В тени Канагавы

      Сакура опасалась, что ночью Майки начнёт распускать руки, но этого не произошло. Он и впрямь был вымотан и уснул почти сразу, как лёг на кровать, а вот Сакура долго уснуть не могла. Размышления об утреннем инциденте несколько отрезвили её, но действия, которые были так ей несвойственны в тот момент, посеяли зерно сомнения в собственном самообладании. Она трогала его, а он её. Как она это допустила? Ещё вчера они были младшеклассниками, беззаботными детьми, вечно устраивающими шуточные ссоры. Светловолосый мальчик в широких шортах с ободранными коленками продолжал жить в её воспоминаниях, но только этого мальчика больше не существовало. Вместо него был юноша, почти мужчина, который сжимал её в страстных объятиях, целовал развязно и грубо. Могла ли она когда-то подумать, что их дружеские придирки, ссоры по пустякам, в один миг обернутся таким образом? Когда они перешли эту черту и как давно Сакура поняла, что он ей нравится больше, чем друг? Теперь казалось, что так было всегда, ещё при первой встрече.       Копаясь в обрывках воспоминаний сон пришёл лишь под утро, а уже через пару часов Сакуру разбудило придавившее её тело. Это проснулся Майки, и, подобно ребёнку, он не нашёл идеи лучше, чем разбудить Сакуру вслед за собой.       — Мне нечем дышать…       — Ты ночью не спала, да? — Майки чуть приподнялся на локтях, чтобы не придавливать Сакуру, и посмотрел на её уставшее лицо. — Близость со мной не даёт тебе покоя?       — Я никогда не спала с кем-то, — смутившись, ответила Сакура. — Ты ночью тоже плохо спал и вечно вздрагивал. Что тебе снилось?       — Ничего…       — Не ври.       — Я не помню, — он уткнулся носом в её шею, намереваясь уйти от темы. Сакура знала, что Майки многое от неё скрывает, но даже такой, казалось бы, невинный вопрос заставляет его ей врать. Она хотела бы обидеться, имела на это права, но вот он поцеловал её в шею и все попытки удержать обиду распались сами с собой.       Она тяжело вздохнула, когда его язык прошёлся по ключице, а рука, что находилась над её головой, нырнула под одеяло и опустилась вниз, к краю футболки, проворно забираясь под неё. И вновь самообладание само собой стало покидать Сакуру. Она выжидающе притихла, думая о том, что будет дальше, и уже не могла найти в себе силы на отрицания чувств, которые в неё пробуждаются: не инстинктивные, не обманчивые. Это было истинное желание, которое она, по своим предубеждениям, старалась утаивать даже от самой себя. Крепкой хваткой он очертил изгибы её талии, сжал кожу, чуть надавив на рёбра, и поднялся вверх, обхватив небольшую грудь, укрывая в своей ладони. Сакура схватила его за волосы, растрёпанные поутру, притянула к себе и впилась в его губы страстным поцелуем. Майки запальчиво ответил, в один миг сбрасывая с них одеяло. В такой момент Сакура даже забыла о стеснении, не до него было.       Майки первым разорвал поцелуй, но лишь для того, чтобы стянуть с неё домашние штаны.       — Ты же говорил, что не взял…       — Это я говорил тебе утром. Думаешь, за день я не успел купить презервативы?       Майки пулей выпрыгнул из кровати и поспешил к креслу, на котором разложил свои вещи. Из нагрудного кармана куртки он вытащил пачку презервативов, когда в тот же момент послышался звон гремящей посуды, доносящийся с кухни. Вздох отчаянья прокатился по комнате, и Майки, закатив глаза, убрал пачку назад в карман.       — Всё равно это было бы странно делать сейчас, когда в доме полно людей, — сказала Сакура, надевая штаны. Она и сама расстроилась, понимая, что лишь оттягивает неизбежное.       — Почему ты просто их не выгонишь? — Майки вернулся на кровать, лёг на спину, скрыв глаза рукой. — Могла просто позвать одного меня, зачем всех к себе приглашать.       — Они же мои друзья.       — И что? У меня тоже есть друзья, но я же их к себе не тащу, — обида Майки была несколько горячее, чем Сакура предполагала. Будто его раздражал не сам факт, что им помешали сейчас, а то, что вокруг неё вращалось много людей, общение с которыми Майки не мог ни контролировать, ни ограничивать в угоду своим желаниям. Но, возможно, это были лишь фантазии Сакуры, которым она не хотела придавать особого значения.       — Соберёшь мне волосы?       Приведя себя в порядок, Сакура и Майки вышли на кухню. У плиты уже хлопотала Хината, Чифую расставлял тарелки, а Наото сидел за столом и пил чай.       — Прости, мы не стали вас ждать, — сказала Хината. — Подумала, что лучше мне приготовить завтрак…       — Правильно, стряпню Сакуры всё равно есть невозможно, — тут же отозвался Чифую. На нём была домашняя футболка с котом, удивительно похожим на Пак-Джея. Без привычной на нём толстовки Сакура заметила, сколько на его худых руках синяков и затянувшихся порезов. Если на лице все травмы заживали быстро, то его тело с лихвой выдавало следы бесчисленных драк, в которых он принимал участия.       — Кстати, насчёт вчерашнего, Мацуно, — подал голос Майки, насмешливо улыбаясь. — Не переживай, я никому не расскажу о твоих увлечениях. Даже Баджи. Думаю, что и он такого о тебе не знает…       Посуда, что беспрерывно гремела, пока Чифую расставлял тарелки, чашки и столовые приборы, вмиг замерла. Хината перестала в миске мешать тесто. Сакура, готовящая колкий ответ Чифую, вдруг затаила дыхание. Один лишь Наото, в слепом непонимании, продолжал пить чай.       — Майки… — сказал побледневший Чифую. — О чём ты?       — Как будто ты не понимаешь, о чём я. Думаешь, я забыл о вчерашнем? Расслабься, сказал же, что не расскажу.       — Кому?       — Баджи… Ты что, оглох?       — Майки… — Сакура пыталась найти объяснение тому, что он говорит. Может, это была глупая насмешка? Но Майки не был так жесток, чтобы издеваться над памятью друга. Чифую сжал в руках столовые приборы с такой силой, что прогнул ложки. На нём не было лица.       — Баджи мёртв, Майки. Что ты такое несёшь?       Майки оторопел. Сакура нерешительно заглянула ему в глаза, встретив пустой, непонимающий взгляд, заволочённый белой дымкой. Будто он находился вне пространства, не осознавая, где он сейчас находится и кто перед ним стоит. Всем стало жутко от этого, и Сакура впервые почувствовала, что нахождение Майки рядом с ней вызывает неподдельный ужас.       Он тряхнул головой, отгоняя наваждение. Взгляд его прояснился и вмиг помрачнел, как и настрой, что минуту назад ещё казался весёлым.       — Что за хуйню ты несёшь? Я знаю, что он умер. Пошутить надо мной решил? В следующий раз за такое по морде получишь, сука.       Никто не успел опомниться, так как Майки бросился в коридор и вскоре ушёл, громко хлопнув дверью. Комната погрязла в молчании, каждый думал об одном и том же, но озвучить очевидную мысль не решался никто. Первым к самообладанию пришёл Чифую и перенял инициативу.       — Раньше такое с ним случалось? — спросил он у Сакуры.       — При мне — нет.       — Не знаю, что это было, но это было очень херово. Постарайся держаться в ближайшее время от него подальше.       — Сам говорил быть с ним рядом, а теперь мнение меняешь? В который раз?       — Да какая нахрен разница, Сакура, что я говорил вчера? Ты не видела, что сейчас было? Пока мы не поймём, что это такое, не подходи к нему. Плевать, что с ним будет, а тебе в это лезть не надо.       Аппетита уже не было ни у Чифую, ни у Сакуры. Хината, приготовив завтрак, молча села за стол рядом с братом. Она к этому инциденту была причастна меньше всего и старалась не подавать вида, что и её поведение Майки смутило. И без этого всем было не по себе. Всем, кроме Наото.       — Я тоже пойду, — Чифую вернулся в гостевую комнату за своими вещами и, на ходу застёгивая толстовку, покинул квартиру. Сакура осталась стоять на месте, как приколоченная, с тоской наблюдая, как он уходит. Теперь ей не было страшно, только стыдно перед ним одним. Он столько из-за неё натерпелся. Даже сейчас, Майки мог не сдержаться, налететь на Чифую, хотя тот ничего не сделал. Он постоянно рисковал ради неё. Даже Изана… Изана! Сакура совсем забыла о нём! Она не должна была отпускать Чифую одного, ведь Изана теперь о нём знал. Она дёрнулась к двери, и Хината прокричала ей вслед.       — Сакура, у тебя телефон звенит.       Она остановилась, сжав ручку двери. Интуитивно почувствовала, что ей следует ответить на этот звонок, прежде чем броситься вслед за Чифую. Она вошла в комнату. Телефон расходился в вибрациях на прикроватной тумбочке, а на экране светилось имя «Изана».

***

      Изана проснулся раньше обеда, что случалось с ним редко после подобных попоек. Ночью он даже не дошёл до кровати, завалился прямо на диване в гостиной. Пытаясь подняться, Изана вдруг почувствовал тупую боль в изгибах пальцев. Обернув ладонь внутренней стороной, он обнаружил глубокие порезы от стекла. Обрывки воспоминаний стали медленно восстанавливаться… Звонил какой-то хер, якобы друг Моро, и просил оставить её в покое. Он огляделся. На полу разбросалась крошка мелких стёкол разбитой бутылки. На дубовом придиванном столике стеклом были выведены кривые иероглифы, значение которых разобрать он не смог. Только имя «Мацуно. Чифую», выведенное особенно глубоко, вдруг восстановило часть минувших событий.       «Тебе звонит её друг»       Изана потёр виски. Нет, ну это точно хуета какая-то. Какие у неё, у зубрилки, могут быть друзья? Как можно дружить с той, кто не дружит с головой? Да и как этот Чифую Мацуно смел ему, королю, условия ставить? Он бы больше поверил в то, что метеорит приземлится у его ног, чем в подобную наглость. Но не мог же Изана с потолка это имя взять, ещё и стол изрезать стеклом… Но и веры в то, что это произошло на самом деле, у него не было.       Попытки восстановить цельную картину оказались тщетными, и Изана с неохотой полез к телефону.       Пришлось набирать зубрилку. Долгие гудки били прямо по затылку, а услышав писклявый девичий голос, лучше не стало.       — Чего тебе? — поздоровалась Сакура.       — Кто мне вчера звонил? — поздоровался Изана.       — Я.       — А кто такой Чифую Мацуно?       — А ты не знаешь?       — Я тебе вопрос задал, — не мог же Изана признаться ей, что напился вчера так сильно, что едва мог вспомнить, как добрался до дома. Сакура медлила с ответом, что вскоре начало его раздражать. Голова и так болела, а её промедление ещё больше выводило его из себя. Но вдруг Сакура рассмеялась, так звонко, что Изана подпрыгнул, на мгновение отняв трубку от уха, чтобы не оглохнуть.       — Чего ты визжишь, как резанная?       — Чифую Мацуно это же знаменитый актёр из фильмов для взрослых. Он снимается исключительно с мужчинами, удивлена, что ты его знаешь.       — Ты что, совсем страх потеряла? Я в жизни такое не смотрел, идиотка Моро! Что я вообще с тобой разговариваю? Ты же говорить не умеешь, поэтому у тебя друзей нет. Дура. Не звони мне! — и он яростно бросил трубку, поздно спохватившись, что это он сам ей позвонил. Надо было сдержать себя и выяснить, для чего же она тогда звонила вчера. Может, решила извиниться за прошлую встречу, а он, как обычно, вспылил, не подумав, и не дал ей вставить ни слова. Изана приложил ко лбу холодный экран телефона. Надо завязывать пить. И завязывать вечно на неё срываться. Если он не может от неё отстать — Изана уже принял это как неизбежное — значит надо научиться с ней разговаривать. Подход находить. В общем, хернёй заниматься. Но иначе никак. Не может же он её Майки оставить и как куколд с рогами ходить. Майки и так уже всё забрал, что Изане принадлежало. Последнее он отдавать не собирался.

