Заброшенное место

Я чувствовал, что ему страшно, но Минхо, не подав виду, не обернувшись, первым вошёл в помещение. Мы зашли следом. Туалет имел форму полусвода, верхняя часть которого, как и туннель, состояла из железобетонных ячеек – тюбингов, а нижняя – облицована всё той же кафельной плиткой. Два ряда напольных унитазов в виде встроенных в невысокий подиум чаш. Такие встречались раньше, а иногда – встречаются и до сих пор, на старых вокзалах, в казармах и некоторых общественных туалетах. Чаши разделялись исписанными всякой чепухой и пошлятиной фанерными перегородками без передних стенок с дверцами. Чана здесь не было. – Как для скота, – многозначительно произнёс Минхо. – Мрачно. Сайлент Хилл отдыхает, – сказал Чонин. – Да уж лучше в штаны, чем в такой сортир. Я подошёл к раковине, чтобы проверить наличие воды, но передумал. Кран был покрыт толстым наростом ржавой слизи. Трогать тут ничего не хотелось. Я поднял глаза и взглянул на своё мутное отражение в треснутом зеркале. И отпрянул. На меня смотрел бледный, совсем не похожий на меня, человек с чумазым, осунувшимся лицом и тёмными кругами вокруг глаз. Нет, нет, это никак не мог быть я, ведь… у меня ещё нет такой седины в волосах. Я резко отвернулся, надеясь, что, это была всего лишь пыль от штукатурки, и сказал: – Идём отсюда. – Погоди, – ответил Минхо. Он вдруг направился вдоль кабинок к дальнему от нас углу. Луч его фонаря сфокусировался на зияющем в стене проломе. – Идите-ка сюда, – позвал он. Пролом был неровный, но достаточно большой, чтобы в него можно было пролезть. Под ним, на полу, образовалась кучка из вывалившихся кирпичей и штукатурки. Я просунулся внутрь наполовину, обвёл фонарём пространство. Помещение было совсем небольшим и напоминало кладовую. Низкий потолок подпирали деревянные балки. В правом дальнем углу стояло несколько лопат, а на полу стоял старый деревянный ящик из тёмных прогнивших досок. Из трещины с потолка на крышку ящика капала вода. Как мне не хотелось туда лезть... Чан навряд ли мог там уместиться, но на всякий случай надо было проверить. – Посветите мне, – я отдал фонарик Чонину и аккуратно, стараясь не задевать края проёма, пробрался внутрь. Мне пришлось нагнуться, чтобы подойти к ящику. Крышка взбухла и потяжелела от накопившейся влаги, но всё же я смог откинуть её. Ящик был пуст. – Блять. Зря полез! – сказал я, вытирая руки о джинсы. – Чё, пустой? – Пустой. Вернувшись в туалет, я тщательно отряхнул одежду и волосы, попросил у Чонина салфетку и вытер лицо. Проходя мимо зеркала, бросил быстрый взгляд на отражение. Стало немного лучше, но проседь не исчезла. Мы вышли из уборной и спустились к вагону. – Ребят, – вдруг остановившись, тихо произнёс Чонин. – Что? Он поднял на нас испуганный взгляд и еле слышно прошевелил губами: – А ведь это был не ящик. Это был гроб. От этих слов я застыл словно вкопанный. Гроб… В памяти мысленно воспроизводилась видеозапись из кладовой. Вот я подхожу к ящику и смотрю на него. Да, пожалуй, он и вправду не был похож на обычный. Неотёсанные дубовые доски, пропитанные не влагой, а какой-то тёмной смолой. Допотопные фигурные петли. Грубые, неровные полоски изъеденного коррозией железа, окаймляющие крышку поперёк. Вытянутая форма, позволяющая поместить внутри небольшого человека. Или ребёнка… «Как насчёт той суки, Хван Хёнджин?» Я вздрогнул и начал нервно вытирать руки о джинсы и куртку. Захотелось хорошенько вымыть их с мылом. Только сейчас, уже в памяти, я обратил внимание на покрытую многочисленными царапинами внутреннюю поверхность крышки, после того как откинул её. Почему я сразу не придал этому значения? Да, может, потому, что схуя ли я вообще должен был наткнуться в метро на какой-то гроб? У меня закружилась голова, я пошатнулся и, чтобы не упасть, решил присесть на балку. – Куда! – Минхо подхватил меня под руку до того, как я успел коснуться балки. – Жить надоело? – Чё? – не понял я. – Через плечо! Глаза из жопы вынь и смотри, куда приземляешься. Я опустил взгляд на балку, и вместо неё увидел контактный рельс. – Вот чёрт, – я отпрыгнул от него как ужаленный. – Блин. Спасибо, Минхо! Что-то я… – Засунь своё спасибо куда подальше. Думай башкой! – Да, знаю, знаю. Просто этот гроб… – И что теперь? Гроб и гроб. Дальше что? – А ты чего это вдруг таким смелым стал? – Тихо. Рты закрыли, – Чонин поднёс палец к губам. – Слышите? Минхо, набравший в лёгкие воздуха для ответа, заткнулся. Из туннеля впереди раздались глухие удары. Удары по твёрдой поверхности. По железу. Где-то совсем недалеко. Я напряг слух. Кажется, кто-то глухо кричал. – Иин... Бум! Бум! Бум! – Иинхо... Бум! Бум! – Это Чан-и! Это Чан! – встрепенулся Минхо и от радости стукнул кулаком по кузову вагона. – Господи, Чан... – выпалил я на выдохе, ощутив какое-то неземное облегчение, будто