В тени Канагавы

            В одиннадцать часов затрещал дверной звонок. Проснувшись от резкого звука, дезориентированная Сакура было решила, что это приехали Наото и Хина, но лучи солнца, пробивающиеся через шторы, указывали на дневное время, а она ждала их вечером.       На второй звонок Сакура встала с кровати, а на третий уже натягивала домашние штаны и бежала к двери. Голова туго работала, всё вокруг казалось нереальным, словно продолжением сна, который она не могла вспомнить. Сакура никогда раньше не бодрствовала в ночное время, поэтому так тяжело отходила от краткого сна. Протирая глаза, она открыла дверь без всякой осторожности, даже не заглянув в глазок. Свою беспечность Сакура осознала лишь открыв дверь, вздохнув с облегчением, увидев на пороге Майки. Он тоже казался невыспавшимся, и его лицо, чуть опухшее от усталости, не многим отличалось от её лица.       — Ты не брала трубку. Я звонил раз пять.       Сакура видела пропущенные, когда ехала в автобусе. Но отвечать даже сообщением в пять утра не решилась, не желая давать глупые поводы для подозрений и лишних вопросов.       — Я зайду?       Сакура уступила, пропуская Майки внутрь. Предположение о предстоящем разговоре медленно, но верно настигало её. Вспомнилась ночь в Роппонги, разгромные проигрыши в карты и ссора с Изаной, которая в любой другой ситуации Сакуру бы не тронула. Воспоминания подтянули вслед за собой стыд. Господи, что она вытворяла? Сидела и любезно общалась с малолетними бандитами, отбросами общества — как бы их обозвал Тэкэо. Как это всё ей теперь объяснить?       Я не отвечала на звонки, потому что всю ночь играла в покер с каким-то бандитами? Это звучало так абсурдно, что Сакура едва ли могла поверить самой себе. И всё же Майки устал молчать. Оглядевшись по сторонам, заложив руки в карманы, он наконец посмотрел на неё.       — Ты не ночевала дома, — это был не вопрос, а констатация факта. — Где ты была?       — Я… — Сакура растерялась, до боли прикусила губу. А что ей было говорить? Очевидно, всё что угодно, кроме правды, но даже для идеальной лжи идей не находилось. — Родители уехали и я… Боялась оставаться одна.       — Я знаю, что они уехали. Такемичи сказал, а ему — Хина, — Майки поправил волосы и по-хозяйски прошёлся по квартире, оглядываясь, будто выискивая какие-то улики. Наконец, он дошёл до гостиной и упал на диван, закинув ноги на подлокотник. Сакура встала перед ним, стыдливо опустив голову, как провинившийся ребёнок. Но за что именно ей было совестно, она не могла разобрать. За то, что уехала ночью по первому зову Изаны и всю ночь провела в дикой компании его друзей, или же за то, что ей действительно было весело с ними?!       — Хина и Наото приедут сегодня вечером ко мне. Пока родители в отъезде, мы будем жить вместе.       Майки обернулся на Сакуру, закинув руку на спинку дивана. Он часто моргал и смотрел на неё с немым вопросом, то ли пытаясь понять, что она говорит, то ли стараясь трезво воспринять информацию.       — Что за Наото? — наконец спросил он.       — Брат Хины.       — Старший?       — Младший, — Сакура осторожно присела к нему, почувствовав, что первая буря спала и ситуация постепенно смячается. Майки легко получалось отвести от темы. — Он ребёнок, не переживай.       — С чего я должен переживать? — сама мысль, что его могли уличить в ревности, Майки раздражала. — Так где ты ночевала? У Мацуно?       Сакура сразу поникла. Его предположение было вполне логично, они были лучшими друзьями, но втягивать в это Чифую она не хотела. Майки смотрел в упор, не скрылось от него и её замешательство. Ответа не было. Понимая, что его и не будет, Майки взялся за телефон. Сакура сжала вспотевшие ладони. Всё сейчас зависело от Чифую, что он ему скажет. Прикроет ли он Сакуру по старой дружбе или выберет сторону своего Майки?       — Здоров, Мацуно. У меня к тебе вопрос. Сегодня ночью Сакура ночевала у тебя?       