Адаптация

Драко       Драко стремился добраться до класса побыстрее, и мчался по древним коридорам замка. Он поморщился, когда Поттер прошел мимо, запах феромонов разнесся по воздуху и окутал его рецепторы. Он сжал кулаки, стиснул зубы и ускорил шаг. К счастью, ни один другой Альфа, казалось, не превращал его в дрожащее месиво так, как Грейнджер. Он все еще злился на судьбу или силу, ответственную за то, что Поттер и Грейнджер раскрылись Альфами, и даже то, что Уизли был Омегой, было слабым утешением. Ему была ненавистна сама мысль об этом, он содрогался, пробираясь по извилистым каменным коридорам. Единственной отдушиной во всем этом сценарии было то, что у него было некоторое подобие контроля, в отличие от Уизли, который, задыхаясь, бегал за любым Альфой, с которым сталкивался. Единственной Альфой, по которой Драко по-настоящему тосковал, была Грейнджер. Она пахла так чертовски вкусно, как корица и специи... и все такое приятное, подсказал ему его мозг. Покачав головой, он попытался выбросить мысли о ней из головы.       К счастью, она старалась не появляться в гостиной Старост. Драко был почти уверен, что она проводила все свое время в Гриффиндорской башне и заходила в общежитие только для того, чтобы поспать, что его вполне устраивало, чем меньше времени он проводил рядом с ней, тем лучше. Если бы у него было достаточно времени, возможно, он, наконец, нашел бы способ контролировать свою реакцию на нее. До сих пор ему удавалось это делать только благодаря чистой силе воли.       Он знал, что у Альф и Омег есть способ контролировать свои реакции друг на друга, однако он также знал, что есть некоторые Альфы и Омеги, которые были очень настроены друг на друга. И чем дольше Драко находился в Хогвартсе, ощущая каждый феромон, выделяемый каждым Альфой в замке, тем больше он чувствовал, что, возможно, Грейнджер была Альфой, на которую он был особенно настроен. Это было то, о чем ему не хотелось особенно задумываться.       Тяжело выдохнув, он нырнул в нишу и глубоко вдохнул. Грейнджер только что прошла мимо, казалось, не обращая внимания на Драко, и ему потребовалась вся сила воли, которой он обладал, чтобы не подползти к ней, умоляя взять его. Его щеки покраснели, когда унижение пронзило его насквозь. Он не был гребаным девственником, и ему претило, что он был подчиненным в этом фарсе. Он никогда не подчинялся ничему и никому в своей гребаной жизни. И вот он здесь, такой же ужасный, как Уизли, задыхающийся и бегущий за ней. Он вытер внезапно вспотевшие ладони носовым платком, который вытащил из кармана. И всё не ограничилось только вспотевшими ладонями, ему ко всему прочему пришлось завернуться в мантию, чтобы скрыть свой неизменно твердый член. Это было все равно что снова стать тринадцатилетним. Теперь ему все время было тяжело ходить.       Почти наступил декабрь, а это означало, что осталось всего шесть месяцев этого ада. Как же долго, хотя Драко надеялся, что время пролетит так же быстро, как и большинство школьных лет. Этот год был ужасным не только из-за проблемы с его сущностью Омеги, хотя и этого было достаточно. Нет, в довершение ко всему, ему прекратили присылать посылки из дома. Драко с нетерпением ждал их весь год, но, похоже, раскрыться Омегой было худшим, что он мог сделать, будучи Малфоем. Даже если это была не его вина, всю ответственность возложили на него.       Драко закрыл глаза и ударился головой о стену. Шесть месяцев. Он должен был продержаться шесть месяцев, а потом, возможно, ему удастся просто исчезнуть. К черту Британию. К черту его родителей. И наконец то, трахнуть Грейнджер. НЕТ! Драко практически закричал про себя, его глаза резко распахнулись. Он должен был выбросить Грейнджер из головы. Но что он мог сделать? Найти другую Альфу? Никто и близко не пах так хорошо, как Грейнджер. Никто и близко не был таким соблазнительным, как она, и не похоже, что он мог связаться с ещё одной Альфой, которая взяла бы его, а потом не растрепала бы эту новость на всю школу в считанные часы. Нет. Он должен был оставаться сильным и не поддаваться своим порывам. Он был Малфоем, черт возьми. И он не поддастся своим низменным побуждениям. Он был лучше этого. Сильнее этого.       