В тени Канагавы

      Когда Сакура впервые встретила Такемичи, он не произвёл на неё положительного впечатления. Обычный, худосочный парнишка, которому не повезло стать жертвой внимания Майки. Не изменилось её мнение и с последующими, случайными столкновениями. Но вот, что Сакуру действительно поразило в нём, так это то, что Ханагаки являлся парнем Тачибаны Хинаты.       Признаться честно, Сакура всегда думала, что Хина выйдет замуж за Кисаки. Он казался подходящей для неё партией: прилежный ученик, высокоэрудированный парень с завидной целеустремлённостью и зрелым взглядом на жизнь. Светлая голова и знание дела пророчило ему безбедное существование. В отличие от инфантильного и непримечательного Такемичи — это было ясно как день. Так Ёсиды приучили Сакуру думать на перспективу, но со своим мнением к Хине она не лезла, предпочитая тихо недоумевать с её выбора.       Теперь, когда они оказались в одной связке, дружить с Эммой и Хиной можно было не порознь, а вместе. Так, идя в сторону дома Ханагаки, Эмма уверено внушала Хине.       — Нечего бояться. Позови его на фестиваль, он не откажет, — наставляла она, толкая при этом Сакуру в плечо, ожидая с неё поддержки. — Скажи ей.       — Что сказать? Если бы он хотел — сам бы позвал.       — Ты в последнее время сама не своя, — заметила Эмма, пытливо щурясь. — С Майки поругалась?       — Нет.       Сакура подумывала дополнить ответ, но поняла, что сказать ей нечего. Вся эта ситуация, отчего-то, безумно её злила. Ведь Майки так же не позвал её на фестиваль. Оно и понятно. У них намечалась в этот день драка с Мёбиусом. Только об этом Сакура думать и могла. Но Эмма и Хина оставались в неведение. Майки просил не рассказывать ни о чём сестре, а поскольку Эмма дружила с Хиной, то и с подругой детства Сакура ни о чём не делилась.       Когда они подошли к площадке возле дома Ханагаки, то рядом с ним заметили компанию неизвестных ребят, а также Майки, Дракена. Эмма напутственно похлопала Хину по плечу, призывая её к действиям и Хината, собравшись с силами, стремительно двинулась в сторону Такемичи. Эмма в это время подскочила к Майки и Дракену, любопытно уточняя — помирились ли они. После прошлой стычки с Мёбиусом, в которой Па-чин задействовал нож, Майки и Дракен крепко поругались. Но вмешиваться в их дела Сакура не хотела. Знала, что, как и всегда — они сами придут к миру и всё у них станет как прежде.       Сакура присела у площадки, безучастно наблюдая за тем, как Майки набивает мяч на голове. Конечно, он красовался. В этом был весь Майки. Сейчас, в компании обычных мальчишек, с лёгким владением мяча, он действительно напоминал простого подростка. Грустная улыбка разрослась на лице Сакуры. Как бы она хотела, чтобы всегда так и было. И не было никаких банд, драк и сражений. Всё это, с последней стычки, вышло за рамки разумного. Биться на кулаках — дело одно. Но использование в драке ножа — это уже было совсем иным. Больше их банда не напоминала сборище глупых подростков, которым некуда излить свою ярость. Они становились настоящими преступниками. И честно говоря, Сакуре было наплевать на то, куда этот путь заведёт участников Тосвы. Её волновало лишь благополучие Майки и Чифую.       — Чего ты такая невесёлая в последнее время? — спросила Хина, подсаживаясь вместе с Эммой к Сакуре. — Переживаешь из-за произошедшего?       — А вы — нет?       — Майки со всем разберётся, — уверено сообщила Эмма. — Он такого больше не допустит.       Подобной уверенности у Сакуры не было. Она и наивным мечтаниями прикрыться не могла. Все, отчего-то, верили в силу Майки, полагаясь на его авторитет, забывая, что он такой же подросток, как и все остальные. И ему свойственно оступаться, переживать и давать слабину. Разница была лишь в том, что Майки никогда не демонстрировать слабость перед окружающими, замалчивая свои переживания и подавляя их в себе, не давая им волю. Пока все пылали уверенностью и восхищением к лидеру Тосвы, Сакура лишь думала о том — насколько его хватит?       