Майки поставил телефон на громкую связь. Ответа Чифую не было, зато требовательно в трубку мяукал Пак-Джей, словно давал ответ вместо хозяина. Наконец, спустя долгое молчание, Чифую заговорил.       — Привет, а к чему ты спрашиваешь?       — Это я тебе вопрос задал. Ночевала или нет?       — Да, ночевала, а что?       Майки не соизволил ответить, сбросил звонок, убрав телефон в карман штанов. Удивлённым он не казался, вывод, что Сакура была у Чифую, Майки сделал ещё заранее, понимая, что Сакуре некуда и не к кому было уйти, кроме Мацуно. Она, в свою очередь, была рада поддержать его в этом заблуждении.       Наконец он сел прямо, широко расставив ноги, и потянул Сакуру на себя, усаживая на колено. Майки дёрнул её за руку столь резко, что она упала прямо на его плечо, уткнувшись носом в шею: мягкую, горячую, пахнущую терпким лосьоном для бритья. Сакуре уже доводилось так обнимать его, но делать это в её доме, наедине, было в новинку. Она заёрзала в его объятиях, схваченная крепкими руками, расположенными на её пояснице. Такие касания казались привычными, но сейчас вызывали в ней бурную реакцию. Кожа под его касаниями распалялась, губы Майки невесомо проходились по её щеке. Он смотрел на неё выжидающе из-под опущенных век, и Сакура хотела ответить на его безмолвный призыв, прильнуть губами к шее, что так приятно пахла, но, облизнув нижнюю губу и чуть прикусив её, Сакура отстранилась. Она поняла, что если поддастся, проявит инициативу, пусть самую кроткую, то уже не сможет вырваться из его объятий. Два влюблённых друг в друга старшеклассника одни в пустой квартире решили поцеловаться — чем это может закончиться, как не сексом? К такому Сакура готова не была.       — Показать тебе квартиру? — спросила она, поднимаясь с места. Сакура отворачивала лицо, стесняясь на него посмотреть, а когда всё-таки решилась обернуться, обнаружила, что Майки положил на колени подушку и весь сжался, зарумянился, как от лихорадки. — Майки, тебе дурно?       — Нормально всё, — он вздохнул, зажмурил глаза. Сакура не понимала, что его мучает, и не спрашивая принесла стакан воды и блистер обезболивающих таблеток. Мигрень у него была на лицо. Майки послушно принял лекарства, хотя вид его был несколько потерян, словно он не понимал, для чего ему это пить, и согласился лишь из вежливости. Что бы с ним не случилось, вскоре Майки полегчало, он поднялся и послушно последовал за Сакурой. Когда она привела его в свою комнату, он остановился на пороге, рассматривая её с неподдельным интересом, и улыбка, чуть поддразнивающая, тронула его губы.       — Я так и думал, что она розовая.       — Это не розовый. А персиковый… персиковый цвет!       — А вот и дневник, — он стремительно подскочил к столу, ткнув пальцем в личный дневник в мягком переплёте. — Конечно розовый, как я и говорил.       В том, что Сакура любит розовый цвет, не было ничего постыдного, но столь очевидная проницательность Майки выводила её из себя. Она была для него как открытая книга, казалось бы, обычная его манера прикидываться безучастным и равнодушным ко многому была лишь лживой маской. Он замечал куда больше, чем Сакура думала.       Проведя пальцем по яркой обложке, в глазах его сверкнул огонёк любопытства. Залезть бы в него, узнать всё то, что Майки интересовало. Любопытство почти сжигало, но наперекор желанию он убрал руку и обернулся к Сакуре. Она сама расскажет ему со временем всё, что он захочет узнать. Преграда, которую Сакура воздвигнула между ними, состояла лишь из её секретов. Однажды она разрушится и Майки узнает всё, тогда, быть может, когда это случится, он тоже рискнёт открыться ей, но пока свои скелеты он хранил в надёжном шкафу, боясь её отпугнуть.       — Ты приводишь к себе гостей?       — Редко, — Сакура присела на край кровати, сжав руки между коленями. Никогда так её не смущало присутствие другого человека, и не где-то, а в святая святых, в её комнате. Будто хищник забрался на её территорию, но вместо желания прогнать его Сакуру одолевало доселе неизвестное трепетное волнение. Что он будет делать?       — А Мацуно здесь был?       — Конечно, мы же с детства дружим.       — Правда? — Майки склонился над ней и закинул ногу на кровать, затем вторую, нависнув над Сакурой. — Мы тоже с тобой дружим с детства.       Она не заметила, как подалась назад, то ли стараясь выдержать расстояние, то ли приглашая Майки опуститься рядом. Распознав призыв, он принялся опускаться на неё, приподнимаясь на локтях, чтобы не придавить под своим весом.       — После нашего знакомства ты мне даже не позвонил.       — А ты ждала? — его волосы щекотали кожу на лице, а тёплое дыхание коснулось шеи, вызывая ворох мурашек по всему телу. — Я тебе так понравился при первой встрече?       Сакура не ответила. Столько времени прошло, разве она могла такое упомнить? Особенно сейчас, в такой позе, в таком месте, когда голова шла кругом от одного лишь его дыхания, от горячего тела, что склонилось над ней, почти подмяв под себя. Это было так непохоже на Сакуру, подобной близости она никогда не желала, боялась даже, а сейчас все страхи и сомнения улетучились, будто их и не было вовсе.       Она вздрогнула, когда он поцеловал её за ухом, зарылся руками в растрёпанные, тёмные волосы. Короткий стон вырвался из груди и моментально отрезвил. Сакура отпихнула его, положив руки на грудь, принуждая сесть вслед за ней. Сколько они уже встречались? Она не могла сосчитать, но сколько бы времени не прошло, для подобного всегда бы было слишком рано. Сакура уже не была ребёнком, но хотела им быть. Это в мире Майки и Изаны всё было по-взрослому, по-настоящему. Но не у неё.       — Ты этого не хочешь?       Она боялась сказать правду, не желая обидеть его. Воспримет ли он её отказ на личный счёт? Вдруг он посчитает, что она не хочет конкретно его, что было совсем не так. Сакура помнила по приюту, по историям старших девочек, что взрослели слишком рано, отдавались тем, кому не стоило, а потом страдали как от разбитых сердец, так и от последствий этой «ранней любви». Это совсем не походило на то, что показывают в романтических фильмах, в мире идеальных грёз юных девочек. Реальность была иной: грязной и болезненной…       Но Майки ведь был не такой, как другие. Секс — это не вершина отношений, после которой можно соскочить в желании покорять другие горизонты. Он её любит и не бросит после этого. Сакура хотела в это верить.       — Хочу… — сказала она, потупив взгляд.       — У тебя такое лицо, будто я тебя заставляю.       Сакура схватилась за его футболку, подумав, что сейчас он уйдёт, обидится на неё, сделав неверные выводы. У него же уже было это, а что если её отказ подтолкнёт его к прошлым поступкам? Изана говорил ей, что никто «целку» ждать не будет. Что, если он был прав и Майки устал её ждать?       Она поцеловала его первая, сжимая ворот майки так сильно, что ткань затрещала. Майки, мягко надвигаясь, опустил её на кровать, нагнувшись над ней. Он долго и пристально смотрел в глаза, будто пытался понять мотивы. Мог ли он прочитать её мысли? Её нерешительность, страх и откровенное нежелание переступать ту черту… единственную в жизни Сакуры, переступить которую она не решалась…       — Не бойся, я не притронусь к тебе, если ты этого не хочешь. К тому же, у меня всё равно нет презервативов, — Майки чмокнул её в нос и завалился рядом, приложив руку к лицу, словно ему тяжело было отказываться от того, чего он так хотел. Сакура смогла убедиться в этом, когда приподняла голову, обнаружив, что его штаны заметно вздулись в паховой зоне. Вот что, значит, он скрывал подушкой, сидя на диване, а она наивно подумала, что у него болит голова.       — Никогда не видела мужскую эрекцию в живую.       — Я не могу это контролировать, — Майки говорил спокойно, не убирая руку от лица. Непроизвольная реакция организма нисколько его не смущала. — Можешь потрогать, если хочешь.       