Опекун Игорь Гром

Игорь нервно мерил шагами кухню. Леша сегодня задерживался. Написал, что приготовил все уроки, и поедет с Кириллом на День Рождения на какую-то закрытую вечеринку. Пообещал, что все будет в порядке, и что там собираются только друзья Кирилла. - С такими друзьями и враги ни к чему, - буркнул себе под нос Гром, даже е заметив, что начал говорить сам с собой. Ближе к полуночи он отправил племяннику сообщение, что кареты может превратиться в тыкву. Сообщение было прочитано, но ответа не было. И лишь в полпервого Леша прислал голосовое, что едет домой. Игорь прослушал разок. Показалось – или у Алексея заплетался язык? Не показалось.       Леша буквально вывалился из машины во дворе дома. Красная Ламба развернулась и укатила в ночь, а Макаров потихоньку поплелся к себе домой. - Дядя Игорь… не ругайся, ладно? Я… мы пили коктейли в клубе и танцевали. И наверное, я немного перебрал. Леша виновато улыбнулся: - Я не думал, что они такие. На вкус, как лимонад. - Ничего, Леш. Бывает. Ты ложись спать, утром поговорим. - Ладно. Только спать не хочется почему-то. Леша сел на кухне на табуретку, ссутулился и закрыл лицо руками. Игорь, выйдя из ванны, услышал сдавленные всхлипывания. - Леш, ну чего ты? Я ж не ругаю, - растерялся он. Утешать плачущих он не умел. Приходилось порой на работе, но одно дело –там, говорить что-то посторонним людям. И совсем другое – родному человеку, единственному родному в мире. - Я… лучше б я погиб вместо них, - Леша мучительно давился слезами и словами, - мама, папа… лучше б я сел за руль, тогда бы и Лиза жива была… Знаете, как она меня любила?! Мама с папой заняты всегда были, работа, дом, огород… А у нее и первое слово было «Лётя»! Леша, значит. Она была такая… Маленькая, а все понимала. И потом, уже в детдоме в Зарянске сказала, что мама с папой улетели в небеса, и теперь там живут. Она плакала ночами… а я не мог ее утешить, меня не пускали. Наверное, потому и заболела…       Он говорил и говорил, выговаривая всю боль, что копилась в душе. Алкоголь развязал язык, и Леша мог высказать, выкричать и выплакать ее. - Мама много работала… папа, тот не сильно по дому помогал, я научился, чтоб маме легче было. И Лизу нянчил все время. А когда их не стало, я будто попал в другой мир. В безвоздушное пространство, где не для кого жить. Дышать нечем. И незачем. Слова кончились, и из груди вырывались лишь всхлипы. Игорь стоял на кухне, в махровом халате и босиком. Он приживал к себе плачущего Лешу, гладил по голове и бормотал: - Ты поплачь, родной, легче станет. И вспомнил, как много лет назад его двенадцатилетнего, так же качала тетя Лена. Баюкала, будто младенца, и говорила точно те же слова. Отчего-то захотелось плакать самому. Игорь сердито помотал головой – мол, не хватало ему, майору, тут слезы лить на пару с Лешей. Но не выдержал, слезинки катились по щекам. Два мужчины оплакивали погибших родных в холодной полутемной кухне. - А Кирилл… он стал мне другом, - сказал Леша, прерывисто всхлипнув, - вы можете сердиться на него, но он… ближе Кирилла и вас, у меня нет никого. Игоря слегка царапнуло, что он поставил на первое место именно Гречкина. Но он убедил себя не придавать этому значения. Наконец, Алексей оторвался от груди Грома и поглядел вокруг заплаканными глазами: - Дядя Игорь, вы мне говорите надевать тапки, а сами босиком после душа. Простынете же, - буркнул Леша и пошлепал умываться. Едва оба разошлись спать, как Игорь, уже задремав, услышал характерные звуки из комнаты Леши. Явно, алкогольное отравление не прошло даром. Всю ночь Игорю пришлось бегать с тазиком, потому что Леше было очень нехорошо. Отпаивать подростка водой, успокаивать, что ничего страшного не произошло. Что такие неприятности бывают со всеми. И все пройдет, организм очистится. - П-простите меня, - с трудом сказал он, снова наклоняясь над тазиком. Утро наступило поздно. Было воскресенье, зимний рассвет пришел на смену темноте ближе к полудню. Просыпаться Леша не хотел. Игорь с трудом заставил его встать. Тот вяло ковылял в ванную, потом на кухню - умыться, попить воды. Потом опять в кровать - спать. Игорь, в свою очередь, не спал, сидел за компьютером, изредка заглядывая к племяннику. И лишь к обеду тот проснулся окончательно. - Как себя чувствуешь? – поинтересовался Игорь. - Нормально. Вы не сердитесь, ладно? Я… я ж не знал, что эти коктейли такие. - Леша, ты должен помнить одно - сказал устало Гром, - у тебя своя жизнь, и как проживешь ее ты, зависит, в-основном, от тебя. Не от меня, не от Кирилла твоего Гречкина, а от тебя самого. И я не хочу, чтобы ты потом, когда придет время, пожалел о том, что ты не сделал, или не сказал, или сделал не так, как следовало. Ты меня понимаешь? - Да, конечно, - ответил Леша. - Я все понимаю. - Вот и хорошо, - кивнул Гром. Он встал из кресла и подошел к двери. Открыл ее и, обернувшись, посмотрел на Лешу. Леша сидел, сгорбившись и положив голову на руки. В его глазах стояли слезы. - Ты только помни, Леш, - негромко сказал Гром и вышел из комнаты племянника.