Глава 8
20 июля 2023 г., 17:22
***
Что впереди? Счастливый долгий путь. Куда-то вдаль спокойно устремляет Она глаза, а молодая грудь Легко и мерно и дышит и чуть-чуть Воротничок от шеи отделяет.
***
Я медленно и неспешно двигалась в сторону вокзала, уже видя наполненный людьми перрон. Наш поезд должен был отправиться через час, а я, будучи действительно ответственной (этого у меня не отнять), решила явиться заранее, чтобы, в случае чего, точно не опоздать. Ночью я в спешке скользила по периферии книги Юрия Павловича о походах и марш-бросках, тайно проникнув в его комнату, которую он обычно запирал на засов, уезжая, но, видимо, в этот раз позабыл это сделать. Его комната была очень скромно обставленной: небольшая односпальная койка, будто из больницы или казармы, около нее воздвигалась тумба, а левее кресло для посетителей. Напротив кровати высился большой застекленный книжный шкаф, внутри которого были фотографии, награды и ордены, как-никак, участник Великой Отечественной. Его библиотека таила множество книг различных жанров, будь то книги об истории или же романы Достоевского. Разглядывая корешки книг, я делала выводы о личности Захарова, ведь книги могут многое сказать о человеке. Найдя краткий курс по туризму и альпинизму я, не медля, ухватилась за прочтение старинного экземпляра, бережливо переворачивая страницы. Несмотря на то, что погружение в такого рода литературу было поверхностным, я усвоила много для себя полезного: чтобы узнать человека лучше, надо звать его в горы, если там он покажет свою истинную храбрость и непоколебимость, значит он твой настоящий друг и верный компаньон. Надеюсь, ребята из моей группы станут мне преданными спутниками и самыми дорогими советчиками. Все же я боялась, что они окажутся чванливыми и досадными и будут весь поход на меня косо смотреть. "Как же я надеюсь, что такого не будет, как же я надеюсь..." И вот я, под шум поездов, прохожу мимо спешащих людей, придерживая руками лямки тяжелого рюкзака. Я постаралась нагрузить как можно больше вещей, ведь неизвестно, насколько долго мы задержимся там. Все же может пойти не так. Но я знала, что такого не будет, однако лишний раз перестраховаться очень полезно. Консервные банки били меня по спине, впиваясь в нее грубой жестью. Ничего, скоро я водружу спутника на багажную полку и с чистым сердцем освобожусь от ноши. Дойдя до края платформы, я смотрю на часы, понимая, что еще сорок минут мне придется выжидать своих товарищей. И неуж-то даже Игорь не пришел так рано, ведь он – организатор и самый ответственный человек. Или я действительно пришла рано? Невольно вспомнила прощающуюся со мной Быстрову. Девушка хныкала, заливалась слезами, прижимая разукрашенное личико к моей груди. Я, смеясь, утешала ее. "Все будет хорошо, Янка. Я же вернусь". Порой я совсем не понимаю свою подругу, но знаю лишь одно – она меня действительно любит. Несмотря на мое тогдашнее веселое настроение, мне было грустно с ней расставаться: хороший товарищ, веселый, неунывающий спутник. Я переступала с ноги на ногу, с пятки на носок, балансируя на заледенелом бетоне. Вглядывалась в бесконечный поток людей, ища знакомые лица. Где же вы, друзья? Но никто не откликался на крик моей души. Шли минуты, секунды, мгновения, но никого близкого приметного я не видела. а вдруг я ошиблась? Вдруг Дятлов и Золотарев просто меня одурачили? И никакой поход мне не светит, а они уже давно уехали, распевая песни об УПИ и рассказывая товарищам анекдоты обо мне. Я смотрела под ноги, чертя носком теплого валенка с онучами узоры по заиндевелой земле, именуемой бетонной платформой. Я смотрела по сторонам, мечтательно вскидывала голову к небу, рассматривая так рано темнеющее небо. Оно было поразительно близко и далеко одновременно. Пьяная луна приветливо выглядывала из-за небесного тумана. Я улыбалась ей. Я слушала краем уха разговоры, ведущиеся на вокзале. Двое достопочтенных граждан обсуждали игру на тотализаторе, один из них проиграл значительную сумму, хотя на ипподроме все шансы были на его стороне. Три женщины плаксиво обсуждали сыновьи неудачи, одна из которых закончилась заключением на несколько суток. – "В карцер захотелось, гражданин?" – Копируя речь уполномоченного, бормотала в пуховом пальтишке дама, подтирая платком слезы, – И забрали Ванюшку, прямо при матери родной. Изверги! Как после этого уважать советскую власть? Я вздохнула, с долей сочувствия взглянув на