Он сказал это не всерьёз, зная нерешительность Сакуры. Потому удивился, когда ощутил неловкое касание девичьего пальца к разгорячённой плоти, стиснутой одеждой. Он убрал руку от лица и затаил дыхание, а она продолжала нерешительное движение пальцем между его ног.       — Это так странно. Я думала, он твёрже.       — Ты же трогаешь через ткань, — Майки улыбался, вглядываясь в её румяное, невинное лицо. Любые подозрения, которые порой подкрадывались в его голову, тут же рассеялись. До этого момента ночёвка с Мацуно серьёзно коробила его, но теперь, видя с какой опаской Сакура трогает его, он осознал, что все опасения были напрасны. Она принадлежит ему и это неизменно.       Майки остановил её руку, сжав в своей, и повёл под резинку штанов, минуя узкие боксеры. Лёгкий вздох сорвался с его губ, когда её рука коснулась члена. Сакура не заметила, как он отреагировал, она была поглощена новыми ощущениями. У мальчиков всё было иначе устроено, Сакура и так знала об этом, но как оно наяву устроено не представляла. Твёрдая плоть, покрытая мягкой кожей, реагировала на её касания, будто существовала отдельно от Майки.       Прекратив ощупывать его, Сакура аккуратно обхватила плоть у основания и подняла глаза на Майки.       — Вы так это делаете? — её рука интуитивно начала движение вверх-вниз. Майки ничего не ответил, чуть приподнялся, чтобы стащить штаны до колен. Когда он ехал сюда, злой от её неотвеченных звонков, он едва ли мог вообразить, что это закончится дрочкой. — Я правильно делаю?       — Обхвати крепче, — он положил свою руку на её, показывая, как правильно двигаться. — Ты хочешь, чтобы я кончил?       — Да, я хочу посмотреть на это.       — Тогда ты первая, — он резко отстранил её руку и повалился сверху, прижимаясь твёрдым естеством в её пах. — Ты же меня потом обломаешь, я знаю тебя.       Майки грубо завладел её губами, целуя горячо и рвано. Язык блуждал по нёбу, щекоча его. Сакура и не заметила, как уже лежала на подушке, как Майки вздёрнул низ её домашней майки и коснулся горячей ладонью живота. На касание её тело отозвалось моментально. Она почувствовала, как тепло расходится по её телу, как уколы вспыхнувшего возбуждения отзываются между ног. Ей хотелось сдвинуть их вместе, чтобы взять своё расслабленное тело под контроль, но Майки всунул ногу между её и коленом коснулся промежности.       — Мне подрочила, а к себе коснуться не даёшь, нечестно, — Майки оторвался от её губ, поцеловал подбородок и опустился к ключицам. Движение начала и его рука, поднимая майку, оголяя белый, кружевной бюстгальтер. — Снимешь его сама? Я с этими застёжками замучаюсь.       Сакура чуть приподнялась, наскоро расстёгивая его. Майки спустил лямки, и прежде чем грудь оголилась, Сакура прикрыла её ладонями. Она понимала, что любые попытки прикрыть наготу тщетны, но смущение подавляло прежнюю решительность. Майки перестал целовать её, облизнул губы и убрал мокрые волосы от лица.       — Сакура, я люблю тебя. Не надо меня стесняться, — он погладил её по голым плечам, убирая с них волосы. Тяжело вздохнув, Сакура послушно убрала руки с груди, и Майки накрыл её своими. — Если тебе так неловко, я могу не смотреть.       — Всё н-нормально.       Она вновь упала на подушку, почти нагая, испепелённая под цепким взглядом Майки. Он целовал её грудь, сжимал и поглаживал. Соски от подобной ласки предательски затвердели, а что происходило между ног Сакура и думать боялась. Только предполагала, что следствием её возбуждения непременно станут мокрые штаны. Она старалась следить за его руками, что касались её оголённой кожи, и вздрогнула, когда кончики пальцев забрели на последнее препятствие в виде резинки домашних штанов.       — Ты как? — спросил он, едва сдерживаясь.       — Сгораю со стыда.       — Значит, в норме.       Он смотрел ей в глаза, когда его рука скользнула под штаны и брови взметнулись вверх от удивления, что под ними не оказалось трусов.       — Да ты развратница.       — Зачем носить под пижамой трусы?       