Of scarlet ashes

Александр дьявольски плыл по узким переходам зловонного туннеля, некогда кишащего тварями вроде Апрата. Грудь его вздымалась быстрее, чем Морозов успевал делать шаги, глаза излучали всесильную скорбь по утраченному впустую времени. Он не осуждал Алину за брошенные в порыве слова, однако какая-то, пусть самая мизерная часть его расколотого надвое сердца, все-таки надеялась на чертову взаимность. Чудес не бывает, уяснил удрученный многолетним опытом мужчина, и, снизывая плечами дважды, обернулся. Словно намеревался сбросить весь балласт и груз ответственности со своих уставших плеч. — Давай поговорим! — умоляла Алина где-то на расстоянии. Ее растревоженный голос почему-то воспринимался слишком… естественно, чересчур удивительно и болезненно. На что вечно хмурый и сосредоточенный Дарклинг — безупречный стратег и блестящий оратор — зажмурился и тотчас замедлил поступь. До этого они без остановки неслись галопом под сводами монастыря, огибая многочисленные кельи, похожие на коморки-капсулы размером с мышиные бараки. Старкова на всех порах врезалась в обтянутую запыленным кафтаном спину Еретика, однако он так и не шелохнулся. Алина же оказалась ближе всех к синониму «каменное изваяние» — сколь ужасно измотанной и опечаленной она казалась. Былая прежде уверенность в правильности поступка Маленькой Святой улетучивалась с каждым ударом сердца. Всё в этих пропитанных зловонием и ладаном коридорах напоминало Алине о часах, проведенных в молитве, истощении, продумывании планов по спасению мира. Когда этот самый мир сию минуту пылает в зареве пожаров и утопает в омерзительных криках порождений Тьмы. Девушка почувствовала себя уязвимой, бестолковой и бесполезной. Что она могла сделать против тысячелетнего Дарклинга, который был способен раздавить ее подобно блохе, что копошилась яростно под сапогом. Как собиралась противостоять с могущественной теневой армией, когда силы ее света было недостаточно, чтобы развести огонь и осветить путь во Дворец? Как смотреть в глаза Николая — трижды уверовавшего в ее предательство, будучи заклейменной врагом? Что, наконец, сказать Мальену, когда этот ужас завершится? И как быть с чувствами, которые пульсируют, выжигают вены изнутри, словно раскаленным железом, к мужчине, желающему владеть всем или ничем? В глазах Старковой разлился непомерный ужас, дыхание сбилось, усталость навалилась непосильной ношей, нести которую Алина, кажется, физически не могла. Морозов не оборачивался, не играл с ней в теневые игры, излюбленные им в самом начале их знакомства. Очевидно, уязвленный ее выпадом, Дарклинг терпеливо ждал, пока с губ Маленькой Святой сорвется хоть слово. — Александр… — на ощупь его кафтан, окаймленный золотой тесьмой, был чуточку шероховат, поэтому девушка в нерешительности отняла руку, точно обожглась. По спине прошелся леденящий холодок. — Я понимаю тебя. Вести светские беседы, стоя у края агонизирующего мира, было наиглупейшей из затей, но Алина решительно намеревалась донести сказанное, поэтому стрельнула глазами и круто развернула Еретика к себе лицом. Ей так много и одновременно ничтожно мало хотелось ему сообщить. По правде, от категоричности черных глаз, отливающих угрожающей синевой, Заклинательнице хотелось бежать без оглядки, но другого шанса могло не представиться: не в пылу битвы, не в разгар сражения, когда их закрутит вихрь войны, перемолотит и выплюнет обессиленными и лишенными своих жизней. Старкова сделала глубокий вздох, посмотрела на выражение лица Дарклинга и, набравшись недюжинной смелости, произнесла с расстановкой: — Я не имела в виду, что ты чудовище, — ища в острых, как бритва, очертаниях Александра намек на поддержку, Алина продолжила более выверенно: — просто озвученный тобой план звучит… — Безумно? Кроваво? Дико? — шептал в ответ Морозов, завороженный блеском очей спутницы. В этот миг где-то наверху завывал и стонал, вырывал с корнем деревья ураганный ветер, зигзаги молний обращали в пепел соломенные крыши домов, а воздух напитывался дыханием скорой смерти, крови и