the thing about illicit affairs

Теперь пришла очередь Майка игнорировать Уилла. Справедливо, решил Уилл, но это одновременно и раздражало, и утомляло, особенно когда каждое мгновение бодрствования преследовали воспоминания о Майке, плачущем и подавленном, выдыхающем «Я люблю тебя». А затем так же легко заявляющего, что это никогда ничего не значило. Из-за всего этого у Уилла кружилась голова и его укачивало, и самое худшее, что все, что он хотел сделать, это поговорить с Майком обо всем. Но Майк не хотел иметь с ним ничего общего. Он постоянно находил предлоги, чтобы не тусоваться с партией, и он даже не смотрел в сторону Уилла на их общих уроках, убегая из класса, как только звенел звонок, как будто Уилл мог наброситься на него тут же. Честно говоря, он чертовски близок к искушению — чем больше Майк прятался, тем больше Уилл хотел поговорить с ним. Требовать ответов, чтобы сказать, эй, какого хрена, и узнать обо всем, что касается последних месяцев дурачества. Схватить Майка за плечи, потрясти его и сказать, что-то вроде: «я люблю тебя, идиот, разве ты не видишь, что делаешь мне больно?» Но Уилл не мог. Уилл обжигал Майка щенячьим взглядом, когда тот не смотрел, и ждал удобного случая. Это произошло однажды после Клуба Адского Пламени, который Майк не мог пропустить как президент клуба и мастер подземелий. Они только закончили, проведя бесплодную сессию, споря бесполезно о своем плане действий. Майк все еще почти не смотрел на Уилла, кроме как во время его ходов. Когда остальные начали выходить из комнаты, пока Майк убирал доску и фигуры, Уилл задержался. Эл, всегда проницательная, поймала его взгляд и приподняла бровь, а он кивнул ей. Она ободряюще улыбнулась. Группа определенно почувствовала странность между Уиллом и Майком, и Уилл воображает, что они почти так же, как и он, хотят решить эту проблему. Дверь со щелчком закрывается, и они остаются в пустом классе. Это кажется громким в густой тишине между ними, в которой останется только звук Майка, собирающего игровые фишки. — Уилл, ты можешь идти, — говорит Майк, не отрываясь от своей задачи. Уилл тяжело сглатывает. — Я хотел поговорить с тобой. — О чем? — сухо спрашивает Майк, убирая фигурки. И это раздражает Уилла больше всего на свете в последние несколько дней — Майк мог молча обращаться с ним сколько угодно, но притворяясь невежественным, делая вид, что все в порядке? — Ты знаешь, о чем, Майк, давай. Майк наконец останавливается, смотрит на Уилла, щурится и поджимает губы. — Что еще можно сказать, Уилл? Майк внезапно выглядит уставшим. С опущенными плечами и мешками под глазами, безжизненный и побежденный. Это чужой вид Майка, настолько незнакомый и неправильный, что Уилл не говорит ничего из того, что тщательно обдумывал ранее, а просто выпаливает единственное, что, по его мнению, могло бы это исправить: — То, что ты сказал — это не имеет значения, ладно, мы можем забыть, это ничего не меняет… Майк внезапно оборачивается, темный и серьезный, и врывается в личное пространство Уилла, теснит его, пока тот не упирается бедрами в края стола. — Что, если я не этого хочу? — Что? Майк так близко, прижимает его к столу, и его голос такой низкий, что Уилл едва узнает его. — Что. Если. Я. Не этого. Хочу. — Я… — Уилл сглатывает от близости Майка, но это еще больше его расстраивает. Он тычет в грудь Майка обвиняющим пальцем. — Тогда просто говори, что хочешь, Майк, я тебя не понимаю… — Я хочу тебя, Уилл! — восклицает он слишком громко, и Уилл замирает. — Не