В тени Канагавы

7 июля 2005 г.

      Весь день Майки и Дракен говорили о неком Такемучи, восхваляя его безрассудство и отвагу. На Сакуру и Эмму они почти не обращали внимания, поглощенные просмотром спортивного канала и обсуждению сегодняшней стычки, свидетелями и соучастниками которой они стали. Сакуру интересовал лишь один вопрос — существуют ли в Шибуи разборки, в которых так или иначе Майки не принял участие?! Казалось — он был всеведущ и почти всегда заканчивал конфликты устраняя зачинщиков одним ударом. За это его прозвали «Непобедимым». Странное прозвище для того, кто никогда не мог победить её в спорах и настольных играх.       Каждый день, свободный от её секций, Майки звал Сакуру к себе домой, но почти никогда не оставался с ней наедине и не уделял должного внимания, которое она, отчего-то, ожидала от него получить. Казалось, будто ему было достаточно одного её присутствия рядом, ему просто хотелось, чтобы она была где-то по близости и на этом всё. А когда Сакура отказывалась, без весомой причины, он дотошно допытывался с чем связан её отказ и не обидел ли он её чем-то. Сакура отвечала на это отказом. Не могла же она сказать ему, что разочарована собственными ожиданиями.       Пока Майки и Дракен обсуждали — какая баскетбольная команда выиграет, и кто из игроков «мазила» и «чмошник», Эмма красила Сакуре ногти бледно-розовым лаком и причитала, бубня себе под нос.       — Ты посмотри на них, — в полный голос сказала Эмма, не боясь, что парни её услышат. Они были так увлечены просмотром, что не замечали ничего вокруг. — Им вообще на нас наплевать. Как будто нас не существует!       — Чувствуешь, опять ацетоном шманит, — сказал Дракен, не отрываясь от экрана.       — Ага, девки опять ногти красят, — подтвердил Майки.       Эмма вздыбилась от этого. Нет, чтобы с ними поговорить, они между собой обсуждают, как будто вдвоём сидят и никого вокруг нет! От злости она даже съехала с ногтевой пластины, замарав кожу вокруг, но тут же вытерла мазок ушной палочкой.       — Козлы! — крикнула она и бросила в парней баночкой с лаком, угодив Майки по затылку. Он шикнул, потёр затылок, но даже не обернулся, будто намеренно выводил сестру из себя. — Пойдём, Сакура.       — Вы куда? — тут же оживился Майки, обернулся в их сторону, холёно скинув руку на спинку дивана.       — Искать себе нормальных парней!       — Тогда не забудь передать от меня привет. Любопытно, как быстро они убегут от вас. Да, Кенчик?       — Да ты посмотри, Майки. Они же в сухую проигрывают! Идиоты кривоногие, — Дракен даже не заметил краткого препирательства Эммы и Майки.       Реакция Эммы на ситуацию была не совсем привычной. И чего она так расстроилась, ведь и раньше парни не проявляли к ним любовного интереса, но возмутило её это только сейчас.       Войдя в дом они зашли в комнату Эммы. Чистую и уютную, разительно отличающуюся от спальни Майки, что была вечно захламлена. Он не отличался любовью к порядку, как бы сестра и дед не пытались её привить. Закрыв дверь, Эмма упала на кровать, подхватив мягкую игрушку и прижав её к сердцу. Они с Сакурой с самой первой встречи нашли общий язык, хотя Эмма была несколько легкомысленна и более энергичная, чем Сакура, вместе они неплохо сдружились. Из-за этого, прекрасно зная характер Эммы, Сакура легко поняла: что-то случилось. Не стала бы она сердиться просто из-за того, что парни смотрят спортивный канал.       Прежде чем Сакура решилась на вопрос, Эмма сказала первая.       — Ты ведь знаешь где живёт Дракен?       — Откуда мне знать? — Сакура мало общалась с Дракеном лично. Он ворвался в жизнь Майки так стремительно, что она и не поняла, когда они успели стать лучшими друзьями. И почему именно он? Хотя, на этот вопрос она ещё могла найти ответ самостоятельно. Дракен был спокойным человеком, не лишённым эмпатии. У него была голова на плечах, и он положительно влиял на Майки, а значит устраивал всех: и его семью и близкое окружение.       — Дракен живёт в борделе, — сказала Эмма.       — Ты, должно быть, шутишь…       — Не шучу. Он правда живёт в борделе. Не спрашивай почему, мне они ничего не рассказывают, — Эмма подняла плюшевого котёнка над собой, повертела его в руках. В её комнате было много игрушек из автомата, которые выигрывал для неё Майки. — Я знаю, что Майки иногда навещает Дракена. И вместе они, сама понимаешь, к каким услугам прибегают…       Странное уныние охватило Сакуру. Ревность ли это была, или отвращение. Она не могла понять, что именно почувствовала, поняла только, что услышанное сильно её огорчило. Значит её он к себе зовёт, почти всё свободное время проводит с ней, а сам… Она прикусила губу, стараясь не заплакать. Столько раз ей приходилось обманывать родителей, говоря, что гуляет с Хиной или Чифую, когда на самом деле ехала к Майки. Столько времени на него потратила!       — Сакура. Мы должны им отомстить! — Эмма схватила её за руку, перейдя на заговорческий шёпот. — Тебе ведь Майки нравится, да? А мне Дракен. Мы должны поступить так же.       — Я не собираюсь спать с кем попало.       — А с Чифую? Вы же давно с ним дружите, и он довольно красив.       Сакура посмеялась с абсурдности этого предложения. Они с Чифую лучшие друзья с детства, почти брат с сестрой. Как можно предполагать подобное? Даже если бы она хотела «отомстить», чего на самом деле делать не собиралась, она бы точно не обратилась за таким делом к Чифую. По крайней мере потому что подобное могло вскрыться и Чифую влетело бы от Майки. Она не собиралась подставлять друга и настраивать против него компанию, в которую он так желал влиться.       Да и с чего Сакуре вдруг сексом заниматься? Когда она даже не целовалась ни разу. Ей такие вещи казались каким-то чересчур взрослыми, а она не торопилась взрослеть. Сакуре думалось, что и её окружение, даже парни, которые затеивают драки и ведут уже довольно взрослую жизнь, в глубине души обыкновенные мальчишки. Но правда, которая вдруг вскрылась, её обожгла.       — Я домой пойду.       — Ты расстроилась?       — Не обрадовалась.       — Погоди, — Эмма присела и взяла Сакуру за руку. Она отлично её понимала, но горевать вместе с ней, душу изливать, Сакура не хотела. Она привыкла горевать в одиночестве. — Может они так поступают, потому что видят в нас маленьких девочек? Не хотят торопиться с нами, чтобы мы рано взрослели. Я точно знаю, что и ты Майки нравишься, но он оберегает тебя от всего, даже от себя самого.       Выяснять причины его поступков, Сакуре хотелось меньше всего. Не сейчас, когда гнев почти затуманил разум. Со временем она найдёт этому поступку логическое объяснение, как и всегда, но только не сейчас.       Распрощавшись с Эммой, Сакура поспешила домой. Находиться в доме Сано сейчас ей было неприятно. Она решила, что теперь ей точно следует сконцентрироваться на учёбе и вернуть прежнее общение с Хиной, с которой общалась в последнее время крайне редко и редко виделась. У них были разные компании и общие интересы, которые были в детстве, теперь сошли на нет.       У крыльца её достиг Майки, со шлемом в руках и ключами от байка.       — Тебя подвести?       Увидев его в эту минуту, Сакура рассвирепела. И хотела бы гордо держать лицо, сделать вид, что ничего не случилось. Но не смогла.       — Отвали.       — Это что-то новенькое, — его брови от удивления взметнулись. — Я тебя чем-то обидел?       Обидел ли он её? Сакура даже не знала, что сказать. Он ничего ей не обещал, они не встречались, и он никогда не признавался ей в чувствах. Ей нечего было ему предъявить, но от этого спокойнее не становилось. Наоборот, становилось только больнее. Эта неопределённость загнала её в тупик собственных надежд.       — Ты меня не обидел. Просто ты мне отвратителен, и я больше не хочу с тобой общаться! И не смей идти за мной, не хочу находиться рядом с тобой.       — Ты меня стыдишься? — в этой неясной агрессии, Майки смог предположить только самое очевидное.       — Да!       Весь вечер Сакура провела в мрачном молчании. Тэкэо и Мари, видя её настрой, не лезли с вопросами, но очевидно между собой обменялись схожими мыслями: Сакуру расстроили ей придурковатые дружки, а значит теперь появилась надежда, что она сменит круг общения. Закончив с домашней работой и присоединившись к родителям за просмотром телевизора, Сакура заявила, что хочет возобновить дружбу с Хинатой и уже позвала её в торговый центр на следующий выходной. Подобная новость очень обрадовала Тэкэо. Как и раньше, он грезил о том, что их дети с Масато будут так же дружны, как и они. Если не ради себя, так ради отца, Сакуре хотелось исправиться.       До поздней ночи они смотрели старенький фильм про ковбоев, а затем разошлись по комнатам. Всё это время Майки строчил ей сообщение, одно за другим, со схожим посылом.       «Я не понимаю, что случилось сегодня. Поговори со мной», — писал он.       