Let It Be

***

На перепутьи бытия, Томясь таинственной тревогой, Стоял и долго думал я, Какою мне идти дорогой.

***

      Я сидела за небольшим обшарпанным столом, перебирая стопку тетрадей. Вчера была работа по уголовному праву на знание кодекса и статей, приходилось проверять. Я вглядывалась в почерки, разборчивые и не очень, щурилась, напрягая глаза. Настольная лампа едва горела, то и дело мигала, а то и вовсе выключалась. Я тяжело вздыхала, но все же, разозлившись недееспособностью настольного прибора, откинулась, наконец, на спинку стула.       В голове все еще звучал хриплый голос Золотарева. Весь день, всю ночь я думала над его вопросом. "Не хотите присоединиться к нам?" Я не могла принять решение. Мне определенно нужен был советник. Тот, кто поможет направить на путь истинный.       Я повернулась назад, глядя на лежащую на помятом временем тюфяке девушку. Она уже была знакома дорогому читателю. Моя подруга, Янка Быстрова.       Она не спала и даже не думала этим заниматься. Естественно, ночь предназначена совсем для другого. И как ее только могли назначить преподавательницей? А вела она литературу; мне порой бывало интересно, как проходят пары, что ее до сих пор не ликвидировали?       Мы с ней снимали комнату у одного достопочтенного гражданина. От кого-то я слышала, что он за контрреволюционную агитацию и пропаганду был сослан на три года в Сибирь. Но я не видела в Захарове Юрие Павловиче такого аполитичного человека. Хотя, кто по молодости не совершал ошибок?       Жил Юрий Павлович в соседней комнате, но очень часто был в командировках и разъездах, отчего мы с Быстровой могли быть хозяйками целого двухкомнатного апартамента. К нам часто приходила дочь Захарова, Маруся, приносила гостинцы: ею же сваренный куриный суп и краюшку хлеба. А иногда, в хорошие дни, нам доставался яблочный пирог с кислыми антоновскими. Через Марусю Янка узнавала последние сплетни о парнях нашего двора и вуза и все передавала мне. Я слушала ее краем уха, но всегда делала серьезный вид, будто важнее ее разговоров ничего нет, не было и не будет.       – Янка, – девушка тут же мычит в ответ, мол, слушаю, говори, что хотела. Я решаю не терять времени даром и задаю волнующий меня вопрос, – Меня позвали в поход под руководством Игоря Дятлова. Как думаешь, соглашаться?       Какое-то время Янка молчит, но лишь потому, что не может подобрать слов, описывающих ее возмущение. Она, не моргая смотрит на меня, открывает и закрывает рот, издает нечленораздельные звуки. Когда к ней возвращается дар голоса, девушка перестает колебаться:       – Ты дура, Лиза! Настоящая дура! – Янка оживляется, хлопая большими карими глазами, отчего она походила на большую лупоглазую куклу, – И ты еще колеблешься? Ты издеваешься надо мной, скажи честно? – Я еле сдерживаю смех. Как же она убога, когда пытается давать нравоучения, но все же я люблю ее, поэтому не сержусь.       – Конечно, надо соглашаться! Она ещё и спрашивает, ну что за passage! – Я стискиваю зубы, всё ещё пытаясь сохранять трезвую невозмутимость. Но французский акцент Янки не может остаться незамеченным. Помолчав какое-то время, я выдаю:       – Почему я должна соглашаться? – Уже зная, что ответит Быстрова, я все же задаю этот каверзный вопрос.       – Неужели ты впервые слышишь об этом походе! Иисусе! Ты с какой планеты, чудик? – Янка по привычке надула губы, чтобы они казались больше и пышнее.       Поняв, что я продолжу мочать, Быстрова продолжает тараторить:       – Это поход под руководством Игоря Дятлова! Самый известный в институте парень, отличающийся властолюбием, гордыней, но бесконечной преданностью друзьям. С ним пойдут другие студенты, большинство – со старших курсов, а некоторые – уже давно выпускники, – я удивилась, хотя пора уже привыкнуть, что у Янки везде свои уши и глаза, она все знает, даже самые деликатные сплетни, – Я сама очень хотела в этот поход, но когда я пришла к ректору, тот сказал, что мест нет... – Последнее предложение заставило меня рассмеяться. Конечно, ее не взяли именно по этой причине, а не потому, что она глупа, как пробка, и физическая подготовка у нее полностью отсутствует.       – Понятно... Но так почему мне надо идти в поход? Только из-за Игоря Дятлова?       – Это как минимум одна из причин! Ты его видела вообще, Лизка? Он же самый настоящий фраер... Пятикурсник, всегда одет с иголочки, ну разве не прелесть?       Я пренебрежительно вздохнула, сделав вид, что мне нет абсолютно никакого дела до этого, но все я не могла мысленно не согласиться с Янкой. В тот раз, когда я его впервые увидела, он действительно выглядел опрятно, как настоящий джентльмен: пуховая шерстяная жилетка покрывала его тело, одетое в белоснежную рубашку. Я мысленно выругалась. Почему меня так зацепил этот едва знакомый мне человек? Неужели я становлюсь такой, как Быстрова? Верно говорят: "С кем поведешься, от того и наберешься", но... Этот случай, казалось, был исключением из правила. Игорь показался мне не таким, как кавалеры Янки, он был... живым и честным, эмоциональным и пылким, настоящим человеком, а не размазней, которая обычно привлекает мою недальновидную подругу.       – Лиза, ты должна согласиться! На твоем месте я бы уже паковала чемоданы и бежала прямо к приключениям! Не потеряй свой шанс, возможно, он единственный... – Как ни странно, слова Быстровой подействовали на меня. Да, другого шанса может и не быть, но меня смущал тот факт, что Золотарев принял решение за Игоря, не посоветовавшись с ним. А это вновь поколеблет его эго...       Эта ситуация напоминает мне задачки по конституционному праву, которые имеют неординарное решение; на ситуации, представленные в них, можно смотреть с нескольких сторон и, в зависимости от этого, исход будет разным. Вот и здесь то же самое. Если я соглашусь, то вероятнее всего буду вознаграждена негодованием со стороны Игоря, хотя Золотарев утверждал, что я ему понравилась... Но я ведь не могу верить словам незнакомца? А вдруг он имеет непристойные помыслы, вдруг этот поход – лишь предлог, чтобы навредить мне... Но зачем ему это... Почему же все так сложно!       Не выдержав, я бью ладонью по столу, отчего ее прожигает болезненным жаром. Я сжимаю зубы, потираю подушечками пальцев калеченую руку.       А если я не соглашусь, то потеряю шанс увидеть невероятную природу Свердловска, пройти сквозь снежные барханы гор и завести новые знакомства, новых друзей, которых я буду помнить до конца своих дней. Чувства, пропитанные любовью и страхом одновременно, не давали покоя, терзали душу.       "Я редко когда предлагаю подобное". Вновь вспоминаю радушную манеру Золотарева, его обходительность и любезность. Если он не льстил и подошел ко мне с благими намерениями, тогда я должна соглашаться.       Да, именно так я и поступлю. Именно так.