отчаявшуюся гражданку. Увы, прошлого не вернуть, каждый должен отвечать за свои ошибки. Если взяли под арест, значит, заслуженно. Мне теперь все более казалось, что речи Золотарева и Дятлова были фальшью. Действительно, кто они такие, чтобы предлагать подобное? Просто игроки? Скольких заманивали поездками в горы? Если это всего лишь розыгрыш, то я, как невинная дурочка, повелась на эту аферу. И вот результат: с красными, покусанными морозом носом и щеками я смотрела сквозь людей, искала взглядом знакомые лица. Я вспомнила вчерашнюю себя, которая растерялась, услышав повелительные, но мягкие интонации Игоря Дятлова на другом конце провода. Стыдно было признавать, но этот голос меня чаровал, хотелось следовать его указаниям, подчиняться растягиваниям слов. Где же ты, железный турист? – Пришла-таки? – Голос раздался за моей спиной, я обернулась, немного ретировавшись. Передо мной стояло такое же красное, будто от спиртовой выпивки, лицо, которое было немного ниже моего, но то было почти незаметно. Колючие усы обрамляли верхнюю губу, делая ее тонкой и едва заметной. Александр Золотарев собственной персоной. – Здравствуйте, Саша! – Я улыбнулась со всей искренностью, ведь была счастлива тому, что меня не обманули, что вот он, Золотарев, пришел в это место, чтобы я стала частью его команды. Его и Игоря Дятлова. – Очень рад тебя видеть, – Не скрывая своей радости прохрипел мужчина, громко и чувственно откашливаясь в кулак. Несмотря на лютый холод, руки его не были обличены в перчатки или варежки, а золото металла еще сильнее морозило пальцы. Красные и немеющие конечности похлопали меня по плечу. – Игорь и ребята скоро подойдут. У них небольшой казус произошел, – Пояснил мужчина, видимо поняв, что я переживаю касательно этого случая. Я сделала вид, что мне решительно нет до этого дела, но мои приподнявшиеся уголки рта меня выдали. Я промямлила что-то неразборчивое в ответ, беспечно и беззаботно поправляя лезущие на лоб волосы. Несмотря на радость скорой встречи с Игорем, тоска сжимала сердце. Я буду печалиться по отцу и матери, по брату, даже по глупой Янке, ведь она, в конце-концов, была единственной близкой подругой. Я рассматривала прохожих людей, которые торопились на состав, а также тех, кто сидел на скамьях, ожидая товарищей, а возможно, они решили провести ночь под бетонным куполом вокзала. На одной из скамеек сидел тучный красноносый старик в стеганой телогрейке защитного цвета и стеганых брюках, заправленных в сапоги с разрезанными голенищами. Одутловатое, гладко выбритое лицо, ровный, как мох, бобрик седых волос выдавали в нем городского человека. Ноздри его возбужденно поднимались, а глаза были слабо прикрыты. Задремал. – Как настроение? – Помешавший мне рассматривать экспонат, Золотарев решился на непринужденную беседу tête-à-tête в моей компании. – Уже не терпится познакомиться с ребятами... – Решив, что скрывать эмоции от нового товарища будет глупым и необдуманным решением, я поделилась с Сашей сокровенным. – Понимаю твое волнение. Ребятки все хорошие, пересекался с ними пару-тройку раз, – Успокаивающе проговорил Золотарев, лаская слух грубоватым хриплым голосом, – Они тебя полюбят. – А ну, чеши отседова, мать твою через семь гробов в мертвый глаз! – Мы с Сашей синхронно вздрогнули, оборачиваясь на громкий возглас. То был нетрезвого вида мужчина, отмахивающийся от станционного смотрителя, как бы назвал этого человека превеликий Пушкин. От забавного ругательства я подавила смешок, отворачиваясь от зрелища. Почему-то я так и думала, что Золотареву непременно понадобится вмешаться в эту неразбериху. Он спокойно подошел к гражданам, шаркая своими бокарями, –высокими, до паха, сапогами, похожими на болотные, только из камуса, – по заснеженному грунту. Зная, что ничем хорошим эта стычка не закончится, я все же осталась стоять на месте. – Товарищ, не соизволите послушать господина вокзального во избежании нехороших последствий? – Как дипломат официально-нейтрально произнес Саша, стараясь не обидеть ни дебошира, ни смотрителя. – Да катись ты к трепаной матери! – Прорычал одурманенным хмелем мужлан, замахиваясь на миролюбивого Золотарева. – Не волнуйтесь, товарищ, мы все решим, – Проговорило третье лицо, с долей благодарности смеривая моего сподвижника. Золотарев поднял ладони кверху, дескать, сдаюсь, дальше разбирайтесь сами, я свою помощь предложил. Он вновь направился ко мне, ожидая, когда я похвалю