Сакура думала заблокировать его, но не отважилась. Воображение рисовало в голове отвратительные картины, где Майки развлекается в постели с другими женщинами. Целует их, ласкает грудь и гладит бёдра. Она накручивала этими мыслями саму себя, бередя рану, что и так кровоточила. Для всех было бы лучше, если бы она прямо расписала причину своей агрессии, но духу не хватило, вывести его на прямой диалог. Если она скажет правду, значит раскроет собственные чувства перед ним, а это означало, что она перед ним унизится. Майки узнает, как на самом деле он дорог ей, а предателю (таковым она его считала), говорить правду нельзя! Это только польстит ему.       Не зная, что же ему ответить, она написала самое глупое, что только могла.       «Шлюхам своим пиши. А меня оставь в покое».       На следующий день она немного пришла в себя и взбодрилась от болезненного освобождения. Майки не оставлял попыток вывести её на разговор, но все сообщения она оставила без ответа, но прочла их, чтобы он сильнее злился. В школе Сакура старалась вести себя, как и раньше, чтобы Баджи вдруг не решил, будто её вчерашняя ссора как-то заботит. Непременно, Майки скажет ему о случившемся, если уже не сказал, а Сакура не хотела греть самолюбие Сано своим поникшим видом. Пусть знает, что ей всё равно на него! Но на первом же уроке её накрыло уныние. Вспомнились слова Эммы.       Может быть, месть не такая уж и плохая идея? Не секс, конечно нет, на такое она была не готова. Но поцеловаться с кем-то — теперь это казалось ей вполне реализуемым. Но с кем? Ни одного из одноклассников она не считала в полной мере привлекательным. И сама она вряд ли кому-то нравилась. Пару лет назад ей отправляли глупое романтическое признание, которое Сакура даже не удосужилась прочитать. Но разговоры об этом событии разлетелись меж классов и, конечно, достигли ушей Майки. После этого никто ей не писал. Все знали с кем она дружит и, видимо, думали, что Сакура уже находится в отношениях с лидером Тосвы. Таким образом её обходили стороной и общались исключительно как с одноклассницей.       Вырвав листок из тетради и скоропалительно написав текст, она скомкала бумажку и кинула её на стол Чифую. Он сидел с отсутствующим видом, как и всегда засыпая на уроке географии. Лениво раскрыв листок, он чуть со стула не упал. Сакура ему написала:       «Давай поцелуемся».       Чифую обернулся к ней, пронзив тяжёлым взглядом, наполненным смятением и подозрением. Сакура лишь плечами пожала. А что такого? К кому она могла ещё обратиться с подобной просьбой? Придя в себя, на том же листке Чифую написал ответ и кинул бумажку ей на стол. Ответ был очевиден.       «Нет!»       Она продолжила бумажную атаку.       «Почему?»       «Ты с ума сошла? Меня убьёт Майки!»       «Мы ему не скажем. Соглашайся».       «Я тебе что — мужской пробник? Нет и ещё раз нет!».       Сакура тяжело засопела. Какой же упрямый осёл. Ему что, убудет что ли? Он ведь сам не целовался ни разу, так почему бы это не сделать с тем, с кем давно общаешься. Лучше кандидатуры было не сыскать!       Сильно надавив на ручку, царапая исписанный листок она написала «ДА» и с остервенением швырнула в Чифую, попав по щеке. Пусть только попробует отказаться. Он заставлял её читать мальчишескую мангу, в которой нет никакого смысла, заставлял смотреть низкобюджетные ужастики и ходить на футбол, когда Баджи болел и не мог присоединиться. Он был ей обязан по гроб жизни!       Бумажная битва закончилась в один момент, когда дверь распахнулась и вошёл Майки, походкой гордой и неспешной, как у злого директора. У Сакуры отвисла челюсть. Бывало, во время мелких ссор (лишь по этой причине) он приходил к ней в школу, но дожидался перемены, чтобы поговорить и прийти к миру. Но в первый раз он заявился так в открытую, срывая урок.       Учитель, чуть не обронив указку, попытался возразить нарушителю, но Майки опередил его. Не замечая ни учителя, ни удивлённых учеников, он обратился прямо к Сакуре.       — Почему ты игнорируешь мои сообщения?       Вместе с удивлением на Сакуру нахлынула злость. Как он посмел её, лучшую ученицу класса, выставить в таком свете? Что теперь о ней говорить будут!       — Уйди…       — Не уйду, пока ты не скажешь в чём причина твоего игнора. Что за шлюх ты имела ввиду? — короткий смешок прокатился по классу. Майки зыркнул на самого веселящегося и сузил глаза. — Я сказал что-то весёлое?       