Опекун Игорь Гром

      Как гласит старый анекдот – не путай турпоездку с эмиграцией. И визиты Леши в течении года превратились как раз в турпоездку, где интересно было обоим. Игорю – гулять с племянником по улицам родного Питера, рассказывать историю того или иного дома или дворца, расспрашивать про лагерь или просто сидеть бок о бок на диване. Леша что-нибудь читал, Гром просматривал документы.       А теперь жизнь превратилась в эмиграцию. Хлопот прибавилось, нужно было готовить завтрак, будить Лешу, который по утрам никак не желал открывать глаза. С трудом его можно было растолкать. - Ты по ночам не спишь, что ли? – сердился порой Гром. - Да, то есть, нет, сплю, - невпопад отвечал сонный Леша.       То, что Алексей не спит, засиживаясь за ноутбуком до двух ночи, Игорь уже понял. Как и все подростки, Леша играл по сети в какие-то игры, общался с кем-то, Гром не уточнял, с кем именно. Не хотел нарушать личные границы.       Другой проблемой стала-таки учеба. Сам майор не мог объяснить Макарову основы, а тот, как выяснилось, не знал того, что успешно изучают в седьмом классе. Школа в Ключах была тоже на уровне обычной деревенской школы, и это не сравнить с учебными заведениями в Питере. И в «Радуге» он не намного продвинулся вперед за целый год. Что-то делать руками он умел и любил. Охотно прибирал в квартире, развешивал белье, даже готовил обед и ужин. А вот уроками занимался из-под палки. Денег на репетиторов у Игоря не было. Да и не понимал он, как можно платить за то, что по сути, должно даваться бесплатно. К тому же, сейчас есть интернет, можно ж найти все там. Леша списывал с ГДЗ, отлынивая от заданий, как мог.       Игорь ходил в школу беседовать с классной руководительницей, благо, это оказалась пожилая энергичная женщина, еще той, советской закалки. Она старалась понять проблему Леши Макарова и помочь ему. - Самое сложное в том, что дети наши не приучены разговаривать. Н болтать на уроках, а именно нормально разговаривать. - Это точно, - мрачно кивнул Игорь, - Леша вообще молчун. - Я уже поняла, хотя учимся всего месяц. Надо, чтоб он хоть на минимальный балл сдал ОГЭ. - Хорошо бы, - тяжело вздохнул Игорь. Дома он стал разговаривать с племянником, едва вернувшись с работы и сев за стол: - Леш, пойми, твоя учеба – это твоя работа на данном отрезке жизни. И твоя обязанность делать эту работу хорошо. А что мы имеем в сухом остатке? Двойка по английскому. И еще мне учительница сказала, что нужен словарь, вы учите к каждому уроку слова. А у тебя его нет. Ты же учил английский раньше? - Учил, только в Ключах и в Зарянске его почти не было, - мрачно ответил Леша, - а в «Радуге» за год я почти ничего не выучил. Там сразу было непонятно. - А почему ты раньше мне не сказал, что проблемы с английским? Леша лишь пожал плечами и уткнулся взглядом в носки собственных тапочек. - Леш, так не пойдет. Надо справляться. Я вот английский не учил, к сожалению. - И что? Это мешает в жизни? - Что? – не сразу понял Гром. - Ну, незнание английского. Оно мешает? - Мешает, не мешает. Если есть такой предмет, его надо изучать, - начал сердиться Игорь. Леша пожал плечами, забрал тарелку и ушел к себе. Игорь, жуя макароны по-флотски, приготовленные Лешей, запивал их крепким чаем и думал, что быть родителем, точнее, приемным родителем – дело весьма сложное. Может, Дима бы справился. Он умеет к людям подход найти. Юля бы справилась, она много знает, могла бы помочь. А что знает он, Игорь Гром? По петербурговедению поможет, родной город изучил, в-основном, во время беготни по улицам и дворам за преступниками. А вот по-английскому помнит, в лучшем случае, Нello, my name is Igor Grom. На этом его скромные познания заканчиваются.       Игорь, помимо хлопот с племянником, был занят на работе. Точно так же, как в то время, когда дома его ждала пыль и паутина по всем углам. Но у него и мысли не возникало, чтоб отправить Лешу обратно в «Радугу». Он бы себя после такого уважать перестал. «Все преодолимо, - мысленно говорил он сам себе, - главное, не опускать руки».       Кроме английского, у Леши были пробелы в алгебре и геометрии, нелады с химией и физикой. Учительница по биологии придиралась к мальчику и занижала отметки, чем убила интерес к своему предмету с первого урока. Интерес вызывала лишь история, литература и то самое петербурговедение. - Леш, мне опять звонила твоя классная. Ты пропускаешь уроки физкультуры. - Мне не хочется туда ходить, - ответил Леша. - Почему? - Сам не знаю. Не люблю, когда мной командуют. Руки вверх, руки вниз. Построились по трое, бегом марш – ответил Леша, отрываясь от компьютера. - Так, меня твой ответ не устраивает. В жизни будет еще много того, что не нравится. Или ты считаешь, что работа или учеба в ВУЗе, если ты сможешь туда поступить, будет сплошным удовольствием? Спешу разочаровать – не будет. И я делаю далеко не все то, что интересно. Работа в полиции – это не кино про хороших полицейских и плохих бандитов. Это множество рутины, обычной и неинтересной. Например, документация. Ее требует начальство, тот же дядя Федя, он же полковник Прокопенко. А с него тоже требуют. И я дома по вечерам заполняю протоколы, вместо того, чтоб заниматься твоими уроками. Хотя мне хочется учить тебя играть в шахматы. Леша, молча, слушал. - С завтрашнего дня будем ходить на пробежку в шесть утра. В качестве домашнего задания по физкультуре. Во дворе есть турники, подтягиваемся, кто больше. - Я согласен, - сразу отозвался Макаров. - Вот, узнаем, как согласен, когда завтра ты встанешь в шесть. И не только завтра, но и послезавтра, и в другие дни.