тяжкий камень с души упал. Позабыв про всякую осторожность, сломя голову мы бросились вперёд, на звуки. Подошвы шлёпали по лужам, мелькали на стенах и шпалах лучи наших фонарей. Ноги то и дело разъезжались на скользких поверхностях, и только каким-то чудом нам удавалось удерживать равновесие. Бум! Бум! Бум! Громко! Уже совсем близко! Впереди, по левую от нас руку, силовые кабели обходили поверху очередное углубление для ниши. Удары шли оттуда. Добежав, мы увидели утопленную в кирпичной кладке железную дверь с выведенной краской надписью «МДП – 17». По двери барабанили изнутри. Бум! Бум! Бум! – Чан-и! – крикнул Минхо и припал к ржавому дверному полотну. – Чан, ты? Удары прекратились. – Минхо? – Да, сукин ты сын! Держись! Сейчас откроем тебя! – Слава богу! Ты один? Где остальные? – с тревогой спросил через дверь Чан. – Мы все здесь, Чан! – крикнул я. Минхо вдруг замер и с ещё большей тревогой спросил: – А ты…один? – Что? – Ты один там, спрашиваю? – Один, один! Пожалуйста, быстрее! Мы облегченно выдохнули. – Сейчас всё будет, не переживай! – успокоил его я. – Минхо, помочь чем? – Справлюсь. Он вытащил из рюкзака небольшой баллончик «ВэДэшки», брызнул ею на скважину висячего замка и начал перебирать отмычки. – Хёны, а что такое «МДП»? – кивнув на дверную надпись, спросил Чонин. – Местная дренажная перекачка, кажется. Да, Минхо? – Ага. Насосная, проще говоря. Замок в его ловких руках, наконец, щёлкнул и раскрылся. Он снял его и отбросил на бетонный пол. Дверь с тяжёлым скрипом распахнулась, и с мокрыми от слёз глазами в наши объятья из темноты насосной бросился Чан. Поддавшись чувствам от трогательности момента, мы позволили себе немного постоять вот так, в обнимку. Наконец-то хорошая новость, да ещё какая! Чан был жив, и мы нашли его... Тишину нарушали наши радостные всхлипы. Только когда дышать уже было нечем, я с трудом высвободился из крепких лап Чана, и вытащил Чонина. Минхо Чан не отпускал. – Как ты тут оказался? Что произошло? – спросил Чонин. – Думал всё, кранты, не жить мне. Сдохну здесь, один... – причитал Чан. – Как же я рад вас видеть, если бы вы только знали! – Мы тоже… рады… – Минхо безуспешно попытался высвободиться из захвата. – Где девочка? Она отпустила тебя? Чан мотнул головой: – Нет. Он вдруг встрепенулся, отпустил, наконец, Минхо и, подойдя к рельсам, стал оглядываться по сторонам. – Там были ещё люди. – Где? – Там, – он указал пальцем во тьму туннеля, в противоположную от брошенного нами вагона сторону. – Какие ещё люди, Чан? – спросил я с тревогой. – Не знаю. Они были за моей спиной… – Давай-ка, рассказывай сначала. Нихуя не понятно. Во-первых, как она тебя сюда притащила? Чан нахмурил лоб, вспоминая. – Никак. Я сам шёл за ней. Ну, то есть… Не по своей воле. Вообще не контролировал тело. Хочу остановиться, а не могу. Хочу закричать – не могу. – Ужас какой… – сочувственно прошептал Чонин. Чан грустно кивнул: – Тот ещё. Я следовал за ней не отставая, в полной темноте, и даже ни разу не споткнулся! Ноги сами перешагивали там, где надо. А потом… Потом мы прошли сквозь толпу стоящих людей. Я задевал руками чьи-то рукава, локти… – Что за люди, Чан? – Не знаю. Тьма вокруг, хоть глаз выколи. Стояли молча. Наверное, такие же как я. Безвольные. – Жесть какая-то! – Минхо помотал головой. – Может, тебе почудилось? Чан пожал плечами: – Может и почудилось… – Что было потом? – Она вывела меня вперёд и повернулась ко мне лицом. Я этого не видел, но чувствовал. И тогда я как-то весь обмяк… Мои ноги подогнулись, и я… упал… Перед ней… На колени… Последние слова дались ему с трудом. Произносил их он чуть ли не навзрыд. Чонин подошёл к нему и погладил по спине, успокаивая: – Тихо, тихо… Чшшшш… Всё хорошо. Ты уже с нами. Мы молча ждали, давая Чану собраться с силами. Он глубоко отдышался и продолжил: – Она взяла меня за подбородок, задрала кверху, и я ощутил, что… как будто… Господи, я даже не знаю, как это сказать… – Как будто жизнь уходит из тебя, – понимая, о чём он, тихо произнёс я. Чан поднял на меня глаза, полные смятения. Молча кивнул. – И как ты выкрутился? – задал Минхо волновавший нас всех вопрос. Чан грустно усмехнулся. – В этот момент меня как нельзя кстати кинуло сквозь время… Боль была адская, скажу я вам. Но я был рад даже ей. Очнулся на путях, один. В туннеле горел свет, а вдалеке ещё шумели поезда. Башка туго соображала, поэтому я сделал первое, что пришло на ум… – Что же? – в один голос спросили мы с Чонином. – Пустился со всех ног прочь от этого места. Чтоб оказаться как можно дальше от Неё. Бежал минуту, может две, трудно сказать. А когда перед глазами снова поплыло, перед самым обратным скачком, юркнул в эту нишу, дверь за собой успел прикрыть. Пришёл в себя в полной темноте. Кинулся к двери – а она заперта. Уже с обратной стороны. Ну а дальше