Заброшенное место

Обогнув заброшенное здание, мы свернули во двор. Внезапно боковым зрением я заметил какое-то шевеление в кустах справа, из которых тут же выскочила тень и пронеслась прямо перед нами. Кошка. Чёрная. Чонин аж подпрыгнул: – Мамочки! – Ну етить твою! – Чан остановился и трижды сплюнул через плечо. – Может обойдём, а? – Да брось ты! – сказал я и смело пошёл вперёд, немного рисуясь перед Чонином. Во дворе было ещё темнее, чем на улице, и я чуть не споткнулся о бортик песочницы, когда мы проходили через детскую площадку. Лишь в нескольких окнах слева от нас горел слабый свет. Обойдя переполненные мусорные баки и исписанную небрежным граффити трансформаторную будку, мы подошли к неприметной трёхэтажке в две парадных. – Наша вон та, вторая, – махнул в сторону дальней от нас двери Чан. Я окинул взглядом дом. Грязные, а местами – разбитые тёмные окна и рассохшиеся рамы, а также усыпанные прошлогодней листвой подъездные дорожки говорили о том, что дом давно уже не жилой. Мы подошли к дальней парадной двери, которую защищал старенький кодовый замок с металлическими кнопками. Типичная для девяностых годов бесполезная хрень. Глаза уже немного привыкли к темноте, и я пригляделся к кнопкам. Некоторые из них были чуть более потёртыми. – Два, четыре, семь, – подсказал Чан в тот момент, когда я уже и так нажимал эти цифры. Раздался щелчок. – Обижаешь. – ответил я, открывая дверь. Убедившись, что во дворе, кроме нас, ни души, мы проскользнули внутрь и включили фонарики. Пахну́ло засохшей кошачьей мочой и горькими окурками. Стараясь дышать ртом, я посветил на лестничный пролёт и сразу же обратил внимание на отсутствие входа в подвал. – Не понял. А где подвальная дверь? Нам точно сюда? – Точно, точно. Сейчас удивишься, – загадочно улыбнулся Минхо. Он поднялся на площадку первого этажа и дёрнул за ручку обитой дерматином двери квартиры без номера. Дверь со скрипом распахнулась. – Мы вскрыли замок ещё позавчера. Пришлось повозиться, кстати, – пояснил он, – Прошу! Минхо был у нас спецом по замкам, всегда носил с собой набор отмычек. И если ему пришлось повозиться – значит замок был действительно непростой. А это как-то не очень вязалось с обычной, на первый взгляд, дверью старого дома. В голове опять заиграли слова из всё той же песни: «Подобно солнечному свету, подобно воздуху, которым я дышу, это так естественно, когда ты здесь...» Мы зашли внутрь и оказались в узкой прихожей. Запах кошатины сменился на запах старых обоев, бабушкиного шкафа и клопов. Квартира была хоть и ветхой, но вполне обычной. Никакого намёка на вход в подвал. Решив всё же воздержаться пока от вопросов, я молча последовал вперёд за Чонином и Чаном в одну из комнат. Опять ничего. Старый уродливый комод, такое же кресло и письменный стол. Меня начали терзать сомнения и ожидание подвоха. Уж не в этой ли комнатёнке мне предстоит отметить юбилей. – А ну-ка, шаг назад, Хёнджин-щи! – Чан наклонился и взялся за край ковра, на котором я стоял. Дождавшись, пока я сойду, он резко дёрнул его, обнажив квадратный люк прямо по центру пола. – Ну? Как тебе? – спросил Чонин. – Неожиданно! – искренне ответил я и заметил в его взгляде гордость за то, что удалось-таки меня удивить. Я улыбнулся и похвально покивал головой. Чан потянул крышку люка за складную скобу и откинул её на пол. – Дальше мы не ходили. Оставили тебе возможность полезть туда первым. В тёмный проём, словно в погреб, вела деревянная лесенка. Я присел на край стола, подбирая слова. – Просто нет слов, ребят. Я, конечно же, сочту это за честь, но прежде, – я снял рюкзак и достал из него бутылочку ещё холодного вискаря, – Предлагаю по стаканчику! Возникла неловкая пауза. Вообще, у нас было заведено правило: никакого алкоголя до и во время вылазок, из соображений безопасности. Но это касалось охраняемых и сложных объектов по понятным причинам, а сегодняшний