В тени Канагавы

      Когда не стало Баджи у Сакуры возникла странная, навязчивая идея, которую она долгое время старалась прогнать, но так и не смогла. Ей показалось, что трагедия, которая произошла, стала логичным итогом прошлых событий. Словно все эти мальчишески-садистские забавы были самой игрой с жизнью, игрой, в которую непременно кто-то должен был проиграть. Так говорил ей Тэкэо давным-давно, а она не верила, утопая в юношеских грёзах. Но не теперь…       Подозрения закрались ещё в тот момент, когда в битве с Мёбиусом Па-чин воспользовался ножом. Тосва первые пролили кровь и поплатились за это. А теперь не стало Баджи. На его месте мог оказаться кто-то другой… Майки или Чифую… Но они никогда бы не наложили на себя руки, как сделал он. Так Сакура, отчего-то, считала.       Испытывая противоречивые чувства, в борьбе с разумом и сердцем, Сакура так и не отважилась пойти на похороны и о состоянии Майки, которому сильно досталось в битве, она узнала со слов Эммы. Эмма уговаривала приехать её, пусть и не на похороны, но хотя бы в гости, но Сакура не решилась. Как теперь смотреть Майки в глаза? Он и Чифую скрывали от неё истинное положение дел, устроили битву, когда она в это время «прогуливалась» с Изаной. Гадкое чувство постигло её, сродни предательству, но Сакура отгоняла его. Она не была предательницей, она не сделала ничего дурного, но действия, пусть и идущие против её воли, говорили об обратном.       Сам Майки ей не звонил. Не доставал её и Изана. Жизнь, казалось, пошла под другим углом, в котором не было места прошлому. О былом напоминал лишь мрачный портрет Баджи, выставленный в школе, который не давал забыть о том, что это произошло в самом деле и не является её самым страшным кошмаром. Но всё вернулось на круги своя, когда спустя неделю вернулся Чифую. Он, как ни в чём не бывало, дожидался Сакуру у остановки, залатанный бинтами и пластырями. Она уже и не помнила, когда видела его без них. Но стоило ей подойти к нему, сесть рядом, Чифую, с деланным пренебрежением отодвинулся от Сакуры. Она не старалась его разговорить. Ведь Чифую был не меньше виновен, и зная его нрав, она точно понимала, что он заговорит первым. Чифую никогда не умел сдерживать возмущения и высказывал перед ней всё, что он думал. Не заставил он себя ждать и сейчас.       Стоило им войти в автобус, Чифую схватил её под локоть и усадил рядом с собой.       — Мой лучший друг умер, а ты даже не пришла с ним проститься!       Сакура стиснула зубы, от того, как крепко он сжимал её локоть. И почему он называет Баджи своим лучшим другом? Это она, она его лучший друг! С каких пор они стали так близки?       — Как для тебя все просто, да, Чифую? Проститься с другом, смотря в лицо его рыдающей матери, что потеряла единственного ребёнка. Как просто ты относишься к смерти! Это для тебя игра? — Сакура не желала, но по неволе вспыхнула, поддерживая его агрессивный настрой. — Хватит меня во всё впутывать. Это вы выбрали такой путь, а не я. Я не участник вашей банды. Я вам никто. Оставь меня в покое и проваливай.       Чифую долго смотрел ей в лицо, пытаясь уловить иронию, слабость или любую эмоцию, которая заставит усомниться его в серьёзности её слов, но Сакура оставалась холодна и решительна. Тогда он отпустил её и отвернулся к окну. Но Сакура продолжала сидеть на месте, сжав тонкую юбку в кулаки и опустив голову. Неужели она действительно хочет всё забыть? Отказаться от лучшего друга и от Майки… Но что её ждёт в их обществе? Сакура отлично знала, что случается с подружками таких ребят, стоит тем перейти кому-то дорогу. Пока она остаётся рядом, опасность всегда будет подстерегать её за углом. Быть рядом, значит быть зависимой. Правильнее ли было всё отпустить, забыть будто ничего и не было? Она всегда всё продумывала наперёд и не могла не думать о том, как опасно ей было находиться рядом с ними.       От этих мыслей скупая слеза скатилась по щеке и поддавшись слабости, которую редко она проявляла, Сакура склонилась Чифую на плечо, хватаясь за его испещрённую шрамами руку. Она должна его отпустить. Его и Майки. Но не может.       — Прости меня.       Чифую ответил не сразу.       — Я на тебя зол, поэтому ближайшие десять минут не прощу.       Школьный день пролетел как в тумане, почти не оставив следа в голове Сакуры. Что говорили, о чём был урок и какой проходили материал — она не могла вспомнить. Мысли её крутились вокруг Майки. Как и обещал Чифую, через десять минут, когда они ещё были в дороге, он рассказал ей о том, что произошло в тот день. Как умер Баджи и как Майки били арматурой по голове. Что после этого он часто страдал от мигрени и плохо спал, почти не ел и ни с кем не общался. Сакура сразу поняла, что так его накрыла скорбь по другу, которую он никому не демонстрировал. Это было так на него похоже. Взваливать на себя все тягости жизни, взгромождать чужую вину на свои плечи и нести его подобно терновому венцу. После рассказа Чифую, ей захотелось увидеться с ним и в то же время не видеться никогда. В самый тяжёлый момент её не было рядом. Тогда Сакура думала лишь о себе, не подозревая каково ему. Но разве это плохо — в тяжёлые моменты выбирать собственное благополучие? Ещё вчера она бы точно знала на это ответ.       После уроков, Сакура и Чифую условились сходить на могилу Баджи. Все эти будние дни, которые Чифую пропускал из-за травм, он ходил к нему в одиночестве. Сакура не нашла причин для отказа и пешим ходом они направились на городское кладбище.       — Может тебе с этим завязать? — нерешительно начала Сакура, стоило им дойти до назначенного места. На кладбище она теперь нервничала, вспоминая о своём походе с Изаной и старалась отвлечься разговором. Вот только тема для разговора Чифую не понравилась.       — Предлагаешь мне бросить банду?       — А почему нет? Разве ты им чем-то обязан?       — Мне это нравится.       — Что тебе нравится? — голос Сакуры огрубел от раздражения. Ей было не понять мальчишек, их жажды насилия, но побороть своё желание раздавать непрошенные советы она была не в силах. Но то, как Чифую на неё смотрел, с глубоким укором, заставило её сдержать наплыв невысказанных возражений.       — Если он захочет уйти, я его держать не стану.       Голос, незаметно раздавшийся позади, заставил вздрогнуть обоих. Так он был тих и меланхоличен, что почти не узнавался и Сакуре было страшно обернуться, посмотреть ему в лицо. Но этого делать и не пришлось. Майки проскользнул мимо них, будто и не заметив, и по проложенной дороге последовал к могиле Баджи. Чифую потянул Сакуру следом.       Стоя под открытым ветром втроём между плитами с неизвестными для Сакуры именами, она хваталась за рукав Чифую, стараясь унять волнение. Она думала, что угрызение совести охватит её перед могилой Баджи, но теперь стыд за это оттеняла близость с Майки, перед которым она была виновата не меньше. Она ждала, что он на неё посмотрит, скажет хоть что-то, но его не волновало ничего, кроме плиты почившего друга. Пребывая в затяжном молчании, которое нарушало лишь одно завывание ветра, Майки так же безмолвно шагнул в сторону, намереваясь уйти, но Сакура схватила его за рукав, сама не понимая, для чего это делает. Он обернулся к ней через плечо, заглянув в глаза. Холодный, не знавший прежней радости взгляд, заставил её вздрогнуть.       — Ты со мной теперь не разговариваешь?       Он дёрнул рукой, вырываясь из её слабой хватки.       — Когда я такое говорил?       Сакура смотрела ему вслед до тех пор, пока Майки не покинул территорию кладбища. Тогда Чифую толкнул её в плечо и махнул в его сторону, безмолвно прося догнать его и довести разговор до конца. Но что ей было сказать? Чифую она выпалила всё как на духу, но такой откровенности Майки не потерпит. Для него дело банды было важнее прочего и любую критику он принимал близко к сердцу. Да и как может девчонка, что ничего не смыслит в его делах, навязывать свои взгляды? А, может, стоит сделать вид, что ничего не было? Но потерпит ли он такое лукавство?       Сгорая от вопросов, она понеслась вслед за ним и нагнала лишь на перекрёстке, когда Майки уже напяливал шлем и садился на байк. Казалось, он её и не заметил, нажал на газ, намереваясь уехать, но тут же заглушил мотор, громко вздохнул и с неохотой снял шлем, выставив его в вытянутой руке. Сакура нерешительно отозвалась на этот жест, взяла шлем с его рук, неуклюже пытаясь застегнуть на подбородке. Он был ещё мокрый и пах волосами Майки.       — Куда поедем? — спросила она, присаживаясь сзади и с лёгким смущением хватаясь за плечи Майки. От её касаний его тело напряглось.       — В университет. У тебя же сегодня занятия?       Не дожидаясь ответа, он резво нажал на газ и байк устремился вперёд по безлюдной дороге. Сакура и забыла, что сегодня уже понедельник. Преподаватель заболел и прошлые два занятия она пропустила. После встречи с Изаной ей и посещать их теперь не хотелось. Она собиралась избегать любой возможности видеться с ним, стараясь забыть о том, что когда-то их связывало общее прошлое, как будто это было возможно. Как будто он даст ей забыть. И всё же шанс того, что он снова явится, после своей выходки, был минимален. Сейчас у него не было причин снова с ней встречаться, всё что он от неё ждал — уже получил. Значит риск встречи Майки и Изаны теперь минимален. Эта призрачная надежда её утешила. Но почему Майки решил её подвести? Всю неделю она не пыталась с ним связаться, бросила его в самый тяжёлый момент.       — Почему ты делаешь вид, что ничего не случилось? Разговариваешь со мной, как ни в чём не бывало? Я же… — Сакура замялась, не решаясь признать свою неправоту. Он имел право злиться, как Чифую, но отчего то не делал этого.       — Сейчас же всё в порядке. Ведь так?       Он был слишком спокоен для того, кто потерял друга. Может, так отзывался удар по голове, который он получил в разборках?!       — Как твоя голова?       — Малость болит от твоих вопросов.       — Я знаю, что она болит у тебя не из-за меня.       Остановившись на светофоре, он снял её руки с плеч и сцепил у себя на талии. Майки собирался прибавить газу, а в таком положении было ехать безопаснее. Когда он коснулся её рук, Сакура заметила что ладони у него мокрые. Словно он волновался перед ней, но ни видом, ни голосом, себя не выдавал.       — Тебе не кажется, что поздно заботиться о моём здоровье?       — Всё же ты обижен.       — Расстроен не значит обижен, — сигнал светофора уже стал синим и машины хлынули вперёд, а байк Майки замер на месте, собирая за собой нескончаемый сигнальный клокот недовольных автомобилистов. — Я решил, что ты теперь меня избегаешь и не хочешь общаться. Поэтому дал тебе время успокоиться, обдумать и в конечном итоге вернуться ко мне. Нежданный разговор по душам прибавил Сакуре смелость, позволяя слегка открыться ему.       — Я правда думала, что нам стоит перестать общаться. Но поняла, что не смогу.       — Это так, ты не сможешь, — Майки слегка наклонился, чтобы обернуться к ней не задевая руль. Тёмные, почти чёрные глаза, заволокла странная, белая дымка. — Потому что я тебя никуда не отпущу.       Больше он ничего ей не сказал, хоть и путь оказался долгий. Майки остановился прям у вымощенной камнем дорожке, обернулся и стянул с Сакуры шлем. Его слова, будто ещё витали в воздухе, меж ними, но ни он, ни она не хотели возвращаться к тому разговору. Едва ли Сакура понимала, насколько серьёзны его слова и к чему они могут привести. Она лишь удивилась, не поняв, отчего был вызван тот гнев в его глазах, когда она раскрылась перед ним. Сакура ждала ответа, спешившись с байка и стоя перед ним.       — У тебя есть ещё друзья, которых я не знаю?       Сакура закатила глаза, пытаясь припомнить кого-то. Может быть, Наото? Но едва ли их можно было назвать друзьями.       — Ты вроде бы уже о всех знаешь.       — А познакомишь меня с тем, кто был с тобой в Кобе? Мне сказали, что вы и здесь учитесь вместе. Или это кто-то другой?       Осознание, подобно стреле, ударило прямо под дых, но Сакура силилась не выдать волнения. Если занервничает, то он всё непременно поймёт и примет превратно, а рассказывать ему правду, после того, что Майки только что пережил, она не смела. Кем она будет, если создаст ему дополнительные хлопоты?       — Мы с ним не близкие друзья. Вам не зачем встречаться, — вдруг смолкнув, осенённая очевидным фактом, Сакура сказала. — Это тебе Кисаки всё рассказывает?       — С чего ты решила?       Майки врать не умел, потому глаза его и забегали. Сакура отлично помнила взгляд Кисаки, стоило ей сказать, что она открытая книга. Он тогда знал, что она врёт, а кроме Изаны, ей врать было не о чем.       — Потому что он лжец, которому нечем заняться. Нельзя доверять тому, кто списывает.       — Сакура… — Майки сказал со вздохом, как к глупому ребёнку, которому вынужден втолковывать очевидные вещи. Но за Майки, подхватив его мысль, ответил другой человек.       — …Списывают все.       Знакомый голос заставил сердце Сакуры биться быстрее. Он подкрался как вор, а может она, возмущённая, напрасно потеряла бдительность. Но здесь, в Иокогаме, она ожидала встретить кого угодно, но точно не его. Это был Какучо.       — Кажется вы говорили обо мне, — ловко подхватывая её обман, сказал Какучо, протягивая руку Майки. — Я друг Сакуры…       — Изана! — воскликнула Сакура. Она не знала, как многое было известно Кисаки, знал ли он его имя, и рисковать не решилась. Если Кисаки знает Изану, пусть и Майки будет знаком с ним. — Его зовут Изана.       Бровь Какучо незаметно взметнулась, но возражать он не стал. Майки, охотно пожал его руку, на взгляд Сакуры излишне крепко, заметив, как тут же побелела в рукопожатии ладонь Какучо. Майки решил не представляться, демонстрируя пренебрежение с обычной для него, дружелюбной улыбкой на лице.       — Так как вы встретились в Кобе? — спросил Майки. По выражению лица Какучо, которая Сакура знала отлично, он не имел понятия о чём идёт речь. Она ответила за него.       — Не только я потеряла своих близких, Майки. Неприлично такое спрашивать.       — Клёво. когда люди сохраняют старые связи. Верно, Изана? Ты потому решил ходить на курсы вместе с ней?       Майки говорил спокойно, но Сакура чувствовала, что этим он лишь проверяет Какучо, как настороженный самец, встречающий чужака на своей территории. Для всеобщего блага, Какучо должен был поддерживать своё амплуа до конца, уступить Майки, признавая себя незначительной персоной. Что, в общем-то, и не было ложью.       — Да, наш старый учитель пригласил нас обоих, как лучших учеников, это отличная возможность для такого человека как я. А ты ведь, Майки, верно? Сакура часто о тебе рассказывает.       — И что же она рассказывает?       — Только хорошее, конечно же, а как ещё может быть. Вы ведь встречаетесь?       — Встречаемся, — согласно кивнул Майки, окончательно расслабившись. Скрытая проверка, которую он устроил, очевидно его удовлетворила и он отпустил его руку и подхватил рукав Сакуры, подзывая к себе. Она прильнула к нему неохотно, оставаясь на стороже. Если ложный Изана был здесь, непременно где-то по близости должен быть самый что ни на есть настоящий.       — Мне тебя забрать?       — Слишком долгая дорога. Я поеду на поезде, — Майки обнял её за талию, притягивая к себе. — И тебе не стоит долго здесь оставаться. Сейчас вечер, на дорогах будут пробки.       — Сакура, я на байке, а не на грузовике. Как-нибудь проеду.       Он чуть приподнялся, чтобы прильнуть к ней в поцелуе, но сделал это без скромности, с какой обычно целуют юные влюбленные, а поцеловал её властно, будто на показ, покусывая губу и касаясь зубов кончиком языка. Запах его парфюма, свежий запах волос заставил распалиться её тело, и щёки покрылись пунцовым румянцем. Только сейчас Сакура поняла, как давно его не целовала, и как ей этого не хватало. На мгновение она даже забыла о том где она, и чего боится, отчаянная и болезненная мысль накрыла её с головой — вот бы это никогда не заканчивалось. Но Майки первым разорвал поцелуй, возвращая Сакуру в реальность. Неохотно сев на байк, с влажными, опухшими губами он вновь улыбнулся Какучо, но уже без прежней настороженности.       — Рад познакомиться со старым другом Сакуры. Ты за ней пригляди.       — Д-да, пригляжу… — ответил Какучо, сбитый с толку от столь неприличной сцены.       Сакура и Какучо стояли на дорожке, провожая ускользащий байк, пока тот не скрылся за переулком и стоило ему пропасть из поля зрения, вид Сакуры переменился, приняв грозный, решительный вид.       — Что ты здесь делаешь?       — Ну ты и стерва неблагодарная, — с тем же возмущением отозвался Какучо. — Я, между прочим, твой зад прикрыл. Скажи спасибо, что это я, а не Изана.       — Где он?       — У него дела. Попросил меня приглядеть за тобой, чтобы ты никуда не слиняла.       