вы знаете. – Обалдеть… И долго ты так стучал? – Долго. Кажется, вечность. – Бедненький, – покачал головой Чонин. – За каким хреном ты вообще туда пошёл? – обратился он к Минхо. Тот виновато потупил взгляд: – Прости, Чан-и... Сам не знаю, как чёрт попутал. Крыша поехала от всего этого. Не хотел, не думал, что так… Минхо раскаивался искренне, и Чан, кажется, не злился: – Ладно, чего уж там… – махнул он рукой. – Главное, что мы снова вместе. Ну а у вас что произошло? Мы в деталях рассказали ему о произошедших с нами событиях. Когда речь заходила о девочке, Чан молча крестился. Выслушав нашу историю, он молвил: – Валить надо из этой преисподней, подобру-поздорову. – Куда? – По туннелю, как и планировали. – Там развилка была. Этот туннель не основной, мы даже не знаем, куда он ведёт. – Всё лучше, чем ничего. Там люди были впереди… – он осёкся. – Если не почудилось. Может им нужна помощь… – Кто бы нам самим помог. – между делом обронил Минхо. – А может, они и помогут. – Я согласен с Чаном, – выступил я. – Надо проверить. Если там люди – попытаться помочь и держаться вместе. Так больше шансов. – Поддерживаю, – согласился Чонин и многозначительно посмотрел на Минхо: – Только без всяких глупостей. Минхо подумал немного, обречённо вздохнул и приложил два пальца к воображаемой шпаге у пояса: – Один за всех, и все за одного? Типа как мушкетёры? – Типа того, – улыбнулся я. – Ладно, чё стоим? Двинули. Мы двинулись вперёд, а Минхо почему-то почесал в противоположную сторону. – Вы куда? – удивлённо спросил он. – А ты куда? – ещё более удивлённо спросил я. – К вагону. Можно же поехать! – Нет, нет, нет! – Чан развернул его. – Лучше не будем-ка мы привлекать ненужного внимания шумом. Тут идти недалеко. Минхо собрался было поспорить, но, встретив суровый взгляд Чонина, поднял руки: – Окей, как скажешь. – Так-то лучше, – кивнул Чан, и мы направились в предложенную им сторону. Туда, откуда он недавно бежал со всех ног. Туннель плавно изгибался вправо, чем ограничивал нам дальность обзора. Шли по шпалам, стараясь не наступать в лужи. Меня не покидало ощущение, что кто-то идёт за нами, из-за чего я постоянно оборачивался назад, останавливался, прислушивался. Скорее всего, это было плодом моей разыгравшейся фантазии вкупе с вконец расшатанными нервами, но я предпочитал перестраховываться. Так, обернувшись в очередной раз, я впечатался лицом в спину замедлившему шаг Чана. Чан вдруг резко поднёс палец к губам и медленно вытянул руку вперёд, на что-то показывая. Выглянув из-за его плеча и, проследив взглядом в указанном направлении, я тряхнул головой, промаргиваясь. Не показалось! Впереди, в свете фонарей угадывались очертания стоящих к нам спинами человеческих фигур… Толпа в несколько десятков человек заполняла туннельное пространство почти ровными рядами. Тут были и работники Метрополитена судя по робам и каскам, и простые граждане в обычных одеждах: мужчины, женщины, старики. К счастью, не было детей. – Вот же жуть… – выдохнул Чонин. Моё сердце защемило от масштабности возникшей перед нами картины. Без лишних слов было понятно, что все они стали жертвами существа, предстающего в образе девочки, зомбированные или загипнотизированные её неведомой силой, подавляющей волю. Внутри меня кипело непреодолимое желание помочь им. Как – я пока не знал. – М-да, хорошо, что не поехали, – шумно выдохнул Минхо. – Выбил бы такой страйк… – Кажется, девочки нет. Попробуем разбудить их, – предложил Чан. Я согласно закивал. – Только очень осторожно, без лишнего шума. Он мог этого не добавлять, все и так прекрасно понимали. Тихо крадучись, мы направились к толпе. Никто из них за всё это время не шевельнулся. По мере приближения я заметил, что не все вытянулись по стойке «смирно», некоторые стояли на коленях. Видимо, это те, кто был повыше. Картина от этого становилась ещё ужаснее. Нам потребовалось около минуты, чтобы подойти вплотную к замыкающему ряду. – Эй, – шёпотом позвал я мужчину в засаленной грязной жилетке рабочего. – Слышите меня? Мужчина не ответил. – Мы хотим помочь вам. Эй. Я позвал его ещё несколько раз, чуть громче, и в конечном итоге решился похлопать его по плечу. И очень об этом пожалел! От первого же касания мужчина плашмя повалился вперёд. От неожиданности я рефлекторно отшагнул назад, вместо того, чтобы попытаться ухватить его. Не в силах выставить вперёд руки, мужчина беспомощно упал, с размаху ударившись лицом прямо об рельс. – Что ты наделал? – ругнулся на меня Чонин. Яан взглянул на меня осуждающе, а Минхо возмущённо покрутил пальцем у виска. – Я… я… только докоснулся до него. – Отойди. Я сделал шаг в сторону, уступая Чонину проход. Он склонился над мужчиной, шёпотом извиняясь перед ним за меня, и попытался аккуратно перевернуть его, но не хватило сил. – Помогите, – обратился он к