подвал, наверное, можно не считать таковым. По крайней мере, на мой взгляд. Тем более – праздник, как-никак. – А я уж думал, не предложишь! – оживился и подошёл ко мне Минхо. – Что это у нас тут? Вискарь? – Ага! Чонин и Чан улыбались, а значит, – всё было нормально. Я расставил в ряд пластиковые стаканчики и наполнил их «соджу». Чонину отдельно разбавил колой в соотношении примерно один к двум и достал шоколад. – А с чего ты взял, что мне нужна кола? – спросил меня в лоб Чонин. Я оторопел и завис, уставившись на него с приоткрытым ртом. А действительно, с чего? – Да я шучу, расслабься, – он звонко хихикнул. – Всё правильно. Прям позаботился, молодец какой! – он взял стаканчик и отломил себе дольку шоколада, одарив меня кокетливой улыбкой. – Тост! – Чан поднял свой «бокал». – За Хёнджина… Он вдруг замолчал, а мы какое-то время стояли и ждали, когда он продолжит, но продолжения не последовало. Весь тост только что был сказан. – Типа, краткость – сестра таланта, да, Чан? – вскинул бровь Минхо. Чан лишь повёл плечами. – Ну, за Хёнджина, так за Хёнджина! Вздрогнем! Мы чокнулись и выпили. Алкоголь обжигающим теплом растёкся по желудку. – Ух, хорошо! – поморщившись, сказал Минхо и потянулся за шоколадом. – Ага! – согласился я. В мозг приятно шибануло хмелем. Сразу захотелось о чём-то поговорить. – Чан, смотри, а стол – прям такой же, как в твоей каморке был, когда мы с тобой познакомились. – Ну… да, похож. – Чонин, а ты не слышал эту историю, кстати? – Нет. Расскажите! – Короче, мы с Минхо полезли как-то на мясокомбинат. Было нам лет по пятнадцать, да, Минхо? – Около того. – Ну так вот. Комбинат был уже давно заброшенный, толком не охранялся. На всю территорию – один охранник в будке. Мы даже не парились, перемахнули через забор и спокойненько пошли себе к цехам. И всё бы ничего, вот только… – В тот день этим охранником оказался Чан! – закончил за меня Минхо. Чонин чуть не поперхнулся: – Да ладно? – Ну, я не то чтобы работал там, мне лет-то как и им было ещё, – усмехнулся Чан. – Батя просто попросил подменить на пару часов, куда-то ему отъехать надо было. А тут эти два дрища. Смотрю, идут такие, в край обнаглевшие, в открытую вообще. Ну, думаю, дай-ка разомнусь. – Ага. Побежал нам наперерез. Выскочил из-за угла, как чёрт из табакерки, когда Минхо только собирался в окно открытое пролезть. Ну мы тут же драпанули от него, благо бегаем быстро. – Как нам казалось... – Минхо поднял вверх указательный палец. – Да. В общем, Чан догнал нас в два счёта, схватил за шкирки, как щенят обосанных, и повёл в свою будку. Мы заржали, вспоминая те события, а Чонин обалдело качал головой. – Так всё и было. – закивал Чан. – Привёл их, значит, усадил. А они давай откупаться от меня. Причём, какими-то копейками. – Да мы не готовы к такому повороту были, у нас на кармане – рублей триста, на шаверму и пиво после ходки. Последние ему предлагали, а он ни в какую. Робокоп, блин. Ну, думаем, всё, сейчас в отдел сдаст. – Да жалко мне их стало, вижу – пацаны-то нормальные вроде. – он похлопал Минхо по спине. – А вот то, чем они занимаются – меня как-то заинтересовало. Я их начал расспрашивать, как и чего, где ещё бывали, как пробирались, детали, в общем. – Вот-вот! Нас это больше всего удивило. Денег не берёт, ментам не звонит, стоит и вопросами странными сыплет. Подумали, может он того… – я покрутил пальцем у виска. – Короче, в отдел Чан нас тогда не сдал, а отпустил в обмен знаешь на что, Чонин? – На что? – он заинтриговано вскинул брови. – На то, чтобы мы его на следующую ходку с собой взяли. – Серьёзно? – Чонин посмотрел на засмущавшегося Чана. – Блин, пацаны, это так мило. Давайте выпьем за вас! Вы такие клёвые! Я налил всем ещё по стаканчику и убрал бутылку в рюкзак. Пока, пожалуй, хватит. Остальное – на обратном пути. Мы выпили и стали собираться. Всем уже не терпелось спуститься. Я на