Куда ей было «линять», кроме как пойти на занятия, Сакура не понимала, но спрашивать не стала. Её волновало совсем другое.       — Что этому психопату от меня нужно?       — Думаешь я знаю? — Какучо спрятал руки в карманы, он делал так всегда, когда беспокоился о чём-то. — Может он по тебе скучает?       — Он больной садист с манией величия. Он не может по кому-то скучать, у таких людей не бывает привязанности.       — Ты вроде такая зазнайка, а иногда из себя прямо дуру строишь. Сама знаешь, что это не так. Он и в приюте о тебе больше, чем о других заботился, — заметив её насмешливый взгляд, Какучо поспешил защитить свою версию. — Это правда. Если бы ты знала, как доставалось другим, то поняла бы о чём я. Он тебя всегда защищал, поэтому тебя никто и не доставал.       — Кроме него.       — Таков уж Изана и будь с ним помягче, для своего же блага. Знаешь ведь, он способен на всё.       — А что ему надо от Майки? Откуда он его знает и как связан с его братом?       — Не спрашивай меня об этом. Я его лучший друг и я не крыса. Понятно? Всё что касается тебя — на это я готов ответить, а в чужие дела не лезь.       — Тогда скажи мне, как от него избавиться? Как уговорить его оставить меня?       Какучо отвёл взгляд, в поисках ответа на её вопрос. Пусть он называл себя лучшим другом Изаны, но прежде всего Изана был его королём, а значит всё даже Какучо знать не мог. Сакура признавала, что Какучо лучше всех знал его, но это не значило, что он понимает его и знает то, что творится у Изаны в голове. Такие люди просто не умеют открываться другим.       — Если хочешь знать моё мнение, то единственный шанс избавиться от него — это уехать из страны и уж точно, не появляться здесь.       — Но моё поступление...       — Забудь об этом. Изана сделает всё, чтобы ты не поступила, а если и поступишь, он увяжется за тобой. Теперь Изана знает и твоё расписание, и твои планы. Не надейся, что он просто исчезнет из твоей жизни. И вот ещё, бросай-ка ты лучше Майки. Изана и так зуб на него точит, а ты лишь масло в огонь подливаешь.       — С чего это я…       — Замолчи. Он идёт.       Какучо вытянулся по струнке, как сторожевой пёс, совсем как в детстве, когда он одновременно уважал и боялся Изану. Сакура с грустью осознала, что ничего с тех пор не поменялось. Время вокруг этих двоих будто застыло на одном месте.       Изана быстрым шагом достиг их, подошёл со спины, положив руки на плечи Сакуры. Но она и не вздрогнула, Сакура уже научилась его не бояться, а теперь, после разговора с Какучо, едва терпела его присутствие рядом, его назойливое желание быть рядом с ней и портить всё одним лишь своим присутствием.       — Посмотри на неё, Какучо, даже не дёрнулась. Совсем страха не знает, — Изана прижался к ней плотнее, щекотнув горячим дыханием её шею. — Ну что, зубрилка, какие на сегодня планы? Грызть гранит науки или заливать дорожку слезами?       Сакура пихнула его локтём в бок, поправила на плече сумку и рванула к университету, но Изана схватил её за лямку, как за поводок, удерживая рядом с собой.       — Ты что, как обычно не в курсе последних новостей? Вечно я, как твой наставник, вынужден тебе раскрывать очевидное. Сегодня у тебя не будет занятий.       — С чего это не будет? — она ему не верила. Изана был последним человеком на свете, чьи слова бы Сакура приняла за святую истину.       — Кто-то разбил преподавателю машину, прямо у его дома. Представляешь? — он казался искренне удивлённым, но лукавая улыбка выдавала его с лихвой. — Старый, добрый Фудзи-сама будет теперь кататься на автобусе, сидеть в вонючем общественном транспорте среди простых смертных. Прямо как ты.       Сакуре не пришлось ломать голову, над попыткой угадать, кем был тот виновник. Он стоял прямо перед ней. Вот что его так задержало, отчего он послал Какучо с поручением не дать Сакуре уехать домой.       — У тебя не все дома, ты же в курсе? — Сакура прикусила губу, стараясь унять гнев, который как из жерла вулкана, готов был вот-вот вырваться.       — Вот ты опять напрашиваешься ко мне домой, но где же твои манеры, Сакура? Нельзя же так открыто желать мужского внимания, даже такого очевидного красавца, как я.       