Let It Be

***

В бездонном небе легким белым краем Встает, сияет облако. Давно Слежу за ним… Мы мало видим, знаем, А счастье только знающим дано.

***

      Утро выдалось как никогда морозным, снежная метель сковывала движения, нещадно хлестала по лицу. Белые снежинки кружились в беспорядочном вальсе, подталкиваемые дуновениями ветра.       Я направлялась к УПИ, со мной под ручку шла Янка в новомодном котиковом пальто, которое она выменяла в торгсине на иностранную валюту. Быстрова никогда не отличалась предельной бедностью, всегда позволяла себе роскошь, будь то новый пуф в комнату или очередное платье с бисером. Я не сказала бы, что была нуждающейся, но никогда не одевалась так вызывающе.       На голове у Янки был из чистого шелка платочек, который явно не грел, но придавал образу какую-то ангельскую невинность. Какая ирония!       Вчера ночью я размышляла над вопросом Золотарева и приняла положительное решение. Но как мне с ним увидеться? Может стоило узнать его номер, чтобы потом телеграфировать? И почему я только не догадалась об этом.       Мы проходим сквозь одинокие очереди в вуз, предоставляем пропуск и нас впускают в здание. Я вдыхаю теплый воздух и чувствую, как нагреваюсь, как тело под шерстяным пальто с воротником становится горячее и приятное блаженное ощущение растекается "мыслию по древу". Хлопчатобумажные чулки, спрятанные под моими брюками настолько приятно прилегали к голой коже, что на минуту я позволила насладиться этим восприятием.       Но время не ждет! Через час у меня семинар, а пока надо найти людей, причастных к походу... Узнать, что мне нужно делать, куда идти, что брать с собой...       – Лизка! Какой же у тебя красный нос! Как у ребенка, – Прохохотала Быстрова и я опустила тот факт, что она походила на циркового клоуна в этот момент: вся замалеванная тональным кремом, который делал кожу чересчур бледной, а мороз, стоявший все утро в Свердловске, сказался красным опечатком по всей ее коже. Поэтому я едко посмеялась в ответ, а сама стала выглядывать знакомые лица в коридоре. Два знакомых лица: суровое и с неподдельными чувствами лицо Игоря и величавый стан Золотарева.       Но пока все мои попытки были тщетны. Ни намека на знакомую физиономию.       – Надо зайти к ректору, милая моя, – Проговорила Быстрова, поглаживая меня по рукавам пальто, – Он же заведует этим.       Да, это было вполне логично, но мне как-то не хотелось вновь его беспокоить. У человека и так слишком много дел, а время – небезграничное.       Но раз уж другого выхода нет, придется стать вновь гостьей в небольшом, но уютном кабинете Николая Сергеевича.       Мы с Быстровой сдали пальто и шубку в гардероб, и она, как истинная подруга, решила проводить меня до кабинета ректора, служа как таковой поддержкой. Может быть на вид я кажусь серьезной и не знающей страха, но на самом деле, у меня много эмоций и переживаний внутри.       За непринужденной беседой мы вскоре достигли заветной двери, опять темный и мрачный коридор сделал меня своей заложницей. Ноги были ватными от переживаний, пальцы рук похолодели, на ощупь были, как тоненькие сосули. Быстрова, все это время меня сопровождавшая, весело цокнула языком. Казалась, эта юная леди совсем не знала, что такое волнение и тревога.       – Ты идешь или нет? – Янка нахмурилась, недоумевающе разглядывая меня с головы до пят. Как же я не любила этот взгляд: доминантный и властный. Такое отношение к моей персоне явно не для меня.       Понимая, что я буду долго колебаться, Быстрова вместо меня стучит в дверь и, не дожидаясь ответа, дергает за ручку. Но...       