В тени Канагавы

      Приближение Рождества подступало с невиданной скоростью, поскольку экзамены один за другим назначались в предпраздничные дни. Сакура едва успевала выбраться из книг, как неслась на очередной экзамен, а после сдачи, забыв о прошедшем, углублялась в другой предмет. Всё это было похоже на мелкие сражения, в которых она, словно опытный солдат, пробираясь через лазы теорем и логических задач, с разгромным успехом проходила любые трудности. И когда наконец пришёл долгожданный покой и экзамены закончились, Сакура вздохнула полной грудью, получив итоговые результаты.       На вывешенной доске её имя почётно обосновалась наверху списка, как повод для гордости и отлегающего послеэкзаминационного волнения. Интересно, сколько баллов набрал Кисаки? Они учились в разных школах, но Сакура не сомневалась, что и его имя, в одной из школ Шибуи, почётно красуется на первом месте. Учись они в одном заведении — Сакуре бы пришлось несладко. Ведь теперь она знала наверняка, что в мире ещё не придумали уловки, которая позволит ей превзойти Кисаки Тетта.       — Ты робот что ли? — Чифую встал позади неё, недовольно скрестив на груди руки. Он обосновался 36 месте в списке, результат неплохой и был бы ещё лучше, удели он больше времени для занятий.       — А ты меньше по голове старайся получать, глядишь поумнеешь.       Чифую закинул ей руку на плечо, кулаком прошёлся по голове, растрепав волосы. Сакура в ответ ударила его локтём в бок, но Чифую даже не дёрнулся. Он получал и больнее, да и Сакура всерьёз не старалась его ударить. Шуточные перепалки были для них делом привычным.       — Ты снова на первом месте.       Чифую обернулся на незнакомый голос, Сакура, прижатая к нему, вынужденно обернулась следом. Прямо за ними стоял высокий, бледнолицы парень с крашенными тёмно-рыжими волосами. Школьный костюм сидел на нём безупречно, выглаженный, чистенький, как с показа. Сакура и Чифую посмотрели на него с подозрением, как на прокажённого. Редко такие чистюли в обычной школе встречаются.       — А ты кто? — без всякого дружелюбия спросил Чифую.       — Я Аманэ из В класса. У меня второе место в списке. Снова.       Сакура обернулась на доску, посмотреть. На втором месте был Аманэ Ямагути. Это имя ей было незнакомо, она мало кого знала из параллельных классов, только тех девочек, с которыми ходила на лёгкую атлетику.       — Я слышал, что ты тоже поступаешь в YCU, — продолжил Аманэ. — Два лучших ученика в школе и оба будущие врачи…       — Ты лукавишь, — Сакура его перебила. — Я никому не рассказывала о том, что собираюсь поступать туда.       — Ты меня подловила, — Аманэ снисходительно улыбнулся, ничуть не смущаясь от того, что угодил впросак. — Это мне сказал твой преподаватель по курсам. Знаешь, я из семьи врачей, но тоже вынужден ходить на эти курсы, только у меня другая группа. Твоя, как я слышал, распалась. Кто-то разбил машину старика, а потом починил, и он предполагает, что этот кто-то был из группы сирот, которым он вызвался помогать.       — И ты думаешь, что этот кто-то я?       Аманэ смутился, словно не ожидал, что невинный вопрос приведёт к такому выводу.       — Нет, я так не считаю, прости если мой вопрос показался тебе намёком на обвинения. Честно говоря, мне безразлично то, кто это сделал, я просто решил с тобой познакомиться.       — Всё, познакомились и до свидания, — Чифую выставил руку, словно воздвигал между ними незримую стену. — Ёсида занята, нечего клеится к ней, и я бы не советовал переходить дорогу её парню.       — Я наслышан, и я не «клеился», — последнее слово Аманэ произнёс с пренебрежением, словно оно противило его лексикону. — Но раз так, то удалюсь, никто не вправе другим совершать свои собственные ошибки.       — Что за намёки? — Чифую злился и был готов пустить в дело кулаки. Сакура знала, что даже в школе ему редко удавалось сдерживаться, особенно когда кто-то его задевал.       — Это лишь утверждение. Мотыльки летят на огонь для того, чтобы в нём сгореть, — Аманэ обращался не к нему, а к Сакуре, пронзая её холодом своих ледяных, серых глаз. — Надеюсь ты будешь умнее и не позволишь себе сгореть вместе с ними, — он поднял взгляд на доску, выцепив среди огромного списка её имя. — Жалко разбрасываться таким потенциалом.       Чифую ещё долго распалялся пока шёл по заполненным коридорам в сторону класса. Сакура лишь посмеивалась, пожимая плечами. Её особо слова незнакомца не тронули, но Чифую был задет за живое. Аманэ сказал неприглядную правду, Сакура и сама понимала, но таким как Чифую было обидно слышать подобное.       — Ботаник, что он вообще понимает? Говорит точно как твой отец, да как все старикашки…       — Для старика он слишком молод и красив.       — Мужская красота, да кому она вообще нахрен нужна! — воскликнул Чифую. — С таким встречаться, только себя позорить. Такие, как он, при любых трудностях первыми дёру дадут!       На конец декабря, перед каникулами, Сакура на скорую руку записывала все темы предстоящей контрольной, которая пройдёт сразу после отдыха в январе. Она надеялась запомнить всё сейчас, чтобы меньше времени на каникулах тратить на заучивания прошедших тем. Ей хотелось провести отдых с семьёй и с друзьями, провести рождественские каникулы посещая вместе с родителями фестивали и катаясь на коньках с Мари. Кататься она не умела и за годы практики так и не научилась, но не оставляла попытки постигнуть это сложное ремесло. Трудности её лишь раззадоривали, вынуждая трудиться усерднее. Планы на каникулы она с педантичной точностью записывала в ежедневнике и пришла в ужас, стоило ей вернуться домой.       — Вы уезжаете в командировку на все каникулы? — от досады она выронила сумку с учебниками, прямо на стол, как строптивый, истеричный подросток, которым она никогда не была.       — Мы сами узнали лишь сегодня. Тачибаны так же едут с нами. Не поверишь, их отправили в командировку.       Сакура и не верила. Какие командировки могут проходить в Рождество? Тэкэо и Мари собрались на отдых без неё, ещё и надумали врать. Зачем это им? Чтобы привить Сакуре навыки к самостоятельной жизни или они так устали от её присутствия? Это её глупые разговоры с Мари о поступление заграницу подарили Сакуре нежеланное доверие Ёсид. Они теперь думают, что у неё с Майки не так всё серьёзно и она не натворит глупостей, не притащит его домой.       — Вы меня одну хотите оставить?       — Ты уже взрослая, сможешь о себе позаботиться, — Тэкэо был неумолим.       Они не понимали к чему её подталкивают. Сакура никогда не оставалась одна, она даже готовить не умела и убираться. Они обрекали её на голодную, грязную смерть в одиночестве. А если об этом узнает Изана? У него ведь уши были повсюду. Он уж точно не упустит возможности наведаться к ней. От подобной мысли Сакура впала в настоящую истерику.       — Я школьница, ребёнок! Вы не можете со мной так поступить. Ранняя свобода травмирует человека! Вы хотите, чтобы я начала пить и водить к себе мужчин? А если к нам заберутся извращенцы и похитят меня? Не могу поверить, что вы так со мной поступаете.       Тэкэо и Мари переглянулись, обменявшим общим недоумением. Любой другой подросток был бы рад такой свободе, но у других подростков не было сумасшедшего Изаны, поэтому Ёсиды просто не понимали, какую медвежью услугу они оказывают Сакуре.       — Если ты так боишься оставаться одна, то можешь поехать к Хинате и Наото.       Сакура чуть было не согласилась, но в последний момент одёрнула себя. Если она уедет к ним, то Изана сможет узнать где живут Тачибаны. Неизвестно к чему приведёт её общение с ним в дальнейшем, в угрозах ей он может пойти на крайние меры. Если господину Фудзи Изана разбил машину лишь бы Сакура с ним погуляла, то что он мог сотворить с её подругой в отместку за какую-либо провинность?!       — У нас больше места, — Сакура бросилась обнимать Тэкэо, прижавших к нему так плотно, что у него перехватило дыхание. — Пожалуйста, папочка, уговори их приехать к нам.       Мольбы Сакуры были услышаны, об этом Тэкэо сказал ей спустя час. Сегодня, ночным рейсом, они покидали Токио, а Хината и Наото уже следующим вечером должны были приехать к ней. Сакура подумывала написать о случившемся Майки, но открыв сообщения с ним обнаружила, что он не писал ей с вчерашнего дня. Увлечённая экзаменами ранее Сакура и не замечала, как редко они стали общаться и с чем было связано это молчание она не могла понять. Сакура сама хотела держаться от него подальше, но после разговора с Хинатой, решила не идти на поводу чужих амбиций, а отдаться во власть собственных желаний. Первая любовь бывает лишь раз и если ей суждено обжечься в этих отношениях, то пусть виной тому будет сам Майки, а не другие люди.       Сакура уже набирала ему СМС, как пришло уведомление от Изаны. Как обычно, не рассчитанное на пререкательство, а лишь голое утверждение.       «Сегодня у Какучо день-рождение. Подарка не надо, езжай в Роппонги на поезде в 16:37. Мой человек заберёт тебя на вокзале. И отпросись у родителей, скажи к подруге едешь. Мы отмечать будем до утра и не парься, никто к тебе под юбку не полезет, все знают, что у тебя там живёт Майки».       У Сакуры не было на сегодня планов, а если бы и были, то Изану бы это не остановило. Они давно не виделись, он не отвлекал её от экзаменов и казалось уже успокоился, но как обычно Сакура ошиблась на его счёт. Но всё же решила поупрямиться, чтобы он знал, что она ему не подчиняется.       «У меня дела».       Ответ на сообщение пришёл моментально, будто у него уже имелся заготовленный текст на её отказ.       «У тебя ещё есть пятнадцать минут до выхода. Разберись с ними сейчас и тащи свой зад на вокзал. В Роппонги тебя встретят на парковке, марку мотоцикла ты знаешь, не ошибёшься».       И вот Сакура уже была в Роппонги. Наряженная в тёплое платье с цветочным принтом и распущенными волосами, убранными от глаз белым ободком. Она не знала, где пройдёт праздник и решила, что сдержанный образ самое удачное решение для любого мероприятия. Классика никогда не проигрывала.       В Токио быстро темнело, и она блуждала по парковке десять минут, пытаясь углядеть в темени улиц хоть что-то. Холод пробирал до костей, пока Сакура бегала по освещённой редкими фонарями улице выискивая нужную марку, как вдруг её ослепили огни фар, на которые Сакура, как блуждающий путник, и пошла. На байке сидел худой, высокий парень чуть старше неё, с длинными волосами, убранными в две косы. Он оторвался от телефона и с подозрением оглядел Сакуру, неуверенный в том, что эта та, кого он ждёт.       — Ты Моро?       — Когда-то была.       — И чего стоишь? — он кивнул ей в сторону мотоцикла. — Надевай шлем и забирайся.       Сакура с неохотой подчинилась, чувствуя волнение под его тяжёлым взглядом. Он казался гораздо опаснее Изаны, потому что они друг друга не знали, и ничем не были друг другу обязаны. С таким и спорить было опасно для жизни, но Сакура не удивилась, что у Изаны такие друзья. Подобное тянется к подобному.       В дороге они молчали. Парень гнал как безумец, совсем не заботясь о безопасности и Сакура до скрипа сжимала сидушку, сидя с закрытыми глазами и обливаясь потом от страха.       — Не думал, что у Курокавы такая тёлка.       — Какая такая?       — Приличная.       — А я и не его тёлка, мы с ним… вроде друзья.       Он посмеялся, каким-то неприятным, ироничным смехом. Словно не поверил в серьёзность её слов.       — Друзей трахнуть не хотят.       — А мы с ним и не хотим друг друга, — Сакура смутилась от его фразы, не решаясь её повторить. — Это самое я с ним не хочу!       — Да всем насрать что ты хочешь, честно говоря.       От его слов сердце забилось быстрее. Теперь не дорога её пугала, а фразы, брошенные с такой лёгкостью о её интимной жизни, ещё и от человека, чьего имени она не знала. Изана украл её первый поцелуй, а теперь желал этого… о подобном Сакура и помыслить не смела. Физическая близость казалась финишной прямой к взрослой, самостоятельной жизни. Последний барьер, перед тем как оставить беззаботное детство и отправиться на путь состоящий из трудностей и сложных решений. Майки её с этим не торопил, хотя и мог, ведь они были в отношениях, но у Изаны не было таких прав и тем не менее он позволял себе говорить о ней, как о доступной добыче, со своими дружками.        Байк замер недалеко от остановки, под крыльцом, освещённого наружной рекламой клуба. «Омиссам» — Сакура даже не слышала никогда такого названия, что неудивительно. Она никогда не бывала в клубах. Неужели Какучо сам выбрал такое место для своего праздника или это, как и всё остальное в его жизни, было идеей Изаны? А знал ли сам Какучо, что Сакура приглашена на его день рождение? Она сомневалась. Ведь таковой была дружба с Изаной. Весь мир должен был подстраиваться под его прихоти, а друзьям уготовлена великая роль начищать его корону, перед тем как возложить на его голову.       Парень вытащил ключи из замка и спешился, нетерпеливо вздыхая, заметив, как мешкается Сакура.       — Чего ждёшь?       — Как тебя зовут? — Сакура спросила, не оборачиваясь на него. Под неоновым цветом вывесок её лицо приобрело пурпурный оттенок.       — Ран.       — Скажи, Ран, ты долбаёб?       — Чего сказала?       Как-то Изана уже ей говорил, что они похожи. Но неужели Изана бы потерпел такое обращение к себе от уст незнакомца на её месте? Если такие как Ран — его друзья, значит они зеркалят его мнение. А если такое отношение может проявить к ней абсолютно незнакомый человек, то как возможно добиться уважения среди близких людей? Заслуживает ли она его, если пассует при первых оскорблениях чужака?       — Что это значит — насрать на твоё мнение. Я тебе кто? Вещь? — она обернулась на него и взгляд её безумных глаз пронзил его насквозь. — Ты мне никто, как и я тебе. Не смей ко мне обращаться так, будто я какая-то грязь. Ты меня понял, козёл?       — Не будь ты тёлкой Изаны, я бы тебя ушатал на месте.       — Я не его тёлка и никогда ей не буду, — она сняла шлем и что было мочи бросила его на проезжую часть. — Сам поднимешь, тёлка Изаны.       Пылая от возмущения, Сакура поспешила войти внутрь. У стойки администратора на неё опять покасились с насмешливым взглядом, прямо как Ран ещё при встрече у парковки. Назвав имя Изаны её сопроводили к месту, проходя мимо танцпола с выставленными в ряд пилонами. У стены громоздились клетки, в которых танцевали раздетые девушки. Мужчины разных возрастов облюбовали их, будто мухи, слетевшиеся на свежее мясо. Кто-то танцевал прямо на барной стойке, а музыка гремела так, что Сакуре хотелось закрыть уши и заодно нос, ведь в воздухе стоял терпкий запах алкоголя и чего-то сладкого, приторного, отчего начинала кружиться голова.       В место, куда её завели, минуя узкую дверь, казалось относительно тихим. Отзвуки общего шума доходили до сюда, но внутри стояла молчаливая тишина. Восемь парней, сидевших за длинным столом, под краткие разговоры играли в покер и пили саке. Изана обернулся сразу, заметив, как открывается дверь и широко осклабился, увидив Сакуру.       — Это что за прикид? Ты на свидание с монахом что ли собралась?       Под насмешливые взгляды незнакомцев, среди которых лишь один Какучо смотрел на неё без улыбки, она подошла к Изане. Столько обидных слов вертелось у неё на языке, но она молчала, вглядываясь в лощённое лицо Изаны, а он в ответ смотрел на неё, считывая её реакцию с расеившимся весельем.       — Изана, пошли побазарим, — настиг голос Рана, стоявшего у самой двери. Изана отложил карты и поспешил выйти. Сакура с неохотой села на его нагретое место, рядом с Какучо, единственным, кто был ей здесь знаком и приятен.       — Это Сакура, моя подруга детства, — представил её Какучо, а затем стал называть имена присутствующих, бегло знакомя Сакуру со всеми. Она его почти не слушала, ей были не интересны эти люди и их имена она запоминать не собиралась. Когда он закончил, она обернулась к нему, игнорируя остальных.       — У тебя сегодня правда день рождения?       — Да.       — Ты сам выбрал это место для праздника? — продолжала она. — Ты меня пригласил или даже не знал, что я приду? А все эти люди твои друзья или его?       Закидывая Какучо вопросами, Сакура старалась отвлечься от мысли о том, где находится. Он, конечно, не отвечал. Да и Сакуре не нужны были ответы, она сама всё знала. Пока Изана отсутствовал игра не продолжалась и все переговаривались между собой. Сакура прижала сумку ближе, почувствовав вибрацию телефона. Достав его и взглянув на экран, она увидела, что звонит Майки, уже не в первый раз, но прошлые звонки она не заметила. Ответить на звонок в таком месте она не могла и вынуждено скинула его, решив написать сообщение о том, что занята, но телефон чуть не выпрыгнул из рук, когда громкий голос Изаны настиг её.       — Моро, выйди со мной на минуту.       Сакура убрала телефон, так и не успев отправить сообщение. Если сейчас всё пойдёт как надо, то Изана выгонит её и она спокойно уедет домой. Он был в бешенстве, она это видела по его стеклянным глазам. За дверью Изана схватил её за руку и потащил к черному входу, куда все ходили курить. Притащив её на улицу, Изана толкнул Сакуру к стене, встав близко к ней, запрятав руки в карманы.       — Ты не тем людям характер показываешь. Ты знаешь кто это был? Он и его брат владельцы этого клуба.       Сакура не сдержала усмешки. Так вот чей шлем она выбросила на дорогу. Зная теперь, кем он был, ей стала вдвойне смешнее. Изана не оценил её приподнятого настроения.       — Весело тебе, идиотка?       — А зачем ты бредни разносишь? Что я тёлка твоя, что спать со мной собираешься.       — Чтобы у тебя проблем здесь не было, и никто не лез, — Изана мрачнел под взглядом сторонних зевак. Разборки парочек были делом привычным в Омиссам, но впервые таким героем-любовником представал перед ними Изана. Непременно, в клубе он был завсегдатай и в такие скандалы обычно не попадал. Наконец, всеобщее внимание добило его, и он потянул Сакуру обратно.       — Мы вернёмся и ты сейчас же извинишься. Поняла?       Сакура поняла, но ничего не ответила. Что он ей сделает за неповиновение? Снова ударит? Это вряд ли. Изана и сам тогда не ожидал, что замахнётся на неё и повторять такое не решится. Оскорблял он лихо, как и угрожал, но для того, чтобы бить на холодную голову, он недостаточно её ненавидел.       Вернувшись в зал, Изана грубо втолкнул Сакуру внутрь, будто перед парнями красовался, что разобрался с ней как положено. Удерживая за локоть, он подвёл её к столу, туда где сидел Ран в компании Риндо. Сакура скрестила на груди руки и отвернула лицо.       — Извиняться не буду. Сам виноват, — в ответ на это Изана сжал её руку крепче, до боли. Сакура в ответ прошипела. — Хочешь, ударь меня, но я не извинюсь за то, в чём не хочу извиняться!       — Изана, забей, — с безразличием сказал Риндо. — Давай играть.       Изана не сел на место, как его просили, а усадил вместо себя Сакуру, по центру стола, пододвинул к ней стопку фишек. Сакура не умела играть, хотя в детстве Какучо и Изана пытались её обучить покеру, но ничего не вышло. Она и не думала, что он до сих пор помнит такие мелочи из их детства. Хотя, если вспомнить, что он носил серьги, подаренные ею в приюте, это уже не казалось таким удивительным.       — Ты знаешь, что я не умею.       — И что? Зато какая у тебя будет реакция, — Изана посмотрел на Какучо, выискивая поддержку в его лице. — Помнишь, какой она бешенной сукой становилась, когда проигрывала? Прекрасное зрелище. Я тебе даже фишки свои даю, смотри. Можешь проиграть мои деньги, ради такого мне не жалко.       — Хорошо, я поиграю, — возможность потратить средства Изаны, казалась соблазнительной, но прежде ей нужно было связаться с Майки, поэтому она запросилась на выход, путь к которому ей закрывал Изана, сидевший у края. — Дай мне минуту. Я должна выйти и позвонить.       — Зачем? Ты сейчас со мной, значит отчитываться тебе не перед кем. Давай, Какучо, раздавай.       ...Время близилось к двум часам ночи, родители должны были уже добраться до гостиницы, но во время пылкой, разгромной игры, Сакура даже не вспоминала о них. Фишек Изаны оставалось на столе всё меньше, а настроение Сакуры становилось всё мрачнее. Проигрыши выбивали её из седла и поредевшие фишки, расставленные в мелкую стопку, были свидетелями её систематических неудач. Изана так и не присоединялся к игре, сидел с интересом наблюдая за остальными, попивая умешу. С десятого проигрыша, Сакура сама не заметила, как полезла к его стакану.       Как и говорил Изана, она не умела проигрывать, что стало поводом для забавы всех присутствующих за столом. Особенно часто хохот поднимался, когда дело доходило до блайнда . На этот раз ставки должны были делать Какучо и Сакура, сидевшие рядом, минуя Изану, который не играл.       — Всем заткнуться! — охмелевший Риндо закинул скрещенные ноги на стол и активно завилял правым ботинком. — Покерный грандмастер Сакура Мори делает ставку!       По столу затрещали призывные хлопки, подстёгивающие Сакуру совершить очередную ошибку. Она уже не обижалась, сама раззадорилась так, что ничуть не стеснялась в выражениях. Сколько она так сидела — три часа или четыре? Но некомфортно ей не было, напротив, компания её веселила. В подобных играх чужие люди быстро привыкают друг к другу.       — Заткнись, Риндо, в этот раз я всё смогу!       — Предлагаю отдельную ставку на спор, сколько она просрёт за час, — предложил Шион.       — Я в деле! — активизировался Изана, который вообще не играл, но за столом был единственным, кто по итогу терял все свои деньги.       Спор так и не состоялся, поскольку все ставили на то, что она проиграет абсолютно всё. Так и случилось. Какучо утешающе похлопал её по плечу, но Сакура и не заметила. Она злилась по-чёрному, но усмиряла гнев в себе, давя его молчанием. Никто не был виноват в её проигрыше, кроме неё самой.       — Выдохни, зубрилка. Когда так пыхтишь молчаливо у тебя прям пушок под губой раздувается, как петушиный гребешок.       Сакура тяжело засопела, сжала ладони в кулаки. Главное не поддаваться. Он всё выдумывает. Специально её дразнит от того, что ему скучно стало и захотелось с ней поцапаться.       — Нет у меня никакого пушка.       — Если тебе так нравится, можешь называть это усами.       Сдержать не получилось. Как, в общем-то, и всегда.       — Зато у меня хотя бы они есть, в отличие от тебя. Ты не только умом недоразвитый, но и внешними данными. Смотри все парни выше тебя, один ты такой карлик. На каблуках только и ходить.       По залу прокатился нервный шёпот. В любом другом месте её едкое замечание поддержал бы громкий смех, но здесь все уважали и опасались Изану — это было ясно как день. Все, кроме Сакуры, чьё бесстрашие и языкастость он не только не укрощал, но и от чего-то поддерживал. Словно наслаждался их бесконечными баталиями, и она, признаться, тоже находила в этом некоторое наслаждение.       