боли. Виной тому были эти двое — два могущественных создания, чье смешение крови однажды могло бы с легкостью схлопнуть всё человечество. За пределами Равки в том числе. Противоположные, необузданные, уверенные, голодные до собственных побед и чужих поражений. Морозов наступал шаг за шагом, Алина лопатками обчёсывала наскальную поверхность, показывая пыл и гонористый нрав. — Задумайся, нужны ли тебе жертвы тех, кто был готов помогать тебе править? Нужны ли тебе головы предателей, когда вся Равка погрузиться в войну? Нужна ли тебе такая власть? В глазах Александра угадывались нотки замешательства, помноженные на любовь к Маленькой, безрассудной Заклинательнице Солнца, дерзнувшей бросить ему вызов. Между тем Алина наступала словесно все сильнее, и реплики ее ныне звучали жестче. Она нашла все болевые точки Александра и била по ним с завидной регулярностью, пока Морозова одолевало отчаяние. — Стоит ли власть в окружении Волькр и Ничегой смерти Багры, твоего отца и всех, кто тебе так или иначе дорог!? Их сила, то могущество, которое ты планируешь заполучить от Теневой Армии, продажных Гришей, разорвут тебя на куски, едва ты успеешь сделать вдох. Я читала, Александр… Девушка всплеснула руками, показывая, насколько болезненно давили на нее стены монастыря, звон колоколов, возвещающих о наступлении темных времен, действовал убийственно: сердце сжималось от подступающей к глотке паники. — Я читала, какие последствия могут быть. Что может произойти, если в руках одного окажется столь великая, неукротимая мощь. — Это все россказни подземных червей, Алина, — пренебрежительно отмахнулся от сведений Еретик, понимая в глубине души, что своими руками в одночасье вырыл себе яму, когда создал Ничегой. А когда Каньон наводнили вездесущие, безжалостные Волькры — потерял надежду на любое взаимопонимание со стороны окружающих. Потому, казалось, у Дарклинга не оставалось выбора, кроме того, чтобы довести все до финала с трагичным смыслом. Старкова оказалась проворнее и напористее, и в следующее мгновение теплая ладонь девушки очутилась на бритой щеке Дарклинга. От Алины исходила приятная, сладкая на вкус энергетика, будто Александру довелось отведать медовый нектар. Он оказался в ловушке из личных чувств и побуждений. — А что, если нет? — гнула Маленькая Святая, выгибая скептически бровь. — Ты готов поставить на кон всё и проиграть? Нет, откровенно Александр был не готов к тому, что уготавливала ему судьба в одном из сценариев, но дать заднюю и сплоховать не позволяла плохо сколоченная совесть. И оттого внутренне Морозов заводился еще больше — мучился от неопределенности и боли. На яркую провокацию со стороны Алины он не отреагировал: лишь молча сплел их пальцы между собой и черной тучей устремился вон из мрака тянущихся пещер. — И да, — задыхаясь от скорого бега, выпалила Алина, страшась отпустить мужскую руку. Потерять Дарклинга из вида была для нее немыслимых масштабов катастрофично. Не потому, что он мог натворить непоправимое, а оттого, что в игру вступали проклятые чувства, совсем там, где были неуместными. — Ни один Мал, Его Величество или могущественный Гриш не переубедит меня. Они практически вылетели из каменных пролётов, как вдруг Морозов резко затормозил, чуть ли не выворачивая локти Старковой до болезненно характерного хруста. — В чем, Алина? — Я хочу помочь тебе. Звучало безнадежно, жалко и, в целом, не грандиозно, однако Еретик взглянул на Алину абсолютно иными глазами: с щепоткой заботы и нежности, которую, казалось, не проявлял очень давно. Даже верил, что его чувства на хороший манер атрофировались и за ненадобностью искоренились. — Мы уничтожим их, — четко пообещал Дарклинг, направляясь дальше к сгущающей тьме над некогда золотыми шапками куполов. Туда, где располагалось самое сердце Дворца, где вовсю охотились Ничегои и заправляли ходом битвы Волькры. Алина не понимала до конца, что имел в виду Морозов, не бросивший и взгляда в ее сторону больше, но втайне надеялась, что речь-таки шла о демонически устрашающих существах из недр Каньона.