правах именинника полез первым и очутился в узком подвальном коридоре. Воздух здесь был сырой, но тёплый, пахло водопроводными трубами. Я помог спуститься Чонину, следом пошёл Минхо, последним слез Чан, прикрыв за собой крышку люка. Я осмотрелся. На кирпичных стенах и трубах обильно конденсировалась влага, а на бетонном полу местами виднелись небольшие лужицы. Подвал как подвал. – Ну чего встали? – нетерпеливо буркнул Минхо, и мы двинулись вперёд. Эхо звонко понесло наши шлёпающие шаги вдаль, в тягучую загадочную темноту. Я попытался представить братьев Иконниковых здесь, в этом подвальном коридоре, и не смог. Как-то пока недостаточно круто для них. Оставалось надеяться, что лучшее ждёт нас впереди. Вскоре перед нами возник Т-образный «перекрёсток» – ещё один коридор шёл перпендикулярно нашему. Тут уже надо было думать, куда идти. – Смотрите, все трубы уходят направо. – заметил я. – И? – нахмурился Чан. Я и сам не знал, к чему сказал это, но предчувствие толкало меня сейчас пойти налево. Проход без труб почему-то показался мне интереснее. – Давайте туда, там нет труб. – Очень логично. Молодец, Хёнджин! – саркастически похвалил меня Минхо, бросив на меня сочувствующий взгляд, но спорить не стал. Я собрался спросить у Чонина, захватил ли он мелок, но увидел, что он уже выводит им белую стрелку на стене, указывая направление к лесенке. Умничка. Из-за отсутствия труб в проходе стало свободнее, и мы шли уже не в ряд, а по двое. По пути нам то и дело попадались небольшие ответвления, заканчивающиеся тупиками или наглухо заваренными дверными проёмами. Мы пробрались уже достаточно далеко, и давно вышли за границы дома, когда проход вывел нас в небольшое захламлённое помещение. Пол здесь был весь завален строительным мусором: прогнившими досками, битым кирпичом и обрезками труб. Вдоль боковых стен валялись чугунные вентили, лопаты и кирки, вёдра с засохшим цементом, а в углах образовались целые завалы из деревянных ящиков и жестяных бочек, кажется, из-под солидола. – По заднице бы надавать тому, кто устроил здесь этот бардак! – возмутился Чонин. Действительно, впечатление было такое, будто какой-то псих специально и с большим усердием это всё раскидал. – Аккуратнее, смотрите под ноги! – сказал я и, стараясь не наступать на мусор, медленно направился к дальней от нас стене. Из темноты навстречу мне выплыл чёрный прямоугольник железной двери. Я жестом подозвал парней, и мы начали внимательно её осматривать, в то время как Чонин морщил нос в сторонке. Ему здесь определенно не нравилось. Похоже, это было совсем не то, чего он ожидал от своих братьев. – Простите, ребят, завёл вас чёрт знает куда, сам не понимаю. Может, мы что-то напутали? Может, нам надо было там, вначале, свернуть направо или… – Нет, Чонин, ничего мы не напутали. Смотри, – я указал пальцем на чёрный прямоугольник с кнопками на стене рядом с дверью, – Это кодовая панель, видишь? Чонин безразлично кивнул. Я вздохнул, думая, как бы попроще объяснить. – Не кодовый замок, как на той парадной, а современная кодовая панель, Чонин-щи. Что это означает? – Ничего. – он пожал плечами. – Нет, это означает, что её установили здесь намного позже того дня, когда кто-то навёл тут этот бардак. И вот ещё что! Кодовые панели так просто не ставят. Зачем они в подвале? Чонин заметно оживился. А Минхо добавил: – И дверь добротная, тяжёлая, не такая старая, какой должна быть. Я вам так скажу, Господа… То, за чем мы сюда пришли, – он потыкал пальцем в металл, – находится за этой дверью! – Что бы это ни было, – согласно кивнул Чан. Глаза у Чонина сразу заблестели. – Так мы можем её открыть? Я посмотрел на Минхо. Тот лишь развёл руками и покачал головой. – Чонин, я тебя очень прошу, скажи, что ты знаешь код. Пожалуйста. Он молча уставился на меня, хлопая ресницами. – Код, какие-то цифры… Может, они что-то называли? Постарайся