Терпеть подобное больше не было сил. Сакура подорвалась с места, схватила его под руку и выволокла за дверь. Щёки её пылали. Какой же стыд!       Майки послушно вышел за ней, сам он почти не появлялся в своей школе, не понятно, как только экзамены сдавать у него получалось. Наверное, он даже учителей запугивал и те просто боялись его оставлять на второй год. Сакура даже не знала, как он учится, хорошо или плохо, Майки никогда об этом и не рассказывал. Оказавшись в пустой рекреации, он припал к подоконнику, скрестил на груди руки и принялся испепелять её взглядом. Ему было совсем не стыдно за то, что он ворвался в класс и сорвал урок. Казалось, Майки и впрямь считал это поведение нормальным, а вот её молчание было для него невыносимым.       — Ты не можешь так просто срывать мой урок из-за того, что я не отвечаю на твои сообщения!       — Что я сделал не так? — он резко её перебил. — Объясни, что происходит. Я не могу тебя понять.       Кажется, он действительно не понимал. И почему с парнями так сложно? Пока прямо им не скажешь, они и не догадаются в чём виноваты. Да и виновен ли он был? Они не встречались, он имел право проводить время с женщинами если того хотел. А то, что это не устраивало Сакуру — это были исключительно её проблемы.       Муки сомнений отражались на её лице, это было хорошо заметно Майки, и он резко схватил её под руку, понимая, что она сейчас сбежит, так ничего ему не объяснив. Выбора не оставалось.       — Ты же ходишь к Дракену, так? И спишь с продажными женщинами.       Сакура ожидала, что Майки спросит о том, кто мог ей подобное сказать, но, наверное, он сам прекрасно понимал, кто это был. Лицо его было серьёзным, сосредоточенным, будто перед Майки была нерешённая задача, с которой он не знал как справиться.       — Тебя это расстроило?       — Мне это противно, — Сакура скрестила на груди руки, пытаясь скрыть нервозность. — Ты меня зовёшь к себе, проводишь со мной время, гуляешь со мной, а спишь с проститутками.       — Я тебе нравлюсь?       Неудобный вопрос выбил почву из-под ног. И почему Сакуре казалось, что это она перед ним оправдывается. Ведь он был таким спокойным, решительным. Даже её прямота не вывела его из себя. Не заставила смутиться.       — А если бы я поступала так же, тебе бы было приятно? Знать, что я с кем-то сплю, пока гуляю с тобой.       — Да я бы убил этого придурка.       — Это значит, что я тебе нравлюсь?       — Да, и давно, — Майки запрятал руки в карманы. Видимо и ему стало неловко от подобного признания. — Но я не знал, что это взаимно. Я думал, что не нравлюсь тебе, как парень, и ты воспринимаешь меня только как друга. Я думал, что ты стесняешься общаться со мной.       — Стесняюсь?       — А разве нет? Ты никогда не позволяла провожать тебя и просила, чтобы я высадил тебя на остановке, не довозя до дома. Не рассказывала обо мне родителям. Я — твой тайный друг, о котором тебе стыдно признаться близким. Не ровня тебе.       Не такой разговор она себе представляла. Если подумать, то всё было правдой, но Сакура никогда не думала, что это как-то волнует его. Майки никогда не проявлял эмоций и не демонстрировал обиду. Сакура встряхнула головой. Нет! Это было неважно. Разговор сейчас не о ней идёт, а о нём. Майки просто умело переводит стрелки, пытаясь обвинить её. Она ему не позволит.       — Человек, который говорит о своих чувствах, а развлекается с другими, недостоин взаимности.       — Я тебя понял, — он оттолкнулся от подоконника, потёр уставшие глаза. Кажется, и его стало покидать самообладание. — Теперь я хотя бы понял, что произошло. Напугала же ты меня, — он расплылся в тёплой улыбке, от которой Сакуре вдруг поплохело. Отчего он улыбается? Как он смеет быть таким радостным, когда её сердце изнывает от боли!       Она отвесила ему пощёчину, от которой Майки даже не отвернулся. Будто знал, что так и случится. Но улыбка его не оставила. Вместо этого, положив голову на её затылок, он завлёк Сакуру в свои объятия. Одежда Майки пахла свежестью и хорошим, мужским парфюмом. Голова закружилась и все мысли спутались, даже обида вдруг оставила её, даря странный покой.       — Прости меня, что так поступил. Больше этого не повторится. Теперь, когда я знаю, что всё взаимно, я не причиню тебе боли.       — Зато я тебе причиню! — ответила Сакура, выбираясь из его слабых объятий. — Я тебе верну должок.