* * *

Райа не знала о войнах ничего такого, что могло бы помочь на практике. Она слышала об ужасах сражений и несправедливых бойнях от родителей, множество раз представляла, чем обернётся её хитроумный план, фантазируя, как окажет сопротивление, но теперь, когда война подкрадывалась и была куда ближе, она понимала, что это совсем иное. Борьба за власть и отстаивание своих свобод — не яркие картинки воображения, не страшные слова, слетающие с губ, не смерти безымянных солдат. Всё было куда страшнее и серьёзнее. Однако пути отхода уже не было. Всё это развязалось, частично, по её вине и с её помощью. Киразова привыкла отвечать за свои слова и не собиралась предавать себя в этот раз. В её жизни было не так уж много тренировок и настоящих драк. Даже при диковатом нраве, вспыльчивости и безграничной уверенности в своей правоте ей редко встречались те, кто готов был нанести девушке увечья. Однако у Райи были преимущества — она знала врага и знала ту, кого должна была обернуть на свою сторону, да и обладала способностями, с помощью которых могла помочь пострадавшим. И тем не менее, полагаясь на слабоумие и отвагу, она бралась за оружие, чтобы перепрыгнуть через собственную голову и сделать всё, что в её силах. Такова плата, такова справедливость. Иначе девушка поступить и не смела. Вооружившись пистолетом и пробившись через несколько стройных линий обороны из готовых отвоёвывать Равку Гришей, она настигла молодого короля, взирающего с возвышения на приближающуюся беду. Тяжёлые, свинцовые тучи нависли над двором, подобно куполу. Раскаты грома оглушали, а тонкие, угловатые молнии били, освещая лица Гришей и подсвечивая их испуганные глаза яркими вспышками. Издали, словно эхом, доносились скрипучие возгласы голодных Ничегой — детей тьмы, жестокости и бесчестья. Дарклинг был близко и мог появиться в любой момент, устраивая нешуточную взбучку и вовсе нетактично пропуская часть с предисловием, попыткой договориться и навешать лапшу на уши. Видеть его Райе не хотелось встречаться с ним вновь, к тому же, в таких обстоятельствах. Она понимала, что Александр не расстроен и не обижен, но сильно обозлён на неё, так что вполне может планировать личную Вендетту. Однако Киразова надеялась, что вместе с ним появится Алина. Её сердце не было столь черно, в груди не зияла чёрная дыра безрассудства, зла и властности. Райа и Николай могли спасти её, напомнить о том, какая Маленькая Святая на самом деле и заставить пожалеть о принятом решении. Нужно было только отвлечь Дарклинга и застать Алину одну, без её дьявольского принца на вороном коне. Крики Ничегой, которые теперь нельзя было ни с чем спутать, громогласно звучали со всех сторон, но ни одно из созданий тьмы не показывалось, как бы выжидая. Их чудовищные, резкие возгласы, казалось, перекрикивали звучание злостной непогоды, оглушая. То ли карканье, то ли завывание, то ли плач созданий Александра слился в унисон, а громкость достигла апогея, заставляя многих ахнуть и, от неожиданности, зажать уши ладонями. — Их слишком много, — констатировал Николай, сжимая кулаки и глядя на небеса, в надежде увидеть их туманные, чёрные черты. — Мы наверняка уже окружены. — Нельзя позволить им взять нас в кольцо и проникнуть во Двор. — Добавила Райа. — Полная готовность! — крикнул Ланцов, обволакивая армию звучанием командного тона, а после слегка наклоняясь к Киразовой. — Разве не в их интересах вначале разорвать нас всех в клочья? — Николай, в интересах Александра сделать так, чтобы никто не мешал ему проникнуть во дворец, что при его силе можно сделать с любой стороны. — Пояснила Киразова, дивясь, отчего её сторонник не догадался, что Дарклинг использует все тропы, чтобы получить желаемое. Александр. Это чёртово имя, которое Николай знал всю жизнь, теперь воспринималось иначе и особенно резало слух, когда его произносила Райа. Делая это, пускай и неосознанно, Киразова напоминала Ланцову о том, сколь близка была с Тёмным Еретиком. Произнося его настоящее имя, она словно касалась его души. От подобного у Николая в груди скребли кошки. Бух! Прозвучал новый раскат грома, слишком