***

      Сакура вздохнула с облегчением. Как хорошо, что он ничего не помнил, и как хорошо, что она знала его достаточно близко, для понимания, как в этой ситуации выйти сухой из воды. Начни она мяться, пытаясь уйти от ответа, Изана бы вывел её на чистую воду, но такой наглый, грязный приём сбил всю его спесь. Гордость — вот главная слабость Изаны, и если покуситься на неё, можно добиться много. Для других бы эта попытка была чревата последствиями, но для Сакуры это было отличной возможностью избежать лишних проблем. Она даже не думала, что всё так сможет утрястись, и зря говорят, что алкоголь — это вред, иногда алкоголь может оказаться спасением.       Теперь оставалась лишь одна проблема. Майки. Погрязнув в собственных проблемах, она осталась слепа к тому, что происходило прямо у неё под носом. Она пыталась вспомнить, были ли какие-то предпосылки к его текущему состоянию, но ничего не приходило на ум. Единственной, у кого Сакура могла попросить совета, — была Хината, но едва ли она могла что-то ей подсказать. Может, стоило позвонить Эмме или Дракену? Нет, вдруг и они не знают, а она лишь подставит Майки. И всё же, обратиться ей больше было не к кому, поэтому Сакура обратилась к Хинате.       — Может, это стресс? Все же утраты переживают по-своему. Но с Чифую я согласна, пока Майки не придёт в себя, лучше избегать с ним встречи. Он кажется агрессивным, когда не в себе.       — Не понимаю, как я могла это не заметить.       — А кто любит показывать свои скрытые стороны? Это нормально, что у него есть свои секреты, они есть у всех.       Здесь Сакура спорить не решилась. И у неё хранились секреты от Майки. Но теперь, когда она увидела, что с ним происходит — появился страх того, что однажды эти секреты будут раскрыты. Как Майки к ним отнесётся? Сможет ли он это принять? Не простить даже, а не причинить вреда — ни ей, ни себе самому? Как же странно. Сакура думала, что Изана — основной эпицентр всех её несчастий, что ничего не может быть страшнее, чем его гнев, но теперь она опасалась, что Изана может оказаться не так уж и страшен. Он хотя бы был честен перед ней, честный безумец гораздо безопаснее того, что прячет своё нутро под личиной спокойствия.       — Сакура, знаешь, я даже не думала, что Мацуно может быть таким заботливым. Думаю, я даже завидую вашей дружбе. Не всем так везёт в друзьях.       — Ты права, Чифую — лучший друг, о котором только можно мечтать. И ты тоже. Рада, что мне так повезло с друзьями.       — И с родителями, — заметила Хината. — А парни — это дело второстепенное. Верно же?       Не имея ответов под рукой, Сакура решила обратиться к проверенному источнику и пошла в городскую библиотеку. Зная себя, она предполагала, что рано или поздно любопытство пересилит её и она спросит у Майки напрямую, что с ним происходит, но перед этим ей хотелось изучить вопрос самостоятельно, а главное, разобраться — как с этим справиться. Бросать его в тяжёлом положении, когда он не осознаёт, что друг уже мёртв, — это было верхом цинизма. Ему нужна была поддержка, и Сакура собиралась выяснить, какую поддержку она сможет ему оказать, когда разберётся в ситуации.       Оказавшись в секции «Психиатрия», Сакура подобрала, на её взгляд, самые подходящие учебники по медицине и села за стол. Любое расстройство, на которое выводились целые параграфы, неизменно несло в себе список симптомов, а об этом Сакуре мало что было известно. Были ли у Майки ещё и другие отклонения, кроме того, что она увидела? Без этого было сложно разобраться, а узнать было не у кого. Не звонить же ей Майки для этого.       