вспомнить. – Кажется, да, какие-то ещё цифры Джин записывал под диктовку этой Шин Юной. – Вот, отлично! Какие? – Ох... – Чонин зажмурился, отчаянно пытаясь вспомнить. – Четвёрка там была вроде… Девятка… – Та-ак! – Хотя нет, насчёт девятки не уверен… Может, шесть… Наконец, он сдался и виновато опустил голову. – Нет, не вспомню. Хоть убейте. Я с сожалением вздохнул. – Ладно, ничего. Ты и так большой молодец! – Да уж… Он грустно улыбнулся. – М-да, фигово… – выдохнул в потолок Минхо. В помещении повисло неловкое молчание. Было очень досадно, и возвращаться совсем не хотелось. Минхо ещё раз решил осмотреть кнопки под разными углами в надежде разглядеть хоть какие-то следы потёртостей, но тщетно – они были изготовлены из прочного пластика с шероховатой поверхностью. Ничего там не разглядишь. Он отошёл в сторону и плюхнулся на один из ящиков у стены. Раздался треск невыдержавшей древесины, затем грохот и стон Минхо: – Да твою же… Я посветил на завал и увидел его торчащие вверх ноги. – Минхо! – мы бросились его доставать. – Ты как? – Не знаю! Блин, быстрее! – Это всё чёрная кошка, – заворчал Чан, откидывая ящики в сторону, – Надо было обойти, говорил же. – Ой, не смеши. – прокряхтел я, поднимая Минхо за руку. – Ну не повезло нам в этот раз, значит повезёт в дру… И вдруг замер, глядя на выпавший из стены кирпич. Оставленная им выемка находилась прямо над полом, в том месте, где только что стоял один из сдвинутых Чаном ящиков. В двух метрах от двери. Все посмотрели в направлении моего взгляда, и, наверное, подумали о том же, о чём и я. – Вот ты глазастый чёрт! – восторженно выкрикнул Минхо. Чан наклонился над выемкой: – Хёнджин, подай-ка лопату вон там. Я тут же метнулся за одной из валяющихся лопат. – А, нет! Лучше кирку! Точно, кирку! Она как раз лежала под ногами. Ухватившись обеими руками за черенок, я с трудом вытащил её из-под наваленных сверху досок. Приняв инструмент, Чан размахнулся и что есть силы ударил по ближайшим к выемке кирпичам. Стена гулко содрогнулась, с потолка посыпалась пыль и штукатурка. Кирпич треснул на двое, и со следующего удара обвалился. Получалось! Кладка в этом месте была сложена халтурно. Нам очень повезло. Однако, кирпичный слой оказался двойным, и пришлось изрядно попотеть, по очереди сменяя друг друга, прежде чем над полом образовалась дыра. Запыхавшийся Минхо припал к ней, светя внутрь фонарём. – Нормально! Пролезем. Все, кроме Чана. – Почему это кроме меня? Узко, что ли? Минхо поднялся, отряхивая ладони. – Не. Таким красавцам нужно оставаться здесь. – Что? Да иди ты… – махнул на него Чан. Они оба засмеялись. Право лезть первым опять выпало мне. Пришлось, правда, снять рюкзак, чтобы не застрять. Выбравшись, я помог вылезти остальным. Чан сразу же развернулся и подтянул к дыре с обратной стороны ящик, а с этой – прикрыл проём лежащим рядом на полу куском фанеры. Это была ещё одна из его суеверных традиций – прикрывать за собой вход. Тут я ничего не имел против. Мы поспешили осмотреться, и лучи наших фонарей забегали по стенам и потолку. – Какие-нибудь мысли? – спустя минуту спросил Чонин. – На проходную похоже, – с удивлением заключил я, когда впереди блеснула нержавейкой калитка старенького турникета-вертушки. Помещение, в которое мы попали, было продолговатым и более высоким, чем предыдущее. Потолок был когда-то побелен меловой штукатуркой, как и верхняя часть стен, в то время как нижняя когда-то была выкрашена в голубой цвет. Помещение было сквозным – за турникетом виднелся проход в открытый коридор. Ребята двинулись вперёд, к постовой будке с окошком, над которым едва различалась трафаретная надпись: «ПРИ ВХОДЕ И ВЫХОДЕ ПРЕДЪЯВИ УДОСТОВЕРЕНИЕ» А моё внимание привлекла обратная сторона фанеры, которой Чан прикрыл наш лаз. Судя по всему, это был упавший со стены стенд, на котором сохранились обрывки информационного плаката. Я присел на