просто как друг, не просто чтобы пошалить или потрахаться, я хочу тебя всего. Ясно? Поэтому я не могу… я не могу этого сделать. Ты понял? Нет, Уилл не понимает. Уилл чувствует себя ошеломленным. Ему немного кажется, что он находится в альтернативной реальности, где все перевернуто, перевернуто вверх дном и странно, потому что иначе, зачем бы Майку говорить ему эти слова? Это не имеет смысла. — Что? — переспрашивает он. Майк делает опасный шаг вперед, так что между ними нет места, и обхватывает лицо Уилла руками. Уилл чувствует себя хрупким, его лицо поднято вот так, Майк держится за подбородок, как будто он драгоценный. — Я не могу этого сделать, если… если я не могу иметь тебя всего. Что-то в мозгу Уилла рвется, как слишком туго натянутая резинка, потому что все, что он может сделать, это приподняться на цыпочках и прижаться губами к губам Майка в отчаянном поцелуе. Он кладет руки на грудь Майка и прижимает их лица друг к другу, и их губы восхитительно скользят вместе на мгновение, затем на два, затем… Майк отстраняется и выглядит так, словно ему больно. — Подожди, — говорит он. — Это значит?.. — Майк, — выдыхает Уилл. Он не может поверить, что это не поразительно очевидно для него, для всех. — Я всегда был у тебя. Майк открывает рот и закрывает его несколько раз. Уилл терпеливо ждет, пока он сообразит, что ему нужно сказать, хотя Уилл отчаянно хочет поцеловать его снова. — Я думал, ты просто хочешь заняться сексом! Уилл усмехается. — Я влюблен в тебя с детского сада. Я думал, это ты просто хочешь заняться сексом! Майк смотрит на него так, будто решает в уме сложное уравнение. — Подожди, подожди, скажи это еще раз. Уилл моргает. — Я думал, ты просто хотел заняться сексом? — Нет. До этого. Уилл согревается, когда понимает, что Майк хочет от него услышать. — Я влюблен в тебя с детского сада? Майк резко выдыхает и сильно прижимает их лбы друг к другу, словно пытаясь соединить их воедино. — С детского сада? Все, что Уилл может видеть в таком положении — Майк. Его темные глаза, розовые губы, волосы, обрамляющие острые скулы. — Я думал, ты знаешь, — говорит Уилл. — Я думал, все знают. — Я этого не знал, — говорит Майк. Его дыхание падает на губы Уилла. — Я люблю тебя с пятого класса. Уилл резко вдыхает, в груди становится тепло и нечетко. Он не может оторвать глаз от губ Майка. — Что за трата времени. — Расскажи мне об этом, — говорит Майк и, наконец, сокращает растояние, соединяя их губы в сладчайшем из поцелуев — долгом, целомудренном и любящем, нежным… Майк держит лицо Уилла, и руки Уилла тянутся к груди Майка, одна цепляется за его волосы. Уилл чуть отстраняется, и Майк идет за ним, а Уилл фыркает в губы. — Мы такие глупые. Лоб ко лбу, нос к носу Майк говорит: — Я так тебя люблю. На выдохе Уилл отвечает: — Я тоже люблю тебя. Когда они целуются на этот раз, это совсем не целомудренно — они сталкиваются друг с другом, голодные и отчаянные, и Уилл дергает Майка за волосы, заставляя его открыть рот, чтобы их языки могли соприкоснуться. Руки Майка прокладывают путь вниз по телу Уилла к его заднице, сжимая там и крепче прижимая его к себе, так что их бедра встречаются. Уилл стонет, и Майк проглатывает его, прижимаясь к Уиллу так сильно, что Уилл полусидит на столе позади него. — Майк, — говорит Уилл между безумными поцелуями, — ты?.. Он не озвучивает свой вопрос. В этом нет необходимости, потому что Майк отстраняется достаточно, чтобы бесцеремонно смести остатки D&D со стола. Он поднимает Уилла за