Эту мысль она продержала весь вечер, почти не вступая в разговор с Эммой и Хинатой, которые обсуждали в каких юкатах пойдут и чем займутся на фестивале. Всё это Сакуру не волновало, поскольку она не планировала идти с ними. Как она может веселиться, когда знает, что в этот день у Тосвы намечается драка? Лучше бы она и вовсе об этом не знала. Так легче бы жилось.       Вечер подступил незаметно, тёмной ретушью накрыв горизонт, выстужая тёплый, летний ветер. В лёгком платье Сакура стала мёрзнуть и вскоре все заторопились пойти по домам. Ханагаки позвался проводить Хину: хоть в этом деле ему не пришлось подсказывать. Дракен же повёл Эмму домой, не дожидаясь Майки, зная, что тот не пойдёт вместе с ними. Вскоре и товарищи Такемичи, забрав мяч, скрылись из вида. Так Майки и Сакура остались наедине.       Он протёр потный лоб рукавом. Всё это время парни играли в футбол, но казалось Майки играет против всех, не передавая мяч сокомандникам и в сухую громя соперников. Он блистал во всём, будь то драка или любой вид спорта. Первенство не было пустым звуком для него, Майки носил венец лидерства с гордо поднятой головой, желая во всём доминировать.       — Ты пойдёшь со мной на фестиваль? — спросил он, присаживаясь рядом с Сакурой. В свете подступающей луны его глаза мерцали подобно ониксам.       — Не люблю шумные праздники.       — Тогда и я не пойду.       — Из-за меня?       — А смысл? — он пожал плечами. — Все пойдут парочками.       Не глядя на Сакуру, а смотря куда-то вдаль, прибывая глубоко в собственных мыслях, Майки нащупал её руку и сжал в своей. Его ладонь была горячей, а голос тихим, умиротворённым. Наверное, так он выдавал своё волнение. Давно Майки не видел Сакуру столь молчаливой и, конечно, прекрасно знал причину этого уныния, но до последнего надеялся, что она придёт в себя и сможет с этим смириться. Чуда не произошло.       — Переживаешь? — спросил он с неохотой, прекрасно зная ответ.       — Он пырнул человека ножом, Майки.       — Я в курсе, что он пырнул его ножом, — устало отозвался Майки, будто сто раз прокручивал в голове именно эти её слова и разочаровался, наконец услышав их.       — Это уже не мальчишеские разборки. Я не хочу, чтобы в следующий раз пырнули тебя или ты кого-то.       — Я так не поступлю. Или ты думаешь, что я на такое способен? — резко отозвался он и наконец на неё посмотрел. Его взгляд был мрачным, взвинченным. Сакура, не выдержав напряжения, отвела глаза в район его ключиц, по которым так же стекал пот, забираясь вниз, под разрез одежды.       — Нет, я так не думаю.       Она склонила голову, утыкаясь лбом в его грудь, там, где бешено билось его сердце. Майки погладил Сакуру по волосам, посмеялся ей в затылок, впитывая её откровение, её нежность, которую Сакура редко демонстрировала перед другими, тем более перед ним. Подобный трепет напитал Майки особой уверенностью. Если существует в мире такой человек, которому он будет не безразличен, значит он не пропадёт. Не погрузится в пучину одиночества из которой не сможет выбраться.       — Ты замёрзла совсем. Пойдём, я провожу тебя домой.       Он был без байка, потому они пошли своим ходом, по опустевшим, затемнённым улицам, гонимые тёплым ветром. Майки, как и всегда, шёл чуть впереди неё. Светлые волосы, в растрёпанной прическе, били его по лицу.       После случившегося в Кобе, после встречи с Изаной, Сакура испытывала некоторую неловкость и лёгкое чувство вины перед Майки. Казалось, будто, не рассказывая ему о Изане, Сакура тем самым его предаёт. Но рассказывать о нём сейчас было не лучшим решением — у Майки впереди планировалась крупная стычка с Мёбиусом и все мысли его крутились вокруг этого события. Она не хотела загружать его дополнительными заботами. К тому же Сакура не знала, какие планы у Изаны были на счёт Майки. Он, как и всегда, получив своё, не удосужился на взаимную откровенность. Тем самым Сакура злилась на собственную глупость. Вместо того, чтобы обижаться на него и легко поддаваться на провокации, ей следовало разговорить Изану.       — Что-то случилось? — спросил Майки, чувствуя, что молчание несколько затянулось.       — Вам обязательно с ними драться?       — И ты туда же, — возмутился Майки. — Я сказал это Такемучи и повторю тебе — своих решений я не меняю.       — Но что, если кто-то опять воспользуется ножом?       — Ты намекаешь на меня?       Он вдруг замер, обернулся к ней. Сжатые в кулаки руки запрятались в карманы. Тёмные глаза, что привычно смотрели на неё с нежностью, заледенели, утрачивая природный блеск, а, быть может, это темнота так меняла его до неузнаваемости. Майки действительно казался сейчас чужим. Случившийся инцидент и задержание Па-чина крепко вгрызлось в мысли Майки. Он считал, что их банда излучает доброту и уверенность, но именно они, Тосва, первыми прибегли к жесткости. Майки винил в этом только себя, а Сакура, неосознанно, надавила на больное.       — Ты хороший человек, Майки, — она подошла ближе, хотела взять его за руки, но он непреступно держал их в карманах. Стараясь сгладить ситуацию, Сакура продолжила. — Давай день фестиваля проведём вместе.       — Не могу, я должен готовиться к битве.       — Что тебе готовить-то? Нунчаки?       — Не смешно, Сакура. Я зол.       — На меня?       — На себя! — сказал он, чуть повысив тон. — Что допустил всё это. Надо было мне самому разобраться с Осанаем, отпиздить ублюдка, а не смотреть, как Па-чин сосёт в этой жалкой дуэли. Это я во всём виноват.       Так было странно, слушать его признание о собственных переживаниях. Обычно Майки закрывался, скрывал свои мысли. Но, может, так утешающе на него действовала ночь или же Сакура была настолько ему близка, что он позволил себе слабость и высказался наконец. В чём была причина: она не знала, но была благодарна ему за честность. Честность, которой она сама не славилась.       Сакура прильнула к его груди, крепко обнимая за талию. Не ожидая от него взаимности, а просто желая его поддержать в трудную минуту.       — Ты не всеведущ. Ты не можешь предугадать всё и быть ко всему причастен. Нож вытащил не ты и твоей вины в этом нет.       — Я лидер. А значит вина лежит на мне, — не согласился он, но всё же достал одну руку из кармана, приобняв Сакуру за плечо.       — Хочу тебе рассказать то, что почти никто не знает. Даже Чифую.       Майки молчал, не знал, хочет ли знать. В последнее время его терзало доселе неизвестное чувство ревности. Её слова, брошенные в порыве гнева, постоянно догоняли его. Мучали. Вдруг она сейчас скажет, что влюблена. Не в него, а в кого-то другого. Майки не знал, как ему быть в такой ситуации и сможет ли он сдержаться. Но, наперекор ожиданиям, Сакура выдала совсем другое.       — Я сирота.       — Чего?       — Ёсиды меня удочерили. Моя родная мать умерла давным-давно, а отец меня бросил. Об этом знает только Хина, потому что наши родители близкие друзья, и долгое время я избегала её, потому что она служила мне напоминанием того, что я совсем не принадлежу миру, в котором живу.       — Почему ты сказала только мне?       — Потому что ты единственный, кто знает — какого это терять тех, кого любишь. И хочу, чтобы ты знал, что меня ты не потеряешь. Я никуда не уйду.       Майки отстранился от Сакуры, заглянул в её румяное лицо, расплываясь в широкой улыбке.       — Как будто я тебя куда-то отпущу, — он погладил ее по макушке, точно кошку. — Может, встретимся с тобой в день фестиваля? Побудем вдвоём.       … В праздничный день, пока все, шурша юкатами, торопились на фестиваль, Сакура ожидала приезда Майки к себе домой. Никого, кроме Хины, она раньше не приглашала к себе и зная, что родители и соседи сейчас отправились на праздник, она позвала его в гости. Купив тайяки и убравшись в квартире, до блеска вымыв пол, Сакура ожидала его прихода. Она постоянно припадала к окну, выглядывая его и прежде чем заприметила подъезжающий байк, услышала рёв мотора. Сакура отскочила от окна, испугавшись, что он заметит, с каким ожиданием она выглядывает его. Несмотря на то, что отношения их крепчали, Сакуре было страшно признавать собственные чувства, считая подобное — элементом слабости. Она видела, как открыто Хина обожала Такемичи и выглядела при этом глупо, а ей не хотелось выглядеть глупой.       