Мы встретимся когда зацветут ликорисы

С рассветом люди окончательно сойдут с ума. К этому выводу пришёл Чонгук, когда увидел, как бегает хозяйка постоялого двора. Заканчивая приготовления к праздному дню, женщина носилась по кухоньке, готовя, наверное, сотню разных блюд. За этим было довольно забавно наблюдать со стороны, чем Чонгук и занимался. Он сидел за столиком, неспешно наслаждаясь очищенным юдзу. Этот цитрусовый люди предпочитали заваривать с целебными травами или добавлять куда-то, но как самостоятельный продукт не ели. Омега считал это огромным упущением, ведь фрукт был кислым на вкус, в меру терпким и отдавал сладковатыми цветочными нотками. Было похоже на неспешную прогулку в хвойном лесу, когда осень уже вступает в свои владения, цветы отцветают, а прохладный ветер играет с волосами. Чонгуку нравилось это. Это было освежающе. К лежащей рядом рыбе он так и не притронулся. Хозяйка накрыла для Чона поздний ужин по его просьбе. Несколько закусок, тарелка с фруктами, тонкая стеклянная лапша и хорошо прожаренный кусок жирной рыбы, который предстояло разобрать. Поэтому от рыбы пришлось отказаться. С большим сожалением. Хотя Чонгук искренне попытался с ней справиться. Так над бедным трупом рыбы ещё никто не издевался, было похоже на ритуальное распятие или что похуже. Матушка была права, когда говорила, что Чонгук может сделать всё что пожелает, но рыба никогда не будет ему подвластна. — Госпожа, неужели этот праздник так важен, что вы готовы возиться с этим до ночи? — решил заговорить Чон, кладя в рот кусочек фрукта и выплёвывая большую кость. — Конечно важен. Лисье Божество ни за что что не простит тех, кто не выпадет ему должное уважение. — женщина, отряхиваясь от муки вышла к омеге. « — Ох знала бы ты, хозяйка, как мне плевать кто там как в мою честь празднует» — хмыкнул про себя Чонгук, засовывая в рот ещё дольку, что не укрылась от женщины. Она некоторым отчуждением посмотрела на кожуру, что осталась от мешка юдзу. Этих фруктов не было в тарелочке, которую подала женщина, Чонгук сам взял их как бы это ни было нагло. — Ох, господин, вы часом не в положении? У вас какие-то странные предпочтения в еде. Лис от таких предположении чуть не зашипел. А казалось, такая славная женщина! Нет же, обыкновенная дура! Как могла только выдумать такую глупость! И хватило же мозгов! У Чонгука даже пропало настроение говорить с ней, а это желание возникает не так уж и часто. — Нет, ваше предположение ошибочно. — Ох какая жалость. У вас же нет детей? А ведь дети так положительно влияют отношения! Вы, конечно, молоды, но поторопиться следует. Это сегодня вы любимый муж, а завтра просто законный, уж послушайте старуху. — женщина всплеснула руками, разочаровано качая головой « — О, ты даже не представляешь насколько я любимый муж.» — проворчал себя под нос Чонгук, надеясь, что его глаз не начал дёргаться. — Ох и вы не… — кажется хозяйка хотела сказать что-то по поводу рыбы, но предусмотрительно промолчала, увидел вполне красноречивый взгляд Чонгука. Чёрт его знает, что в голове у богатых, а может просто рыба не понравилась. — Ничего страшного. — было сказано ею для вида, сама же женщина весьма заинтересовалась. Омега молча кивнул ей, благодаря за ужин и как можно скорее ретируясь, долго слушать этот бред уши вянут. Чонгук ушёл к Сону. Тот весь день бегал за тем ущербным, всячески провоцируя его в надежде, что это заставит человека предпринять что-либо. Чонгук молча порицал происходящее, пусть и решил не вмешиваться. Омега в ходе этой поездки несколько раз ловил себя на мысли, что он чрезвычайно печётся о благосостоянии младшего брата. Сначала ему это не казалось странным, Ким Сону в какой-то был его отдушиной. На перерождение Чонгуку понадобилось девять лет, и когда Чхэрин забрала его на Оегуг после событий в столице, он мало что понимал. Новоиспечённый лисий дух долгое время находился в прострации, и лисы решили дать ему время, чтобы он пришёл в себя. Единственный, кто не считал это решение правильным, был проворный и даже по лисьим меркам слишком наглый белый лисёнок. Вряд ли он помнил, что именно Чонгук спас его, тогда ему вряд ли был даже год, он тянулся к омеге скорее интуитивно. Ну