походящий на выстрел из пушки. Чёрное, сфероидное пятно, устремилось к земле с непередаваемой скоростью, чуть ли не свистя при падении. Оно пронеслось мимо Николая и Райи, внезапно раскрываясь и превращаясь в чудовищное существо с остроконечными крыльями, изогнутыми когтями-крюками и массивным телом. Моментально, чуть вытянув лапу, существо ухватилось за кефту одного из Гришей, мгновенно поднимая того в воздух и отбрасывая в сторону. Все, кто видел это, в удивлении разинули рты, не веря собственным глазам и попросту не успев среагировать. Райа было ринулась вперёд, но Николай задержал её, сжимая локоть и заставляя девушку оставаться подле себя. Гриши и Воронами часами ждали первого хода со стороны Дарклинга, боялись, что тут же понесут потери, не успев дать отпор. Так это и произошло. Ничегоя тут же умертвила мужчину, едва позволив ему вскрикнуть. Его тело, что раньше выдерживало любые тренировки и было готово противостоять благодаря силе Гриша, словно титановое, повалилось на землю, мертвенно-бледное, теперь уже безжизненное. Первая линия обороны принялась стрелять в существо в попытках отогнать от добычи, но Ничегоя, словно стервятник, учуявший железный, солоноватый запах крови после долгого голодания, лишь издало животные возгласы. Едва ли среагировав на летящие пули, существо рвало мраморную кожу в клочья, парадную кефту распускало на нитки. Кровь летела во все стороны, смешиваясь с дождём. Ничегоя разделалась с ним, как волк с крольчонком, мясник с будущим фаршем. Голодное создание не ставило добычу ни во что, считая ценного воина и всеобщего друга обыкновенной пищей. Впрочем, в этом было великое преимущество неразумных врагов. Теперь бойня действительно началась. — Что дальше? Будем ждать, когда схватят следующего и расправятся с каждым по очереди? — прохладно, не без суровости вопросил Каз, возникший за нашими спинами. Николай ничего не ответил, оглядываясь по сторонам, словно безумный. Солдаты, наконец, сумели расстрелять существо, заставляя его повалиться безвольной кучей возле торчащих из плоти костей и ошмётков кефты. Шестерёнки в его голове крутились так, что, казалось, скрип их могли услышать все близстоящие. Думай, думай, думай! Чем мы можем ответить? Как пресечь подобное на корню? — Рассредоточиться! Окружить дворец! Стрелять при первом появлении в воздухе! Инферны — поджигать без промедления! — прокричал Ланцов, обращаясь ко всем и сразу и не удосуживаясь сказать что-либо Бреккеру. — Райа, нужно эвакуировать двор. — Я? — выпучила глаза девушка, искренне надеясь, что он шутит и не отсылает её куда подальше ещё до начала заварушки. — Нужно отвести в укрытие всех, кто не причастен, держать оборону дворца. Мы должны защитить свою территорию и не позволить Александра заманить нас туда, где будет тяжелее дать отпор. — Объяснил Ланцов, вытирая бегущие капли дождя с лица. — Нужно защищать тебя, потому что его главная цель — свергнуть правителя. — Парировала Райа. — Не забывайся, — напомнил Николай о положении Киразовой, пускай и нехотя. — Считай, что это приказ короля. Райа было раскрыла рот, желая возразить и поставить Ланцова перед фактом, что будет сражаться только бок о бок с ним. По крайней мере, на это она рассчитывала и так себе представляла эту ночь. И всё же, как бы ей того не хотелось, у неё не было права отказывать. Всё, что она могла — получать указания и выполнять их, доказывая, что готова на всё, чтобы вернуть доверие Николая. С минуту Киразова взирала на него сверху вниз. Ветер колыхал волосы, светлые пряди некрасиво липли к её лбу, а усиливающийся дождь застилал взор пеленой, но ей было плевать. Всем своим волевым видом, решительно вздёрнутым лицом и непрошибаемым взглядом она старалась добиться от него некого помилования и разрешения действовать, согласно зову сердца, но в ответ получала уверенный отказ. Возможно, Николаю было бы даже легче, если бы Райа осталась подле него, могла вступить в схватку с Александром или поймать Алину, но два сильнейших аргумента перевешивали желание, рациональность забрала бразды правления. Несмотря ни на что, Ланцов мог доверить жителей Равки