Сделав последний глубокий, чистый, без Грейнджер, без Альфа-феромонов глоток воздуха, Драко неторопливо вышел из ниши с самым надменным видом, на который был способен. Его мрачные мысли кружились в вихре, пока он бродил по коридорам, зная, что не сдерживает свои феромоны. Драко поймал себя на том, что ему все равно. Он был слишком зол, чтобы обращать на это внимание. Слишком зол на себя, на своих родителей, на весь мир в целом.       Он почти дошел до класса Заклинаний, когда к нему подошел профессор Снейп. Снейп бросил на него взгляд и усмехнулся Драко. Он щелкнул пальцем, показывая, что Драко должен следовать за ним, и вывел его из коридора заклинаний вниз, в подземелья. Дверь кабинета Снейпа с грохотом распахнулась, когда он жестом пригласил Драко войти. Драко плюхнулся в предложенное кресло, не обращая внимания на то, насколько оно неудобное. Снейп любил доставлять посетителям как можно больше неудобств, чтобы они уходили как можно скорее. Это было чувство, которое Драко с ним разделял. Он проигнорировал Снейпа, когда тот оглядел его с ног до головы. Щелчок пальцев - и чай оказался на столе между ними. Драко проигнорировал и это. Вместо этого он сосредоточился на своих ботинках. Они нуждались в том, чтобы их отполировали, ему придется попросить об этом одного из домашних эльфов в эти выходные. — Возьмите печенье, мистер Малфой, — сказал Снейп, налив чай им обоим. Драко был слегка удивлен, что профессор вообще знал, как он пьет чай. Снейп, похоже, был не из тех, кто замечает подобные вещи. Возможно, это было связано с должностью Декана факультета, знать, как его ученики пьют чай. Он взял свою чашку и сделал пробный глоток. Чаепитие со Снейпом не было чем-то новым для Драко, но это было необычно, особенно когда он сидел в кабинете Снейпа, а не в Поместье. Драко взял шоколадное печенье и как раз откусил от него, когда Снейп заговорил. — Ты не должен ставить крест на своей жизни из-за того, что раскрылся не в том качестве, в котором ожидал, — начал Снейп. Драко закашлялся, разбрызгав повсюду крошки печенья, прежде чем отхлебнуть немного чая, чтобы прочистить горло. — Откуда вы узнали? — угрюмо спросил Драко. Ему было интересно, для чего эта встреча, но теперь, похоже, он понял. — Все в этом чертовом замке знают, — прошипел Снейп. — Прекрати впадать в уныние. Ты единственный наследник семьи Малфоев, тебе нужно найти способ контролировать свои гормоны и свою реакцию на Альф и справиться с этим. — Драко фыркнул. — Вам легко говорить. Вы не тот, кто бросает вызов тысячелетним семейным традициям. Мои родители, черт возьми, даже не хотят со мной разговаривать. Как будто это моя чертова вина. — Снейп вздохнул и ущипнул себя за переносицу. — Твои родители ведут себя как идиоты. Я отправлю им сову. — — Не утруждайтесь, — пробормотал Драко. Он сделал еще один глоток чая, рассматривая Снейпа. — Почему я не чувствую от Вас никаких Альфа-феромонов? — спросил Драко. Он знал, что Снейп был Альфой, знал с первого курса. — Потому что я взрослый и могу себя контролировать, — отрезал Снейп. — Мерлин, нам следует разделять Альф и Омег в их последний год, — пробормотал он себе под нос. Громче он сказал: — Я могу помочь тебе контролировать свои реакции на Альф, но никому не говори. У меня нет никакого желания нянчится с остальными семикурсниками. — — Действительно? — недоверчиво спросил Драко.       Обучение контролю было довольно интимным занятием, вот почему обычно это происходило в семьях. А Снейп был печально известен своей сдержанностью. Хотя Драко знал, что ни один из его родителей и пальцем бы не пошевелил, чтобы помочь ему. Как будто быть Омегой худший вид заразной болезни, а не причуда биологии, с которой Драко ничего не мог поделать. Снейп резко кивнул с выражением боли на лице и назначил время, когда Драко должен был вернуться вечером, чтобы начать свои уроки. Как бы нелепо это ни было, Драко с нетерпением ждал их. Чем скорее он сможет контролировать свои феромоны и свою реакцию на Альфа-феромоны, тем лучше. Возможно, у него даже был бы шанс оказаться в одной комнате с Грейнджер без того, чтобы его мысли не затуманивались видениями её обнаженной, лежащей на кровати и умоляющей его подойти к ней. Он