или ему просто не нравилось, что кто-то портит на горе атмосферу праздного блаженства, лисы по природе своей были теми ещё гедонистами. Сону всегда был где-то поблизости, за исключением своих достаточно частых поездок с родителями. Несколько лет после Чонгук спускался с горы, навещая единственного небезразличного ему человека, но после смерти Хосока больше не видел в этом смысла. Несмотря на то, что большую часть времени Чонгук занимался чтением всевозможной литературы, Сону всегда маячил где-то поблизости, и даже если его не было видно, откуда-нибудь всегда торчал белый хвост или уши. Лисёныш то и дело лез к новому жителю их горы, настойчиво выпрашивая внимание. Он отчаянно лез на коленки, вертелся под носом и махал перед глазами пушистым хвостом. Чонгуку пришлось провести в своих раздумьях несколько дней, чтобы понять, что его волнения о Сону действительно слишком. Он даже нашипел на генерала, как только увидел цветы у их комнаты. Омега пришёл к выводу, что из-за его весьма ограниченного круга общения. Со временем он прижился на горе, Чхэрин и её муж Санбон вскоре заменили ему родителей, а Сону, соответственно, приёмным братом. Скорее всего, Чонгуку просто несколько одиноко. Вот и всё. Зайдя в их спальню, Чон несколько нахмурился. Сону сидел на постели задумчиво вычёсывая свои хвосты, а сам он этим заниматься ой как не любил. Значит ли это, что что-то случилось? — Сону? Ты в порядке? — Хён, мы ошибались. Ему не нужны деньги, ему просто нравится процесс насилия. И я не его жертва. — старший омега, конечно, по этому поводу огорчений не почувствовал, пусть делает всё что угодно, только подальше от Сону. — Какой ужас. — наигранно удивился Чонгук. — Я решил добежать до соседней деревни. Мне было интересно, что принесли в тот храм. Мы ведь договорились с тобой собрать все самые интересные безделушки, я подумал, что стоит обежать ближайшие храм и выбрать лучшие, чтобы не тратить время на ерунду. — Не устал? Лапы не болят? — Чонгук сел рядом, отбирая гребень у брата и начиная расчёсывать белоснежную шерсть самостоятельно. — Что? Нет, братец. — Сону поджал губы, оставшись несколько недовольным тем, что его брату плевать на столь мерзкого человека, хотя именно он обычно отличался особой нелюбовью к подобным отбросам общества. — Ты же знаешь, меня тяжело утомить. В любом случае, я добежал до деревеньки неподалёку и услышал, что племянник господина Ана, бесстыжий Давон опять сбежал после того, как снасильничал омегу. Третьего за год. Его дядя постоянно покрывает его, из жалости, да за неимением больших наследников. — И что? — Чонгук отложив расчёску, когда вычесал достаточно лишней шерсти и разлёгся на кровати поудобнее. Чонгук, будь его воля, давно бы просто прикончил человечишку, но Сону отчего-то медлил. Чон предусмотрительно не лез. — Давон сбежал в конечном итоге. Знаешь, мне кажется это из-за того, что он бета. — прервал свою речь размышлениями Сону. — Ну не побег, конечно, а его поступки. — А мне кажется он просто моральный урод, которого природа обделила не только мозгом, но и оправданием «ну это же моя природа». — Чонгук перевернулся на живот, водя двумя хвостами по воздуху, через пару секунд поднимая в воздух и ноги, с которых слетела шёлковая ткань, обнажая молочную кожу. — Чонгук! — шикнул на него брат, не особо радуясь тому, что брат не готов погрузиться в ситуацию и абсолютно не пытается засунуть свой хитрый лисий нос куда не надо. — Ты не понял. Он бета, ты ведь знаешь, что людское общество несколько пренебрежительно относится к бетам. Даже хуже, чем к омегам! Альфы держат в своих руках власть, омеги продолжают род, а беты ни туда, ни сюда. Им не позволяют быть у власти, у них нет возможности завести семью — дефектные. Это довольно жалко. Это давит. — Настолько, что нужно насиловать кого-то? Да, он жалок. Хочешь содрать с него шкуру? Дерзай. Но зачем углубляться в причины? Он козёл, самый обычный. Никто и нигде. Сону молча кивнул на эти слова. Чонгук бы прав, нужно просто стянуть с мерзавца шкуру. Лис неловко улыбнулся брату, укладываясь у него под боком и всматриваясь в его лицо. — Мне немного странно, что ты так спокойно относишься к этой ситуации. Я всегда считал, что