В унисон с Яниным движением, ручка с другой стороны двери так же дернулась. Из кабинета вышел высокий не для меня, но для Быстровой человек, и, не ожидая ее появления, попросту в нее врезался. Яна, как заправская чернобурка, издала протяжный стон, выражая боль и взбудораженность одновременно. Я с ужасом смотрела на это зрелище, ведь больше всего меня поразило то...       Что врезалась она в товарища Золотарева.       Как истинный джентльмен, пример галантности и обходительности, Золотарев мягко взял Быстрову за плечи, отодвинул от себя, разглядывая ее тело на наличие повреждений.       – Гражданка, вы в порядке? – Заботливо произнес мужчина, добродушно растягивая губы в улыбке. Она была настолько искренней и нежной, что я невольно умилилась и сама даже представить не могла, что творится в голове у моей любвеобильной подруги.       – Товарищ Золотарев, извините мою коллегу! – Я вмешалась в этот молчаливый диалог, мужчина обернулся на мой голос и, поняв кому он принадлежит, приветственно кивнул.       – А, это Вы, Лиза. Не стоит так важно со мной обходиться, я не товарищ Золотарев, просто Саша, – Он протянул сухую крепкую мужскую руку мне, оторвав ее от плечиков Быстровой, а когда я вложила в них свою, по-дружески пожал. Я ощутила холод металла, который приятно обжег кожу, – Судя по тому, что вы здесь, вы хотите мне дать положительный ответ, верно?       Догадливый. Я рассеянно кивнула, понимая, что лукавство и заигрывающая манера общения не по мне. Он улыбнулся еще шире, насколько ему позволял выраженный рот, и хрипло рассмеялся, отчего я невольно похолодела.       – Очень рад. Тогда пойду сообщу эту новость всему "экипажу"! – Он уже хотел было двигаться в путь, но вовремя спохватился, достав из внутреннего кармана пиджака огрызок бумаги и ручку. Прислонив пергамент к ладони, он вывел на белом листке несколько цифр, а закончив, протянул письмецо мне. Поначалу казалось, что это какой-то шифр, какая-то детская игра, а затем я поняла, что на нем введен телефонный номер, – Телеграфируйте на этот номер сегодня вечером. Желательно после шести. Вы узнаете все надлежащие инструкции. Будьте наготове, мой дорогой железный турист. Горы зовут! – Попрощавшись со мной, кивнув все это время молчаливой Быстровой, он двинулся к концу казалось бесконечно длинного коридора и был таков.       Я сжимала в руках измятую бумажку, вглядываясь в написанное: код и пять последующих цифр. Я бы и дальше смотрела на эту незамысловатую комбинацию, если бы не пророческих голос Быстровой, вернувший меня из недр сознания.       – Лизка!! ТЫ с ума сошла?! И ТЫ еще хотела отказаться от похода?! Ах, ну что за экспонат этот ваш Александр Золотарев! Ты видела, как ОН на меня смотрел... – Янка мечтательно надула губы. Видимо, в порывах мечтаний и глубокой страсти, она не заметила золотистый ободок вокруг его безымянного пальца. А может, и не придала этому значения, она же, естественно, вне конкуренции.       – Янка, угомонись! – Я нахмурилась, уже не в силах терпеть ее очередной объект воздыхания, – Ты же знаешь, что меня интересует другая сторона этого путешествия, Быстрова закатывает глаза и начинает шумно насвистывать.       – Тебе уже надо задуматься о спутнике жизни, Лиза, – Опять начинается нравоучительная речь моей подруги. Такие моменты мне уже порядком осточертели. Но если ты любишь человека, то должен принимать его полностью, даже с такими искривленными изъянами. Я в такие моменты закрывала глаза и переносилась в мечты о прекрасном будущем.       – Если ты все, то я пойду, – Я похлопала Быстрову по плечу и двинулась к углу коридора, уже представляя, как на лекции буду рассказывать про законопроекты о сношениях и внебрачных половых связях, вместо уголовного кодекса. Янка умеет на меня воздействовать, поэтому я решила временно приостановить наше общение до сегодняшнего вечера. До момента, когда я верну трубку на место, к хозяину – дисковому телефону.