его благородное решение. Женушки любимой нет рядом, придется встать на ее место, начать ублажать мужчину приятной лестью. – Похвальный поступок. Жаль, ничего из этого не вышло, – Я улыбнулась Саше и увидела, как в его темно-карих глазах загорелась гордыня и самолюбие. И все же, все мужчины одинаковы. Им попеременно необходимо напоминание о том, что они самые лучшие во всех областях и округах своей духовной страны. Пока мы стояли на перроне, Золотарев рассказывал мне про Москву, про правление товарища Сталина. Гутарил, что был в Кремле, видел его лично и других руководителей, угощался там папиросами "Люкс", предназначенными исключительно для районного начальства. Странная мысль закралась в мою голову. Простой учитель физической культуры, бывший военный, да угощался сигарами? Либо Саша преувеличивает, желая насладиться своей важностью, либо чего-то он не договаривает... – А вот и Игорь, – Эти слова вернули меня из недр сознания, заставили вздрогнуть всеми фибрами моей чистой и светлой души. Одно имя, упоминание Дятлова всегда доводило меня до мурашек, до приятной, но вместе с тем пугающей дрожи во всем теле. Вот он, настоящий руководитель, настоящий вождь, умеющий подчинить грозными указами целую страну, целый коллектив, умеющий требовательным голосом заставить дрожать и содрогаться. Игорь Дятлов. Наконец-то ты здесь. – Игорь! – Золотарев поднял руку к небу, помахал ладонью, тем самым подавая сигналы Дятлову и его команде. С ним вкупе было девять человек, если мое зрение меня не подводило, все были веселые и улыбчивые, как юные ребятишки, впервые познавшие красоты взрослого мира. Я рассеяно бегала взглядом по им всем, стараясь запомнить каждое лицо, походившее скорее на гримасу, чем на выражение опытного "железного" туриста. «Не такие уж они и "железные". Лица уж больно мягкие...» – Здравствуйте, Саша, – Наконец донёсся до меня низкий, заставляющий все волоски тела шевелиться, голос Игоря Дятлова. Я с опаской взглянула на это суровое и мудрое лицо. Вот он – человек, чьим эпитетом, бесспорно, служило ледяное, металлическое слово "железный". Чего, действительно, нельзя было сказать о других ребятах. Все, как один, улыбались и светились, возбуждённо дрожали, с нетерпением желали погрузиться в неизвестность, в новые горные пейзажи Урала. А Игорь был словно взрослым папкой-петухом, который со всей любовью и нежностью относился к своим цыпляткам, но при этом всегда был строгим, готовым урезонить и осечь непослушных. – Лиза, рад тебя видеть, – Впервые мне удалось увидеть Игоря, который говорил со мной вживую, без помощи старинного аппарата Юрия Павловича. И я бы жизнь свою отдала, чтобы вновь испытать это чувство. Чувство, когда рот и язык тебя не слушаются, когда ты не в состоянии вымолвить и слова, подталкиваемая чувствами бесконечной любви и преданности. Я беспомощно, как провинившийся пионеришко, смотрела на сурового дядьку в лице Игоря Дятлова. Но вся его суровость была настолько доброй и нежной, что сердце мое сжимало щемящее сладкое чувство. Он растянул пухлые губы в улыбке, которая была настоящей, искренней и теплой. Я даже перестала чувствовать холод на кончиках пальцев. Мне сталось очень жарко. – Не пора ли тебе представить нам нового товарища, Гося? – Мягким, ласковым, мелодичным, как струны гитары, голосом, промолвила круглолицая розовощекая девушка, еле сдерживая радостный смех. Ее глаз я навек не забуду: черные, как ночь, нежные, как лепестки фиалки, да и сама она была как цветочек: очень мягкой и поистине красивой. – Минуточку внимания, товарищи! – Дятлов обернулся к ребятам, которые и без того с предельными внимательностью и любопытством разглядывали новую участницу команды. Разве что одна парочка позади невежливо перешептывалась и хихикала. – Позвольте представить Бормотову Елизавету! Теперь она – часть нашей группы. Прошу любить и не обижать, – Как самый настоящий оратор и лидер, Игорь бросил эти слова в небольшую толкучку. Сразу после окончания его короткой, но пламенной речи, «железные туристы», как один, направили на меня взгляд. – Лизавета, значит? Очень приятно, – Проговорил молодой человек с достаточно крепким телосложением, протягивая мне мозолистую руку, которая посинела на морозе. Он среди всех был со мной почти одного роста. Весёлый нрав и вместе с тем смешанную задумчивость я уловила сразу. Уверена, он будет именно тем человеком, с которым будет приятно повеселиться от души, но