.       Сакура не злилась на Кисаки, но признавала честно, что завидовала ему. Он был не просто умён, он был одарён от рождения. То, что Сакура изучала, мучаясь в зубрёжке книг, Кисаки схватывал на лету. Он без сомнения был гением и это её неимоверно злило. Но Сакура не решалась открыто возмущаться с поведения и оценок Кисаки перед Хинатой. Тачибана хорошо относилась к нему и вместе они, после занятий, ходили домой. Пожалуй, Хина была единственной, с кем Кисаки охотно общался, остальные его интересовали мало, а на Сакуру и вовсе он смотрел с таким самодовольствием, словно одним взглядом говорил, что ей ни за что и никогда его не обогнать.       Своими возмущениями она могла поделиться только с родителями, и в красках, не стесняясь эмоций, подробно расписывала то, какой Кисаки Тетта подлец, жулик, лентяй, списывальщик и отвратительный-преотвратительный человек, что вообще когда-либо существовал на всём белом свете!       — Ясно, — смеялся Тэкэо с запальной дочкиной речи. — Значит он твой первый интеллектуальный соперник.       Интеллектуальный соперник… Лучше было и не сказать. Впервые за всю жизнь её так сильно раздражали успехи другого человека. Получив и в этот раз второе место за тест, она на ходу рвала лист на мелкие части.       Для того, чтобы его обойти, придётся учиться ещё усерднее! На следующей неделе будет тест по естествознанию. Ей нужно прошерстить все основные темы за прошлые несколько лет, попросить маму задать вопросы по параграфам и выявить основные пробелы в знаниях. Она должна его унизить, хотя бы один раз, этого будет достаточно, чтобы сбить спесь с напыщенно Кисаки!       Терзаемая тяжкими думами, Сакура свернула в переулок и замерла на месте, услышав перепалку двух незнакомых мальчишек. Высокий темноволосый парень, явно старше её, со злыми, раскосыми глазами, глумливо смеялся с другого, приходящимся явно младше него и в разы ниже ростом. Схватив «малыша» за рюкзак, парень потянул его на себя, наверняка намереваясь поколотить. Сакура испугалась, запаниковала. По приюту она знала, что в такие ссоры лучше не встревать, поскольку Изана терпеть не мог заступников. Но ведь это был не Изана, а значит и его она бояться не обязана, иначе всю жизнь так тени собственной будет шугаться.       — Отпусти его! — закричала Сакура не своим голосом. — Тебя что, взрослые не учили, что маленьких обижать нельзя!       Парень осклабился хищновато и вдруг неожиданно рассмеялся. Мальчишка, трепыхавшийся в его стальных объятиях, стыдливо покраснел.       — Слыхал, Майки? Ты ма-аленький.       — Отвали, Баджи! — названный Майки наступил ему кроссовком на ногу, отчего Баджи запищал и согнул колено. — Это ты петух бройлерный, а не я мелкий.       — Какой нахрен Баджи, я Эдвард! Забыл что ли? Ну ничего, я тебе напомню, низкожопка лохматая! — Баджи навалился всем весом на спину Майки, имея очевидное преимущество в весе, но Майки даже не скосило под его весом. Он лишь двинул локтём ему в ребро, отчего Баджи моментально отлип, обнимая себя обеими руками. Майки самодовольно пригладил слегка растрепавшиеся светлые волосы и схватился за лямки рюкзака.       — Я не буду с тобой драться перед девочкой. Не буду унижать тебя в глазах женщин, с этим ты и сам справишься.       — Ну и козёл же ты!       Баджи по новой налетел на Майки, на этот раз намереваясь сбить его с ног, но и в этом он потерпел очередную неудачу. Сакура смотрела на мальчишескую потасовку с широко раскрытыми глазами. Что же это за мальчишка такой? Откуда у него столько сил? А на вид ведь маленький совсем, и ветром сдуть может. В подобной силе он мог лишь сравниться с Изаной и это сравнение вдруг устрашило её, будто она вновь была в том приюте и стояла перед «королём». Ёсиды же сказали ей не общаться с плохими, обходить их стороной!       — Ты чего, испугалась что ли? — вдруг спросил Майки, пребывающий в крепких тисках Баджи, как кентавр с вытянутым телом вдоль живота.       Сакура дёрнулась, сама не понимая, что вдруг на неё нашло. Она развернулась и побежала прочь. За спиной слышались крепкие возмущения Майки, брошенные Баджи.       — Ну ты и идиот. Я же говорил тебе — перед девочками не дерёмся.