В тени Канагавы

      Майки опёрся на подоконник, спрятав руки в карманы. Тяжёлые мысли не давали ему покоя. Он надеялся избежать этого разговора, отсрочить его для более удобного случая, которого, как надеялся он, никогда не представится. Сакура была самым нормальным человеком из всех, кого он знал, поэтому не тревога, а некоторое подобие стыда вдруг его охватило. Надо же было так подставиться прямо при ней. То, что это увидели Мацуно, Хина и Наото едва ли его беспокоило. С чего бы ему волноваться о том, что подумают другие. Но перед Сакурой было действительно стыдно.       — Ну и что ты молчишь? Пришёл говорить, так говори, — поторапливала Сакура, сдержанно возмущаясь. Майки знал, что она не злится, просто вид делает, чтобы спрятать смущение. Её выдавал румянец на щеках, не успевший остыть, и глаза, в которых больше, чем гнев, горела радость от встречи.       — Это называется Чёрный Импульс. То, что ты тогда видела.       Озадаченная Сакура нахмурила брови, но не испугалась, не встревожилась, как Майки боялся. Она подошла к столу, из нижнего ящика вытащила тетрадь и записала название заболевания. Искоса взглянув на листы, Майки заметил выписанные в ряд виды болезней и, не сдержавшись, усмехнулся. Конечно, она уже сама пыталась во всём разобраться.       — Что это за название такое? Какой вид шизофрении?       — Я не псих!       Сакура долго смотрела ему в глаза, затем кивнула и добавила пометку на листе — «Отрицание». Майки сжал кулаки, пытаясь совладать с собой. Хрен с ней, пусть пишет что хочет. Главное, что не боится, а остальное не важно. Он невольно залюбовался, как по её плечам катятся мокрые капли с волос, и не заметил вопроса, который она ему задала. Сакура повторила чуть громче, вынуждая Майки ответить.       — А какие ещё симптомы? — спросила она.       — Не скажу.       — Ты ходил к врачу?       — Не важно.       — А это лечится?       — Не могу сказать.       Майки не ожидал такой заинтересованности, любопытства на грани бестактности, которая могла злить, но отчего-то не злила. Она пыталась понять его, помочь, а значит, точно была готова принять и таким. Майки положил руку на раскрытую тетрадь, намекая, что этот разговор окончен, и, чтобы точно закрыть тему, сказал ей лишь то, что мог позволить.       — Я не могу это контролировать, но сдерживать пытаюсь. Тебя я не обижу, можешь не бояться.       — Я и не боюсь, — Сакура поправила на груди полотенце, что норовило сбежать. — Я всяких людей встречала, знаешь ли.       — И где же ты их встречала?       — В приюте…       Майки не стал ничего уточнять. Всякий раз, когда он пытался поднять эту тему, Сакура плавно соскакивала с неё и он перестал пытаться. Видимо, воспоминания прошлого были слишком болезненные. Он и сам о прошлом вспоминать не любил, потому и не требовал этого от других.       Он притянул её к себе за плечо, вжимая в объятия. Сакура не сопротивлялась, не требовала от него извинений за то, что он и сам смутно помнил. Помнил только её испуганное лицо, когда взбесился на Мацуно, и на этом всё. Почему же она вела себя так спокойно? Неужели действительно были в её жизни люди, похожие на него, что обижали её и похуже? Но кто? Изана? Майки в это слабо верил, да и парень тот показался ему нормальным. Не могло же так Сакуре везти на психопатов.       Майки действительно не собирался сегодня приезжать к ней, хотел провести Рождество с друзьями, но что-то потянуло его сюда. Неведомое желание увидеть Сакуру и объясниться перед ней. Он думал, что пожалеет о своём решении, но теперь понял, что страхи его были напрасны. Ведь Сакура сама прильнула к нему, чтобы поцеловать. Свежий запах зубной пасты заполнил рот, как после ментоловой жвачки. Влажный язык чуть коснулся его языка, и свежее дыхание пощекотало губы. С каждым поцелуем она становилась всё опытнее и настойчивее. Будто в такие моменты Сакуру подменяли. Будто отключался режим старой девы.       