именно Райе. И, несмотря ни на что, он боялся представить, что станет с его боевым духом, если следующей Ничегои схватят её. Одним выстрелом король убивал двух зайцев — спасал дурную, не видящую ничего кругом Киразову и давал шанс выжить своим людям. Николай даже жалел, что она не умела читать мысли и чувствовать его, как себя, ведь будучи одарённой подобными способностями не стала бы стоять на своём столь яростно. — Славно, — сдалась первой Райа. — Каз и Женя со мной во дворец, остальные Вороны — соберите всех, кто на территории двора. Каз, стоящий между Киразовой и королём, скептично осмотрел девушку, тут же переводя взгляд на Николая, всем видом давая понять, что слова недавно освобождённой из заключения девушки для него точно пустой звук. Бреккеру, откровенно говоря, было совершенно плевать на то, оскорбит её это или нет. То, что сейчас они боролись на одной стороне, вовсе не означало, что они друзья. К тому же, выше Ворона здесь стоял только король. — Вы её слышали, — только лишь произнёс Николай, всего в трёх словах выражая, что Райа здесь не последний человек и что слова её имеют чуть больший вес, нежели пушинка, кружащая в воздухе. Поджав губы и постучав пальцами, скрытыми за чёрными перчатками по трости, Каз качнул головой, клича Воронов и передавая указания короля. Райа бросила благодарный взгляд на Николая и, схватив недалеко расположившуюся Женю за руку, потащила за собой, следуя за Бреккером, расталкивающим солдат. Вместе они покинули холм, спеша ко двору. За их спинами раздался хор голосов, а вслед за ним — крики Ничегой. Обернувшись через плечо, Киразова увидела, как ряды сорвались со своих мест и, тут же превращаясь в хаотичную толпу, принялись поджигать чудовищ, словно факелы, и расстреливать их, быстро тратя обоймы. Заколебавшись, девушка ускорилась, решительно шагая вперёд и самозабвенно забывая отпустить Женю, которая удивительно послушно шла подле неё. Стоило Райе прикрыть глаза, как она видела падение очередного Гриша, брызги его крови и упавшее посреди поля тело, тонущее в грязи и мокрой траве. Она прямо-таки видела, как Зоя нападает на Ничегой, но те хватают её, поднимая в воздух и разрывая пополам. Видела, как Николай заносит меч для удара, но жилы и суставы прокусывает, после чего он падает, не в силах сопротивляться. Сглотнув, Райа затормозила, заставляя Сафину остановиться и обернуться на неё, вопрошающе глядя. Киразова удивительно несмело посмотрела на неё, кусая губу и жмуря глаза. — Возьми на себя южное крыло. Скажи Казу, чтобы следовал в северное, — приказала, нет, попросила Райа. — После соберите всех. Ты знаешь, куда отвести людей куда лучше моего. — А ты? — протянула Женя, следя за тем, как Вороны удаляются прочь, наплевав на них. — Я не могу пойти с вами, — решительно заявила Киразова. — Я нужна там. — Ты слышала, что сказал Николай! Он приказал тебе заняться этим, доверился! — Знаю, — кивнула Райа. — Но толку от меня будет куда больше рядом с ним. Женя хотела переспросить, ведь у неё не укладывалось в голове, почему девушка так рвётся на поле битвы, где страшным образом рвут в клочья ей подобных. Конечно, Райа могла оперативно помогать раненным благодаря своим способностям, но дело было не в этом. Сафина быстро сообразила — ключевое здесь «рядом с ним». — Он уничтожит тебя, — покачала головой Женя, а рука её выскользнула из хватки Киразовой. — Кто из них? Николай или Александр? — горько усмехнулась Райа, выуживая серебристый кольт. Ответа не последовало, да и нужды в нём не было. Что бы там Женя не думала, Киразова всё равно поступит по-своему. Ровно так, как делала всё то время, сколько они знали друг друга. — Давай без безрассудств, — попросила Портная, с толикой нежности касаясь плеча Райи, которую совсем недавно осуждала и не могла понять. Киразова кивнула в знак благодарности и, не задерживаясь, решительно обернулась, следуя обратно. Туда, где была нужна и туда, куда так отчаянно звало сердце. Пускай даже Николай уничтожит её или вернёт за решётку за вольности — плевать. Встречать смерть будет куда приятнее и спокойнее с ним, нежели вдали и неизвестности.