нам. Мы ухватились за края его одежды, и на счёт «три» перевернули на спину. Чонин завизжал во всю глотку, и, попятившись к стене, задел ещё двоих бедолаг, которые также повалились навзничь. Я не успел понять, что его так напугало, выхватил фонарик из рук оторопевшего Минхо и посветил на мужика. Скованное гримасой ужаса лицо рабочего треснуло пополам от удара об рельс. Но мужчине было уже всё равно. Невидящим взором пустых глазниц, на меня смотрел высохший труп. Тяжело навалилась гнетущая тишина, и в какой-то момент мир вокруг меня перестал существовать. Я не мог оторвать взгляд от этой свисающей набок подломленной челюсти, от провалившихся внутрь трещины остатков носа, от натянутой на череп задубевшей кожи бурого, как сгнившее яблоко, цвета. Завороженно вглядывался в каждую деталь, пытаясь поверить в то, что когда-то всё это было человеческим лицом. К своим двадцати годам мне ещё не доводилось видеть покойников, и я наивно надеялся, что авось никогда не придётся. Боялся их до смерти. И тут – на тебе, Хёнджин, лови! Не просто покойничек, а, сука, настоящая сраная мумия! – Матерь Божья… – перекрестился Чан. – Да они тут все мёртвые. В подтверждение этому луч его фонарика прошёлся по окаменевшим ладоням стоявших. Он что-то зашептал себе под нос, я расслышал только «еси на небеси» и «хлеб насущный». – Ч-что… – запнулся на всхлипе Чонин. – Что она с ними сде… лала? – Высосала досуха… – задумчиво ответил Чан. – Ой, Чан, хорош тебе, а! – вставил Минхо. – Ну, не в буквальном смысле… – Может всё-таки есть живые? – без особой надежды в голосе спросил Чонин, вытирая дрожащей ладонью покрасневшие от слёз глаза. В ответ ему было молчание. Навряд ли кому-то хотелось проверять, мне – уж точно. Демонстративно харкнув в сторону, Минхо первый озвучил всеобщее желание: – Ну его, нахуй! Давайте обратно, назад, к поезду. И лучше побыстрее. Блять, сразу надо было ехать! – Ты что… хочешь по ним прям? – я сомнительно кивнул в сторону трупов. – Хён-джин! – он ответил мне резко. – Очнись! Им уже всё равно, а мне жить ещё хочется! Или у вас есть возражения? – Минхо чуть повысил голос, придавая словам убедительности. Окинул взглядом Чана и Чонина. – Или может есть другие предложения? Возражений не последовало. Предложений – тем более. – Отлично! Тогда план такой. Садимся в вагон, едем вперёд, сколько сможем. Если повезёт – доберёмся до какой-нибудь развилки с действующим перегоном. Ну, как? Мы лишь согласно угукнули. – Всё, идём, идём, давайте! – Он развернулся, небрежно перешагнул через упавшие тела. – Минхо-хён, стой! – потянул его за рукав Чонин. – Ну что ещё? – нервно спросил он. – Там кто-то идёт. Из глубины туннеля послышались шлёпающие по лужам шаги. От напускной напыщенности Минхо не осталось и следа. – Вот же дерьмо, вот же дерьмо! – заметался он. – За нами идёт, сучка! Она идёт за нами! – По наши души, – поддакнул Чан. – Бежать надо! – Чонир дёрнул меня за локоть. – Надо! – кивнул я, выходя из ступора. – Давайте за мной! И держа Чонина за руку, я нырнул в этот лабиринт из человеческих трупов, стараясь обходить их аккуратно. Стараясь не задеть их. Стараясь не думать о них. Стараясь на них не смотреть. Впереди тела стояли плотнее, протискиваться между ними, не задевая, стало уже невозможно. Набрав полную грудь воздуха и зачем-то задержав дыхание, я сложил руки «лодочкой» и, просунув их между милиционером и женщиной в форме санитарки, раздвинул их тела в стороны, словно портьеры. А дальше произошло то, чего я с ужасом и ожидал. Сработал эффект домино. Трупы начали падать один за другим, задевая рядом стоящие, будто кегли в боулинге. Тут и там раздавался треск ломающихся костей. Воздух наполнился вонью разлагающейся плоти. Зажав носы рукавами, мы ломились вперёд уже не глядя под ноги, лишь бы поскорее проскочить через этот могильник. Только бы не упасть! Шаги, преследующие нас, стало слышно отчётливее, и если бы не изгиб туннеля на этом участке, то нас уже наверняка было видно, как на ладоней. Наконец, тела под ногами закончились. – Скорей, скорей! Поднажали! – бросил нам вырвавшийся вперёд Минхо. Бежать, правда, пришлось недолго. Плавный изгиб туннеля переходил в широкий, но короткий прямой участок, заканчивающийся стеной. Вдоль путей здесь располагалась узкая платформа – мостик. А вместе с нашим туннелем, в этот прямой участок выходил ещё один туннель, параллельный. Я сразу понял, где мы. Такой тупик называется оборотным. Он находится за конечными станциями. Машинист загоняет состав на этот прямой участок и переходит по мостику в кабину последнего вагона, который становится головным. Дальше, по параллельному туннелю поезд вновь выходит на станцию, но уже с противоположной стороны. Значит, «Панхва» когда-то была конечной станцией на красной ветке. Новость из разряда «не кстати»… В