Сакура стала выписывать в приготовленную тетрадь самые подходящие, на её взгляд, диагнозы и способы лечения, которые все, как один, казались неутешительными. Увлечённая процессом, она даже не заметила, как возникла тень за её спиной и, склонившись, заглянула в список.       — Параноидальная шизофрения, катаническая шизофрения… Кстати, ты сделала ошибку в слове. Не катаническая, а кататоническая.       Сакура схлопнула тетрадь и с взглядом, полным возмущения, обернулась. Позади неё, вооружившись учебниками, стоял рыжий парень со школы. Тот, что был на втором месте в списке по тестированию. Сакура пыталась вспомнить, как его зовут.       — Я Аманэ, ты, наверное, забыла.       — Ничего я не забыла! А тебя не учили не заглядывать в чужие тетради и не лезть в чужие дела?       Посмеиваясь с её отчитывающей интонации, Аманэ сел напротив, разложив учебник по нейробиологии. Больше он с ней не разговаривал и явно игнорировал подозрительные взгляды, которыми стреляла в него Сакура. Благодаря Изане, она уже привыкла, что за ней следят, и появление даже обычного парня со школы вызвало в ней подозрение. У него везде могли быть свои люди, ему же нечем было заняться, кроме как портить ей жизнь. Наверняка, он бы додумался даже до такого, но явно не после вчерашнего. Сакура попыталась расслабиться и отбросить переживания. С этими подозрениями ко всем и самой можно сойти с ума.       — Ты очень милая, когда так злишься. Ты знаешь? — сказал Аманэ, не отвлекаясь от учебника.       — Отстань. У меня есть парень.       — Да, я в курсе, — он был непробиваемо спокоен и безучастен, чем выводил Сакуру из себя. — Я думал, что ты встречаешься с Мацуно, вы вечно вместе ходите, но в университете мне сказали, что у тебя парень вне школы, который испортил машину преподавателя.       — Не твоё дело.       Отлично, теперь все в университете думают, что она встречается с Изаной… Но что-то объяснять ему не было смысла. Сакура не обязана перед Аманэ отчитываться, и лишние подробности лишь вызовут дополнительные, ненужные вопросы.       — Ты сама любезность, — посмеялся Аманэ. — Позволь предположить, ты ищешь такую интересную информацию, потому что она связана с твоим парнем?       — С чего ты решил? — её разозлила его проницательность и бестактное любопытство. Обычно этим страдала сама Сакура.       — А разве он не гопник?       — И что?       — Мне казалось, что они все психи.       — Ты ничего о них не знаешь.       Его лицо казалось таким сосредоточенным, словно он и не вёл беседу, а полностью погрузился в книгу, но на губах выступила едва заметная улыбка.       — Да, ранние тюремные заключения, детоубийство, мордобой, насилие. Ты права, уличная романтика действительно мне не близка.       Он говорил спокойно, но Сакура чувствовала, как под этим ледяным тоном скрывается насмешка. Сакура никогда не слышала, чтобы о группировках говорили с таким пренебрежением, только со страхом. Но эта язвительность ударила по ней самой, словно Аманэ насмехался над обществом Сакуры, считая его недостойным внимания. Она схватилась за книги и сорвалась с места, лишь тогда Аманэ оторвался от книги и посмотрел на неё.       — Зацепило? Я не хотел.       — Не зацепило, — соврала Сакура.       Аманэ отложил книги в сторону, подложив закладку на нужной странице, и прижался к столу, выставив на него руки, как примерный отличник.       — Я видел, что в выписанных заболеваниях в симптоматике ты ставила вопросы, следовательно, ты не обладаешь нужной информацией в заболевании, которое пытаешься изучить, — Сакура косилась на него с подозрением. Как долго он стоял за её спиной, раз всё успел увидеть? — Не злись, я могу тебе помочь, я и сам интересуюсь психиатрией, а тебе, видимо, не к кому обратиться, и вопрос не терпит отлагательств, раз ты пришла в канун Рождества. Я могу помочь.       