Она хлестнула его звонкой подщёчной, столь сильной, что даже боль обожгла ладонь. След её руки мгновенно отпечатался на его загорелой, самодовольной физиономии. Так наставления Какучо были позабыты, а веселье, с которым встречал её Изана, стёрлось в мгновение ока. Слова, которые она держала в себе, обрушились на него с неистовой силой.       — Ты мне противен! Я даже тебя видеть не хочу, больной ты ублюдок! Не моя компания тебе нужна, а уголовников, таких как и ты. Тюрьма — вот твой дом, и я очень надеюсь, что ты скоро там окажешься. Потому что видеть тебя, твоё мерзкое, наглое лицо — это худшее наказание, что довелось мне испытать в жизни!       Изана отвесил ей ответную пощёчину, но не рассчитав силы, отбросил её прямо на землю. Учебники разлетелись в стороны вместе с сумкой, а телефон укатился прочь, звонко сообщая о разбитом экране. От боли в глазах приступили слёзы и Сакура невольно прижала ладонь к лицу, в попытках унять боль, но лишь обнаружила как быстро опухла её щека. Какучо бросился её поднимать, но ленивый взмах Изаны в то же мгновение остановил его.       — Нужно уметь держать удар, Сакура. Когда бьёшь кого-то, то должна быть готова получить в ответ, это не мои правила, таковы правила жизни. Наверное, стыдно признавать, что не всё в этой жизни знает даже такая наглая выскочка как ты.       Он сел перед ней на корточки и встретил холодный, решительный взгляд Сакуры. В нём не было страха, даже толики разочарования, лишь кромешная пустота. Это его поразило. Она смотрела так, будто ожидала от него подобного, хотя сам Изана и не подозревал, что ударит столь сильно. Вот значит каким она его считает.       — Сделаем вид, что ничего этого не было. Мне между прочим тоже неприятно. Согласна со мной?       — Сакура, делай как он говорит, — сказал Какучо, уже не скрывая волнения. Сам он не желал влезать в их конфликт, но опасался худшего исхода.       — Не смей больше поднимать на меня руку.       — А ты не смей меня оскорблять.       — Не причиняй вреда невинным людям.       — А кому я причинил? — он на мгновение нахмурился, пытаясь припомнить кого-то конкретного. Сакура не сомневалась, что список таких людей был внушительный. — А, так ты про старика. Хорошо. Хочешь, я его машину починю?       — Хочу, — Сакура почувствовала, что в такой подозрительной покладистости, Изана делает неуклюжую попытку извиниться перед ней. Сейчас, будучи жертвой, на которую ему было не всё равно, она могла просить его что угодно, оставалось лишь прощупать границы своей вседозволенности. — Обещай, что больше не будешь следить за мной и через меня пытаться связаться с Майки.       Изана постучал костяшками по асфальту, покачиваясь на согнутых коленях. Кажется он уже стал понимать о её хитром плане, но охотно поддержал её инициативу, восхищённый её планом. Вместо того, чтобы плакать и кричать, она пыталась добиться своего и он охотно принимал эту игру, не забывая и о своих правилах.       — Если я захочу с ним связаться, то ты мне больше не нужна для этого, а что касается преследования, то я согласен, если ты разблокируешь мой номер и будешь отвечать мне, как только я тебе напишу или позвоню.       — А если не стану?       Он пожал плечами и склонил голову набок, серёжка плавно опустилась на его подбородок.       — То последствия тебе не понравятся, — он коснулся холодными пальцами её опухшей щеки и мягко очертил скулу.       — Чего ты хочешь?       — Понимаешь, я хочу чтобы всё было как раньше. Дружить с тобой, ругаться, обзывать тебя зазнайкой и чтобы ты называла меня психом. Я хочу чтобы ты была рядом, чтобы мы все — я, ты, Какучо, были близки, как раньше. Пришибленными, ненавидящим и любящими друг друга друзьями.       — Хорошо, — ответила Сакура, выдерживая его блуждающие пальцы на своём лице. Если он хочет играть в друзей, она подыграет.       Сакура перевела взгляд на Какучо, встречаясь с его широко распахнутыми глазами. Их разговор невольно всплыл в её голове, но уже без прежнего недовольства, а с принятием его слов, как нерушимого факта. Чтобы избавиться от Изаны, ей придётся отбросить свои надежды на поступление в YCU, потому что единственный способ сбежать — это уехать из страны.