растерянности мы замедлили бег, перейдя на быстрый шаг. – Оборотный тупик, ну надо же, а! – начал сокрушаться Минхо. – Чё так не фартит-то сегодня! – Куда дальше? – задыхаясь спросил Чонин. Мы завертели головами, и наши лучи забегали по стенам в поисках какого-нибудь укрытия. Перспектива бежать в параллельный туннель мне была совсем не по душе. Силы были на исходе. Чонин, вон, совсем уже тяжело дышал. – Дверь! – чуть ли не в голос крикнул Чан. – Там, в стене, видите? – Тише ты, блять! – зашипел на него Минхо. Я посветил в направлении его луча. В самом деле, почти в самом углу тупиковой стены над небольшой металлической лесенкой угадывался дверной прямоугольник. Раздумывать времени не было, – ещё немного, и нас точно заметят. – Туда! – прошипел Минхо. Мы помчали вдоль мостика к спасительному убежищу. Уже подбегая к двери, я подумал, что если мы не откроем её раньше, чем тварь увидит нас, то нам конец. Экспонатов в этом музее мумий станет на четыре больше. Дверь с надписью «ТПП-4» была закрыта на внутренний замок, но Минхо ещё на бегу достал связку отмычек и уже держал её в руках. «Поспеши, Минхо, пожалуйста» – мысленно поторапливал его я, нервно переводя взгляд с замочной скважины на поворот туннеля позади нас. Показалось, что шаги ускорились. Замок на двери был чуть ли не самым простым. Я видел, как Минхо вскрывает такие за пару секунд. Но сейчас его руки сильно дрожали от страха, и бесценное время, словно песок сквозь пальцы, безвозвратно ускользало. Наконец, раздался долгожданный щелчок. – Готово! За мной, – Минхо поднялся и, открыв дверь, исчез в тёмном проёме. За ним – Чонин и Чан. Зайдя последним, я аккуратно прикрыл за собой железное полотно и повернул внутреннюю задвижку. Снова тихо щёлкнуло. Язычок замка вошёл в паз. – Уф, – выдохнул Чонин. – Кажется, успели. – Надеюсь, – сказал я, прислушиваясь к двери. Шаги в туннеле замедлились и остановились. Похоже, это уже у развилки, перед мостиком. – Где мы? – шёпотом спросил Чонин, светя на ряд пыльных металлических шкафов вдоль стены с множеством переключателей, тумблеров, рубильников и потухших лампочек на дверцах. – Тягово-понизительная подстанция, – ответил Минхо. И, подняв вверх указательный палец, добавил: – Номер четыре. Через несколько секунд шаги возобновились. Становясь громче, они неумолимо направлялись в нашу сторону. – Проклятье! Она идёт сюда. Надо прятаться. Минхо заскулил и быстрым шагом направился в дальнюю часть подстанции, попутно дёргая дверцы шкафов. Все они были закрыты, да и спрятаться в них негде, там – оборудование. Мы поспешили за ним. Помещение оказалось небольшим и замкнутым. Помимо шкафов, в дальнем углу находилось обустроенное рабочее пространство: письменный стол с ящиками. На нём в небрежном беспорядке раскиданы старые книги, газетные вырезки, раскрытые тетради с записями. Под столом – железный сейф, рядом стул, табуретка. У стены – подобие кушетки с шерстяным одеялом и свёрнутым вместо подушки ватником в изголовье. В соседнем углу – небольшой стеллаж с приборами и ящик с инструментами. Прятаться было негде. Чан подбежал к ящику и схватил попавшийся под руку молоток. Последовав его примеру, я вытащил из него тяжёлый разводной ключ-шведку. Взвесил его в руке, удовлетворённо кивнул. Минхо не придумал ничего другого кроме, как взять в руки стул. Чонин, недолго думая, схватил табуретку. Вооружение у нас вышло – курам на смех, но всё же лучше, чем совсем ничего. Мы заняли позиции у входной двери и, замерев, приготовились к нападению, как раз в тот момент, когда шаги остановились снаружи. – Ну давай же, тварь, попробуй, – прошептал Минхо. Я вспомнил, как трещал дверной косяк в комнате дежурной, когда девочка ломилась к нам, как летели щепки. Но здесь дверь была железная, и это повышало наши шансы. Однако, все мои надежды в пух и прах разбил звук вставляемого в замочную скважину ключа. – Ах ты ж сучка… – обречённо процедил сквозь зубы Минхо перед тем, как ключ провернулся, и беззащитная дверь распахнулась настежь. Не помню, кто из нас закричал первым, но подхватили все, и, замахнувшись инструментами и стульями, вместе мы бросились на проём. – А ну, заткнулись нахуй! – грозно рявкнул на нас высокий силуэт. Мы мгновенно закрыли рты и встали, удивлённо глядя как в помещение вместо девочки заходит какой-то бородатый дедок. Он поднял над головой тяжёлый путевой фонарь, смеряя нас не менее удивлённым взглядом. Затем закрыл за собой дверь и молча направился к кушетке, снял каску и бережно повесил её на торчащий из стены крючок. Обернувшись к нам, расстегнул рабочую старую куртку и присел на край стола, продолжая разглядывать нас. Он был одет в утеплённый комбинезон такого же, как и куртка, тёмно-синего рабочего цвета. На ногах – видавшие виды стоптанные кирзовые сапоги. Его лоб покрывали