Сакура не знала, что делать. Он был во всём прав, но она не знала его и не хотела доверять незнакомцу. И всё же, стоило отдать должное, Аманэ выглядел убедительным. Он читал книги, к которым она даже не приступала, исправно ходил на подготовительные курсы и очевидно обладал большими знаниями в медицине, чем она. Пусть Сакура обходила его в базовых предметах, но в профильных он был куда лучше осведомлён. И опять же, Аманэ был прав в том, что ей действительно не к кому было обратиться.       — Хорошо.       — Тогда пошли, в библиотеке не стоит это обсуждать, — он надел куртку, собрал учебники и понёс их разносить по местам, откуда и взял. Сакура сделала тоже самое. Они отправились в ближайшую кофейню. Ненавязчивая праздничная мелодия текла из колонок, за столиками сидели семейные пары, а предкассовые зоны украшались рождественской атрибутикой. В такое место хорошо пойти с семьёй или друзьями, но точно не с Аманэ.       Сакура заняла стол, а Аманэ отправился делать заказ. Вскоре он принёс две кружки «Фукуча» и сел напротив неё.       — Я предупреждаю, что ни о каких симптомах тебе говорить не буду.       — Я понял, — Аманэ кивнул. — Но ты и сама мало что знаешь, верно?       — Верно.       — Перво-наперво надо понять, насколько «пациент» опасен и как многое ты можешь узнать непосредственно от него. Проявляет ли он агрессию, имеет ли перепады настроения, а главное: осознаёт ли сам о своём недуге. Ты слишком рано выписала методы лечения, прежде чем лечить больного, нужно узнать, признаёт ли он проблему и готов ли сам к лечению. Излишняя настойчивость может лишь оттолкнуть его.       — Мне советовали держаться от этого человека подальше. Но стоит ли мне?       Аманэ смотрел на неё с такой иронией, словно говорил «конечно, тебе нужно прекратить общение». Но сказал он совсем другое:       — Если этот человек важен тебя, а я думаю, он важен, то не отталкивай его, но и не навязывайся. Если срыв произошёл при тебе и он ушёл, то не стоит сейчас трогать его, дождись сама, когда он с тобой свяжется. Обычно такие люди весьма импульсивные, и, возможно, он испытывает стыд за случившееся. Но, как и положено импульсивным людям, он скоро отойдёт.       Сакура смотрела на Аманэ и не верила в реальность происходящего. Будто она общалась с пришельцем. Все близкие люди, что её окружали, так или иначе были связаны с Тосвой. Только Ёсиды не относились к ним, оттого она чувствовала себя в безопасности рядом с ним. И так странно было общаться с таким же простым человеком, как её родители. Тэкэо и Мари были бы в восторге, появись у Сакуры такие друзья, но сама она знала точно: такому человеку нет места в её жизни, потому что её жизнь была отнюдь не нормальная.       Как Аманэ и советовал, Сакура больше не лезла к Майки и не писала ему. Чифую тоже куда-то пропал, но, в отличие от Майки, хотя бы писал ей, каждый раз уточняя про Изану. Сакура уверила его, что вопрос уладила, и потому Чифую больше не приезжал к ней. Пропажа Майки и Чифую означала лишь одно: у них снова какие-то разборки, но подробности Сакура уже не уточняла. Знала, что они не скажут, только писала Чифую, спрашивая о самочувствии и в порядке ли он. Пока он исправно отвечал, она меньше беспокоилась.       