корточки и наклонил голову, пытаясь разобрать написанное тёмно-красным шрифтом: «МЕХАНИК СЦБ! НЕ ВСКРЫВАЙ АППАРАТ ЭЛЕКТРИЧЕСКОЙ ЦЕНТРАЛИЗАЦИИ ДО ОФОРМЛЕНИЯ ЗАПИСИ В "ЖУРНАЛЕ ОСМОТРА СЦБ" И ПРИСТУПАЙ К…» Далее плакат обрывался. СЦБ… СЦБ… Что-то знакомое. Я напряг извилины, копаясь в архивах памяти. – Хёнджин-хён! – окликнул меня Чонин. – Мы тут клад нашли! Пока я воодушевлённо делал несложные подсчёты, луч моего фонарика выхватил из темноты что-то громоздкое. – Ого! – подошёл Минхо и подсветил мне. Наши лучи скользили по огромным двигателям, стоящим на массивных станинах и редукторам, за которыми тянулись дальше вглубь ещё какие-то конструкции и механизмы. – Как-то не по-подвальному совсем... – Минхо с интересом разглядывал шильду на движке. – Производство какое-то было, походу. – предположил Чан. Ну да, похоже на цех. Я, правда, никогда не слышал о подземных заводах, но… Почему нет? Это же сорок пятые года, там всё могло быть. Я задумался. А вдруг это секретное производство? Меня охватило волнение. И оно не было неприятным. Отнюдь. Неизвестность интриговала и погружала меня в предвкушение чего-то захватывающего и, возможно, по-настоящему стоящего. – Ну что, трусишка, ещё не хочешь сбежать отсюда? – шепнул мне на ухо Чонин. Я повернулся. Его глаза игриво блестели. От этого тёплого шёпота по моей шее пробежала щекотливая дрожь. – И оставить всё это кому-то другому? Прикалываешься? – А ты у нас, оказывается, жадина? – Э-э-э… – растерялся я. – Ну, если только в данном, конкретном случае. – Ну, тогда вперёд, жадина-говядина, – он взял меня под руку, – не тормози. Я улыбнулся, и мы зашагали к агрегатам впереди. Окружающая темнота оказала мне небольшую услугу, скрыв от Чонина моё покрасневшее лицо. Никаких больше дверей и выходов из этого цеха не было. Но между двумя соседними двигателями мы заметили узкий проход, уходящий под сильным наклоном далеко вниз. Проход был снабжён ступеньками. По лицу Минхо я понял, что тот вновь собирается включить тролля. И чтобы не дать ему это сделать, я смело шагнул первым. Остальные последовали за мной. По обеим сторонам прохода вниз тянулись конвейеры, закрытые от случайного касания стальной сеткой. Мозг трещал от вопросов. Сколько же здесь металлолома! Я шёл и прикидывал, а калькулятор в голове выдавал какие-то невероятные цифры. Наверное, схожие чувства испытывает копатель, нашедший тайный вход в гробницу, полную сокровищ. А я ведь никогда не был алчным. Но почему же тогда так кружат голову эти мысли. Так, Хёнджин, спокойно. Просто отложи их ненадолго, это никуда не денется. Сначала выясним, что там впереди. Я сделал глубокий вдох и постарался сосредоточиться на окружающем меня оборудовании. Ленты конвейеров были оснащены многочисленными роликами, которые когда-то давно катились по вон тем железным направляющим. Затхлый приторный запах смазки, которую тут явно не жалели, становился всё более густым и тяжёлым. Я натянул ворот свитера на нос. Мы спускались уже достаточно долго, а конца конвейеров всё ещё не было видно. Ноги начинали поднывать. Внезапно я почувствовал, как идущий за мной Минхо вдруг остановился: – Парни! А ведь это никакое не производство… И не конвейеры. Мы обернулись, озадаченно глядя на него. Слова, которые Минхо произнёс следом, ввели меня в жёсткий ступор, заставив напрочь забыть о металлоломе: – Это эскалаторный туннель! Мы под эскалаторами! Сначала мне показалось, что фраза, которую произнёс Минхо, состояла из набора случайных слов. О чём он вообще? Какие ещё эскалаторы? На старом-то производстве. Я уже было открыл рот, чтобы спросить, как он себя чувствует, но вдруг заметил, как в свет от фонаря Чана попал небольшой кусок ребристой поверхности под верхним конвейером, за сеткой, и невольно сфокусировался на нём. Это показалось чем-то до боли знакомым. Ребристый коричневый прямоугольник с белой полоской по краю. Где