Desire

Под бесстрастным выражением лица и незаинтересованным взглядом Чишия чувствует себя накаленным - кипящий гнев пылает в крови после его полного провала владеть над ситуацией, в которую он намеренно себя загнал. Вместо того чтобы увидеть Мэй зависимой от него, парень обнаружил, что это он нуждался в ней. И его полная некомпетентность в решении простой загадки перед ней не оставляет ему ничего, кроме ярости. Но он обнаруживает, что дело не столько в сообразительности девушки, сколько в его неспособности чувствовать себя равным Мэй. Он признает, что уважает ее, но не находит удовлетворения в том, что встретил кого-то, достойного его времени в ущерб себе. Это уже вторая игра, в которой она перехитрила его. Чишия всегда был лучшим, а если он не лучший, то какую ценность он представляет? ... какую ценность он представляет для нее? Он наблюдает за Мэй с другого конца комнаты. Она обнимает Шляпника, а тот кружит ее, пока оба весело смеются. Шляпник всегда радуется, когда она все еще жива и возвращается на Пляж после игры. Чишия тоже всегда радуется, когда Мэй возвращается. Раздражало то, как она игнорировала его, когда они возвращались на Пляж - не то чтобы они вдвоем могли поговорить, когда Агуни в машине, но все же, она даже не взглянула на него. Ему было легко прийти к выводу, что Мэй догадалась, почему он вызвался присоединиться к их команде. Он не знает, ждет ли девушка извинений. Он их не принесет, потому что ему не жаль. Но он признает, что уважает ее, что она ему ровня. (он игнорирует свое чувство неполноценности) Чишия прислонился к стене. Его взгляд следит за телом Мэй, пока та раскачивается в такт электронной музыке. Это похоже на дежавю, когда красные и фиолетовые огоньки сверкают на коже. Куина не стала задерживаться рядом с ним. Она видела, что он не заинтересован в ее обществе на сегодняшний вечер, и все, кто находился в его пространстве, разбегались в разные стороны от его ярости. Было бы проще, если бы он мог убедить себя, что злится на Мэй, но единственный, в ком он находит вину, - это он сам. Это Пограничье невыносимо. Эта неуверенность, которая пробивается через каждый сантиметр его тела, оседает на его коже, как толстый слой краски, который даже при попытке отмыть, все равно останется пятном. Он чувствует себя неуверенно. Ему хочется убежать, но он не знает куда. Он хочет выкинуть из головы мысли о существовании этой девушки, но в то же время прижаться к ней, чтобы она заверила его, что он чего-то стоит. Если не для него самого, то для нее. Он слишком давно не хотел, чтобы кто-то хотел его, с того самого дня, когда он понял, что он не более чем помеха для своего отца, и отказался от своей жалкой потребности во внимании - чтобы кто-то смотрел на него, видел его и любил его. Чишия хмурится... любовь - жалкая, нелогичная, инфантильная. Он не испытывал потребности в ней с подросткового возраста... возможно, он просто не позволяет себе признаться в этом. Он наблюдает за тем, как губы Мэй складываются в нежную улыбку, и это заставляет его сердце тяжело биться в груди. Это желание к ней не чуждо ему, и оно только усилилось с первого момента соприкосновения, но он никогда не жаждал кого-то так, как ее. Ему нужно не только тело, но и разум Мэй. Он хочет, чтобы о нем заботились, и он хочет заботиться о ком-то - о ней? Заботится ли он о Мэй? ... Он не уверен. Он думает, что может. Но он не знает как. Именно эти мысли заставляют его стоять у номера «901» после того, как вечеринка утихает и все возвращаются в свои комнаты. Чишия борется с желанием поерзать. Ему никогда раньше не было так неуютно в собственной шкуре. Его спокойный ум всегда отражался на языке тела.       - Дай мне причину, по которой я должна впустить тебя, - огрызается Мэй, открывая дверь после его стука. Чишии слишком много нужно сказать, поэтому вместо внимания он использует надменность, как обычно самозащищавшись: "Значит, меня никто не видит?". Она хрипит, сузив глаза, прежде чем схватить его за молнию и втащить в комнату. Он запинается, удивленный такой агрессией. Замок щелкает, и девушка поворачивается к нему, чтобы посмотреть, как он напряженно стоит посреди комнаты. Он засунул руки в карманы, сопротивляясь желанию проникнуть в ее пространство и вдохнуть ее запах. Руки девушки лежат на бедрах, и она смотрит на него, ожидая, когда он заговорит.       - Тебе лучше уйти, если ты не собираешься говорить, - начинает разговор Мэй. Он борется с высокомерием и необходимостью сохранять холодный внешний вид. Его отчаяние по отношению к девушке перевешивает его горечь по отношению к миру, который сделал его мертвым ко всему. Но, возможно, он просто хочет впервые в жизни почувствовать себя хорошо. Ему никогда не хватало ласки, потому что он никогда не испытывал ее раньше, но она открыла в нем тоску, которую он жаждет утолить.       - Что ты пытаешься сказать? - усмехается она, и Чишия хочет уйти в себя. Он больше никогда не хочет, чтобы девушка так на него смотрела. Он хочет ее мягкую улыбку.       - Я… - Чишия чувствует, как тревога захлестывает его. Он чужой в собственном теле. Был ли он когда-нибудь настолько подавлен тревогой, что был не в состоянии действовать? Он помнит холодные глаза своего отца, один из редких моментов, когда тот действительно признавал существование Чишии. Это стало его движущей силой к успеху - попытка почувствовать, что он достоин чего-то, чего угодно, независимо от того, сколько он пытался делать вид, что ему все равно. Ему удавалось обманывать себя, до этого момента. Он боится, что Мэй сочтет его никчемным после его сегодняшней неудачи в игре. Он боится, что она не захочет его. И затем что-то меняется в ее выражении лица. Она выглядит почти грустной. Чишия в ступоре, когда девичьи руки обнимают в кольцо его торс, притягивают ближе, голова ложится на его грудь. Он колеблется - ему неловко от незнакомого жеста, но его тело умоляет прижаться к теплу. Рука скользит по ее талии, рука забирается в волосы, а затем он крепко обнимает девушку. Лицо парня касается волос, и он вдыхает смесь дешевого шампуня и солнечного света. Может, Мэй и чувствует себя хрупкой в его объятиях, но он чувствует, словно может разбиться. Разум Чишии кричит на него, напоминая ему о его жалком существовании. Он не был достаточно хорош для своего отца, так как же он может быть достаточно хорош для чего-то другого - для кого-то еще? В его груди клокочет гнев на свою неспособность, на то, что Мэй перехитрила его - на то, как она разрушила все тщательно выстроенные стены, которые он возвел, чтобы стать тем, кем он является. Но эта часть все еще находится в нем. Он холоден. Смерть его не волнует и не затрагивает. Он считает жизнь и существование бессмысленными. Ему не нравится, он не любит. Но он чувствует к Мэй нечто более значительное, чем все, что он когда-либо чувствовал раньше. До сегодняшнего вечера он не понимал до конца, что это желание значит. Девушка освобождается из его объятий, и у него возникает желание снова притянуть ее к себе, но он сопротивляется. Он не хочет показаться слишком отчаянным и знает, что она видит его слабость. Он не хочет и дальше представать перед девушкой в таком виде. Мэй берет его за руку, осторожно двигая в сторону спальни. Чишия не знает, чего она от него ждет, потому что ее движения такие осторожные. Нет никакой поспешной необходимости, чтобы он трахал ее. Он не понимает что делать, когда Мэй откидывает одеяло и ложится на кровать. Парень стоит в ступоре, но девушка смотрит на него нежным взглядом, и это заставляет его рассыпаться. Он забирается на кровать и напряженно лежит, их тела крутятся, пока он не прижимает ее к себе. И это странное ощущение - прижимать Мэй к себе таким интимным образом. Его грудь касается ее спины, руками прижимая к его телу. Волосы девушки щекочут ему нос, а их ноги переплетены. Он уверен, что она может почувствовать, как бьется его сердце в груди. Чишия никогда в жизни не чувствовал себя так неуютно. Чишии никогда в жизни не было более комфортно.       - Останься на ночь, - тихо говорит Мэй, и Чишия не знает, что ответить. Стыдно признаться, но он ждал, что она попросит его остаться с первой ночи, проведенной вместе. Его раздражает, что девушка не сделала того… что он хочет. Но он чувствует тепло ее кожи, прижатой к нему, ровное дыхание и то, как он чувствует себя желанным. Чишия думает...       - Хорошо.

***

Мэй не может заснуть и удивляется, что Чишия смог это сделать. Этот человек выглядит настолько не в своей тарелке, что это было бы забавно, если бы не было так плачевно. Она не ожидала, что парень настолько сломлен внутри. Появляется вопрос, что заставило его стать таким бессердечным человеком, какой он есть, и это злит ее… У нее не повернется язык сказать, что Чишия - хороший человек. Он не такой. Но он не заслуживает голодать по ласке так, что один признак нежности разрушает его. Даже в дремоте он крепко обнимает ее - боится, что она его бросит. Девушка чувствует биение его сердца - теперь более ровное - и теплое дыхание ее волосах. Это удобно, и она никогда бы не подумала, что быть с ним таким образом - это так желанно. Мэй легко поняла, что она хочет секса с этим парнем, но потребовалось несколько раз побыть с ним, чтобы решить, что она не против эмоциональной близости. Она не собиралась заходить так далеко, чтобы позволить ему повлиять на ее выживание в Пограничье - этот договор с Такеру и Мори... но эти ночи, когда они были вдвоем, были мирными. Мэй пытается перестроиться в более удобное положение, чтобы его рука не так крепко сжимала ее, но когда девушка отстраняется, он снова притягивает ее к своей груди.       - Не надо, - бормочет Чишия позади. Он чутко спит.       - Я никуда не уйду, - успокаивает Мэй его. На этот раз девушка более осторожна, чтобы оставаться в его объятиях, когда она поворачивается и устраивается поудобнее, чтобы встретиться с ним лицом к лицу - руки прижаты к его груди. Мэй просовывает пальцы под зазор в его застежке, чувствуя тепло его кожи под своим прикосновением. Их носы касаются друг друга, а затем он прижимается к ее губам. Это медленно, вяло, лениво в темноте ночи, и девушка вздыхает, когда его язык проникает в ее рот и скользит внутрь. Мэй проводит рукой по его груди, мимо плеча, по изгибу челюсти, пока не запутываетесь в его волосах и не наклоняет его голову ближе. Он стонет, когда их бедра прижимаются друг к другу, и он твердеет в своих шортах, когда она закидывает ногу на его талию, чтобы он мог прижаться к ее одетой промежности. Чишия протягивает руку между телами, чтобы провести ладонью по ее груди, и скользит под ткань топа Мэй, чтобы нежно ущипнуть ее сосок, позволяя ему затвердеть между пальцами. Удивительно, когда он проводит рукой вниз по их телам и играет с подолом ее нижней одежды. Его пальцы прижимаются к ткани, прикрывающей влагалище, и он глубоко застонал, обнаружив, что она влажная от возбуждения. Он отодвигает ткань в сторону, заходит в нее пальцем, и Мэй задыхается от его губ. Это неожиданно, ведь последние три недели они сразу переходили к сексу. Он двигает пальцем внутри и снаружи, слегка изгибая его, и прежде чем она успевает отдышаться, он вводит и второй палец. Чишия трется о то самое место внутри, и девушка резко дергает его за волосы и стонет в развратном поцелуе. Мэй двигается пальцами ниже, трогая Чишию в шортах и просовывая руку под пояс, чтобы обхватить его твердый член. Его член толстый - от него у нее выделяется слюна - и она медленно поглаживает его.       - Блядь, - тихо стонет Чишия и выгибается навстречу руке девушки. С кончика его члена капает капля. Она большим пальцем смахивает жидкость и скользит по его длине, делая скольжение более плавным. Пальцы парня намокли от ее возбуждения, а рука девушки - от его. Это звучит влажно и грешно. Они стонут друг другу в рот, оба увеличивая скорость движения рук. Ее хватка слегка ослабевает. - О, блядь, - зашевелились бедра Чишии. Звуки, которые он издает, только усиливают ее собственные стоны - высокочастотные и нуждающиеся. Дыхание Мэй становится тяжелым, мышцы живота сжимаются. Она отчаянно хочет кончить. Чишия трахает ее пальцами. Они задыхаются, прижимаясь друг к другу губами. Девушка сжимает основание его члена, скользит вверх по его длине, проводит пальцами по кончику члена... и тут Чишия напрягается в ее руках, издавая прерывистый стон и покрывая руку девушки густыми струями спермы. Его пальцы проникают в Мэй, и ее стенки сжимаются, из влагалища вытекает влага, и она вскрикивает от удовольствия. Экстаз вырывается из них, как фейерверк. Затем они замирают и дышат с трудом. Его сперма капает с кончиков пальцев Мэй и падают на бедро, смешиваясь с ее собственной. Это грязно. Он хватает девушку за талию и лихорадочно целует, как будто их губы не были сомкнуты все это время. Любые звуки прекращаются, когда пара отстраняется, но пальцы Чишии судорожно сжимают талию девушки, словно он хочет что-то сказать. Мэй не спрашивает, потому что он из тех мужчин, которые должны проявлять инициативу. Его нельзя заставить.       - Я… - он делает паузу, и она позволяет ему не торопиться с тем, что нужно сказать. Пальцы Чишии сгибаются. Он тяжело дышит через нос. Не похоже, что сегодня вечером он откроется Мэй так, как пытался, но это ее не беспокоит. Для него было бы непривычно так легко признаться в своих чувствах ей… но в следующем Мэй была уверены: он действительно испытывает к ней чувства. Девушка чувствует, как он напрягся, и кажется, что он возвращается к тому, что овладело им ранее той ночью. И хотя Мэй не смогла точно определить, что именно происходило в его голове, этого было достаточно, чтобы Чишия выглядел неуверенным и хрупким. Она никогда не видела его таким раньше, и хотя было приятно видеть, как он излучает эмоции, это не принесло удовлетворения. Она не думает, что может что-то сказать ему, но знает, как он реагирует на ее действия, поэтому Мэй прижимается к его носу и нежно прижимает свои губы к губам парня, когда он расслабляется. Их губы медленно двигаются друг к другу, и так приятно быть с Чишией. Но это опасно - начать заботиться о другом человеке. Возможно, лучше оставить все недосказанным и открывать свои уязвимые места только тогда, когда вы трахаетесь. Как бы Мэй ни хотела узнать Чишию за его загадочной, холодной внешностью, у нее нет места, чтобы впустить другого человека в свое сердце. В Пограничье и так трудно выживать, любя двух людей, а тут еще и третий. Эгоизм взял верх над логикой девушки и позволил ее эмоциям управлять решениями, которые принимались по отношению к Чишие. Это, вероятно, в конечном итоге разрушит ее, если она позволит своим чувствам к нему расцветать. Но Пограничье забирает так много... так почему бы не получить что-то взамен?