Когда Майки зашёл, атмосфера резко изменилась, стала почти удушающей. Сакура ждала его совсем не таким.       — Погода портится. Скоро начнётся дождь, — только и сказал он.       Сакура ожидала, что он явится к ней в форме Тосвы, но он был одет в привычно повседневную одежду, словно и не собирался ехать на битву. Кроткая надежда зародилась в её голове: неужели, он передумал драться? Но спросить Сакура не отважилась. Его скверный настрой не располагал к таким вопросам.       — Ты голоден?       — Я не хочу есть.       — Я купила тайяки.       — Не хочу.       Сакура провела его в гостиную. Майки бегло оглядел богатый интерьер дома, не выказав восхищения, и послушно опустился в кресло. Сакура села напротив и комната погрязла в молчании. Майки холёно развалился, положив руки на колени и опустил голову, о чём-то задумавшись.       — У меня плохое предчувствие, — наконец сказал он, смотря на Сакуру исподлобья. — Не выходи сегодня из дома.       — Так всё-таки у вас сегодня битва? — Сакура старалась говорить сдержано, не выдавая расстроенных чувств.       — Да, я же говорил, — он поднялся, отвернул голову к плечу и вперился долгим взглядом в окно. — Но что-то не так.       — Что не так?       — Я не знаю. Мне надо идти.       Майки собрался на выход, но у самой двери Сакура остановила его, сжав ткань на груди. Она опустила голову, спрятав лицо за тёмными волосами, чтобы он не видел, как сильно она расстроена. Как она готовилась к его приезду и какие планы построила. Сакура собиралась рассказать ему о своих чувствах, признаться в том, в чём сам Майки так легко перед ней сознался. Для неё же это было не просто, она готовилась, а он всё испортил. Опять.       — У тебя же ещё есть время. Не уходи. Останься со мной.       — Я должен идти. Я чувствую, что мне надо идти, Сакура! — он не злился, но говорил на повышенных тонах, как будто сам не понимал, с чего вдруг дёрнулся и зачем испортил их «почти» свидание. Майки чуть наклонился к ней и оставил невесомый поцелуй на лбу. Сакура тут же раскраснелась, коснулась того места, на котором горел его поцелуй.       Она не запомнила, как Майки покинул дом. Как в одно мгновение раздался рёв заведённого байка и стих, уносясь вдаль. Её переполняли странные чувства: радости и одновременно страха. Майки сказал про плохое предчувствие и теперь его переживания будто перебрались к самой Сакуре. Взявшись за телефон, она села на кровать и замерла в ожидании. С открытого окна доносились радостные смешки прохожих, далёкий шум веселья и музыки. И это беззаботное счастье впивалось шипами в сердце Сакуры. Она чувствовала, будто сама находится в опале у судьбы. Почему все такие счастливые, как смеют они радоваться жизни, когда Сакура сходит с ума от страха!       Не зная, как ей быть Сакура решила написать Изане. Пора ему было ответить на вопросы, которые она сама, по глупости, ему не задавала. Спустя столько времени, она наконец разблокировала его номер и отправила сообщение:       «Что тебе надо от Майки? Почему ты о нём хочешь узнать получше? Какие цели ты преследуешь?»       Она выбросила телефон на подушку, злясь на саму себя, что написала ему первая. Он ещё надумает себе незнамо чего и потом не отстанет. Сакура лихо воображала, как Изана в эту минуту строчит ей огромное сообщение, едва прикрывая радость с того, что вышел из немилости и был убран из чёрного списка. Поэтому, когда пришло ответное сообщение, далекое от ожиданий Сакуры, она разозлилась:       «Не скажу».       