же, где же я это уже видел? Всё моё предыдущее представление об окружающем нас пространстве начало с хрустом трескаться и разбилось на мелкие осколки в тот момент, когда я распознал в этом прямоугольнике перевёрнутую ступень эскалатора метро. В глазах поплыло. Мне пришлось схватиться за перила, чтобы не упасть. Пазл в голове начал стремительно складываться, одно за другим всё становилось на свои места. Какой же я дурак… Как сразу не догадался! Подземный завод, ага. Ну ты, Хёнджин, дал. Всё же так очевидно! Верхний машинный зал. Двигатели, приводящие в движение эскалаторную ленту. Наклонный служебный спуск эскалаторного туннеля… Ну конечно! Конечно! Я шлёпнул себя по лбу. СЦБ – это же система устройств для безопасности движения поездов! Чёрт, мешок с пятаками – размен для турникетов! Тут же нашлось и оправдание взволнованности братьев Чонина. Ну ещё бы! Я усмехнулся. Чонин смотрел на меня с выражением восторженного нетерпения в глазах. Он уже и сам, наверное, догадался, но будто ждал какого-то подтверждения от меня. Чан, судя по сдвинутым бровям, пока ещё не догонял, но был «в процессе», а Минхо, растянувшись в улыбке, подмигнул мне, мол, да, дружище, да-а. Ещё раз сопоставив в голове факты и кивнув самому себе, я глубоко втянул спёртый подземный воздух в лёгкие и еле сдерживая эмоции прошептал: «Мы… на Панхве!» – А-а-а-а-а-а! – Чонин с визгом кинулся мне на шею, чуть не сбив с ног. Растерявшись, я неловко, словно девственник на выпускном балу, приобнял его в ответ, едва касаясь руками талии, и даже сквозь куртку почувствовал, как учащённо бьётся его сердце. Минхо, глядя на меня, усмехнулся и покачал головой. Чан удивлённо хлопал глазами, переводя взгляд с Минхо на меня: – Не понял. – Чего ты не понял? Про станцию, заброшенную слышал? – Ну, слышал… Мы, улыбаясь, молчали, давая ему шанс додумать самому. – В смысле? Панхва? Та… Та самая Панхва? – сделал пальцем круговое движение над головой. – Это она? Мы дружно закивали. Его глаза медленно округлились. Чан расцвёл в своей коронной, по-детски искренней улыбке, схватил Минхо в охапку, приподнял и сдавил в объятии так, что я услышал хруст позвонков. Если бы в этот момент я имел хоть малейшее представление о том, что мне предстоит пережить в ближайшие часы, то не раздумывая дал такого стрекача наверх, прочь из этого места, чем дальше – тем лучше. И мечтал бы я уже не о станции, как сейчас, а о том, как, наоборот, стереть её к чертям из памяти и вообще никогда о ней не знать! Если бы… Если бы… Но пока что, мы, словно дети, обнимались и прыгали на ступенях, всё ещё не веря своим глазам. Для любого диггера оказаться в таком месте – счастье! Это как покорить вершину Эвереста или сорвать джек-пот. Закрытая при загадочных обстоятельствах станция метро, проникнуть на которую за почти пятьдесят лет не удалось никому! Никому! Уму непостижимо. Сколько же о ней сложено легенд. А каких только версий я не наслушался, вплоть до мистических. Но все они – лишь догадки и домыслы, тогда как настоящая причина строго засекречена и окутана тайным мраком. Возможно, и стоило бы побояться или хотя бы хорошенько всё обдумать и обстоятельно взвесить все «за» и «против», но нетерпение, жажда новых ощущений, которые, словно запах сочного десерта, уже начали разогревать мой аппетит, подкреплённые моим уверенным скептицизмом ко всякой мистической ерунде, толкали сейчас меня только вперёд. А точнее – вниз. Тело покрылось приятными мурашками, заставив меня вздрогнуть. Минхо, высвободившись, (наконец-то) из объятий Чана, предложил свой план: – Там дальше, внизу – нижний машинный зал. Предлагаю спуститься до конца и посмотреть. Могу, конечно, ошибаться, но оттуда, по идее, должен быть какой-то выход наверх к эскалаторам. Для работяг. – он задумался на секунду, – Не, ну не стали бы они постоянно подниматься пешком по этим ступеням? Бред же? Должен быть