Рука опустилась ниже, и брови вновь приподнялись, но уже не от удивления с отсутствующих трусов, а по причине куда более серьёзной.       — Нет, ты точно развратница.       — Заткнись…       — Мы не затопим твоих соседей?       — Я сейчас тебя ударю.       Он тихо посмеялся с её угроз, пока его пальцы блуждали меж её ног, касаясь набухших от возбуждения складок. Сакура схватилась за края подушки и издала мелкий стон в тот момент, когда его пальцы после долгих блужданий, наконец, нащупали клитор.       — Блять, как же обидно, что я не взял презервативы, — сокрушался Майки, пока его пальцы умело массировали её, вызывая потребность стонать и сгорать от желания. Вот что это, значит, — вожделение. Никогда прежде Сакуре не хотелось мужчину, а сейчас не хотелось ничего так сильно, как почувствовать его в себе. Его движения были умелы, порой он чуть сбавлял ритм, соскальзывая ниже, ко входу, пока, наконец, указательный палец не углубился внутрь. Сакура почти не заметила этого от того, как влажно и чувственно там было.       — Пальцем тебе не больно? — спросил Майки, приводя её в чувство. Ответа на это не нашлось, она лишь мотнула головой, прикусывая губу. Поступательное движение заставляло выгибаться, а ноги трястись. В голове не оставалось ни одной трезвой мысли, кроме самой наивной — вот бы это никогда не заканчивалось.       — Да блять, — выругался Майки, и его рука тут же выскользнула из её штанов. Сакура не сразу обратила внимание, что причиной тому стал вибрирующий телефон в его штанах. — Это Кенчик. Я отойду.       Когда Майки вышел из комнаты, Сакура стала спешно приводить себя в порядок. Нацепила лифчик и надела обратно майку. Волосы она постаралась пригладить рукой, понимая, в каком взъерошенном состоянии они были. Когда вернулся Майки, она уже сидела на кровати, поджав под себя ноги.       — Я обещал с ним встретиться. Мне нужно идти.       — Иди.       Сакура проводила его до прихожей. Майки поразительно быстро пришёл в себя, ничего в его виде не выдавало того, что они проделывали минуту назад. Надевая куртку и поправляя волосы, Майки спросил:       — Так почему ты ночевала у Мацуно?       — Мне было страшно спать одной в пустой квартире. Сам знаешь, сейчас на улицах неспокойно.       — Поэтому ты позвала к себе жить подружку и мелкого мальчишку? — собравшись, Майки подошёл к ней и поцеловал в лоб.       — Вместе не так страшно.       — Я тебя понял.       Когда Майки ушёл, Сакура поспешила в душ, смывать следы этой неожиданной встречи. Не сожаление, а до странного возвышенное чувство одолело её. В голове были беспорядок и жар, окутывающий всё тело, и не желали уходить. Они оставили её лишь тогда, когда она вышла из ванной и самообладание постепенно стало возвращаться вместе с чувством ответственности. Нужно было идти к Чифую для прояснения всей ситуации. Собравшись, она поспешила к нему.       Сакура прозвонила в звонок три раза, прежде чем дверь открылась. На порог тут же выбежал Пак-Джей и стал ластиться к Сакуре, проходясь хвостом по щиколоткам. Сакура подняла старого друга на руки, подумав, что и впрямь давно не видела его. Но Чифую встретил её с меньшим энтузиазмом. Впустив в квартиру и закрыв за ней дверь, он начал без промедления.       — И что это было? — Сакура гладила кота, долго взвешивая то, что могла в этой ситуации сказать, а точнее придумать. — И не смей мне лгать, или нашей дружбе придёт конец.       — Ты шутишь?       — Не шучу, — он скрестил руки на груди для большей серьёзности. — Ты шляешься не пойми где, прикрываешься мной и ничего не рассказываешь. Так себя друзья не ведут.       Он был прав, Сакура это осознавала. Чифую тоже ей часто лгал или утаивал правду, но всегда действовал во благо, не желая волновать её лишний раз. Поступок Сакуры был иной, пусть и не желая того, она впутала его в свои дела. Но правда была опасная, она никому не рассказывала о своих секретах и боялась, что услышав всё, Чифую отвернётся от неё, как и любой другой на его месте. Вот только выбора не оставалось, или потерять дружбу с ним из-за лжи, или из-за правды. Она предпочла второй вариант.       — Я всё расскажу, но если после этого ты не захочешь со мной общаться, я всё пойму…       И она всё рассказала. О приюте, о Изане и Какучо. О том, как встретила его в Кобе и как он её поцеловал. Как в день смерти Баджи она сидела вместе с ним в кафе, а он требовал рассказывать о Майки. Как он пошёл вместе с ней на курсы и разбил машину преподавателя, а после небольшой склоки ударил её. Не скрыла она от Чифую и переписку, и рассказ о последней их встрече на дне рождения Какучо. Когда Сакура закончила, они долго сидели в молчании. Сакура едва сдерживала слёзы от собственного рассказа и от реакции Чифую, которая была до странного спокойная и безучастная ко всему. Он смотрел на неё долго, слишком долго, точно взвешивая всё сказанное, а затем порывисто бросился, сжимая в объятиях.       — Сколько же ты натерпелась. Молчала, переживая всё в одиночестве, — он поцеловал её в волосы у виска. — Тебе так тяжело, но я рядом. Я с тобой.       — Прости, что ничего не говорила.       — Главное, сказала сейчас, — он не отпускал её, прижимая к себе, будто старался в этих объятиях разделить с ней бремя, которое она несла на плечах. — Этот ублюдок думает, что ты одна, но это не так. За тебя есть кому заступиться. Дай мне свой телефон.       — Не лезь в это, ты не знаешь, что он за человек. Я сама всё улажу.       — Сколько лет ты всё это улаживаешь и нихрена не выходит? Дай мне телефон.       — Ни за что!       — Дай телефон!       — Не дам!       Она стала вырываться из его объятий, что мгновение назад ещё дарили покой, но вырваться не получалось. Чифую был куда сильнее её, его руки скоро нащупали выпуклость в заднем кармане джинсов, и телефон оказался в его руках.       Сакура подпрыгнула, стараясь вырвать телефон, но Чифую поднял руку, не позволяя дотянуться.       — Или я ему звоню, или сейчас же еду в тот клуб. Что выбираешь?       — Или.       — Я не настроен шутить. Сидеть, засунув язык в жопу, пока мою подругу обижают, я тоже не буду. Сядь и дай мне с ним спокойно поговорить.       Сакура мотала головой, понимая, что ни к чему хорошему это не приведёт. Изана не стерпит подобного и убьёт его. Зря она всё рассказала. Думала, что Чифую заклеймит её предательницей и прогонит или войдёт в положение, но точно не станет играть в смертника, пытаясь добиться справедливости. Неужели дружба с Такемичи так повлияла на его светлый ум?       — Поставь на громкую. Будь с ним вежлив и не говори, что всё знаешь, и, пожалуйста, не говори, кто ты.       Сакура села на диван, а Чифую встал над ней, опустив телефон на столик. Длительные гудки прокатились по комнате, даря надежду на то, что он не ответит на звонок. Но, к несчастью, он ответил.       — Чего тебе надо, Моро? У меня сегодня отличное настроение, поэтому я не хочу его портить твоей унылой болтовнёй, — его язык заплетался, а голос, в отличие от слов, вовсе не казался весёлым. Изана был пьян и подавлен, даже не зол. Сакура не видела его в таком состоянии, поэтому не знала, что от него ожидать. Чифую охотно перенял инициативу, как обещал, сохраняя самообладание, хотя Сакура видела, что это ему трудно даётся.       — Йо, это не Сакура. Тебе звонит её друг.       — Друг? — Изана был в замешательстве. — У этой зубрилки нет друзей. Отдай ей телефон и пиздуй донимать других.       — Ты ошибаешься, — Чифую сжал кулаки. — Я её лучший друг, и я звоню тебе с просьбой оставить её в покое.       На краткое время наступило молчание. Сакура знала, что в этот момент Изана очевидно удивлён. Никто не смел ему что-то запрещать. Ни в приюте, ни в исправительной школе, ни тем более сейчас. К тому же тот, кого он даже не знал.       — А ты вообще кто, гнида? Имя, фамилия.       — Ху Й Скажу-кун.       Сакура бросилась к телефону, стараясь сбросить звонок, но Чифую был проворнее и перехватил его, подняв над собой. У Изаны в момент их краткой борьбы сорвало крышу.       — За такой базар я оторву тебе ноги, руки и скормлю тебе твои же яйца.       — Они у меня хотя бы есть. Без яиц я бы тоже на девочек руку поднимал.       Изана яростно рассмеялся, как злодей из мультфильмов. Намёк Чифую он уловил.       — Надо же, и правда дружок. Надеюсь, подружка тебе рассказала, как мы весело проводим с ней время? Она обязательно поделится с тобой интимными подробностями о моих яйцах, когда будет на них скакать. Или ты хочешь увидеть их первыми? Тогда скажи мне своё имя, я его запишу в листке важных дел.       — Тогда пиши, урод. Мацуно. Чифую.       Было слышно, как на том конце провода разбивается бутылка и Изана яростно выводит осколками его имя на первом, что попалось под руку.       — Мацуно. Чифую. Оторвать. Голову. Вот, теперь не забуду. Моро привет передавай и скажи ей, что теперь жалеть я её не буду. Она сама в этом виновата.       — Ты со мной говорить будешь. Она тут не причём, — слова Чифую улетели в пустоту, так как Изана уже сбросил звонок.       Сакура схватилась за голову. Она знала, что ничем хорошим этот разговор закончиться не мог, но каких масштабов достигнет эта катастрофа, даже не подозревала. Повезло, что Изана был пьян, сегодня он вряд ли приедет, но завтра… Что будет завтра, она даже думать боялась.       — Сакура, ты должна с ним всё разорвать и быть с Майки.       — С Майки? — она посмеялась с этого, как со злой шутки. — А не ты ли говорил не сближаться с ним?       — Это до того, как Такемичи мне всё рассказал, — Чифую сжал кулаки. — Ты всё равно не поверишь мне, если я скажу, просто знай, что ты должна быть с ним. Если уйдёшь, то всё будет плохо.       Сакура его не слушала. Его слова в этой ситуации казались такими незначительными, что она не обратила на них внимания. Чифую ушёл на кухню заваривать удон. Тяжёлый взгляд Сакуры он намеренно избегал, сам не выдавая ни страха, ни сомнений. Оно и понятно. Он таких отбитых гопников видел каждый день, все они пыжатся, строят из себя непобедимых, а многие по факту ничего из себя не представляют. Но Чифую даже представить не мог, какой Изана на самом деле, на что он способен и как он расправляется с теми, кто смеет идти против него. Завтра Сакуре придётся ему позвонить, хотя нет, в этом не было нужды. Наверняка он проснётся таким злым, что сам свяжется с ней. Но как она будет перед ним объясняться, как сможет обуздать его оправданный гнев — Сакура не имела понятия.       — Ты когда домой? — спросил Чифую после обеда. Долгое молчание ему надоело, но обсуждать произошедшее он не решился, понял по эмоциям Сакуры, что делать этого не стоит.       — Поем и пойду. Скоро приедут Хина и Наото, нужно убраться к их приходу.       — Я пойду с тобой. Пока твои родители не вернутся, я тебя не оставлю. С мамой я договорюсь, — Чифую не спрашивал, а ставил перед фактом. Он ушёл в комнату собирать вещи в рюкзак. Сакура не пыталась его остановить. Поняла, что это бессмысленная затея, к тому же, если он будет всегда при ней — и дома, и в школе, — может, она сможет его защитить перед Изаной.       Когда пришли Хина и Наото, Сакура заканчивала протирать пыль, а Чифую раскладывал рис по мискам. На кухню он её не пустил, зная, чем это чревато: отравлением или поджогом. Наото был налегке, а Хина притащила с собой целый чемодан, объясняя это тем, что не умеет ездить налегке и никогда не знает, что из вещей может пригодиться в определённый момент. Присутствие Чифую Наото не удивило, он его не знал и отнёсся с некоторой опаской, но расспрашивать не стал. В гостях он всегда был скромен и вежлив, зато Хина молчать не стала.       — Чифую, а ты что тут забыл?       — Решил составить вам компанию.       — Правда? Ты тоже хочешь посмотреть с нами фильм?       — Какой фильм?       Сакура забыла его предупредить, что Хина принесёт диск с новым фильмом, который они обсуждали недавно по телефону. Но смотреть такое при Чифую Сакуре было стыдно. Вряд ли он являлся поклонником подобного жанра.       — Фильм «Горбатая гора», — Хина без всяких стеснений сунула Чифую под нос диск. Обложка с очевидным подтекстом говорила сама за себя. Но, кажется, Чифую даже не понял ничего, лишь пожал плечами.       — Класс, фильмы про ковбоев я люблю…       Чифую слился через полчаса, когда понял, к чему всё идёт. Он посмотрел на Сакуру с выражением лица, говорящим больше любых слов: «И вам такое нравится?». Сакура лишь плечами пожала. А почему нет? В жизни всё возможно, даже такое. Но Чифую прелести современного киноискусства не понял и ушёл в кабинет Тэкэо, где Наото играл в приставку. Оставшись с Хиной досматривать фильм, они не сдерживали слёз от трагичной истории мужской, непонятной любви и не сразу заметили, как в дверь позвонили. Сакура очухалась только в тот момент, когда Чифую, выскочив из кабинета, пулей пронёсся мимо них.       — Сидите здесь.       Сакура сидела, затаив дыхание, не смея пошевелиться. Неужели Изана пришёл? Он был так пьян, что едва ли мог залезть на байк, но у него было множество приспешников, готовых за своего короля выполнить грязную работёнку. Нет, вряд ли бы он кого-то послал. За личные оскорбления он привык наказывать лично, потому это не мог быть Изана. Догадка подтвердилась, когда в гостиную Чифую вернулся вместе с озадаченным Майки. Сакура поставила фильм на паузу.       — Привет Майки, — Хина радостно его поприветствовала, не замечая напряжения, которое вдруг повисло над ним.       — Здоров, — бегло поздоровавшись, Майки обернулся на Чифую, ткнув в него пальцем, смотря при этом Сакуре в глаза. — Что здесь делает Мацуно? — Сакура молчала, не зная, что ему на это ответить. По мнению Майки, они ночевали вместе, а вечером опять оказались вместе. Не получив объяснений от Сакуры, он спросил у Чифую без прежнего спокойствия. — Я спросил, что ты делаешь в доме моей девушки?       — Пришёл посмотреть фильм, — ляпнул Чифую.       Сакура с Хиной переглянулись. Он не смотрел с ними фильм, но настрой разговора Хина уловила точно, а потому поспешила поддержать Чифую.       — Да, это его любимый фильм. Узнав, что мы будем его смотреть, он попросился к нам.       Майки недоверчиво оглядел присутствующих и подошёл к столику у дивана, на котором лежал диск. Подняв его, он оглядел обложку с обеих сторон и, ничему не удивившись, положил на место.       — Не знал, что девочкам нравятся фильмы про ковбоев.       Сакура покачала головой. Неужели парни не могут уловить очевидный подтекст фильма по обложке с обнимающимися мужчинами? В каком месте они похожи на ковбоев?       — А что ты здесь делаешь? — спросила она, когда Майки сел рядом, собственнически прижав её к себе.       — Ты сказала, что тебе страшно без родителей дома, я решил, что со мной вам будет спокойнее, — Чифую сел на кресло, бросив на Сакуру умоляющий взгляд. Майки же не заметил никакого волнения, прокатившегося между остальными. — Включайте. Раз Мацуно понравилось, то мне, наверное, тоже.       — Может, потом посмотрим? Что-то уже поздно…       Майки не стал слушать оправдания Сакуры и сам потянулся к пульту. Оставшийся час за просмотром фильма длился как сотни лет. Никто не смел говорить, отвлекать Майки от просмотра, а смотрел он внимательно. Когда фильм, наконец, закончился и на экране пошли титры, лицо Чифую было болезненно бледным, будто из него душу выкорчевали. Стыдно ему было в начале, а потом и стыда не осталось. Только слепое отчаянье. Он вздрогнул, когда усталый, нечитаемый взгляд Майки остановился на нём.       — В баню я с тобой больше не пойду, — Майки встал, потирая глаза. Выглядел он уставшим. Как и Сакура, ночью Майки плохо спал и едва держался на ногах. — Но есть и плюсы. Теперь у меня нет претензий к вашей дружбе. Теперь я пойду спать.       Заметив, куда он идёт, Сакура кинула ему вдогонку:       — Это моя спальня!       — Я помню. Я лягу с тобой, не с Мацуно же мне ложиться.