глубокие морщины, а правую щёку – продолговатые шрамы. Рта практически не было видно из-за неопрятной, почти седой бороды. Пронизывающий насквозь волевой взгляд светло-серых глаз, создавал ощущение того, что эти глаза повидали в жизни многое. На вид ему было не меньше шестидесяти. Ещё я разглядел нашивку с фамилией на нагрудном кармане его куртки. Из этого кармана он, не спеша, вытащил сигарету без фильтра и, чиркнув спичкой, прикурил её. Выпустив в нашу сторону облачко горького дыма, некто Чон спросил: – Вы кто, мать вашу, такие? Импровизированная пепельница в виде большой эмалированной миски, которую дед достал из верхнего ящика стола, успела пополниться на несколько окурков за то время, пока мы, разместившись на кушетке, рассказывали свою историю. Он слушал нас очень внимательно, не перебивал. Иногда вставал и, жестом давая знак не останавливаться, с озадаченным видом прохаживался из угла в угол, скрепив руки за спиной. Когда речь заходила о девочке, бросал резкий взгляд на говорящего, старался не упустить ни одной детали. После того как мы закончили, он какое-то время ещё молча сидел, в задумчивости глядя на потолок. Наконец, хрипло спросил: – Девочка, говорите? Мы кивнули. – Вот, значит, как, – ухмыльнулся старик. – Вы нам не верите? – спросил Минхо. – Верю, – он потянулся за очередной сигаретой, но тут же вернул её обратно в пачку и нервно застучал костяшками пальцев по краю стола. – Мне одно непонятно… Почему вы всё ещё живы… Мы взволнованно переглянулись. Старик определённо что-то знал и мог пролить свет на то, что здесь происходит. А нам всем не терпелось получить хоть какие-то ответы. От этого могли зависеть наши жизни. – Вы тоже видели её? – полушёпотом спросил Чонин, придвигаясь ближе. – Видел, – мрачно ответил старик и полез во внутренний карман куртки за спичками. За его поясом блеснула отражающим светом рукоятка пистолета. – У вас есть оружие? – не сдержался я. Дед удивлённо вскинул брови, ловя направление моего взгляда. – Что? Ах, это… – он легонько хлопнул ладонью по стволу. – Ну, допустим, есть. Вас это смущает, Хван Хёнджин? Я покачал головой: – Наоборот! Но откуда оно у Вас? Дед ткнул пальцем в сторону двери и как-то буднично ответил: – Одолжил у одного мента… Вернее, у его трупа. Который, кстати, там сейчас лежит опрокинутый вместе с остальными, – он вдруг повысил голос, не скрывая своего негодования. – Мы не хотели… – начал я виновато оправдываться. – Нам пришлось. Думали, что убегаем от этой девочки. – Послушайте! – вскочил вдруг Минхо, обращаясь к старику. – Раз у Вас есть ствол, то что Вам мешает пристрелить эту стерву? Снял вопрос, как говорится, с языка. Дед откинулся назад, округляя глаза. – Пристрелить? Я не ослышался, молодой человек? Вы сказали пристрелить… эту стерву? – Да! – Девочку? Минхо невозмутимо дёрнул плечами. – Называйте её как хотите! Знаете что, – он вздохнул и постарался говорить спокойнее, – если вдруг Вы сами не можете, дайте мне, я… Не дав ему договорить, дед запрокинул голову и расхохотался во всю глотку похожим на рваное карканье старого ворона смехом, заставив Чонина втянуть голову в плечи от неожиданности. – Пристрелить! Её! Слыхали? Во даёт! – старик в истерике затопал ногой, держась за живот. Дождавшись, когда он, наконец, успокоится, я поднялся и вышел вперёд, отодвинув Минхо в сторону: – Простите, но дело в том, что мы не рассказали Вам всех подробностей. Вероятно, Вы просто не осознаёте всей опасности, которую она… Старик с силой хлопнул ладонью по столу, вскочил и прошипел: – Это вы не осознаёте всей опасности! – он с силой ткнул мне в грудь пальцем. – Вы, а не я! В комнате повисла тишина. Вытаращенными глазами дед, не отрываясь, смотрел на меня в упор. Его нижняя челюсть дрожала от напряжения. Кажется, мы сильно его задели. Поэтому, боясь сказать что-то не то, я предпочёл просто держать язык за зубами. – Я, конечно, всё понимаю, – решил разрядить обстановку Минхо. – Но… – Ни хера ты не понимаешь! – дед, брызжа слюной, тут же перекинулся на него. – Вы что, всерьёз думаете, что если бы эта штуковина, – он постучал по стволу, – могла причинить ей хоть какой-то вред, то я бы этого не сделал? Знаете, что? У меня складывается впечатление, что вы вообще неверно оцениваете ситуацию, в которую вляпались! Я опустил голову и уставился в пол, даже не думая возражать. – А этой пукалкой, – он вытащил милицейский «ПМ» из-за пояса и замахал им прямо перед лицом Минхо, – можно разве что рассмешить её! Деда всего трясло. Тяжело дыша, он подошёл к столу и выдвинул один из ящиков. Отыскал среди хлама какой-то пузырёк и дрожащей рукой опрокинул его прямо в рот. Запахло корвалолом. – Вам плохо? – осторожно спросил Чонин. Старик пропустил его вопрос мимо ушей. Убрал пузырёк в стол, достал из кармана флягу и сделал несколько