там выход. Что думаете? Мы с Чаном согласно закивали с умным видом, мне эта мысль нравилась, она звучала вполне логично. Минхо переключил режим своего фонарика с рассеянного короткого на узкий дальний и направил луч вниз. Мне показалось, что я увидел бетонный пол нижней площадки. – Не так уж далеко, – продолжил он, – так что, если ножки ещё ни у кого не устали, то давайте двигать. Ноги, если честно, всё ещё поднывали, но ни о какой усталости и речи не могло быть. Новость о том, что мы – на заброшенной станции, дала мне такой заряд сил, что я готов был спуститься, подняться и снова спуститься даже бегом. Наверху, в машинном зале, что-то грохнуло. Мы резко обернулись. Это было настолько же громко, насколько и неожиданно. – Выключите свет, – шёпотом сказал Минхо. Не спрашивая, зачем, мы поочерёдно щёлкнули фонариками. Непроглядная тьма тут же окутала нас, будто кто-то небрежно швырнул в лицо кусок плотной чёрной ткани. Я почувствовал, как вспотел затылок. И мне стало совсем не по себе оттого, что Минхо своим «Выключите свет» придал этому грохоту какую-то одушевленную причастность, якобы не что-то грохнуло, а кто-то чем-то грохнул. Но кто? Я начал судорожно вспоминать обстановку машинного зала, пытаясь предположить, что вообще, в принципе, могло издать такой звук. Дверца одного из металлических шкафов? Навряд ли. Мы их, насколько я помню, не трогали. Каски, провода… не то. Железный блин! Чан брал один, точно. Ещё покачал его в руке и положил обратно на край стеллажа. Может, это он упал на пол? Похоже. Очень похоже. Да и к тому же никого, кроме нас, здесь попросту быть не может. Я успокоился и включил фонарик. – Э, Хёнджин! – начал было Чан. – Да хорош тебе. Это блин железный на пол упал. Ты его на самый край положил, вот он и свалился. Хватит нагонять панику. И тут мы услышали шаги. Кто-то спускался по металлической лестнице в машинный зал. Причём не один. – Вот чёрт! – выругался Минхо. Прежде чем вырубить фонарь, я успел заметить сбоку от себя проём между секциями оградительной сетки. – Сюда! Быстро! – шёпотом скомандовал я, подталкивая вперёд Чонина. Кое-как согнувшись, мы еле протиснулись в пространство между верхним и нижним рядом эскалаторных ступеней. Пространство было слишком уж низким, поэтому пришлось лечь. К счастью, ничего не скрипнуло. Мы замерли, вслушиваясь. Шаги уже достигли угрюмого кафельного пола. Краем глаза я заметил отблески света. Фонари. Плохо. Очень плохо. Наконец донеслись голоса: – Да нет тут никого, я тебе говорю. – Погоди, надо проверить. Потом дерьма не оберёшься, Сын Ги, сам знаешь. – Ладно, хрен с тобой. Давай только по-быстрому. Не нравится мне тут. Голоса принадлежали мужчинам старше сорока. Шаги приближались, свет становился ярче. Мы ещё сильнее вжались друг в друга, пытаясь держаться подальше от сетки. Лежать было совсем неудобно, в живот и ноги упирались уголки поперечных перекладин. Шаги замерли перед ступеньками наклонного хода. Лучи медленно поползли по сеткам. – Эй! Есть кто живой?! – крикнул в наш проход голос. В тишине это прогремело как гром, эхом унося вопрос дальше, вниз. – Выходи! Найду – хуже будет! Прозвучало достаточно грозно, со всей серьёзностью. Говорящий явно не смахивал на шутника. Чонин сжал мою руку до боли, впиваясь ногтями в кожу. Я стиснул зубы, боясь что-либо сказать. – Кю, говорю тебе, это чёртовы крысы. Вон, дерьмо их повсюду. И тут меня осенило! Сигнализация! Где-то на входе сработал датчик, когда мы проникли внутрь. А эти двое – либо из охраны, либо из полиции, либо… Либо откуда-то посерьёзнее. Нельзя чтобы нас обнаружили. Никак нельзя. Пойманных в метро диггеров, по слухам, треплет ФСБ. Там каталажкой не отделаешься. Там мало совсем не покажется. Вот же влипли! Внезапно что-то щекотнуло мою правую лодыжку. Нога рефлекторно содрогнулась. И тут же щеконтнуло опять, чуть выше. Что-то мягкое коснулось