прикусил щёки и сильно покачал головой, такого рода образы определенно не помогали. ______________________________________________________________________       К январю Драко почувствовал, что контролирует ситуацию лучше, чем когда-либо с лета. Он был способен сдерживать свою реакцию на Альф, даже таких абсолютно не тренированных, как Поттер. И, судя по реакции Грейнджер, она меньше реагировала на него. Драко почувствовал, что наконец-то может дышать, и все как будто наладилось. Методы Снейпа не только работали, но и Драко чувствовал, что у него получается все лучше и лучше. Прошло пять месяцев учебного года, и он наконец почувствовал, что успокоился. Хотя стоило признать, он всё ещё не мог дождаться окончания этого года.       За пять месяцев он не получил ни одной совы от своих родителей, и ему было интересно, что бы это значило. Неужели от него официально отреклись? Он не хотел думать, что случится, если они не смогут найти чистокровную Бету, которая стала бы его женой. Драко воспитывался с определенными ожиданиями, и одним из них было то, что его родители подыщут ему жену. Но также, они всегда баловали его, так что это неожиданное холодное отношение в течение последних пяти месяцев потрясло его. Он чувствовал себя не в своей тарелке и не был уверен в том, что произойдет, когда он закончит Хогвартс.       В середине января, в один из вечеров Драко зашел в гостиную Старост, намереваясь принять душ и лечь в постель, когда его сбил с ног взрыв феромонов. Он пошатнулся под тяжестью тела и чуть не ударился коленями. Это были не только Альфа-феромоны Грейнджер, но и Омега-феромоны. А это значило, что Грейнджер с кем-то развлекалась. Мерлин, Драко глубоко вздохнул, он перестал сдерживать собственный запах, моментально потерял контроль, закрыл глаза и попытался визуализировать свой внутренний центр реагирования и отключить его. Это заняло несколько долгих мгновений, но, когда ему это удалось, он, наконец, снова смог дышать, не испытывая желания сорвать с себя всё до последнего клочка одежды, которая была на нём. Полностью взяв себя в руки, Драко сел на один из диванов, чтобы переждать, кто бы ни был в комнате Грейнджер, он хотел знать, с каким Омегой она решила оторваться по полной. Драко не узнал этот запах, но он точно знал, что это был не Уизли. По какой-то причине, это порадовало Драко. Ему бы не хотелось видеть, как Грейнджер опускается до уровня Уизли. Порывшись в своей сумке, Драко нашел свое эссе по чарам и начал его проверять на предмет грамматических ошибок, ожидая, пока выйдет любовник Грейнджер. Прошел почти час, когда дверь в её комнату открылась. И оттуда, неожиданно, спотыкаясь, вышла Сьюзен Боунс. Она выглядела так, словно с воскресенья её трахали шестью способами, и новый выброс Альфа-феромонов снова обрушился на Драко. Он заставил себя противостоять этому, ещё раз потянувшись к своему внутреннему центру реагирования и убедившись, что он надежно отключен. Боунс что-то хихикнула Грейнджер через открытую дверь, прежде чем практически выплыть из общей комнаты в коридор. Драко прищурился, следя за её продвижением. У Грейнджер только что была ведьма в постели. Образ грудастой Боунс и великолепной Грейнджер, резвящихся вместе на кровати, оформился в его голове, и все упражнения, которым научил его Снейп, вылетели в трубу. — О, чертов Мерлин, — пробормотал Драко, когда его член довольно болезненно затвердел. У него почти закружилась голова от того, как быстро это произошло, и он знал, что наполняет комнату своими феромонами, но ему было всё равно. Он не мог выбросить из головы образы обнаженных Грейнджер и Боунс вместе. Дверь в комнату Грейнджер закрылась после ухода Сьюзан, но Драко был на другом конце быстрее, чем его мозг мог это обработать, и он оказался внутри её комнаты, закрыв за собой дверь. Все мысли о приличиях отошли на второй план. — Что ты творишь? — он зарычал на неё, шагнув вперед. — О чем ты? — Спросила Грейнджер, приподняв одну бровь. Она развалилась на своей кровати в крохотном черном халате, и запах секса и феромонов подавлял все остатки здравого смысла, которыми он раньше обладал. Он не мог оторвать глаз от её тела, хотя отчаянно хотел этого. Он хотел убраться