От прошлого к прошлому

      Март собирает цветы, Март срывает тонкие стебли, переплетает их между собой. В руках — причудливый венок, слишком пестрый, слишком яркий, сделанный из самых разных цветов. Март чередует стебли один за другим. Один за другим.       Дань Хэн наблюдает за тем, как она это делает, наблюдает за ее пальцами как-то завороженно. Пальцы Март холодные, а еще они покрыты мозолями — стрелять из лука также тяжело, и держать в руках меч или копье; тетива сдирает кожу, стрела попадает не туда, куда нужно, и руки периодически дрожат. Март кажется такой живой, когда лучи солнца путаются в ее волосах, но при этом она все равно остается собой — льдышкой. Холодной-холодной Март.       Ранняя весна, март — первый ее месяц. Март плетет венок из незабудок и цветов шиповника — полевые цветы; Март хитро-хитро смотрит на Дань Хэна и пододвигается к нему ближе. Дань Хэн щурится от яркого солнца и лениво косит на нее взгляд — после Ярило-VI тепло кажется благодатью. Тепла не было очень, очень долго.       Март улыбается, улыбается весело и немного игриво, когда надевает венок из цветов ему на голову. Дань Хэн хмурится, и Март не выдерживает — смеется:       — Когда ты хмуришься, у тебя появляется смешная морщинка.       Смех разлетается по полю, смех Март уносит теплый ветер, смех Март окутывает стебельки цветов и трав, немного колышет их — цветы не против; Март, несмотря на свою врожденную холодность (врожденную ли?) смеется тепло, и от одного ее присутствия становится тепло-тепло, Дань Хэн не понимает, как это возможно — он только хмурится и молчит. Хмурится и молчит, но наслаждается теплом — пытается впитать как можно больше, пока есть возможность, пока звездный экспресс снова не рассечет галактики и планеты.       Март на память срывает ветку сирени — пурпурной — и торжественно вручает ее Дань Хэну. «Бери, мне не жалко!» Дань Хэн все еще не улыбается — он будто бы разучился за долгие-долгие годы — но он берет веточку и даже не выкидывает дурацкий и глупый венок. Март рада, потому что Дань Хэн редко поддерживает ее глупые идеи.       Март рада, потому что знает — Дань Хэн, на самом деле, ценит то, что она делает.       А поймет ли он — не так важно. ***       Дань Хэн не понимает.       Вернее, он не знает этих глупых странных обычаев, или просто не помнит, потому что планет много, законы каждых давно смешались в его голове — Дань Хэн подстраивается под ситуации, но знание о мироустройстве быстро улетучивается, когда они покидают очередную галактику. Поэтому он не сразу понял, что пыталась ему сказать Март, когда плела венок из незабудок и шиповника; не сразу понял, когда она оставила ему веточку сирени.       Но у Дань Хэна есть архивы. Много архивов, много книг и записей. Архив — его память; на случай, если что-то пойдет не так, он сможет вспомнить благодаря своей библиотеке. Дань Хэн листает рукописный журнал, и почерк — его; каждая выведенная буква — его, и Дань Хэн начинает _понимать_.       Март, на самом деле, понять сложно — она всегда себе на уме, всегда говорит то, что вздумается, иногда ее действия хаотичны и непостоянны. Март пытается заполнить пространство собой, но получается только заполнить пустотой. Себя Март бережет, хранит, потому что знает, что она — единственное, что у нее есть.       Зато она может отдать кое-что другое. Март болтает много, но мало кто знает, что слова — всего лишь набор звуков; когда Март говорит, она редко вкладывает какой-то потаенный смысл, но зато каждое ее действие в отношении другого человека не случайно. Март знала значения каждого цветка. И они — громче любых слов, ценнее любых подарков.       Дань Хэн, увы, не может дать столько же, сколько отдает ему Март, но в какой-то момент он обнаруживает себя в поле срывающим колокольчики, срезающим аморанты. В какой-то момент Дань Хэн понимает, что это меньшее, что он может для нее сделать.       Следующим утром Дань Хэн дарит Март букет.