Опекун Игорь Гром

- Сложный перелом позвоночника, - сказал врач, показывая рентгеновские снимки, - оскольчатый перелом грудного отдела, множественные переломы нижних конечностей. Прогнозы самые неблагоприятные, но мы сделаем все, чтобы он выжил. Гречкин-старший мрачно смотрел на снимки. Кирилл всю жизнь приносил только хлопоты. С юного возраста он нарушал все существующие правила, пробовал алкоголь и вещества, спал с парнями и девушками. И ни в грош не ставил мнение старших, в том числе и отца. И только сейчас он понял, насколько дорог ему сын. Только после аварии, в которой тот едва не погиб. О происшествии он узнал, как и Игорь с Лешей – из новостей. И сразу поехал в больницу. Его пустили в реанимацию после того, как закончилась операция – уже ближе к утру.       Всю ночь врачи боролись за жизнь Кирилла, а отец горячо молился. Своими словами – молитв он не знал. И не был религиозным человеком. Но не зря говорят, что стены больниц слышали намного больше молитв, чем стены храмов. Даже в Санкт-Петербурге. - Если на небе есть Бог, он вернет мне Кирилла, - думал Всеволод Егорович, - потому что потеряв Лилию, я не готов потерять и его.       Кирилл, как ни странно был в сознании. По словам врача, он не терял сознания и в машине, когда его заклинило, и дорогую «ласточку» пришлось резать. Почему-то отец вспомнил, Как Кир радовался, получив полгода назад эту машину в День Рождения. «Первая машина – как первая любовь, не забывается» - отчего-то пришло в голову. Всеволод хотел сказать сыну, что оплатит самых лучших врачей, реабилитацию, что его обязательно поставят на ноги. Но, взглянув в глаза сына полные боли и страха, он сказал только одно: - Что бы ни случилось, я буду рядом.

***

      Ни о каких уроках больше и речи не было. Леша не плакал – держался. Но смотрел на Игоря с такой тоской, что душа разрывалась. Он отказался от чая, а потом сел на диван рядом. И, прижавшись к его боку, сказал тихо: - Если и Кирилла не станет… Почему судьба забирает всех, кого я люблю? Игорь обнял его за плечи: - Леш, рано отчаиваться. Пока Кирилл жив, насколько я знаю. Он уже сумел дозвониться до больницы, узнал, что Гречкина оперируют и старался обнадежить племянника: - Завтра утром постараюсь узнать все, если получится. А пока надо ложиться спать. Но ни Леша, ни сам Игорь так до утра и не сомкнули глаз. Леша пришлепал босиком на кухню, попил воды и сел, глядя в незашторенное окно на далекий Казанский собор. И просил у Бога оставить ему хоть Кирилла. Через пять дней - Игорь Константинович? Не ожидал вас встретить тут. - Всеволод Егорович, добрый день. Понимаю, неожиданно. Что говорят врачи? Взрослые разговаривали, а Леша смотрел во все глаза на лежавшего на кровати Кирилла. Тот открыл глаза. - Леша… Макарошка, ты? - Я, - Леша все-таки шмыгнул носом, - Кир, прости. - За что? Хорошо, что тебя не было, правая часть в хлам, капот в салон въехал. Кирилл помолчал: - Только вот со мной все паршиво. Вряд ли я вообще встану. Леша взял обе руки Кирилла в свои: - Кириешка, все наладится. Я буду с тобой, обещаю. - Для чего? Возиться с калекой? Но тут в палату вошел Игорь: - Случилось то, что случилось. Мы не в силах изменить ничего, не в силах повернуть время вспять. Значит, нужно продолжать жить дальше. И сделать выводы из того, что произошло. – Да, мы не в силах ничего изменить, – согласился с ним Кирилл, – Но что теперь? – Мы должны жить дальше, – повторил Игорь. – И не впадать в отчаяние. У нас еще есть друзья, родственники, знакомые. Нам нужно как-то устраиваться в этой жизни. Ведь она продолжается, несмотря ни на что. Все зависит от нас. Мы можем впасть в отчаяние и ждать смерти, а можем сделать свою жизнь лучше. В этом и заключается жизнь. Она продолжается.