задницу, чтобы он сел на стол, и, протиснувшись между его ног, прижимается бедрами. Уилл прижимается в ответ, в то время как руки Майка извилистыми дорожками скользят по телу Уилла, и кажется, что он поджигает все на своем пути, как будто каждый дюйм его тела горит, а на Уилле слишком много одежды. Уилл дергает Майка за рубашку и говорит: — Снимай. Сейчас же. Это не то, что он намеревался сказать, но это передает суть. Майк срывает с себя рубашку, а затем тянет и с Уилла, ныряя обратно, чтобы продолжить целовать Уилла, как будто он жаждет этого. Должно быть, так и есть, после стольких-то лет без друг друга. Они остаются плотно прижатыми друг к другу губами, глотая стоны и облизывая до удушья, и отчаянно, нетерпеливо дергая друг друга за штаны. Майк отстраняется достаточно, чтобы сбросить штаны, но в итоге спотыкается о них, и они оба смеются. Но это приятно — на самом деле идеально — смеяться с Майком вот так. Делать это с Майком. С Майком, который тоже в него влюблен. Боже! — Я люблю тебя, — снова говорит Уилл, прежде чем рот Майка снова оказывается на его губах, а затем опускается мокрой дорожкой вниз по его шее, груди, животу к поясу джинсов, за который Майк бесцеремонно дергает. Он едва опускает их на бедра, прежде чем прижимается своим горячим ртом к выпуклости в боксерах Уилла, облизывая его длину через ткань и заставляя дергаться от ощущения. — Мне нравится, какой ты чувствительный, — говорит Майк, ладонями лаская член Уилла сквозь ткань, обхватывая его, горячий и пульсирующий. — Я люблю твои звуки. Мне нравится делать это с тобой. — Тогда сделай что-нибудь с этим, а? — дразнит Уилл, и Майк освобождает Уилла от боксеров и берет его в рот, опускаясь вниз одним быстрым движением. Уилл вцепляется руками в волосы Майка и дергает их, чувствуя, как стоны эхом отдаются вокруг него. — Боже мой, Майк… Губы Майка непристойно растянуты вокруг него, розовые и полные, и он смотрит на Уилла взглядом наполовину влюбленным, наполовину решительным, и Уилл так сильно его любит. И Майк любит его в ответ. Вот что заставляет его дергать Майка за волосы, чтобы стащить его. — Подожди, Майк… Майк отстраняется с скользким звуком, вытирая слюну с губ, а затем нежно, медленно поглаживая Уилла. — В чем дело, детка? Уилл чувствует тепло от этого обращения. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Брови Майка взлетают вверх, а губы приоткрываются, удивление смешано с желанием. — У меня ничего с собой нет, — начинает он. — Я знаю, — говорит Уилл, отталкиваясь чтобы встать. — У меня тоже. Мне все равно. Мне нужно чувствовать тебя. Уилл снова притягивает Майка к своим губам, впадая в еще один долгий, влажный поцелуй, запоминая его гладкое скольжение и ощущение языка Майка на тепле его губ. Уилл быстро переворачивает их, так что Майк теперь сидит на столе, а Уилл поддерживает его. Затем Уилл сбрасывает боксеры и переползает через колени Майка, садится на него верхом так, что их члены соприкасаются, и Майк притягивает его за талию, так что они полностью прижимаются друг к другу. — Господи, Уилл, — выдыхает Майк. — Я так влюблен в тебя, что это глупо… Уилл проглатывает свои следующие слова в другом поцелуе и стонет в него, как будто говоря, что я тоже, я тоже, но он думает, что Майк уже знает. Их руки лапают друг друга, отчаянные и голодные, они притягивают друг друга ближе, гладят по гладкой коже, исследуя друг друга теперь, когда у них есть на это полное разрешение, теперь, когда им не нужно скрывать, что это значит