Let It Be

***

Наш выбор, он совсем не прост, Когда стоит вопрос о смерти, Когда от жизни устаёшь, Задерживаясь в круговерти.

***

      Все трое мы вышли из кабинета, оставив ректора наедине с собой и с накопившимися новыми проблемами. Наступило молчание.       Игорь явно не хотел задерживаться, попеременно переминался с ноги на ногу, нервно перебирал пальцами одной руки костяшки на другой и я впервые заметила, какие крепкие и натруженные у него руки. Каюсь, я так внимательно их разглядывала, что, кажется, заметила каждый заусенец, каждую мозолину и каждую напряженную вену. Отведя от этого зрелища взгляд, я посмотрела в его глаза.       Они были безумно знакомые, до боли пронизывающие и чувственные, серые, как пики горных хребтов, еще не заполоненные снегом. Они вместе с тем были очень родные.       Но, как я и предполагала, Дятлов почти сразу ушел, куда-то уверенно направившись. Наверное, пойдет рассказывать товарищам о новом человеке в их сплоченном коллективе. Я думаю, вся команда была очень юной, мои ровесники, а может постарше... А такой взрослый человек в лице Золотарева действительно создавал впечатление сиделки, что не могло не поколебать непомерное эго Игоря.       - Мне очень жаль, что Вам пришлось стать участником этого нелепого инцидента, - задумавшись о личности Дятлова, я совсем забыла о другом человеке, который все это время был рядом со мной.       Я обернулась к Золотареву, тот приветливо смотрел на меня, улыбаясь всеми своими членами: усы весело подрагивали, глаза доброжелательно блестели, но был во всем этом и печальный оттенок - ему было неприятно, что дама видела такие непристойные вещи.       - Не первый год живу, встречалась с вещами и похуже, - стараясь отвечать не односложно, пробормотала я и улыбнулась ему в ответ.       - Мне очень понравилось Ваше небезразличие к такой интимной ситуации. Вы повели себя как настоящий друг и показали свое стремление к справедливости, - продолжил Золотарев, который явно любил подчеркивать главные достоинства в человеке; даже не верится, что он может пойти на предательство и стать замешанным в каком-то темном деле.       – Этой мой долг, как врио преподавателя. Каждый бы поступил так на моем месте.       – Возможно, что так, – удивительно, что мужчина не произнес такую популярную в наше время фразу "далеко не каждый", я поняла, что он не льстец и даже не пытается таким являться. От этого оппонент стал более приятным.       – Но такие, как Вы, будете очень полезны в нашем походе. Да и Игорю вы понравились, ровно как и мне.       Я удивилась, не ожидая, что диалог повернется в такое русло. Я понравилась Игорю?? Но как Золотарев это понял? Неужели он сумел переброситься парой-тройкой слов с Дятловым, пока я обращалась к Сиунову?       – С чего это вы взяли, что я ему понравилась? – Я улыбнулась, вспоминая суровый взгляд Дятлова, его вытянутый могучий стан. Понравиться такому человеку очень тяжело, он как будто смотрит на всех свысока, а к новым компаньонам относится избирательно.       Золотарев усмехнулся, видимо ожидая, что я задам ему такой вопрос. И, видно, он придумал на него хороший ответ.       – Есть такая штука – психология. А с детьми и юношами я работаю достаточное время, чтобы понять их природу. Я вообще учитель физической культуры, – Он пригладил крепкой ладонью курчавую голову, – я заметила, как блеснуло на руке золотое обручальное кольцо, – его волос был черным, будто цыганским: такой же завитой и непокорный, – Но это так, увлечение... Вообще я фронтовик. – Смутившись тем, что он поведал мне свою биографию, мужчина притих и громко откашлялся в кулак.       – Но что я все о себе, да о себе, – Продолжил Золотарев, с интересом разглядывая меня. Наши глаза были почти на одном уровне, но все же я была выше, и, с задатками лидера, чувствовала некое превосходство.       – Не хотите присоединиться к нам?       Опять неожиданный вопрос, заставший меня врасплох. Меня хотят взять в поход? Пару раз в детстве мы с отцом отправлялись в небольшие путешествия на его автомобиле, что было огромной редкостью для советских граждан. Не каждый мог позволить себе личное средство передвижения.       – Честно говоря, не ожидала такого прямого вопроса, – призналась я, решив, что лукавить в разговоре с таким опытным человеком бессмысленно. Что мне на это ответить? Нужно ли мне это вообще? Какой-то поход в самый разгар практики. Что обо мне подумают мои студенты и товарищи по работе? Голова шла кругом, гудела подобно старому составу поезда. Да и я совсем не знала никого из участников... А может и знала, но это меня менее всего беспокоило.       – Понимаю. Но я редко когда предлагаю подобное, – Что это, товарищ Золотарев? Умелая манипуляция или неподдельная искренность? Как же мне раскусить вашу твердую оболочку, разгрызть этот орех...       От этого вопроса я попала впросак. Я впервые за долгое время по-настоящему задумалась. И как быть в такой ситуации? Может голос сердца мне подскажет? Но он тоже молчит. Тоже задумался.       – У меня есть время, чтобы подумать?