кожи. Странно. Чонин лежал слева от меня. Парни – спереди. Они не могли… Я напрягся и аккуратно повернул голову, как раз в тот момент, когда крыса взобралась на мою ногу, продолжая её обнюхивать. Твою же мать! Твою же мать! Не то, чтобы я их когда-то боялся, ведь эти твари – наши постоянные спутники почти во всех вылазках, и особенно – в подземных. Раздражает их внезапное появление, вечно выскочит откуда-нибудь из-под ног неожиданно, а ты дёргаешься. Ну и, само собой, их отвратный вид. Крысы вызывают у меня, скорее, отвращение и брезгливость, чем страх. Сейчас я чувствовал её цепкие холодные лапки, чувствовал касания её шершавого голого хвоста. Мне очень хотелось вскочить и стряхнуть её с себя, но приходилось терпеть. Валите уже, мужики, валите, пожалуйста! Нет здесь никого! Чего вы ждёте? Словно прочитав мои мысли, Сын Ги произнёс: – Ну что, всё? Идём, Кю, нехорошо мне здесь как-то. – Тихо. Вон там, кажется, шевельнулось что-то. Жди тут. Кю начал медленно спускаться, светя на сетку как раз рядом с нами. Ну всё, хана. Я не знал, что делать и почти забыл о крысе. А та, в свою очередь, почти добралась по ноге до кроссовки, но в последний момент сменила свои крысячьи планы и двинулась в обратную сторону, видимо, учуяв запах еды из моего рюкзака. Идея, которая мне пришла в следующую секунду была полным безумием. И я никогда бы этого не повторил, но страх быть замеченным этими двумя не оставил мне выбора. Я посмотрел на Чонина и левой ладонью осторожно накрыл его рот. Он широко раскрыл глаза, недоумевая, но я медленно моргнул, давая ему понять, что так надо. Так было надо, чтоб он не вскрикнул от неожиданности. Чонин медленно кивнул. Кю продолжал спуск и был уже почти совсем рядом, когда крыса добралась до моего бедра. Я занес над ней правую руку. Давай, Хёнджин, ты сможешь! Другого шанса не будет… Резко схватив эту тварь то ли за загривок, то ли за спину, я оторвал её от бедра. Чонин дёрнулся, но не издал ни звука. Крыса, явно не ожидая от меня такой наглости, истошно завизжала и стала изворачиваться, пытаясь либо высвободиться, либо дотянуться до меня зубами. Не став ждать, когда у неё это получится, я отбросил её в сторону проёма, через который мы только что пролезли сюда. Ударившись о стойку, она вновь взвизгнула, перевернулась и помчалась на вверх, по ступенькам, на свет фонаря. Только сейчас я увидел ее отчётливо. Жирная, оказалась, гадина. И уродливая, пятнистая. От вида её длиннющего розового хвоста мне захотелось блевануть. – Фу ты, етить! – Кю отскочил на ступеньку вверх и громко топнул ногой. Крыса тут же изменила траекторию и юркнула в щель под сеткой на противоположной от нас стороне. – Ну, что я говорил! – донёсся голос Сын Ги. – Убедился? Кю продолжал стоять на месте, никак не реагируя. Я смог разглядеть его крепко сложенную фигуру, облачённую в тёмную форму спецназовца. Чёрная кираса, тяжёлый шлем с поднятым забралом, антенна рации над плечом. Такие же чёрные берцы и наколенники, ремни и расстёгнутая пустая кобура. В левой руке он держал фонарь, всё ещё направленный в нашу сторону, в то время как его правая рука сжимала ствол. Я вдруг понял, что совсем не дышу, боясь нарушить тишину. Секунды тянулись и казались вечностью. Сейчас, Кю, сейчас… Подожди ещё немного, я вдохну, и ты сможешь разрядить в меня хоть всю свою обойму. – Ладно, уходим, – буркнул он, наконец, напарнику, развернулся и неспешно пошёл наверх. Зашипела помехами рация: «Машинный зал – чисто» Я медленно, насколько мог, начал всасывать в лёгкие воздух. Спустя несколько минут где-то далеко захлопнулась железная чёрная дверь с тем же грохотом, с которым не так давно открылась. А мы всё так же продолжали, скрючившись, лежать в полной темноте, раздумывая над тем, какими ещё исходами могла закончиться для нас эта ситуация. – Всё, Хёнджин, вылезай! Ноги затекли, не могу больше, – простонал Минхо.