Сакура схватила его за ворот толстовки и поволокла к кровати, но вдруг замерла, будто сама от себя не ожидала такой решительности. Майки не был круглым дураком, чтобы оставить без внимания факт того, как он на неё действует. Когда они в первый раз оказались вместе в кровати, Сакура выдавала попытки слабого сопротивления, теперь же сама проявляла инициативу, но нерешительно, как и полагается неопытным девчонкам. Здесь уже пришлось действовать Майки. Он повалил её на кровать, приподнявшись на локтях. Он поцеловал её в губы, медленно стаскивая полотенце вниз. Его хотелось сорвать, подкатившее возбуждение почти отключало голову, но Майки сдерживал себя, помня по прошлым попыткам, как её бывает тяжело раскачать. Коснувшись груди, он почувствовал, как быстро билось её сердце.       — Выключи свет, — попросила Сакура, отвернувшись прерывая поцелуй.       — Зачем? Я уже видел тебя голой.       — Всё равно выключи!       Майки поднялся и выключил свет. В обрушившейся темноте чуть стукнулся об угол кровати и, нащупав матрас, опустился. Сакура нависла над ним, скинув полотенце, Майки понял это, когда коснулся оголённой талии. Рука интуитивно опустилась вниз, и Сакура уткнулась носом в его шею.       — Мне неловко, — шепнула она.       Майки тоже было не по себе. Он впервые имел дело с девственницами и не знал, отчего Сакура так смущается. Почему вещи, которые всегда ему казались обыденными, так сильно пугают её, а тем более, зачем выключать свет, когда стесняться или скрывать ей было перед ним нечего? Он чуть отстранился, чтобы снять верх, а затем притянул её к себе, грудью прижимаясь к её груди. В голове не держалось ни одной мысли, в то время как Сакуру они переполняли, и она говорила нелепицу, о которой потом ей наверняка будет стыдно.       — Ты не подумай, что я не готова или не хочу. Просто мне не по себе. Я не так это представляла, хотя я никак это и не представляла. Думала, что это будет после свадьбы, странно, да? Ещё здесь Хина и Наото, мне стыдно, вдруг они услышат. А вдруг я забеременею. Родители меня убьют. И не только они. Надеюсь, об этом никто не узнает, иначе мне точно конец… Но ты же взял презервативы, да? Или нет? Если нет, то лучше не надо, а если да и они порвутся? Надень сразу два. Два же можно? Или тебе будет тесно?.. А почему ты молчишь? Тебе не страшно? Хотя чего тебе бояться, ты же не девушка. А вдруг будет больно, я не могу кричать, ведь могут услышать. Майки, ты что, спишь?       Майки не спал, но не находил возможности вклиниться в этот монолог, в котором ему не было место.       — Презервативы я взял и они не порвутся.       — А что если…       Майки прикрыл Сакуре рот рукой и глубоко вздохнул. Как же это было нелепо. Член таранил спортивные штаны, и единственным его желанием было скорее избавиться от одежды и войти в неё, но этот бесконечный трёп выбивал Майки из колеи. Интересно, были ли у Кенчика целки? Надо было спросить у него, как с этим справляться, потому что Майки не имел ни малейшего понятия, что ему делать. Будто он был каким-то насильником, что домогался до бедной девочки. Единственное, что пришло ему на ум, самому не понравилось, но другого варианта он не видел.       — Если ты не хочешь, то так и скажи.       — Хочу, — резко возразила Сакура, бубня в его ладонь. — Прости, я много болтаю. Я постараюсь молчать.       — Было бы славно… — прошептал Майки.       — Ты что-то сказал?       — Нет, ничего.       Он опустил её на подушки, сам присел, снимая штаны и доставая из кармана пачку презервативов. Если кто-нибудь опять им помешает, Майки его точно прибьёт. Надо было ещё и телефон Сакуры отключить, чтобы её мерзкий папаша не названивал. Хотя вряд ли он будет звонить ночью, если только заботливое, отцовское сердце не почует неладное. Но едва ли этот старый осёл действительно переживал за неродную дочурку. Майки тряхнул головой. Нашёл время думать об этом, так и трахаться перехочется.       