Ответ убил. Не такого она ждала!.. Наверняка, Изана сейчас глумится над ней, зная, что его холодность за живое задевает Сакуру. Молчать на эту провокацию она не стала. Лучше с жаром броситься строчить ему гневные СМС, нежели сходить с ума от переживаний за Майки и Чифую.       «Почему ты так мне отвечаешь?»       Он долго не отвечал. Намеренно тянул время, чтобы сильнее выбесить Сакуру. И почему каждое их общение перетекало в конфронтацию?! Наконец ответ пришёл. Знакомые строчки, написанные самой Сакурой в далёком прошлом. Изана переслал её же сообщение.       «Больше никогда ко мне не подходи. Я тебя знать не хочу! И дружба мне с тобой не нужна. Ты псих с манией величия и не заслуживаешь к себе хорошего отношения. Мне жаль тех, кто вынужден с тобой общаться. Прощай»       А вдогонку за этим отправил следующее:       «Извинись за это».       «Ещё чего. Не буду!»       «Ок.»       Сакура была убеждена, что извиняться ей не за что. Именно из-за Изаны в тот вечер сорвалась Мари. Случился раздор, из-за которого Сакура проплакала всю ночь. Это Изана был виновен в крупнейшей ссоре Сакуры с семьёй, и она не собиралась этого забывать, и тем более за свой справедливый гнев извиняться.       Желая сменить тему и постепенно вновь вернуться к разговору о Майки, она написала Изане новое СМС, с мирным вопросом всё ли хорошо, но отправить его не смогла. Изана кинул её в чёрный список…       Она зарычала от ярости. Ну и пусть идёт к чёртовой матери! Сам же потом к ней прибежит, когда нужда заставит. Сакура больше не собиралась бегать за ним, да и не получилось бы, даже пожелай она этого. Где он жил, где работал — она понятие не имела. Связаться с ним можно было лишь тогда, когда он сам изъявлял это желание и никак иначе.       Гнев, направленный на Изану, временно отвлёк Сакуру от гнетущих мыслей. В окно зычно барабанили капли дождя и постепенно налёг вечер. Сакура, сделав домашнюю работу, села перед телевизором, держа телефон при себе. В любой момент могли позвонить Майки или Чифую. За последний час она отправила им несколько сообщений, но они всё ещё были не прочитаны. Вот уже и Ёсиды домой вернулись, пребывая в прекрасном расположении духа от летнего фестиваля. Украдкой слушая щебетание Мари и событиях вечера, Сакура глубоко погружалась в свои мысли. Когда же наконец раздался телефонный звонок, она подпрыгнула на месте и соскочив с дивана, стрелой бросилась в свою комнату отвечать на звонок. Звонила Эмма. Ответив, Эмма стала быстро, невнятно, бормотать в трубку:       — Сакура, Дракен в реанимации, его пырнули ножом! — не сдерживая рыдания, проговаривала подруга. Сакура, приняв эту новость, припала к стене.       — Ты тоже в больнице?       — Да.       — Я приеду к тебе.       На том конце провода Сакура услышала странную возню, будто кто-то обращался к Эмме требовательным шёпотом.       — Ребята говорят, что тебе не следует приезжать, Майки не обрадуется.       — Прекрати. Я всё равно приеду.       Наспех одевшись и схватившись за зонт, Сакура выскочила из дома под изумлённые взгляды родителей. В панике, она даже не вспомнила, что должна была их предупредить. Единственное о чём она могла думать — это о тяжёлом состоянии Дракена и реакции Майки на произошедшее. Ведь Майки винил себя в преступлении Па-чина, а теперь, в каком же, должно быть, он пребывает отчаянье, когда его лучший друг находится в критическом состоянии.       Сакура пулей влетала в больницу, запыхавшись от долгого, изнурительного бега. Вся её одежда, обувь и волосы до нитки промокли. Дрожа от холода, Сакура подошла к стойке регистрации, уточняя о состоянии пострадавшего. Сейчас шла операция и Сакуру спровадили в комнату ожидания. Там она не увидела Чифую и Майки, но сразу заметила Такемичи, Хину, Мицую и конечно Эмму, с растрёпанными волосами, в измызганной юкате, стоявшей в обнимку с Хиной. Стоило двери скрипнуть, Эмма обернулась и в порыве чувств бросилась Сакуре на шею.       