ты неравнодушен к любым страданиям и спешишь их прекратить, отомстил за несчастных, но сейчас ты так спокоен. — Ты ошибаешься. Мне без разницы, когда страдают другие, главное, чтобы я был в порядке. Но ты не я и должен сам принять верное для себя решение. — отозвался Чонгук, поглаживая младшего лиса по макушке. — Но на постоялом дворе, в котором мы были до этого, ты помог той рыбине. В чём разница? — Той утопленнице? Я не мерил за неё. По сути, мы даже не помогли. Просто позволили случится тому, что случилось. Ким Сону крепко задумался. Ему хотелось повеселиться с Давоном, посмотреть, как далеко он зайдет м в случае чего наказать за жадность. Но он ошибся, ситуация была куда хуже и теперь наказание было необходимым. Сону, привыкший к путешествиям с родителями обычно скидывал решение подобных ситуаций на них, предпочитая не принимать в этом участия. Его задача начать балаган, их его устранить. покосившись на старшего брата, Ким весьма явственно понял, его дорогой братец не спешит принимать участие во всём этом, оставляя решение за Сону. Это несколько озадачивало. Вся напускная храбрость отступала и лису впервые приходилось брать на себя такую ответственность. Это было не весело. Совсем нет. — Ладно. Я приму решение на празднике или прямо перед отъездом. Ты… Ведь будешь рядом? В смысле я бы хотел, чтобы ты видел это. — Хорошо. Я буду рядом. — Чонгук улыбнулся Сону, прикрывая глаза.

🥢🥢🥢

Тэхён решил пропустить дневную часть гуляний, посчитав, что провести на ногах целый день пока будет для него слишком энергозатратно. В город он за всю эту неделю так ни разу и не вышел, но смутно представлял его вид. Все поселения в империи строились по одному прототипу, а потому Ким вполне мог представить как, что и где находится. Это было удобно, но по мнению генерала небезопасно. Тэхён считал, что в случае нападения на империю это слишком облегчит задачу врагу. Проходя мимо зеркала в своей комнате, альфа ненадолго останавливается, рассматривая в отражении не себе — комнату. Возле столика, за которым они сидели одиноко лежал веер, который, кажется, оставил лис. Подняв его с пола, альфа раскрыл вещицу. Расписанный изящным узором, обсидианово-чёрный с яркими янтарными лисичками, он так подходил Чонгуку. Насыщенный чёрный цвет казался точно таким же, как и его огромные глаза-омуты. Мужчине оставалось лишь поджать губы, отгоняя очередное наваждение. В последнее время его то и дело преследовал образ лиса, а мысли возвращались к его персоне вне зависимости от того, о чём они были. Он мог думать о проигранном сражении, что привело его к лисьему духу. Он мог думать о том, что должен поправиться как можно скорее и отправиться в столицу, раз уж умереть ему не дали. Не дал лис. Будто всё в один момент стало вращаться вокруг Чонгука, а Тэхёну оставалось лишь смириться. Это было похоже на пытку, сладкую пытку. « — Интересно, когда я вернусь в столицу, он так и останется центром моих мыслей? Это может стать проблемой. Мысли генерала должны вращаться вокруг военных стратегий и внешней политической ситуации Империи, а не омеги. Пусть даже такого. Такого… Забавно.» К дверь стучат. Это выводит альфу из раздумий. Веер остаётся лежать на столе, а альфа открывает дверь, чтобы посмотреть, кто пришёл. На пороге стояла хозяйка постоялого двора, она мило улыбнулась мужчине. — Господин, у вас всё в порядке? Вы провели целый день в поместье. Вам нездоровиться? Может случилось что-то, что вывело вас из колеи? — он ненавязчиво выгнула бровь, словно на что-то намекала, но на что мужчина не понял. — Нет. Ничего такого. Я только планировал выйти в город. — Ох, это хорошо. Хотела бы сказать, что искренне восхищена вашей семьёй. Только вот… Неужели у вас нет деток? Я имею в виду не у вас с господином Чоном, может быть дети от наложниц? Нет ничего постыдного в этом, вы ведь альфа и вам нужен наследник… — женщина, судя по улыбочке очень бы хотела зайти в комнату и посплетничать, но Тэхён сразу закрыл за собой дверь. — Я не уверен, что эта тема вас касается. Простите, мне пора. — Тэхён натянуто улыбнулся, убегая подальше от заинтересованной чужой личной жизнью женщины, которая лишь под нос себе пробубнила «совсем мужа не ценит».