подальше от Грейнджер и её опасных феромонов, которые вызывали у него желание упасть перед ней на колени и умолять оседлать его. — Сьюзан Боунс? Я не знал, что ты играешь за другую команду, Грейнджер. — Подойдя к кровати, он склонил голову набок. Его пальцы дернулись от желания прикоснуться к её золотистой коже. — Мне нужно было прочистить голову, — беззаботно сказала Грейнджер, но что-то в её глазах задело струну в груди Драко. Больше всего на свете он хотел забраться к ней на кровать и погрузить свой твердый как камень член в её все еще истекающую смазкой киску. Вместо этого он обрел немного здравого смысла, которым, как он знал, обладал, и, сжав кулаки, выбежал из комнаты. Оставляя позади себя восхитительно выглядящую Грейнджер. Он проигнорировал её изумленный взгляд. Он проигнорировал её крик вслед. Он ни на что не обращал внимания, когда его ноги начали двигаться всё быстрее и быстрее. К тому времени, как он оказался в коридоре, то уже бежал вприпрыжку. Его единственным намерением было убраться как можно дальше от Грейнджер и пьянящих феромонов, которые она практически источала. Он был зол на Грейнджер, зол на себя, и суть всего этого заключалась в том, что он понятия не имел почему. ________________________________________________________________________ Гермиона       Была середина февраля, когда Гермиона снова почувствовала зуд. Желание доминировать над Омегой. Ей хотелось заняться таким умопомрачительным сексом, что она не смогла бы пошевелиться в течение целых выходных. Таким какой у неё был со Сьюзен Боунс месяц назад. Проблема заключалась в том, что, хотя Сьюзен и выразила, как ей было классно прогуляться по дикой стороне, она довольно твердо заявила, что не хочет повторного веселья. Это Гермиона могла понять. Они со Сьюзен очень весело проводили время, экспериментируя друг с другом, выясняя, что доставляет удовольствие, что нравится каждой из них, но в конце концов Гермиона хотела, чтобы в её постели был волшебник. Сьюзен хотела того же самого. Поэтому, они расстались друзьями.       Но это уже не помогало Гермионе, она хотела нуждающегося в ней Омегу. О Роне, как обычно, не могло быть и речи. Как и о Малфое по понятным причинам, хотя мысли о Малфое, ползающем по комнате на четвереньках и умоляющем её, мелькали в голове почти ежедневно. Мерлин, что бы она с ним сделала, если бы он когда-нибудь решил, что заинтересован в ней?       Гермиона тряхнула головой, чтобы привести в порядок мысли, возможно, ей следует аппарировать в Лондон во время предстоящих выходных в Хогсмиде. Технически это было запрещено, но Гермиона знала, что у нее вряд ли будут из-за этого неприятности. Ей казалось, что вся кожа непрерывно зудит, и она нуждалась в некотором облегчении. Она не знала, что делали другие Альфы, чтобы получить облегчение, но теперь, когда у нее была Омега, над которой она доминировала, идея быть с Бетой или другим Альфой была почти отталкивающей.       Однако, чем больше она думала об уходе из Хогвартса, тем больше Малфой занимал её мысли. Она предполагала, что возни со Сьюзен было бы достаточно, чтобы отвлечься от мыслей о нём, но это было не так, совсем не так. Ей было трудно сосредоточиться на учебе, когда Малфой был рядом. Она взяла за правило проводить все свои занятия в библиотеке, просто чтобы избежать его присутствия.       Прошло совсем немного времени, прежде чем Малфой стал всем, о чем она думала. Она была впечатлена его самообладанием, особенно судя по Рону, который не утруждал себя никаким контролем. Через день Рон задыхался то от одного Альфы, то от другого. Хотя он быстро усвоил урок после того, как Гермиона третий день подряд посылала в его сторону жалящее заклятие. Теперь он больше не беспокоил её, и это было единственным облегчением, которое у неё было. Возможно, ей удастся заманить Малфоя в свою постель? Это было похоже на достойный вызов. Она становилась довольно сильной каждый раз, когда они общались, её гормоны повышались только потому, что он был рядом с ней. Ее самоконтроль улучшался по мере того, как она выполняла упражнения, которые давал ей профессор Снейп, хотя в Малфое было что-то такое, что заставляло её хотеть выбросить весь свой самоконтроль в окно и