Сакура ничего не спрашивала, знала, что сейчас не время и не место задавать такие вопросы. Она лишь молча прижимала к себе Эмму, постигая отвратительную, гадкую, подленькую мысль: хорошо, что это Дракен, а не Майки сейчас лежит на операционном столе. От этой мысли Сакуре стало тошно от самой себя. Как вообще можно думать о таком? Как можно радоваться подобному?       Дверь вновь распахнулась и в комнату ожидания вошёл новый посетитель.       — Майки-и-и, — завопила Эмма, но он не обратил внимание ни на неё, ни на Сакуру. Его избитое лицо не выдавала ни капли переживаний. Он был сосредоточен, уверен и тих. Сакура не сомневалась, что прикрываясь лживым спокойствием, Майки тем самым пытался привести в чувства всех остальных.       Опустившись на свободный диван, он сказал:       — Он не умрёт. Не станет поступать так подло. Так как мы дали друг другу обещание, что будем править всей страной вместе. Поэтому, верьте в Кенчика.       Позитивный настрой Майки отразился на всех. Даже Эмма перестала плакать и выпустила Сакуру из объятий, чтобы стереть остатки слёз дрожащей рукой. Сакура, оставив Эмму и Хину, присела рядом с Майки, восхищённая его силой духа. Она прекрасно понимала, как в самом деле его внутреннее состояние отличается от внешнего вида, что на душе у него было гадко и он едва держался, чтобы не поддаться слабости. Сакура опустила руку на его колено и Майки сжал её ладонь в своей, кинув беглый взгляд на её удручённое лицо. Если сейчас выйдет врач и скажет, что Дракен умер. Что тогда будет с Майки? Как он сможет это пережить?       Сейчас он не станет показывать своих истинных чувств, не ответит Сакуре на её переживания взаимностью. Она знала, что Майки никогда не даст слабину перед другими, только перед ней, когда они останутся вдвоём. И что бы сейчас не произошло, как бы не окончилась операция, Сакура была уверена наверняка, что сможет его поддержать, не даст ему сойти с ума в одиночестве.       Она подсела к Майки чуть ближе и её нога уже в плотную прижималась к его. Сакура потянулась к его шее и оставила лёгкий поцелуй на коже. Пусть он знает, что не один. Что она рядом и вместе они со всем справятся.       — Я рад, что ты здесь, — сказал он, поглаживая её пальцы.       — Ты мне очень нравишься, Майки, — сказав это, Сакура тут же пожалела о своих словах. Не самое лучшее время, чтобы признаваться в высоких чувствах, но сказанного уже не воротишь.       Майки переместил руку на её талию и мягко притянул к себе. Тёплая, шершавая ладонь пробралась под мокрую ткань джемпера и прильнула к коже.       — Ты мне тоже. Сама знаешь.       Наконец из палаты вышел врач и все, кто сидел, подскочили с места. Майки и Сакура тотчас отпрыгнули друг от друга.       — Операция прошла успешно.       Эмма бросилась обнимать Сакуру, а Хина ласково пригладила её по волосам, когда Эмма снова, поддавшись эмоциям, начала плакать. Так они простояли вместе, под общее ликование парней. Сакура прижимала Эмму к себе, пока та не перестала плакать и только затем обернулась, выискивая Майки. Но его уже не было в комнате ожидания. Она вышла его искать, сразу решив, что желая скрыться от глаз он, наверняка, покинул больницу. Она вышла на улицу и почти сразу наткнулась на Такемичи. Он стоял у стены с виноватым видом.       — Чего ты здесь встал? — с подозрением спросила Сакура. Такемичи прижал указательный палец к губам, намекая о тишине, и кивнул в сторону. Выглянув из-за стены на задний двор она сразу заметила Майки, сидевшего на земле, откровенно рыдающего. Она замерла на мгновение, не веря своим глазам.       — Он держался крепко, чтобы подбодрить нас, хотя Майки было хуже всех, — шептал Такемичи.       Сакура прикусила губу, едва сдерживая слёзы. Она знала, что Майки намного глубже принимает тяжёлые удары судьбы, чем показывает на вид, но никогда бы не могла подумать, что и ему не чужды обычные, человеческие слабости. Сейчас, под занавесом ночи, плакал не гопник, не лидер и не боец, а обычный, потерянный подросток, каким он и был на самом деле.       — Пойдём, Такемичи, оставим его, — Сакура потянула Ханагаки за собой, возвращаясь в больницу.