для них. Майк отстраняется от поцелуя настолько, чтобы поднести пальцы к губам Уилла. — Ты можешь?.. Майку даже не нужно озвучивать вопрос. Уилл заглатывает их, всасывает в рот и водит вокруг них языком, тщательно вылизывая пальцы и, тем самым устраивая Майку шоу. Майк наблюдает широко раскрытыми глазами, ошеломленно смотрит на него мгновение, прежде чем протянуть руку между ними, чтобы ткнуть Уилла между ягодицами. Он снова наклоняется вперед, чтобы поймать Уилла в еще один поцелуе, вдыхая тихий вздох, который выходит наружу, когда палец Майка прижимается к его дырочке, кончик проходит мимо кольца мышц. — Мм, Майк, Майк, — говорит Уилл между влажными поцелуями, которые кажутся более подавляющими, чем пальцы внутри него. Майк сосет язык, царапает зубами нижнюю губу Уилла, ощупывает языком зубы и медленно погружает палец в напряжённое тело Уилла. — Мой малыш, — зовет Майк. Он нажимает немного сильнее, затем начинает медленно вводить и выводить палец, и Уилл задыхается, прижимаясь к губам Майка от этого ощущения. Этого не достаточно. — Еще, — требует Уилл. Его не волнует, что у них нет смазки, не волнует, горит ли то место, ему нужно чувствовать Майка, нужно делать это с ним сейчас, чтобы это наконец-то означало то, что он хочет. — Ммм, — мычит Майк, добавляя второй палец, и Уилл стонет, падая вперед и уткнувшись лицом в шею Майка. И, раз уж он здесь, Уилл кусает место соединения шеи и плеча, сосет кожу и не заботится о том, оставляет ли он следы. Уилл тянется между ними, чтобы обхватить рукой член Майка, в то время как Майк так нежно вводит в него два пальца. Уилл тянется бедрами назад. — Сильнее, — рычит он. — Я не сломаюсь, давай… Пальцы Майка двигаются быстрее, нажимая глубже, скручиваясь, двигаясь и растягивая, сгибаясь, нацеливаясь вперед в то место, что заставляет Уилла задохнуться. — О, о, о, черт! — Боже, ты великолепен, — выдыхает Майк, снова прижимаясь к тому месту, рука Уилла замирает на члене Майка, когда он переполнен этим чувством. — Майк, Майк, — умоляет Уилл. — Я готов. — Ты все еще очень напряжен, ты уверен?.. — Да, — настаивает Уилл. — Я хочу почувствовать тебя. Он двигает бедрами вверх, пока Майк не убирает пальцы, кладя руку на талию Уилла. Пальцы сжимаются крепко и собственнически. Уилл отскакивает назад ровно настолько, чтобы сплюнуть на член Майка, размазывая слюну рукой. Майк просто ошеломленно наблюдает, будто не совсем верит, что это происходит. Уилл тоже почти нет. Уилл встает на колени, передвигаясь так, чтобы зависнуть над членом Майка, направляя его одной рукой к дырочке, сдвигаясь вниз, пока Майк так мягко не упирается в его вход, дразня. Уилл останавливается и прижимает их лбы друг к другу. Майк тянется вперед, чтобы поцеловать Уилла, горячо и влажно, а когда отстраняется, то решительно смотрит ему в глаза. — Я люблю тебя, — говорит Майк. — Я знаю, — говорит Уилл и медленно опускается на член Майка. Майк стонет от этого ощущения, и бедра Уилла горят от усилия делать это постепенно. Растяжение сильное, и ощущение обжигает от слишком большого вторжения, но Уиллу нравится это, он жаждет этого, нуждается в этом, хочет чувствовать это еще несколько дней после. Хочет думать о Майке, когда он не может сидеть или ходить прямо. Уилл не может сформулировать ничего из этого во что-то более связное, чем «О, черт», когда он садится на колени Майка, Майк полностью спрятан внутри него, давит на его внутренности, наполняет его. — Вот так, Уилл, детка, дерьмо, — шипит Майк. Он крепко