Чуть подсобив себе рукой, возвращая былое возбуждение, Майки вскрыл пачку и развернул презерватив до основания. Спрятав вскрытую упаковку в карман, он вернулся к Сакуре, оставляя беглый поцелуй на её холодных губах. Она действительно старалась помалкивать, но Майки чувствовал, что это ей трудно даётся, поэтому медлить не стал. Он бы не торопился, будь она более покладистой, но боялся, что скоро страх пересилит Сакуру и она его обломает, тогда останется только дрочить.       Майки коснулся её промежности, она едва была влажная. Это потому что Сакура оставалась напряжённой, а может всем девственницам такое было свойственно. Смочив её слюной и чуть раздвинув ноги, Майки склонился над Сакурой, поцеловал её в волосы и направил член рукой, медленно входя внутрь. Если бы и хотел ускорить процесс, то не получилось бы, так внутри было узко, что входить получалось только через силу. Сакура схватилась за его плечи, крепко сжимая.       — Больно?       — Терпимо, — пискнула она.       — Постарайся расслабиться, ладно?       Когда он вошёл до основания, то остановился, давая ей время привыкнуть. Сакура тяжело дышала, держалась за него так крепко, что от её пальцев вполне могли остаться синяки. Майки хотел двигаться резко, желал сменить позу, повалив её на четвереньки, но понимал, что не может этого сделать. Хорошо, что девственности женщины лишаются лишь раз, повторного ужаса он бы просто не осилил. Наконец, он начал двигаться, с каждым толчком её тело становилось чуть более податливее, но она сжимала его столь крепко, что Майки просто не мог растянуть процесс. Наверное, стоило подрочить перед тем, как к ней ехать, но было бы странно дрочить после разборок с Тайджу. Майки, конечно, позволял себе восхищаться собственной силой, но не до такой степени.       Сакура тихо постанывала, когда он двигался. Совсем не так, как обычно стонут женщины от удовольствия, словно старалась совладать с болью и привыкнуть к новым ощущениям. Смазки было мало и толчки не сопровождались хлюпаньем, не помогали входить плавно и резко, приходилось через силу, будто с автомата на механику переходить. И даже такой странный секс по-своему был хорош. Наверное, потому что это наконец-то случилось с ней. Пусть всё было не так, как Майки ожидал, не ощущая под собой тело, горящее от возбуждения и экстаза. Он стал входить резче, хватка на плечах ослабла и руки Сакуры наконец опустились на подушку, подхватив края. Привыкнув к темноте, он посмотрел на её лицо, иногда опуская взгляд на небольшую грудь, что подпрыгивала от каждого его толчка. Он приподнял её под икры, войдя глубже. Сакура закрыла рот рукой, чуть прикусив кожу. Что-то в её напряжённом лице менялось, словно за нескончаемой болью наконец показалось удовольствие. Ноги сами собой разошлись ещё шире и Майки стал вбиваться быстрее. Движения сопровождал тихий скрип кровати и стон Сакуры, который она старалась скрыть ладонью.       Майки прикусил губу, когда наконец кончил. Он вышел из неё с неохотой, и опустился на её мокрую грудь. Сакура погладила его по волосам.       — Прости, что так быстро. В следующий раз я продержусь дольше и тебе не будет так больно.       — Мне понравилось… Относительно, — сказала она, задыхаясь. — Давай передохнём и попробуем ещё раз.       Утром было вставать тяжело. Майки не привык рано вставать, особенно когда полночи бодрствовал. Его разбудила Сакура, подлезшая под руку и поцеловавшая его в щёку. Он тяжело разлепил глаза, заметив, что она была уже одета.       — Я убрала презервативы в плотный пакетик и положила тебе в карман, выкинешь их незаметно, ладно?       Её излишняя конспирация позабавила Майки. Ночью она была страстной и несдержанной, что измучила даже его, а утром, как всегда, оказалась собрана. И как эти две странные личности могли в ней уживаться? Хотя, в нём самом же уживались, а значит не было ничего невозможного.       — Завтрак уже на столе, готовила не я, так что можешь не бояться. Собирайся и выходи.       — Как твоё самочувствие? — Майки удержал её за талию. Вставать ему не хотелось.       — Немного болит, но терпимо, — Сакура уже не казалась смущённой, а на лице появилась счастливая улыбка. Значит, она не жалела о случившемся и он не налажал в постели. — Прости, что наговорила тебе всякого, просто переживала, как оказалось, зря.       Майки вдруг вспомнил о том, что вчера ей не рассказал. Это казалось неважным, но он хотел продлить утреннюю близость подольше, понимая, что после завтрака ему придётся уйти.       — Кстати, я выгнал Кисаки.       — Почему?       — Да неважно, выгнал и всё. Ты не злишься?       — Нет, он был козлом, — Майки удивился, раньше она говорила совсем другое, но всё же решил не придавать этому большое значение.       — А ещё забыл вчера рассказать, что тебе звонил Изана. Я ответил ему и сказал, что ты в душе. Он тебе не перезванивал?       Её улыбка странно покосилась, но с лица не спала, словно присохла, как на глиняной маске. Лицо вдруг побледнело, так резко, что Майки решил, будто ей стало дурно и её вот-вот вырвет. Он присел, с тревогой взглянув в её лицо. Может, ей ещё больно после секса, а она просто говорить не хочет? Это единственное, что Майки смог предположить.       — И что он сказал?       — Херню какую-то, — Майки попытался вспомнить, что Изана говорил, но этот разговор не особо отложился в его памяти. — Что-то сказал про приют и то, что не будет больше вести себя как раньше. Не знаю, мне показалось, что он извинился, что ли. Но за что? Вы поругались?       — Не обращай внимания. Мы постоянно ругаемся.       — Постоянно? Значит, вы часто общаетесь? — он не понял, как мирный разговор перетёк в такое русло. Внутренности Майки вдруг стало жечь огнём. Ему не нравилось, что она дружит с парнями, особенно с теми, кого он не может контролировать и о которых ничего не знает. — Если вы часто ругаетесь, то зачем с ним водиться? У тебя есть Мацуно, общайся с ним.       — Ты прав, теперь мне точно с ним лучше не общаться.       Она выбралась из его объятий и покинула комнату. Майки, почесав глаза, встал следом и принялся одеваться, обдумывая утренний разговор. Кажется, она расстроилась. Было бы из-за кого. У неё есть он, а значит на других должно быть насрать. Даже хорошо, что ей больше не придётся общаться с тем парнем, и ездить в Канагаву причин больше нет. Пусть сидит в Шибуи, здесь он хотя бы будет знать, что её никто и пальцем не тронет.       Надев толстовку. Майки заглянул в карман, нащупав толстый пакет. В таком не то что презервативы выносить, в таком впору и анализы сдавать. Он ещё раз посмеялся над ситуацией и вышел из комнаты. На кухне уже сидели Сакура, Хината и Наото. Поздоровавшись, Майки налил себе чай и сел за стол. Разговор шёл только между Хинатой и Наото, Сакура же молчала, задумчиво рассматривая чашку. Майки наблюдал за ней, пытаясь понять, что же всё-таки случилось, но в голову ничего не шло. У него было приподнятое настроение после ночи, и Майки едва мог подумать о чём-то плохом. Всё изменилось после завтрака, когда послышался звон ключей и скрип открывающийся двери.       — Сакура, мы дома, — пропела взрослая женщина, появившаяся на пороге. Не заметив ни Сакуру, ни Тачибан, она впёрлась взглядом в Майки как в единственного чужака. Майки без слов понял, что это госпожа Ёсида. Следом за ней зашёл Тэкэо. — А кто это? — спросила она надрывным тоном.       — Это Майки, — взволнованно ответила Сакура, вдруг выскочив, чуть не обронив со стола тарелку.       — А что он тут делает? — мрачно поинтересовался Тэкэо.       Здесь Сакуру уже поддержала Хината, почувствовавшая, какое напряжение вдруг повисло в воздухе.       — Он только что пришёл.       — Я здесь ночевал, — невозмутимо сказал Майки. Его совсем не смущало подобное знакомство, особенно после того тона, с которым заговорила эта женщина. Он надеялся, что хоть её мать будет более адекватной, но, видимо, она ничем не отличалась от Тэкэо.       — А кто тебя приглашал? — спросил Тэкэо, опуская тяжёлые сумки на пол, вставая в проходе. Майки сел вполоборота, холёно скинув руку на спинку, и подложил кулак под подбородок.       — А меня не надо приглашать. Я пришёл, потому что посчитал нужным это сделать. Всё-таки вы оставляете детей без присмотра, мало ли что может случиться, а я за ними приглядываю.       — И случилось то, о чём мы больше всего боялись, — госпожа Ёсида больше не смотрела на Майки, пригвоздив Сакуру тяжёлым взглядом, будто хотела её испепелить. — Хина, Наото, ваши родители тоже вернулись. Вам следует поехать к себе.       Тачибаны молча вернулись в комнату собирать вещи, и до момента, пока они не покинули квартиру, на кухне стояла гробовая тишина. Невозмутимость сохранял лишь один Майки, искренне не понимая, с чего вдруг к нему такое отношение. Не будь они стариками, родителями Сакуры, он бы заговорил с ними иначе. Этот момент ему напомнил инцидент в больнице, когда Кенчик заставил склониться его в извинениях перед незнакомцами. Он не чувствовал, когда следует проявить такт и сдержанность, не понимал он этого и сейчас. Всё-таки Майки не человек чужой и с Сакурой уже давно в отношениях. Проблемы он никакой не видел, а то, что эти люди живут в прошлом веке и ходят в каких-то европейских костюмах, как чаёвники, — это не его забота.       Когда Хината и Наото ушли, Мари (Майки услышал, что именно так к ней обращается Тэкэо) вдруг запищала.       — Вот чем ты занимаешься. И с кем? Кто это такой?       — Мой парень, — сказала Сакура, стыдливо опустив голову. Она смущённо кусала губы, смотря на свои сцепленные руки. Майки впервые видел, чтобы она так кого-то боялась.       — Тебе шестнадцать лет. Шестнадцать! Какие парни в твоём возрасте? И тем более такие.       — Это какие? — встрял Майки, которого намеренно избегали, будто его и вовсе не существовало. Мари перевела на него рассерженный взгляд, вздымая ноздрями, как бешеный буйвол. Она была так страшна в гневе, что Майки хотелось рассмеяться. Может, у этой тётки тоже есть Чёрный Импульс? Потому что сейчас она совсем не походила на ту скучную чаёвницу, которую он увидел в начале.       — Как вас зовут, молодой человек?       — Майки.       — Он ещё и европеец? — свирепела Мари так, будто он только что её нахер послал или плюнул прямо в лицо. Честно говоря, Майки сейчас хотелось сделать именно это.       — Я что, похож на европейца?       — Вы похожи знаете на кого? — Мари громко дышала, продумывая слова, что хотела сказать. Майки с интересом поднял брови, оглянулся в поисках Тэкэо. Что же он сбежал, не поддержав любимую жену? Спрятался в комнате? Ясно теперь, какой он из себя. Он только наедине мастак вопросы решать, а дома под женскую юбку прячется. Неудивительно, что такой агрессивный осёл, потому и злой, что его вечно жена дома пилит.       — Мама, успокойся, пожалуйста.       — А ты не лезь!       — Не кричите на неё.       — А ты мне в моём доме не командуй, сопляк. И не лезь к моей дочери, не надо портить её будущее.       — А как я порчу? — Майки её гнев веселил, но в тоже время пробуждал и ответную злобу. С ним никто не смел говорить в таком тоне. Один раз он уже стерпел, уступив Тэкэо, больше терпеть Майки не собирался. Он не мальчик для битья, это должны уяснить все, кто не понимает.       — Сакура готовится к экзаменам, чтобы поехать учиться заграницу.       — Я ещё не решила…       — Не надо врать, Сакура, ты мне сама это сказала!       Майки не понимал, о чём идёт речь, о какой загранице они говорят и почему впервые он об этом слышит? Почему Сакура сама ему об этом не рассказала?       — Куда же она уедет?       — За море, ясно? Подальше от таких, как вы.       Сакура умоляюще посмотрела на Майки, словно извинялась, отрицала и одновременно взмаливала его не продолжать ссору. У Майки скрутило внутренности от такого предательства. Он допил чай и медленно поднялся, всё так же не подавая вида, как ему было обидно и больно.       — Знаете, я бы сказал, что приятно познакомиться, но это не так.       — Взаимно.       — Не понимаю вашей взаимности, госпожа Ёсида. Я не сказал вам ни одного плохого слова, пока вы меня полоскали здесь, как щенка блохастого. Но обещаю вам, что это был последний раз, когда я позволил так с собой разговаривать. Знаете, я женщин не бью, но вам язык в следующий раз оторву и приклею его вашему мужу, а то, видимо, он у вас немой, хотя в первый раз мне так не показалось, — Майки поклонился, но сделал это слишком наиграно, с открытым пренебрежением. — Не провожайте, вам ещё тарелки выкидывать, из которых я ел.       Сакура позвонила ему этим же вечером, но Майки не взял трубку. Не ответил он ни на следующий день, ни через неделю. Слушать оправдания или упрёки ему не хотелось. В жизни и так столько херни происходило в последнее время, что он просто не поспевал за ходом событий. Одно теперь он знал точно — эти два мерзотных червяка Ёсиды встали ему поперёк горла. Вот бы их просто не было. Зачем вообще такие люди существуют?       Майки сидел на мосту у причала, по новой размышляя над словами Мари. В руках он крутил тайяки, лавируя печеньем, перед собой, примеряя его по форме баржи, будто садил на само судно.       — Ты тоже убежишь в море? Ага. Буль-буль-буль.       — Решил поговорить с тайяки? — Майки и не заметил, что рядом с ним сидел незнакомый смуглокожий парень с белыми волосами, развевающимися на ветру. Он поднялся, задавая уточняющий вопрос. — А что было потом?       — Что? Я уже забыл, — этот голос Майки был знаком, но этого парня он никогда не видел. — Кто ты вообще?       — Я Курокава Изана, — представился он, резко оборачиваясь. Улыбка на его довольном лице была какой-то напряжённой. Словно скрывающей за собой что-то, чего Майки не мог понять. «Изана». Он знал это имя, но точно не знал этого человека. — Кстати, классный мотоцикл.       Майки смотрел ему вслед, чувствуя странное смятение. Этот голос и это имя были ему знакомы. Но это точно был не тот Изана, которого Майки видел.       — Это ты тогда звонил?       — Ещё увидимся.       Майки остался сидеть на месте, размышляя над этой странной встречей. Кто это был? И откуда он знал Сакуру? Если это тот друг из приюта, то кто был тот парень, с которым она общалась? Майки ничего не понимал. На холодном ветру он давно уже продрог, но холод почти не чувствовал. Он заглянул в телефон, решая просмотреть все СМС-сообщения, что оставила ему Сакура и которые он до сих пор не читал. Она извинялась перед ним, закидывая Майки оправданиями, которым он верить не спешил. Он написал — «Кто такой Изана на самом деле?», но тут же стёр, так и не отправив. Она уже обманывала его и вряд ли скажет правду сейчас. Майки решил, что сам со всем разберётся.       Не успев убрать телефон в карман куртки, раздался звонок от Кенчика. Взяв трубку, он услышал взволнованный голос Дракена.       — Майки, на наших пацанов напали.       — Напали? — Майки туго соображал, не желая переключаться от одной мысли к другой.       — Какие-то хуесосы из группировки «Поднебесье» сегодня атаковали первый отряд.       — Что такое «Поднебесье»?       — Майки, да я не ебу! Ты слышишь вообще, что я тебе говорю? На наших пацанов напали.       Майки мотнул головой, сбрасывая лишние мысли, и сконцентрировался на том, что говорит ему Кенчик. В крысу напали, значит. Пока он прохлаждался здесь, его пацанов наяривали, а он ничего не делал…       — Объявляй собрание сегодня ночью, чтобы все были. Я сейчас еду к тебе, будь дома. Понял?       Майки напрочь забыл о встрече с Курокавой Изаной и о том, что хотел написать Сакуре. Гоня на мотоцикле, он только обвинял себя, что зарвался так на отношениях, забыв о главном — о своей банде. Это он был виноват в том, что происходило под его носом.