Изана тасовал в руках карты, оскалисто улыбаясь, с упоением вглядываясь в её сердитое, раскрасневшееся лицо.       — Не замечал, чтобы Майки славился высоким ростом.       — У него множество других достоинств.       — Сакура, тебе стоит помолчать, — осторожно предупредил Какучо, когда Изана, без прежней улыбки, стал раздавать колоду.       — Да, Мори, помолчи, — Изана с таким остервенением вытягивал карты, что на стол в буйных бросках стали разлетаться ободранные клочки. — Херню несёшь, слушать противно. Я уже играть не хочу, ты всю игру портишь своим вяканьем.       — Изана, ты тоже хорош, заебись же сидели, — постарался вклиниться Какучо, но никто не обратил внимание.       — Да как с тобой играть, ты все карты порвал. Псих.       Он расшвырял всю ободранную колоду и вылетел из зала, хлопнув при этом с такой силой, что разбилась зеркальная дверь и осколки посыпались как мелкий жемчуг по красному ковру. Парни присвистнули, испытывая чувства неловкости и удивления. Никто не ожидал оказаться свидетелем подобной сцены. Для Изаны, даже с его бешенным нравом, такое поведение было несвойственным. Не из-за девки какой-то ему было так беситься.       — Эй, грандмастер, — Риндо щелкнул пальцами, привлекая внимание Сакуры. — Давно у вас так?       Сакура не знала, что на это ответить. Что «как давно»? Давно ли они ругаются? Странный вопрос, считая, что почти каждое их общение состоит из ссор. Они так привыкли к такому поведению что при каждой следующей встрече и не вспоминали прошлые ругани, да и вспомнить их не могли, столько их было. Только Какучо, казалось, всё это выдерживал с меньшим спокойствием.       — Всегда у них так! — отвечал Какучо за Сакуру. — Пошли, Сакура, провожу до автобуса.       Ранее утро сопровождалась озорным пением птиц и морозным, зимним рассветом. Только выйдя на улицу, мягкий свет неприятно стрельнул в глаза. В клубе они сидели при тусклом освещении и перестроиться получилось не сразу. Вместе с пробирающим холодом к Сакуре вернулись отголоски благоразумия. Ей стало совестно перед Какучо. Это был его праздник, а она всё испортила. Устроила с Изаной разборки при всех, как обычно. Словно они были героями какого-нибудь сумасшедшего телешоу с глупым названием, в стиле — «Люби меня или убей».       — Прости, что так вышло, — сказала Сакура, следуя за Какучо чуть позади.       — Вышло так, как всегда, нечего удивляться, — угрюмо отозвался он. — Но я тебя не понимаю, Сакура.       — Опять я виновата…       Они уже пришли на остановку, встали под навес, дожидаться первого утреннего рейса. По расписанию автобус должен быть подъехать через три минуты.             — Я не о том. Изана всегда такой, а вот ты с ним другая. Со мной, как и со всеми — ты один человек, а с ним второй. Его отношение к тебе тоже другое, он тебе многое позволяет, а ты наоборот расходишься. Когда промолчать нужно — в пекло лезешь. Не хватает острых ощущений? По голове нравиться получать?       Какучо отчитывал её как Тэкэко, и Сакура не смела спорить. Ведь то, что он говорил было правдой — мнением со стороны, подкреплённым фактами.       — Он тебя любит, Сакура, но это больная любовь. Не знаю, что ты к нему чувствуешь, но это тоже нездоровые чувства и вы мучаете друг друга. То, что ты с Майки Изану терзает, но он не лезет в ваши отношения по своим причинам, которые я тебе не скажу. Но наступит день, и он в них влезет, и разрушит, если ты продолжишь так с ним играться.       — Это он ко мне лезет, а не я!       Наконец подъехал автобус, и они вышли к дороге. Какучо собирался окончить разговор оставив за собой последнее слово.       — Ты его дразнишь своими вечными выкрутасами. Не надо уж мне пиздеть, Сакура. Я всё про вас знаю, — Какучо подтолкнул Сакуру внутрь пустого салона. — И знаешь что я тебе скажу? Вы меня уже заебали. Оба.