В тени Канагавы

      Он заметно возмужал, поменял причёску, схуднул почти до неузнаваемости и сменил стиль, отчего стал выглядеть весьма элегантно. Только глаза, как и прежде, оставались ледяными. Они прознали насквозь. Такой взгляд было весьма трудно удержать на себе, то и дело хотелось отвернуться, но Сакура не отводила взор. Она не собиралась его бояться! В кафе много народу, едва ли он что-то посмеет с ней сделать. К тому же это было не в духе Изаны. Тащить её в такую даль, чтобы просто поквитаться?! Если бы он хотел это сделать — то сделал бы прямо в её районе, даже не пачкая собственные руки, а отдав приказ приспешникам, которых, наверняка, с годами прибавилось. Но встретить его здесь, в Кобе, вместо Мэзэо было весьма неожиданно. Изана умел неприятно удивлять.       — Какая неожиданная встреча. Ждёшь кого-то? — Сакура решила ему подыграть, чтобы не выдать испуга.       — О, да. Мэзэо Мори. Знаешь такого?       — Как ты только до него добрался? Где ты вообще его нашёл и где он сам?       — Последний вопрос хорош, — он щёлкнул пальцами, как бы хваля её находчивость. — Пойдём.       Вместе они вышли на улицу. Так это странно было — идти рядом с ним, как парочка друзей. Несколько лет Изана не объявлялся, а казалось, будто они виделись только вчера. Так умел лишь он один. Появиться из неоткуда, с таким видом, будто это в порядке вещей. Словно не было никакой причины прекращать общение, и они всё ещё являются «друзьями детства» живущими под крышей одного приюта.       Изана шагал так уверенно, будто знал этот район как своих пять пальцев. Даже Сакура не помнила эти улицы, которые не раз посещала в далёком прошлом. Вместе они, в полном молчании, свернули на узкую улочку, прошли до конца дороги и оказались перед входом в бар. Поняв, куда ветер дует, она остановилась у входа. Замер рядом с ней и Изана, прямо у двери, будто почувствовал, что она больше за ним не идёт. В окне Сакура увидела спину Мэзэо. Он сидел за барной стойкой, запрокидывая за воротник стакан за стаканом. Мерзкое зрелище.       — Неужели тебе не хочется поздороваться с папочкой? — Изана сделал вид, что удивлён, хотя прекрасно понимал глубину её отвращения. Оно было написано прямо на её лице.       — Сколько ты ему заплатил?       — И не стыдно тебе такое думать про родного отца…       — Сколько? — огрызнулась Сакура. В глазах её лютовала ярость, которая лишь подогревала веселье Изаны. Он отошёл от двери и встал рядом с Сакурой, заслонив пренеприятнейший вид на Мэзэо.       — Сколько надо.       — Зачем ты это сделал? Неужели не нашёл другого способа, чтобы встретиться с девушкой, которая тебе нравится?       Теперь Изана не улыбался. Желваки выступили на его лице, а серьги в ушах зазвенели. Неужели у неё получилось его смутить? Прямо Изана этого никогда не продемонстрирует, но то, что она смогла сбросить ширму его веселья, уже говорило о победе и о её правоте. Неужели в этом всё было дело? Он вёл себя как козёл и постоянно находил её, психологически истязал, лишь по той причине, что не мог отпустить? Ведь он до сих пор носил серьги, которая она ему подарила, а Изана был не из тех людей, что ценят чужое внимание.       С осмыслением своей роли в его жизни, Сакура не почувствовала триумфа. Конечно, чужая симпатия всегда льстит, но Изана был не тем человеком, чьи чувства можно было бы назвать нормальными и приятными. Он был тяжёлым человеком и несомненно, его чувства были такими же непростыми, как он сам.       — Так что на счёт кладбища? — Сакура попыталась сменить тему. — Я приехала сюда к маме. Он знает, где она похоронена?       — Ты совсем дура наивная? — с испорченным настроением и слова Изаны стали жёстче. — Думаешь, этот идиот хоть что-то помнит?       — Тогда ты должен знать, — не замечая обиды, Сакура обманчиво ему улыбнулась. — Ну же, ты же знаешь всё на свете.       Он подошёл к ней впритык, опасливо пригрозив пальцем перед её носом. Страшно уже не было. Получив хоть какое-то объяснения его действиям, Сакура успокоилась. Любые его попытки запугивания теперь воспринимались за блеф. Он не причинит Сакуре вреда, как бы не убеждал в обратном.       — Не смей мной манипулировать! — огрызнулся он.       — Так ты знаешь?       — Ты точно отличница? — он закатил глаза. — Работников кладбища для тебя не существует что ли? У них и узнаем. Он тебе сказал, куда ехать?       — Нет, — Сакура задиристо улыбнулась. Не смогла удержаться. — Неужели и в твоём плане бывают осечки? Как халатно.       Изана засопел от возмущения и ничего ей не говоря, зашёл в бар. Сакура осталась стоять на месте, наблюдая из окна как Изана подходит к Мэзэо. Он подсел к нему и низко склонив в голову что-то принялся говорить. Разговор вышел коротким, так как Изана скоро встал и прежде чем покинуть бар, взял Мэзэо за затылок и смачно шлёпнул головой об стойку. Сакура скривила улыбку. Почему-то насилие к этому человеку совсем её не возмущало. Он это заслужил.       — Пойдём, сядем на автобус, — сказал Изана, когда вернулся к ней.       Она подумывала посмеяться с того, что настоящий король никогда бы не опустился до услуг общественного транспорта, но всё-таки решила промолчать. Не стоило выводить его, пока он обладал информацией, которой не было у Сакуры. Без Изаны ей не добраться до кладбища, а значит следовало помалкивать.       — Неужели ты ездишь на автобусах? — всё же рискнула спросить она.       — А что мне ещё делать? Не поеду же я в эту залупу на байке.       И всё-таки она не понимала, зачем он поехал за ней в такую даль. Нашёл её отца и назначил встречу. Ведь всё это было не с проста, за любыми идеями Изаны стояла определённая цель. Наверняка, ему опять что-то было нужно от неё.       Изана оплатил их проезд и прошёл в конец автобуса, заняв свободное место у окна. Сакура села рядом. Она со смешком наблюдала как кривится в отвращении его лицо. Бедность, отчего-то, Изану отвращала, наверное, оттого, что в приюте почти ни у кого не было свободных средств, все были одинаково бедны и не заметны для мира. И даже тогда он умудрялся зарабатывать. На вымогательствах, конечно, задирая как младших ребят, так и старших. Без денег он никак не мог. А теперь, выпустившись из приюта, Изана вряд ли поменял старые привычки и начал зарабатывать честным трудом. Да и не был он похож на того, кто честно зарабатывает. Изана создавал впечатления сыночка богатеньких родителей. Хорошо одетый, надушенным дорогим одеколоном, с резким запахом, что вполне подходил под его взбалмошный характер. Этот запах нравился Сакуре.       И с чего он решил ей помочь? Сакура чувствовала себя обязанной перед ним и не сомневалась: он с неё спросит. И, наконец, он спросил.       — Расскажи мне про Майки.       — Скажи сначала — кем ты приходишься Шиничиро, — резко сказала Сакура. Он отвернулся к окну и безразличным тоном ответил:       — Никем…       Это было так странно, что оба они — Майки и Изана — схожие друг на друга люди были связаны меж собой невидимыми нитями судьбы. Сначала их соединял Шиничиро, а теперь Сакура. Когда один ничего о другом не знал, второй стремился узнать первого лучше. Как кукловод, желающий накинуть свои нити на жертву.       — Ты хочешь узнать о Тосве? Я ничего об этом не знаю, он меня не посвящает в свои дела. А если бы и знала — не сказала бы, я не из тех людей, что много болтают о других, — желая смягчить его явное недовольство, Сакура добавила. — И про тебя бы я ему ничего не сказала. Ваши дела меня не касаются.       — Ты как обычно додумываешь за других. Я просил рассказать о нём, а не о Тосве. Что он за человек?       Изана был абсолютно серьёзен, лишённый привычной для него манеры злиться по пустякам и насмехаться над другими. Ему действительно было интересно знать. Но почему? Что его могло связывать с Майки, который знать не знал о самом Изане? Едва ли он ответит на этот вопрос, если Сакура решит спросить. Негласная сделка была вполне понятна. Он довозит её до кладбища, а она даёт ему ответы на те вопросы, которые его интересуют.       Сакура задумалась. Что бы она могла сказать такого, что не разозлило бы Изану и не выдало Майки? Это была очень тонкая грань, ведь она не знала истинной природы его интереса. Было ли это обычным любопытством, или интерес его скрывал корыстные и опасные мотивы.       — Он заботливый. Ещё он…       — И в чём же проявляется его забота? — тут же зацепился Изана, не давая Сакуре излиться в рассказе. Нет, всё-таки его интерес не был обычным любопытством. Здесь скрывалось нечто иное.       — Он дорожит теми людьми, которые его окружают. Он никогда не подвергнет опасности своих близких и придёт на помощь, если это надо. Конечно, в каких-то делах он совсем плох, например, он совершенно не умеет делать комплименты, он редко кого-то о чём-то просит, полагаясь всегда на самого себя. И он бывает весьма настойчив, до такой степени, что может прийти в школу и сорвать урок…       Изана слушал не перебивая, внимательно вглядываясь в её лицо, пытаясь уловить изменение в мимике, когда она говорила о Майки. Но Сакура старалась удерживать хладнокровие, не позволяя зарождающимся чувствам к Майки вырваться на свободу. Изана непременно это заметит и спуску не даст. Когда же она закончила говорить, Изана, несколько поразмышляв о чём-то своём, выстрелил неожиданным вопросом.       — Ты с ним трахаешься?       — Нет! — возмутилась Сакура. Почему у всех в последнее время всё сводится к сексу? — Мы и не целовались с ним никогда.       — Ну и тупость, — отмахнулся Изана и больше разговор не затеивал. И сама Сакура говорить с ним больше не собиралась. Умел же он вогнать человека в краску одним лишь колким словом. Будь её воля — она бы вышла на первой остановке. Как и всегда в общении с Изаной — от его самодурства, вышла бы из себя и оборвала все связи, а он бы, как обычно, со временем дал бы о себе знать, когда ему заблагорассудится. Но сейчас ей приходилось сидеть и терпеть. Они почти доехали до кладбища.       На месте он быстро сориентировался и оставил Сакуру у входа, выискивая работника кладбища. Поманив наконец её пальцем, вместе они, под сопровождением дряхлого мужичка, вышли к нужной тропе и оказались у могилы Айко Мори. Совсем неухоженная, загаженная птичьем помётом, могила матери томилась под палящим солнцем в окружении чужих имён и оборванных жизней.       Сакура всю ночь готовилась к этой встрече. Из бутылки облила плиту водой, стёрла всю грязь и нечистоты, что не убирались долгие годы, и зажгла ароматическую свечу. Она, отчего-то, стыдилась смотреть на имя матери, словно оттуда, из холода кладбищенской плиты, вглядывались в неё тёплые, живые глаза Айко. В детстве Сакура не осознавала взаправду, что мамы больше нет. Был человек, ходил на работу, кормил её и укладывал спать, а тут его уже нет. И будто годы разлуки в это мгновение стёрлись, и Сакура вновь стала маленькой, пятилетней девочкой, ожидающей возвращение мамы, которая больше никогда к ней не вернётся.       Изана оставался в стороне, иногда поглядывая на часы, словно куда-то торопился. Он привёл её сюда, дал возможность увидеть могилу матери, пусть и неся за этим поступком свои корыстные желания. И всё же, несмотря на это, Сакура была ему благодарна. У них было общее прошлое, так или иначе они были связаны, и она не могла этого отрицать. Она была обязана Изане за сегодняшний день.       Устав её ждать, Изана подкрался к Сакуре со спины. Ему не было никакого дела до места, в котором они находились, до расстроенных чувств Сакуры, которых он не мог понять. Все эти семейные привязанности были ему чужды.       Изана обошёл могилу Айко, встал напротив неё, положив руку на плиту.       — Знаешь почему я хотел тебя сюда привести? — не получив ответа от Сакуры он продолжил. — Здесь, в этой могиле, лежит твоя семья. А там, — указательным пальцем он ткнул назад, приблизительно в ту сторону, где находился район Шибуи. — Там чужие для тебя люди. Вы не одной крови и только играете в семью. Они никогда не полюбят тебя как родную, как бы ты не старалась, что бы ты для этого не делала. Ты не такая, как они. Посмотри на себя, Сакура. Оцени себя объективно. Где ты, а где они. С кем ты общаешься, как ты себя ведёшь. Ты согласилась на встречу с человеком, который тебя бросил. Обманула ради этой встречи своих фальшивых родителей и приехала сюда. Стоишь рядом со мной, с таким человеком, которого презирают они и не испытываешь ни страха, ни стыда перед ними… Ответь себе на вопрос: достойна ли ты быть их дочерью?       — Зачем ты говоришь мне это?       — Затем, чтобы ты поняла, что заигралась в семью, — длинными пальцами он стучал по плите, выбивая знакомый ритм. — Твоя семья умерла. Ты никому не нужна. Ёсиды тебя взяли, потому что ты, как дрессированная собачонка, выполняешь любые команды, которые они повелят. Они не видят в тебе личности, а только выгоду, готовы сделать что угодно, лишь бы малышка Сакура не осрамила их благороднейшую семейку. Ты умная, послушная, удобная, одним словом.       — Замолчи.       — Почему? Правда глаза колит? А что на счёт Майки? Бегаешь за ним, а он тебя даже не хочет…       — Это не так! Просто он меня уважает.       — Уважает, — Изана выплюнул это слово, будто смачную ругань. — Уважают ветеранов войны, уважают учителей и учёных, а женщину либо хотят, либо нет. Всё просто, — он напирал беспощадно, вбивал каждое слово ей в голову, заставляя усомниться в собственных убеждениях.       Оттолкнувшись от могильной плиты, Изана быстро приблизился к ней, обхватил её щёки обеими руками и поднял подбородок, заставляя посмотреть себе прямо в глаза.       — Ты говоришь он заботливый. Что за чушь? Кому вообще нужна забота? Ты что, ребёнок или немощная старуха? Жизнь — это полная хуйня, в которой надо уметь крутиться и выживать. Почему ты полагаешься на человека, который может исчезнуть в любой момент? Почему ты вечно пытаешься всем понравиться, подстраиваешься под кого-то.       — Я тебя ненавижу. Закрой свой вонючий рот, — она попыталась его пнуть, но Изана увернулся и скрутив её руки прижал крепче к себе.       — Вот это другое дело. Но почему-то настоящей ты бываешь только со мной. Потому что знаешь, что я тебя жалеть не буду. Не буду тебе врать и оберегать от всего. Я тебя не воспринимаю как домашнюю зверушку, потому что ты такая же, как и я. Тебя бросали, предавали, но ты так ничему и не научилась. Не поняла, что в этой жизни мы можем положиться только на самих себя!       Продолжая крепко, почти до боли, прижимать её к себе, Изана склонил голову и впился крепким поцелуем в её губы. Это был стремительный порыв, к которому Сакура была не готова, не знала даже, как ей в этой ситуации быть. Он целовал её грубо, проталкивая язык в открытый рот, стоя прямо у могилы её матери. Весь этот день он был спокоен, даже добр к ней, только для того, чтобы разойтись на кладбище, именно в тот момент, когда Сакура будет уязвимее всего. Вот идиотка. Ведь она наивно думала, что Изана изменился, повзрослел. Но такие люди, как он, никогда не меняются. Изана не умеет быть другом, не умеет быть парнем, он может быть только королём, а манипуляция главное его орудие.       Сакура не нашла в себе сил даже противиться его действиям. Она стояла, в ожидании того, когда это закончится. Не такой первый поцелуй она себе представляла. Не так она желала отомстить Майки. По итогу же она наказала только саму себя, когда решила в очередной раз довериться Изане. Собственная доверчивость так разозлила Сакуру, что она укусила его за язык и Изана наконец разорвал поцелуй и прижал руку к своим влажным губам.       — Долго же ты соображала. Так понравилось?       Не отвечая ему, она закинула за спину сброшенный ранее рюкзак и отвесив быстрый поклон перед материнской могилой, пулей полетела прочь с кладбища. Теперь она знала дорогу назад, а значит сопровождение в лице этого мерзавца ей не понадобится. Время уже близилось к пяти часам вечера, а впереди ещё долгая дорога назад. Сакуре нужно было придумать оправдание перед Ёсидами за столь позднее возвращение домой. На этой мысли она старалась сконцентрироваться, чтобы не думать о том, что произошло сейчас. Она подумает об этом позже, когда останется одна, но не покажет своё отчаянье перед Изаной. Он ведь только этого и добивается: её сломленности.       