трахаться с ним до изнеможения. В этот момент она была готова на всё, чтобы затащить Малфоя к себе в постель. Даже если это означало быть с ним дружелюбной. Он не был плохим человеком, хотя всё же придирчивым и раздражительным, он был умен, хорошо учился, отлично играл в квиддич. И его тело, напевала себе под нос Гермиона, думая о том, как восхитительно, должно быть, выглядит его тело, судя по тому, как он выглядел в своей квиддичной форме. Ладно, подумала она, глубоко дыша, начну быть повежливее с Малфоем. Она могла бы это сделать. _______________________________________________________________________       Неделю спустя Гермиона решила, что готова осуществить свой план "быть добрее к Малфою". Первым шагом было перестать избегать его. С этой целью она решила заниматься в гостиной Старост вместо библиотеки. Возможно, они с Малфоем могли бы даже создать что-то вроде учебного партнерства. В первую ночь, когда она занималась в их общей комнате, Малфой бросил на неё один взгляд и убежал в свою спальню, но Гермиона не волновалась. Гермиона была просто неотразима. Потребовалось почти две недели, чтобы Малфой перестал свирепо смотреть на неё, увидев в их общей гостиной с разложенными перед ней книгами. Через три недели после того, как Малфой перестал свирепо смотреть на неё, он перестал немедленно покидать общую комнату, если она там была. Иногда он даже кивал ей и присаживался на один из других диванов. Гермиона не переставала улыбаться после первой такой ночи. Прошла еще неделя, прежде чем Малфой действительно заговорил с ней. — Какую тему ты выбрала по заданию Снейпа? — спросил Малфой, проводя рукой по волосам, взъерошивая их так, что Гермиона находила это очень привлекательным. Она прикусила губу, сдерживая свои феромоны. — Влияние защитных чар на приготовление зелий, — пробормотала Гермиона, делая вид, что не наблюдает за ним краем глаза. Она пролистывала одну из книг, лежавших рядом с ней, и не хотела отпугивать его, поэтому намеренно пыталась вести себя спокойно. В эти дни Гермиона чувствовала себя настоящей слизеринкой. — Вот как? Это кажется довольно... продвинутым. — Малфой приподнял бровь, глядя на неё. — Так и есть. Мне пришлось встретиться со Снейпом в рабочее время и аргументировать выбор этой тематики, прежде чем он даже позволил мне взяться за работу, — ответила Гермиона. — Конечно, ты это сделала, — фыркнул Малфой и вернулся к чтению. Гермиона прищурилась, глядя на него, но проигнорировала его и стиснула зубы. Она крепче втянула свои феромоны, чтобы не отпугнуть его, как бы не так. Весь смысл был в том, чтобы быть дружелюбной и милой с Малфоем. Чтобы заманить его к себе, чтобы он доверился ей. Чтобы он захотел её так же сильно, как она хотела его. Несколько мгновений спустя Малфой встал и собрал свои вещи. Он вернулся в свою спальню, не сказав Гермионе больше ни слова. Она разочарованно зарычала, невольно высвобождая накопившиеся Альфа-феромоны, которые она так тщательно скрывала. Она занималась этим уже несколько недель и все ещё не приблизилась к тому, чтобы завлечь его в свои сети. Не прошло и минуты, как Малфой вернулся из своей спальни и посмотрел на неё с блеском в глазах. — Малфой? — спросила Гермиона, глядя на него. Она так крепко держала себя в руках, что забеспокоилась, как её промах повлиял на него. — Грейнджер, — ухмыльнулся он и сел прямо рядом с ней на диван. Гермиона прищурилась, глядя на него. — Ты хорошо себя чувствуешь? — — О, я думаю, ты знаешь, как хорошо я себя сейчас чувствую, — сказал Малфой, проводя пальцем по её руке. — Что ты делаешь? — спросила Гермиона, всё ещё настороженная. Хотя феромоны, которые Малфой выбрасывал в воздух, немного сводили ее с ума. Её веки затрепетали, когда она изо всех сил пыталась контролировать свою собственную реакцию на него. — Ты хорошо выглядишь, — сказал Малфой. Теперь его палец теребил воротник рубашки Гермионы. Он провел пальцем по вырезу, и кожу Гермионы в ответ приятно защекотало. Хватка Гермионы на ее Альфа-выключателе ослабевала из-за траектории, по которой двигался его палец. — Я думаю, тебе следует вернуться в свою комнату, — процедила Гермиона сквозь стиснутые зубы. — Ты сам на себя не похож. — — Нет. — Малфой