* * *

Николай, уже вошедший в раж, действовал быстро, чётко и безошибочно, защищая не только себя, но и всех тех, кто в этом нуждался. Избрав тактику и сфокусировавшись на Ничегоях, уже практически позабыв о Дарклинге и Алине, он боролся с той проблемой, которая угрожала его людям первостепенно. Избранная же Тёмным Еретиком тактика была ему понятна не в меньшей степени. Противник решил измотать Гришей, прежде чем явиться и выступить со своей собственной, чреватой фатальным исходом силой. Ланцов схватил одного из Эфериалов за шиворот, тяня на себя, не позволяя ему столкнуться с Ничегоем, стремглав несущимся с небес, чтобы схватиться за новую жертву. Отбросив девушку в сторону, он присел, выставляя меч остриём вверх и, как только чудовище оказалось достаточно близко, прыгнул, нанося удар по шее. Лезвие застряло в сотканной из мрака шее, словно в болоте. Существо закричало, принимаясь виться, точно гадюка и ведя Николая за собой, раскачивая из стороны в сторону. Вложив все силы в руки, король выдернул меч, нанося новый сокрушительный удар и отсекая голову, фантастическим образом развеявшуюся, словно пепел. Вот оно — вот самый верный способ по их полному уничтожению! — Цельтесь в головы! — крикнул он, надеясь, что хотя бы ближайшие к нему солдаты расслышат голос в фантасмагории боевого клича, животных восклицаний и гнева небес. Перехватив меч поудобнее, Николай осмотрелся по сторонам, ища, за что взяться. Вокруг него воистину царил хаос. Дождь, которым умело орудовали Проливные, собирали воду, направляя всю толщу на врагов. Огонь пылал со всех сторон, поджигая не только Ничегой, но и мокрую траву, кроны далёких деревьев, которых уже настигла армия. Гриши падали оземь, создания Дарклинга — тоже. Солдаты помогали друг другу, сталкивались, оказывались поднятыми в воздух. Кровь заливала их лица и одежду, но те стойко продолжали биться, нападая по несколько на одного врага. Когтистые лапы, точно кандалы, сомкнулись на руках замедлившегося Ланцова, земля ушла из-под ног. Николай принялся брыкаться, безрезультатно крутить запястьями, пытаясь выскользнуть или же задеть Ничегоя мечом. Послышался ряд выстрелов, после чего тварь, взвизгнув, разомкнула одну лапу, чуть было не роняя Ланцова и оставляя его висеть на одной руке. Кажется, от резкости этого движения и из-за собственного веса, что пришёлся на неё, король потянул мышцу. Тварь принялась кружить, раскачивая Николая и не отпуская. До короля донеслось ещё три выстрела. Пули, судя по оглушительному грохоту, пролетели прямо возле него. Потом — ещё два, ещё один. Скрипучий визг чудовища окутал его. Ланцов полетел на землю, спешно группируясь и приземляясь на бок, чётко ощущая, как камень вонзается в бедро. Издав протяжный стон, Николай перекатился на спину, жмурясь. На мгновение перед глазами стало темно, однако стоило ему открыть их, как он увидел Райу, убирающую кольт. Хрупкий силуэт, облачённый в дерзкий, говорящий чёрный цвет, объяло пламя, разгорающееся в нескольких метрах. Запыхавшись, девушка убрала налипшие пряди с лица, опускаясь на колено и обхватывая голову короля, прикрывая глаза. Так она пыталась определить, не получил ли он травму головы, упав с немалой высоты. Прикончить Ничегоя Киразовой, конечно, не удалось, зато она сумела высвободить своего короля. Райа бесстыдно ощупывала его тело, ища травмы и, ощутив, как горит плоть плеча и бедра, приложила ладони, забирая боль. Излечить она не могла, но обезболить вполне. Этого было достаточно, учитывая, что переломов Киразова «не нащупала». — Что ты здесь делаешь? — хрипло вопросил Ланцов, точно