Изана шёл позади неё, торопливым шагом. Она слышала, как звенят его серьги в ушах от быстрой ходьбы. Остановка всё-таки была общая, а значит им придётся ехать в одном автобусе. И на остановке они оказались вместе. Сакура прибыла чуть раньше, села на скамью. Изана подсел к ней. Сакура, как ужаленная, тут же поднялась и встала у дороги. Он издал презрительный смешок, весёлый с её подпорченного настроения. Кажется, он так и не понял на что она обиделась на этот раз. С его точки зрения — он сказал только правду и действиями своими показал ей, кому она на самом деле нужна, а дурочка так и не поняла. А, может, всё же поняла и дело было в другом…       — Чем он лучше меня? — Изана сидел с широко расставленными ногами, сгорбившись и поставив локти на колени. Он смотрел на неё исподлобья, как хищник, что намеревался напасть.       — Всем.       — Я спрашиваю серьёзно.       — А я серьёзно отвечаю, — Сакура скрестила на груди руки и впилась в него испепеляющим взглядом. Как же сильно она ненавидела его в эту минуту. — Ты не понимаешь людей и не стремишься понять их. Ты никого не ценишь, ты даже дружить не умеешь. Всё что ты делаешь — отталкиваешь от себя людей, делаешь им больно и упиваешься их болью. Все чёртовы годы в приюте я желала лишь стать твоим другом, но ты каждый раз отталкивал меня, использовал и оскорблял. И ты продолжаешь это делать даже сейчас!       — Какая же ты пафосная дамочка, — он тяжело вздохнул и упёрся подбородком в выставленный кулак. — Я тебя поцеловал — это, по-твоему, значит — оттолкнуть?       — Ты меня унизил.       — Я всего лишь сказал правду. Но она тебе не понравилась, ты даже не поняла, что я пытался до тебя донести. Я бы сделал тебя сильнее, научил жить по-своему и не оглядываться ни на кого, но ты упорно отказываешься жить для себя. Давишь в себе амбиции и играешь в занудную, бесполезную ботаншу, которая на фоне тупоголовых амбалов выглядит как королева среди нищебродов.       — Отвали.       — Отвали ты будешь своему Майки говорить, поняла меня?       За его злостью она вдруг распознала подлинные чувства, которые шокировали её. Он призывал Сакуру отказаться от семьи, от друзей, оттолкнуть тех, кто любит её, лишь по той причине, что сам Изана никому не мог довериться. У него не было того, что было у Сакуры. Он никогда не знал, что такое нормальная семья, что такое доверие и безусловная любовь. Но почему-то он тянулся к ней раз за разом, навязывая свои убеждения, пытаясь доказать, что она не права, даже когда Сакура отвергала его, выбрасывала из своей жизни — он находил способ встретиться с ней. И причина для этого была всего одна: она была ему небезразлична.       — Ты меня любишь?       Изана не растерялся. Но её непоследовательность его позабавила.       — У тебя очень непостоянные мысли. Ты в курсе? Минуту назад ты говорила, что я отталкиваю тебя и унижаю…       — Потому что это так и есть. Но ты, кажется, считаешь по-другому.       Автобус подъехал не вовремя, не позволяя Сакуре вывести Изану на чистую воду, как будто это было возможно. Она зашла в автобус, села к окну, ожидая, что Изана зайдёт вслед за ней, но он остался на остановке, в той же холёной позе в которой и сидел. Одарив Сакуру пренеприятнейшей улыбкой, Изана помахал ей вслед, пока автобус уезжал вдаль, покидая остановку.       Сакура думала, что встретит его на перроне, но и там он не появился. Он оставил её наедине с пережитым, с мыслями, которые не находили покоя. Изана взбаламутил всё, что в Сакуре давно дремало. Злость, ненависть и невероятный азарт от желания выводить его на эмоции, вступая с ним в словесные баталии.       Сидя в вагоне она касалась своих искусанных, опухших губ. Это был её первый поцелуй. Отвратительный, нежеланный и совсем неожиданный. Сакура всегда думала, что отдаст первый поцелуй Майки, но действительность оказалась совсем другой.       Встретит ли она Изану снова? Наверняка. Но хотела ли она этого? Сакура не знала. К её ужасу, в его словах было зерно истины. Она действительно пыталась всем угодить, забывая о себе, не давая раскрыться собственной личности. Сакура даже не знала, какая же она настоящая. И не спугнёт ли её истинная личность тех людей, которыми она дорожила? Уверенность была только в одном. В Изане.