облизнул губы и посмотрел Гермионе в глаза. — Я именно там, где хочу быть. — — Малфой, — предостерегающе сказала Гермиона, — умоляю... — он оборвал её и прижался к ее губам поцелуем. Любой контроль, который, как думала Гермиона, у неё был, пропал в тот момент, когда его губы коснулись ее. Её реакция на Малфоя была совсем не такой, как на Сьюзен. Со Сьюзен она чувствовала приятное тепло и возбуждение. С Малфоем ей казалось, что под кожей бушует ад. Ей хотелось сорвать с себя и с него одежду. Его палец обжигал, когда он проводил им по шее. Гормоны бурлили в теле, вызывая румянец на коже, а сердце учащенно билось, и прежде чем она осознала это, она уже сидела верхом на коленях Малфоя, и оба они были полураздеты. Рубашка Гермионы свисала с плеч, и она полностью сняла рубашку с Малфоя. — Мерлин, Грейнджер, — пробормотал Малфой, снимая с неё лифчик и взвешивая её груди в ладонях. Гермиона откинула голову назад, когда он коснулся пальцами сосков, и вцепилась в его плечи, когда он пошевелил бедрами, и она почувствовала его длину, прижатую к её промежности. Мерлин, это было лучше, чем все, что они со Сьюзен вытворяли раньше. Какая-то мысль попыталась пробраться в мозг Гермионы. Ей нужно было остановить это. Ей нужно было обуздать свои феромоны. Это была её ответственность, как Альфы. — Мы должны останови... — он снова заткнул, её поцелуем. Последние остатки самообладания Гермионы улетучились с этим поцелуем, и всё, что она могла сделать, это запустить руки в волосы Малфоя и держаться, пока он целовал её, словно она была глотком воздуха для утопающего. У неё никогда не было такого страстного поцелуя, как этот. Петля обратной связи, которую создавали феромоны, была невероятно опьяняющей. Гермиона чувствовала себя так, словно была под кайфом, и ей хотелось, чтобы это чувство никогда не заканчивалось. Малфой оттянул её трусики в сторону и скользнул своим членом в тугое лоно Гермионы прежде, чем она успела по-настоящему осознать, что произошло. Это было похоже на то, как будто на неё опустился туман, и она действовала только на основе гормонов и потребности. Она обхватила одной рукой шею Малфоя сзади, и если до этого его реакция была сильной, то теперь она стала чрезмерной. Каждое действие усиливало её желание на несколько ступеней, когда она подпрыгивала на его члене, а он обхватывал ладонями её груди, поднося сначала один сосок, затем другой ко рту. Оргазм обрушился на неё, как мчащийся товарный поезд, и она крепко прижалась к нему, когда удовольствие пронзило всё тело. Малфой не давал пощады. Он быстро повернул её так, чтобы она оказалась на спине на диване, и положил обе её ноги себе на плечи, пока он вдалбливался в неё. Он проникал так глубоко внутрь, что Гермиона была совершенно уверена, что именно поэтому она видела звезды, которые, казалось, плясали у неё перед глазами. — Малфой...Драко, — захныкала она, когда его движения ускорились. Сухожилия на его шее напряглись, и Гермиона протянула руку, пытаясь погладить их, но он был недостаточно близко, чтобы она могла дотянуться. Вместо этого она обхватила ладонями свои груди и потрогала соски большими пальцами. Взгляд Малфоя остановился на её руках, и его бедра на мгновение заколебались. — Тебе нравится смотреть, как я трогаю себя? — спросила его Гермиона. Её знойно звучащий голос удивил её саму. Гораздо более глубокий тон, чем тот, к которому она привыкла. — Черт возьми, Грейнджер, — простонал Малфой. — Я бы умер счастливым человеком, если бы последнее, что я когда-либо видел, было то, как ты щиплешь себя за соски. — Губы Гермионы дрогнули при его словах, и Малфой ускорил толчки. — Потрогай свой клитор, — потребовал он. Гермиона скользнула рукой вниз по животу, туда, где Малфой скользил в неё, и начала очень легко обводить клитор. Она была так близко, что это не заняло много времени. Довольно скоро она уже летела в страну удовольствий. Малфой следовал вплотную за ней, его шея напряглась, и он застонал во время оргазма. Малфой рухнул на неё сверху, и Гермиона обхватила его. Когда её рука коснулась его затылка, он вздрогнул, и всё его тело обмякло в её объятиях. Гермиона улыбнулась, поцеловав его в лоб, прежде чем устроиться поудобнее, чтобы вздремнуть.