сжимает талию Уилла, будто цепляется за жизнь. — Серьезно, не двигайся, блять, если хочешь, чтобы это длилось дольше двух секунд. Уилл фыркает и наклоняется, чтобы поцеловать уголок рта Майка. Майк поворачивается лицом, чтобы более полно поймать губы Уилла в горячем поцелуе с открытым ртом. Уилл, будучи маленьким засранцем и желая подразнить Майка, немного двигает бедрами, малейшее дразнение движения и трения, и Майк стонет и выдавливает синяки на его коже, чтобы он больше не двигался. — Ты слишком легкомыслен, — дразнит Уилл. — Ты слишком великолепен, — возражает Майк. — И тугой, Иисус. — Да, держу пари, твоя правая рука на прошлой неделе не идет ни в какое сравнение, — шутит Уилл, но он говорит исходя из своего опыта. С тех пор, как он был с Майком, уединение кажется скучным. — Уилл, — говорит Майк, убирая волосы Уилла с глаз, чтобы он мог смотреть прямо в них так, что у Уилла кружится голова. — Ничто не сравнится с тобой. Уилл улыбается, мягко и тихо, и говорит: — Болван. — Очевидно, — соглашается Майк. — Я тебя люблю, — и они продолжают целоваться — Я тоже тебя люблю, — говорит Уилл. — Теперь я могу двигаться, или что? Майк энергично кивает. — Да, да, пожалуйста. Уилл целует Майка, пока поднимает бедра, и целует его, когда снова опускается, продолжает целовать, пока Майк стонет. Уилл целует Майка даже в момент, когда это идеальное место внутри него снова дарит удовольствие, и он задыхается в рот Майка, и они продолжают целоваться, пока Уилл находит свой ритм. Уилл пристрастился целоваться с Майком. Он не хочет останавливаться, ни для лучшего ракурса или более легкого движения, ни для чего. Он целует каждый звук, издаваемый Майком изо рта, и вкладывает свои вздохи в губы Майка. Руки Майка перемещаются от талии Уилла к его бедрам, не столько направляя, сколько позволяя Уиллу двигаться. Ощущение пальцев Майка, растопыренных на его коже, только побуждает его двигать бедрами сильнее, быстрее, трахаться с Майком, чтобы им обоим было хорошо. Стол под ними трясется от движения Уилла, их общего веса. Майк отстраняется от поцелуев Уилла, чтобы сказать: — Боже, ты идеален, — он наклонится вперед, чтобы укусить, поцеловать и пососать его шею, и Уилл откидывает голову назад от всего этого удовольствия. Уилл отчаянно двигает бедрами, гоняясь за ощущением, нарастающим в животе каждый раз, когда член Майка входит в него так глубоко. Уилл снова находит губы Майка, всегда, неизбежно, и они целуются. Стол скрипит под ними. Майк отстраняется и выглядит развратным, раскрасневшимся, с красными губами и полуприкрытыми глазами. — Думаю, мы сломаем стол, — говорит он. — Это стоит того. — не возражает Уилл. Уилл берет волосы Майка в одну руку и дергает, и тот отчаянно вжимается в него, и Уилл стонет, все еще подпрыгивая на Майке изо всех сил, в то время как его ноги начинают трястись от напряжения. Со скрипом и скольжением стол ломается. — Черт, подожди… Две ножки сбоку, на которых они сидят — на защелках, и столешница рушится, опираясь по диагонали на оставшиеся две ножки, оставляя Майка и Уилла лежать на наклонной поверхности. Уилл смеется. — Боже мой. Партия нас убьет. Майк тоже смеется, но затем хватает Уилла за бедра и двигается, чтобы изменить их положение. — Возможно, но я думаю, что мы еще можем продолжить. Майк переворачивает их так, что Уилл лежит спиной к наклону сломанного стола, да покоится он с миром, Майк опирается на пол, чтобы трахать Уилла удобнее. И Уилл, как бы он ни любил кататься на Майке, получает