Let It Be

***

Резкий звон ворвался в полутьму, И она шагнула к телефону, К частому, настойчивому звону. Знала, кто звонит и почему.

***

      Я сидела перед тумбочкой с телефоном, разглядывая старинный аппарат. Юрий Павлович очень любил многолетние вещи, антиквариат, как он их называл. Большинство из них досталось ему от родственников, многие из которых были потомственными евреями, но они, несмотря на национальность, были очень щедры и всегда одаривали Захарова такого рода подарками.       В руках я сжимала бумажный огрызок, переминая потеющими ладонями цифры. Чернила успели расплыться, некогда белый пергамент стал замалеванным синим.       Стрелки были подведены к шести часам, а значит, можно было звонить Саше, чтобы получить инструкции. Я сняла трубку с телефона, и начала вводить ватными руками номер.       Гудки. Затем они прервались и наступило молчание. Но оно было не долгим.       – Внимательно, – Я слышу глухой голос, доносящийся с другого конца трубки. Провод обвился вокруг моей руки, сильно ее стискивал, отчего я закусила губу. Что же мне сказать? От интонации в моей груди разожглось пламя, меня бросило в жар, но одновременно стало холодно. Этот голос принадлежал не Золотареву.       Его владельцем был Игорь Дятлов.       Я на миг опешила, не знала, что говорить. Игорь был не таким, как Золотарев. К нему нужно найти подход, и не так просто понравиться этому человеку. Если он не принял приветливый нрав Саши, то что будет со мной? Но молчать я не могла. Это наверняка очень злит Дятлова. Поэтому я сказала первое, что пришло на ум.       – Это Бормотова Лиза. Товарищ Золотарев просил позвонить на этот номер после шести вечера, – Я произнесла эту речь по достоинству. Меня удивила моя уверенность и, надеюсь, она обрадовала моего сурового собеседника.       Я услышала шумное дыхание на линии, затем стало совсем тихо, и я уж подумала было, что трубку повесили, но после нескольких секунд молчания я вновь услышала этот баритон.       – Понятно. Значит, он все же добился своего, – Я рассеянно кивнула, позабыв, что Игорь не видит моих жестов. Он ничего не видит: моих бегающих от стены и обратно глаз, моих дрожащих рук, моих искусанных самой же собою губ. А я не могла сказать обратного: я как наяву видела грозный профиль Дятлова, его вздымающиеся ноздри и пухлые губы, израненные сильными ветряными потоками. Я видела все.       – Ладно, я согласен на ваше участие только из-за того, что четверо отказались идти в поход, – небрежно бросил Дятлов в трубку, и я "увидела", как ноздри его снова надулись и издали громкий выдох. Рассуждая логически, я попыталась сделать вывод, что если бы я ему не нравилась, то он бы не согласился. Просто его самолюбие и амбиции привели его к такому ответу.       И откуда у меня появилось такое высокое самомнение?       – Наш поход обладает третьей группой сложности, все ребята квалифицированны, умудренные опытом. Я надеюсь, вы меня не подведете, Лиза, потому что там никто не возьмется в няньки, – Меня напрягал повелительный тон Дятлова, его напряженность и беспристрастие, – Разве что товарищ Золотарев, это же его специальность. Нянчиться со всеми и лезть туда, куда его не просят, – Передо мной стали рисоваться образы членов тургруппы: злые и молчаливые, срывающиеся по каждому пустяку и не знающие и унции сострадания. Неприятно засосало под ложечкой. А может зря я это все затеяла? Я стала понимать, по какой причине могли выбывшие ребята могли отказаться от участия.       – В няньках не нуждаюсь, извольте, товарищ Дятлов! Я обладаю всеми необходимыми качествами "железного туриста", – я вспомнила упомянутую с утра Золотаревым фразу и решила пустить ее в оборот. И, кажется, план мой сработал.       Я услышала смешки в трубку, сопровождающиеся глубокими вытягиваниями из носа. И вновь против своей воли и желаний покрылась мурашками. Если я всегда буду так реагировать на его голос, то это плохо скажется на моем участии в походе.       – Похвально, Елизавета, похвально, – Пророкотал расслабленный голос Дятлова, отчего я позволила себе улыбнуться, – Ладно. Раз уж мы теперь в одной группе, считаю правильным избежать формальности и перейти на "ты".       – Хорошо. Так правда будет правильнее, – Проговорила я в трубку, по инерции наматывая на указательным палец провод. Все же нервничать я не переставала, – И так. Завтра вечером встречаемся на вокзале. С нами поедет группа под руководством Юры Блинова, с ним еще девять человек. Через день на придется с ними расстаться, у них другой маршрут, – Игорь приумолк, ему, видно, не нравилось так много разговаривать. Он был кратким. Недаром великий Антон Чехов говорил: "Краткость – сестра таланта". Я уверена, что эту цитату можно приписать к Дятлову.       – Заранее не буду ничего говорить, слишком долгий выйдет разговор. С собой возьми много теплой одежды и снаряжение, лыжи, например, – Я старалась запомнить все, что говорил и перечислял Игорь, но я проклинала самое себя, что под рукой у меня не нашлось карандаша, чтобы записать все им упомянутое.       Вскоре Дятлов окончательно примолк, я представила, как его взгляд бегает по комнате, будто пытается поймать какую-нибудь мысль. Но все было напрасно.       Он вежливо откланялся и повесил трубку.