🥢🥢🥢

Чонгук неспешно прогуливался вдоль улицы, держа в руках чарку прекрасного вишнёвого вина. Рубиновая жидкость имела насыщенный фруктовый вкус с лёгким миндальным оттенком и горчинкой вишнёвой косточки. Это было бесподобно, а хороший алкоголь Чонгук любил, потому прикарманил себе бутыль пока никто не видит. Он лис, сегодня его праздник. Его тёмно-красные одежды мягко развивались на ветру. Красные одежды в этот праздник были символом Лисьего Божества, так решили люди. Мол, очень символично, Лисье Божество придя в последний день Империи Вхиям омыло свои одежды кровью нечестивцев, во главе с Императорской семьёй. Конечно, это было не так, Чонгук просто на просто умер в традиционных свадебных одеждах, в них же воскрес, а после разбираться в чём он там собирается расправиться со всей императорской четой и собственным батюшкой было некогда. Чонгук чувствовал физическую потребность отомстить, словно если он не сделает это, сам с себя заживо снимет кожу. Но люди конечно же это красиво обыграли, что же, их право. Где-то здесь, у площади должен быть Сону, он обещал самолично достать лисьи маски, чтобы позже заявиться в храм и поживиться подношениями. На небольшом прилавке, что стоял неподалёку, омега заметил нечто неприглядное. Он даже остановился на минуту и сведя брови к переносице разглядывал крайне странное угощение. На прилавке лежали жаренные крысы, нанизанные на палочку. Чон вспомнил томокадзуки, что они с братом вспомнили по дороге в это поселение, но тогда ёкай нажарила крыс в качестве небольшого издевательства, здесь это было вполне реальное угощение и кто-то даже покупал. Несли ли купившие сие кулинарный шедевр в храм или ели сами, Чонгук и знать не хотел. Но если несли в его храмы хотелось бы сжечь и их и храмы. — Что такое? Мой дорогой супруг проголодался? — насмешливо заявил взявшийся непойми откуда генерал. — Это даже в качестве шутки звучит мерзко. — лис повернулся к неожиданному собеседнику, спеша отойти подальше от бедных крыс. — Лисы не едят мышей? — Лисы едят. Лисьи духи — нет. Не сравнивай нас с животными. — прошипел Чонгук подходя к альфе как можно ближе, чтобы никто посторонний не услышал их. Тэхён не ожидал этого, сделал шаг назад, словно лисий дух напал бы на него, чем вызвал у него лишь снисходительную улыбку. Они стояли на расстоянии вытянутой руки — настороженный генерал, что осознанно понимал, что не просто не сможет противостоять лису, но даже пытаться не станет, приняв свою невидную участь и довольный собой лис с горящими глазами, которому нравилось знать, что его опасаются. — Боишься? Генерал не сможет противостоять нечисти? — омега прищурился, стараясь высмотреть как можно больше эмоций на лице своего «супруга». Ему нравилось это, знать, что он вызывает столько противоречивых чувств у одного человека. — Даже пытаться не стану. У меня рука на тебя не поднимется. — Тэхён поморщился, отворачиваясь от омеги и уходя прочь. Не стоит портить друг другу праздник. Чонгук пошёл следом.