В день Рождества Сакура надеялась, что они оба присоединятся к их празднику, но этого так и не случилось. С Хинатой и Наото они нарядили ёлки, развесили гирлянды и накупили сладостей, решив, что отметят праздник по-своему, а не как положено взрослым — восседая за скучным, традиционным столом. Разложив в гостиной диван, обложив себя сладостями, они смотрели праздничные программы. С таким же ленивым, но праздничным настроем они встретили Рождество. В полночь Сакура отправила поздравления родителям, Чифую, Эмме и Какучо, даже решила поздравить Изану, словно благодарила его за то, что он так и не вспомнил того, что она так боялась. Только Майки Сакура не решилась поздравить.       Около двух часов ночи Наото ушёл спать, а Сакура отправилась в душ. Стоя за закрытой кабинкой, она не сразу услышала стук в дверь, только её имя, которое прокричала Хина, заставило Сакуру отключить воду.       — Что случилось?       — Майки приехал.       На его имя сердце отозвалось бешеным ритмом. Их долгая разлука как-то сама собой выбила неприятные воспоминания прошлой встречи, оставив лишь девичий необъяснимый восторг. Сакура была рада, что в ванной никого нет и никто не увидит, как покраснели её щёки.       — Скажи, чтобы подождал меня в моей комнате.       Оказавшись в комнате Сакуры, Майки встал у зеркала, разглядывая растёкшийся по носу и щекам синяк. Тайджу неплохо ему всыпал до того, как свалился сам. Майки испытал некоторый стыд из-за своего внешнего вида и потому, что не нашёл время купить ей подарок. По правде, он даже не планировал к ней ехать, но поддался навязчивому порыву и не заметил, как уже оказался у её дома. Он не хотел брать с собой ни Чифую, ни Такемичи. Майки даже был не рад, что у неё дома оказались Хина и Наото. Если бы Сакура была одна, ему было бы легче сказать всё то, в чём он собирался ей признаться. Про Чёрный Импульс он ещё никому не рассказывал прежде, но решил, что она заслужила знать. Даже если она испугается правды, Майки всё равно будет с ней честен, а когда Сакура узнает, что он за человек на самом деле, то поймёт, почему она нужна ему и почему он уже не отпустит её, даже если она его взмолит об этом.       Телефон на прикроватной тумбочке завибрировал. Майки даже не вспомнил, что это не его телефон и полез отвечать без всякого угрызения совести, не взглянув на имя, высвеченное на экране. Голос, который он услышал, был ему незнаком.       — Зубрилка, и тебя поздравляю. Не думал, что ты первая меня поздравишь, неужели лёд тронулся и ты наконец-то всё поняла? — Майки отнял телефон от уха, чтобы взглянуть на экран. «Изана». Тот парень с университета? Разве у него был такой голос? Майки не помнил. — Знаешь, я думаю, что понял тебя, и как это сказать… осознал свою… Нет! Осознал, в чём ты виновата и как с тобой общаться. Знаю, что в приюте я вёл себя не так, как следовало. Хотя я вёл себя прекрасно, не подумай, будто я в чём-то виноват. Просто это ты такая неженка и ничего не понимаешь. Короче, я не буду себя вести как раньше, тебя это устроит? И почему ты молчишь? Счастью своему не веришь?       Майки не понимал, что несёт Изана и почему его голос так сильно его нервирует. Стараясь сдерживать порывы, он спокойно произнёс:       — Сакура в душе, так что зря ты так распалялся. Хотя послушать тебя было интересно, но ни хрена непонятно.       — Это кто? — весёлый тон Изаны вдруг отозвался тяжёлым басом. Майки ответил так же грубо.       — Майки, — и сбросил звонок.       Услышав, что дверь открывается, Майки проворно положил телефон на тумбочку и встал как ни в чём не бывало, заложив руки в карманы. Сакура зашла в одном полотенце, мокрые волосы расходились по оголённым плечам. Наверное, она слышала, что он с кем-то разговаривал, но подумала, что он говорит сам с собой.       — Так о чём ты хотел со мной поговорить?