глотков, запивая лекарство. И деду и нам потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. – Этот пистолет, – спустя какое-то время, заговорил он уже спокойным голосом, – я берегу для себя. Смекаете? Мы промолчали, но Чан едва заметно кивнул. Дед кивнул ему в ответ. – Вы уж меня извините, что я так… Нервы уже совсем ни к чёрту. Я, знаете ли, давно уже ни с кем не разговаривал. – Кто Вы? – завороженно спросил Чонин. Дед, будто не расслышав, ответил вопросом: – Вы, должно быть, голодны? При мысли о еде мой желудок жалобно заурчал. – Если честно, очень. – не стесняясь, сказал я. Выдвинув нижний ящик, он достал две банки тушёнки и консервный нож. Поочерёдно вскрыл их, и воздух в помещении наполнился ароматным запахом мяса. Я сглотнул подкатившую слюну. – Вилка, к сожалению, только одна, – дед виновато развёл руками. – Уж извините. Чем богат… – Да ничего, спасибо! – вежливо ответил Чонин, протерев протянутый прибор рукавом. Мы накинулись на еду, словно одичавшие, заглатывая тушёнку большими кусками, и практически их не жуя, передавая друг другу вилку. Минхо даже подавился, пришлось хлопать его по спине. Не прошло и минуты, как банки опустели. Я еле сдержался, чтобы не попросить ещё, потому что ничего вкуснее в жизни не ел. Поблагодарив за еду, мы уставились на него, всем видом давая понять, что с нетерпением ждём информации. Дед задумчиво провёл ладонью по шероховатой поверхности стола, а потом, словно приняв решение, кивнул сам себе и, глядя в пол, гулко произнёс: – Ладно, всё равно придётся рассказать. Только давайте договоримся так: если что-то вам покажется больным бредом – это ваши сложности. Не надо меня ни в чём разубеждать, не надо ничего доказывать. Я просто расскажу, что здесь произошло, а вы уже сами делайте выводы. – Договорились! – без раздумий ответил я. Сейчас мы, кажется, были готовы поверить во многое. Старик удовлетворённо кивнул, скрестил руки на груди, стал в задумчивости жевать губы. Затем потянулся в карман и, закурив очередную сигарету, наконец, начал: – Ну, во-первых, позвольте представиться: Чон Чонгук, путевой обходчик Сеульского Метрополитена вот уже… – он опустил взгляд на свои ладони, едва заметно загибая кончики пальцев. – восемь лет как. Начиная с семьдесят первого года. Он выдержал небольшую паузу, чтобы дать нам воспринять услышанное. – Что значит с семьдесят первого? – усмехнулся Минхо. – Вы это серьёзно? Что за… – Молодой человек, мне по-вашему, делать больше нечего? – Чон вскинул голову, начиная вновь повышать тон. – Считаете, я сел здесь с вами шутки шутить? Минхо, перебарывая себя, мотнул головой. – Тогда окажите любезность, постарайтесь больше меня не перебивать. Я ведь могу вообще ничего не рассказывать. – Нет-нет, продолжайте, пожалуйста, он больше не будет, – вставила Чонин, бросив на Минхо осуждающий взгляд. – Так вот, – заговорил прежним тоном Чон, будто ничего и не произошло, – всё началось три года назад, в семьдесят шестом, когда частично обвалился свод подходника к вентиляционной шахте. Здесь, неподалёку, кстати, – он махнул рукой куда-то за стену. – У Панхвы. И вот, значит, при разборе того завала рабочие наткнулись на странное, древнее, гм… – он стал подбирать подходящее слово. – захоронение. А именно: тяжеленный каменный саркофаг. Выпал сверху, прямо из грунта, едва не придавив этих бедолаг. Стянутая по всей длине толстыми железными ободами, неожиданная находка была сплошь испещрена выдолбленными надписями, похожими на скандинавские руны. Что не так уж удивительно, ведь, как вам известно, в древности по соседству с этими землями обитали скандинавские племена. По всем правилам, при нахождении предметов, потенциально представляющих археологическую ценность, необходимо прекратить любые работы до прибытия экспертов. Однако, возобладало то ли любопытство, то ли жадность отдельных рабочих, и двое из той бригады срезали ободы и отбойниками разбили каменный саркофаг, обнаружив внутри вместо ожидаемых сокровищ деревянный гроб с хорошо сохранившимся телом… – Той самой девочки? – робко спросил Чан. Старик кивнул. – Всё-таки гроб… – прошептал я качнувшись. Стал вновь нервно вытирать руки о грязные джинсы. Чонин, заметив это, взяла мои ладони в свои, крепко сжал, стараясь отвлечь меня от неприятных мыслей. – Да, Хван Хёнджин. Ты нашёл именно тот самый гроб. Чон сделал глубокую потрескивающую затяжку, выпустил очередной клуб вонючего дыма в потолок и продолжил: – Тогда, потеряв всякий интерес, его просто оставили в стороне до приезда археологов и продолжили работы. А вот дальше начались странности. Прибывшие на место следующим днём, эксперты обнаружили лишь пустой ящик, – тело к этому моменту исчезло. Поиски ни к чему не привели. Тех двоих, да и всю остальную бригаду погоняли, конечно, по допросам, только вот без толку, – никто