который, несмотря на юморной нрав, будет всегда готов защитить товарищей в случае необходимости. Он представился мне Юрой Дорошенко. Остальные ребята один за другим быстренько со мной знакомились, однако некоторые, наоборот, растягивали удовольствие, решая подольше со мною поболтать о том, о сем. Милая Люда, студентка строительного, «красивая девушка с русою косою» сдержанно со мной поздоровалась, при этом стараясь выглядеть приветливо й и доброй. Я сразу поняла, что с ней нужно общаться исключительно по делу. Умна критически и остра, настоящее золото для нелегкого похода. Милая Люда, скромница каких поискать. Помню я и скромнягу Сашу Колеватова, который был настоящим отшельником, любителем поговорить на глубокие темы; не забуду эмоционально-чувственное ядро нашей компании, Зинаиду Колмогорову, красавицу с поразительно сильной энергией, вечно веселая и живая, душа коллектива. Настоящий энтузиаст, она стала мне верной подругой во время похода. Сильное восхищение у меня вызвал и Рустем Слободин, впрочем, не только у меня: он всегда пользовался девичьей популярностью. Играл на мандолине, впоследствии мы не раз вместе с ним сыграем несколько запоминающихся мелодий. Не забуду его крепкое рукопожатие и широкую искреннюю улыбку. – Коля, твой черед, что там хохочешь с Юркой, – Недовольно протянула Зина, при этом сохраняя живую улыбку на круглом личике. Коля, а точнее Николай Тибо-Бриньоль, представился мне, как «выпускник строительного факультета Уральского политеха, по совместительству – инженер-прораб». Коля обладал благородной внешностью, Я сразу обратила внимание на его яркие глаза, на эффектные жесты, с которыми он презентовал себя. Одним словом, артист! Когда Николай отошёл назад, его место занял тот самый Юрка, с которым он хохотал. Я вздохнула, не сразу его приметила в толпе туристов. – Кривонищенко Георгий Алексеевич, прошу обращаться ко мне именно так! – Он дерзко, с ноткой веселья и остроты взглянул в мои глаза, прожигая их зеленью своих. Веснушки плясали по его ледяной коже, танцуя с падающими солнечными лучами. Глаза были наполнены яркими бликами, из шапки выбивалось несколько кудрей. Лопоухие уши торчали в разные стороны, делая образ молодого человека комичным. А вот и первое недоразумение! Настоящий шут, клоун, каких поискать, с ним я точно намучаюсь... – Да, глазки у тебя действительно красивые, не соврал товарищ Дятлов, – Я опешила, когда услышала продолжение игривой речи Кривонищенко. От комплимента я невольно воспламенилась, а последние завершающие слова заставили мое сердце трепетать. «Не соврал товарищ Дятлов? Игорь что-то рассказывал обо мне?», – Серые с голубым отливом, солнечные лучи так и играют в них. А ты ещё говорил, что за красивые глазки к нам не попадают! – Он шутливо, по-доброму пихнул в бок товарища Кольку, который невозмутимо рассмеялся. Кривонищенко Георгий Алексеевич. Ну держитесь у меня! – Видимо, к вам попадают и за идиотские шутки, Георгий Алексеевич? – Я с такой же невозмутимостью бросила в ответ, с вызовом смотря в глаза, которые не потемнели, а загорелись ещё сильнее. Азарт весёлыми искорками плясал в зелёной глубине. – Какая дерзкая. А ты мне нравишься, новенькая, – Он, как чеширский кот, подмигнул мне, после чего скрылся, словно испарился в толпе туристов. «А ты мне нет, господин клоун». Но мне все это время не давала покоя мысль о том, что Игорь говорил с товарищами обо мне, о моих «красивых глазках». Или этот скоморох наплел чепуху, чтобы я растаяла под его речью? «Не на ту напали, Георгий Алексеевич. Я себя не дам одурачить» Если десерт обычно оставляют напоследок, то моей сладостью был прогнивший кусок яблочного пирога, в котором уже давно как завелись черви. И я сейчас говорю о Юре Юдине, который имел честь познакомиться со мной в последнюю очередь. Тот мне не понравился сразу, вечно шмыгал носом, отводил взгляд, кусал губу и судорожно дёргался. Не по нраву мне такие люди, однако с таковыми часто приходится иметь дело. Его серые уродливые глаза бегали по всему моему телу, останавливались на изгибах, что вызывало непомерное чувство отвращения. «После этого ушастого арлекина он самый неприятный тип. Надо держаться от него подальше» Со всеми ребятами я познакомилась, каждому смотрела в глаза, стараясь запомнить их на всю жизнь. Светлые, добрые, милые ребята. Помнить вас буду до конца своих дней. А тем временем поезд предупреждающе загудел. – Пора в путь, ребята!