от него удовольствие. Ему нравится и это тоже, как Майк прижимает его к твердой поверхности, держит его, трахает его хорошо, глубоко и жестко. Уилл, возможно, хочет плакать, а может и нет, но Майк снова сжимает их задыхающиеся рты, вбиваясь в Уилла. Уилл цепляется за его спину, обхватив Майка ногами за талию и упираясь пятками о задницу, чтобы притянуть его ближе. — Это… — задыхается Уилл между поцелуями и толчками, — о, блять, нелепо. Майк обхватывает рукой член Уилла и начинает его дрочить. — Да, блять, ты близко? — Угу, — говорит Уилл. Он кладет руку на щеку Майка, чтобы направить его обратно к своим губам. — Продолжай целовать меня, — говорит он в губы Майка. Майка не нужно дважды просить. Он толкается в Уилла и целует его, поглаживает его член и целует его, а Уилл так поглощен Майком, что не может дышать. Каждое чувство, каждая часть его тела наполняется МайкомМайкомМайком, и он не осознает, что произносит это имя вслух, пока не становится слишком поздно, чтобы перестать, потому что чувство продолжает нарастать и нарастать и… — Майк, Майк, блять, я люблю тебя, Майк, — и так далее и дальше, когда он впадает в самый сильный оргазм в своей жизни, и он затыкается только потому, что Майк целует его во время этого, трахает его во время этого, двигаясь хаотично, гонясь за собственным оргазмом, а Уилл просто обмяк, дрожит и чувствует каждый его дюйм. Майк говорит что-то невнятное, что может быть и «Уилл», и «я люблю тебя», но слова теряются во рту Уилла, и Майк еще несколько раз сильно входит в него, прежде чем вздрогнуть и остановиться. Майк прижимается лицом к шее, задыхаясь и дрожа. — Ты такой красивый, — говорит Майк. — Я люблю тебя, Уилл, боже. — Это, э-э, — говорит Уилл, и ему кажется, что рот не слушается, нечеткий, чужой и нескоординированный. — Хорошо. — Мм, — соглашается Майк, целуя Уилла в челюсть. — Это хорошо, правда. — Извини, я думаю, что на этот раз ты действительно вытрахал из меня мозги, — говорит Уилл. Майк все еще прижимает Уилла к наклонной столешнице, и он медленно выходит, и Уилл чувствует, как из него вытекает сперма Майка, которая неожиданно очень горячая, но об этом в другой раз. На данный момент- — Мы действительно сломали стол, не так ли? — говорит Уилл. После сексуальной дымки это кажется абсурдно забавным. Майк смеется в щеку Уилла и нежно целует ее. — Оно того стоило, — говорит Майк. Уилл не возражает. Майк отстраняется, медленно вскакивает и тянет Уилла за собой, чтобы тот не скатился по сломанному столу. Ноги Уилла все еще немного трясутся, но Майк стабилизирует его, обхватив руками за талию, и снова вовлекает в новый поцелуй. Когда он отстраняется, Майк улыбается мягко и застенчиво, и Уилл уверен, что он, должно быть, выглядит так же. — Итак, э-э, — говорит Майк. — Вы, я имею в виду, мы вроде как… бойфренды? Уилл щурится. — Твоя сперма буквально внутри меня прямо сейчас, и я говорил тебе, что люблю тебя, раз восемь. Майк поднимает бровь. Этот придурок хочет, чтобы Уилл это сказал. — Да, идиот, — говорит Уилл. — Твой идиот, — говорит Майк. — Мой идиот, — соглашается Уилл. — Я думаю, мы должны убраться, уйти отсюда и поклясться жизнью, что стол был в порядке, когда мы уходили. — Мне кажется, это отличная идея, — говорит Майк. Вскоре они уберут свой беспорядок и соберут разбросанные по полу фигурки D&D.А позже они встретятся с партией и будут врать во все горло за столом, или, может быть, они расскажут партии правду. Но сейчас Уилл целует Майка, и Майк целует в ответ.