ничего не видел. Ну и как-то об этом быстро забылось. Чон, наконец, затушил сигарету. – А ящик? – спросил Чонин, разгоняя рукой оставшийся дым. – Не зная, что делать с ящиком, его временно оставили в помещении будущего санузла, а затем отгородили глухой стеной, и дело, казалось, с концом. Но только вот, вскоре после этого… Чон поднёс сжатый кулак ко рту, прежде чем зайтись туберкулёзным кашлем. Приступ был настолько длительным и тяжёлым, что лицо старика побагровело, а в уголках глаз выступили слёзы. – Вам…помочь? – приподнялся Чонин. Но Чон жестом дал понять, что в помощи не нуждается. Сипло отдышавшись, он взглянул на наручные часы, причмокнул языком и вновь заговорил: – Вскоре после этого, в метро начали пропадать люди… – У Панхвы? – завороженно спросил Чан. – В основном, – да. Но были случаи и на соседних перегонах и станциях. Первыми пропали туннельный мастер с помощником из Шестой бригады. Отлучились, так сказать, по нужде, и не вернулись. Следом, буквально через неделю, – монтёр, Ким Намджун… Хороший был мужик. За ним – маляр дистанции ремонта и Пак Чимин, кровельщик. А спустя ещё месяц – и наш бригадир – Ким Тэхён… Погрузившись в неприятные воспоминания, Чон тяжело вздохнул, опустив голову. – Вы их знали, да? – тихим голосом задал вопрос Чонин. – Многих, – грустно ответил старик. – Половина моей бригады вот так бесследно исчезла за немыслимо короткое время. Разумеется, началась паника, поползли слухи о зовущем детском голосе, который якобы слышали пропавшие, прежде чем навсегда отлучиться. Рабочие попросту стали бояться выходить на смены. Графики работ полетели к чертям, что было абсолютно недопустимо для Метрополитена. – Ну а что полиция? – возмутился Минхо. Чон нахмурился. – Он имел в виду – милиция, – поправил я. – Милиция? – дед отмахнулся и вновь похлопал по пистолету. – Я же говорил, что одолжил эту игрушку у одного из них. Постигла та же участь. Кстати, вскоре делом уже занималась не милиция, а кое-кто посерьёзнее. – он ткнул указательным пальцем куда-то вверх, – Понимаете, да? Но опять же, – никаких следов, никаких результатов. Напрашивались сами собой мистические версии происходящего, да вот только кто ж такие версии у нас, в Союзе, примет. В общем, тупик. Но работы надо было продолжать, – сроки горели. Дабы успокоить рабочих, к каждой смене была приставлена вооружённая охрана и удвоены премиальные. Запрещалось находиться в туннеле группам менее четырёх человек. И тогда на какое-то время исчезновения прекратились. Хотя сейчас я с этим причину не связываю. Существо просто питалось тем, что успело поймать. Набиралось сил, так сказать. Будь оно проклято. Чон смачно схаркнул на пол и потянулся за очередной папироской. – Мне кажется, Вы многовато курите, – недовольно заметил Чонин. – Вот только избавьте меня от нравоучений, милый. Я Вас умоляю, – ответил Чон, чиркнув спичкой. – Поверьте, я предпочёл бы умереть от никотина, чем вон как они, – он мотнул головой в сторону двери. «Да уж, пожалуй, я тоже…» – подумалось вдруг мне, хоть я и не курю вовсе. Дед с видным удовольствием затянулся и выпустил дым, добавляя плотности к уже устоявшемуся в комнате никотиновому туману. – Вся эта история с исчезновениями меня затронула лично, – продолжил он. – Ким Тэхён был не только нашим бригадиром, но и моим хорошим товарищем, близким другом… Да и остальных было жаль. У многих остались семьи, дети. Короче говоря, видя беспомощность следствия, я подумал заняться собственным расследованием, насколько это было возможно. Всё своё свободное время проводил в библиотеках, копаясь в мифологиях, оккультных науках, религиях, одним словом – во всём, что касалось скрытых и неизвестных сил и явлений в человеке, космосе и природе... А ещё, мне не давали покоя те диковинные руны с саркофага. К счастью, удалось отыскать кое-какие обломки. Хотите взглянуть, кстати? – На что? – удивлённо спросил Чан. – Бан Чан, Вы меня вообще слушаете?! – немного обиженно бросил Чон и, наклонившись под стол, стал крутить ручки сейфа. – На обломки! Набрав шифр, он достал завёрнутый в газету увесистый свёрток, не забыв закрыть дверцу. Я вскочил с места так резко, что табуретка подо мной опрокинулась на пол. Мы сгрудились над столом в нетерпении. Пожелтевшими от табака пальцами старик развернул свёрток. Под слоем газеты оказалось несколько тёмных камней неровной формы. – Выглядят и правда древними, – констатировал Чонин. Я осторожно взял в руки один из обломков, разглядывая едва различимые причудливые значки, похожие на примитивные геометрические рисунки. – Вам удалось узнать, что они означают? – с надеждой спросил я. – Лишь одно слово, – ответил он. – Вы, кстати, держите его в руках, Хван Хёнджин. – И какое же? Чон придвинулся ко мне почти вплотную, и, пристально глядя в глаза, прошептал: – Молох.