помня, как отсылал девушку во двор с поручением. Ничего не ответив, Райа поднялась на ноги, протягивая королю руку, но на этот раз, чтобы помочь ему подняться. Николай, не без удивления осознав, что это действительно рука помощи, принял её, резво вскакивая на ноги, но не отпуская руки девушки. Киразова вернулась на поле боя, вопреки его приказу. Она стояла здесь, невозмутимая и, несомненно, меткая. В её глазах не было стыда, лишь отражение скачущего пламени, придающей ей очаровывающий вид. Ощутив, что Николай не отпускает её руку, Райа слегка нахмурилась, впиваясь в него взглядом и погружаясь в замешательство. Он что — упустит возможность упрекнуть её или накричать, напоминая, где ей место? Ланцов же не мог об этом даже подумать. В глубине души молодой король благодарил её — даже не судьбу — за то, что она подоспела и не позволила выйти ему из этой схватки столь скоро и скоропостижно. Только сейчас, после нехилого удара, он видел смелую девушку, которая стояла за него, защищала и воевала за ту власть, которой Николай был справедливо наделён. Райа была с ним по-настоящему. Теперь то он прозрел, отбрасывая все сомнения. — Ты готов продолжить? — невпопад спросила Киразова, захваченная в плен хитрых, лисьих глаз, имея ввиду битву. Николай ухмыльнулся. Покачав головой, он опустил её, приближаясь к лицу Райи и касаясь её губ своими. Обхватив талию Киразовой рукой, он прижал девушку к себе, чувствуя, как всего на мгновение её тело расслабляется, а губы поддаются, охотно принимая поцелуй. Оставив свой вкус и аромат на её коже, Ланцов отстранился, не убирая руки. С уверенностью и озорством, с полным пониманием, как невовремя его голову настигают верные мысли, он прищурился. — Ты и я против всего зла в мире? — вопросил он, изгибая бровь. Райа, прикрыв глаза, усмехнулась. — Ты и я против всего зла в мире. — Подтвердила она. — Тогда вперёд.

* * *

Бойня была в самом разгаре, когда Алина ощутила на губах крошки пепла, а глаза, не привыкшие к непроглядной тьме, без остановки слезились. Ее отбросила на несколько метров искрометная сила удара, поэтому штаны, одолженные отрядом охотников, пришлось без сожалений изодрать. Девушку беспокоили непрекращающийся зов со всех сторон, точно она угодила в расставленный капкан добровольно, плачь, стенания, мольбы о помощи. Волькры не церемонились с людьми, выступившими на защиту родного края: отрывали от бедолаг смачные куски мяса, выклевывали глаза хлеще стервятников, орали. Орали так, что звук собственного голоса походил на жалобный писк. Гриши Ланцова сражались самоотверженно. По другую сторону за дымовой завесой просматривались и те, кто выступал за тварей, кто помогал Ничегоям в истреблении себе подобных. От леденящей душу картины Старкова забыла как дышать, как двигаться и как говорить. Словно парализованная, девушка распласталась в центре двора и широко распахнутыми глазами взирала на подернутое кроваво-красной дымкой небо. Земля была взрыхлена стрелами, магическими заклинаниями Гришей, которые призывали на помощь известные силы природы, да только та раззадоривалась и свирепела еще больше. На расстоянии вытянутой руки не было видно ни черта, и какофония звуков мешала твердо мыслить. Заклинательница Солнца была отрезана от покоев Николая Ланцова, заправляющего с высоты балкона поданными, оказалась отвергнута Малом и его соратниками Воронами. Последние вступили в бой с заядлым рвением и давали советы новоиспеченному Королю Равки, наносили удар за ударами, отражали атаки и готовили масштабные нападения. Видела Алина как будто сквозь дурной сон, вбирая сгустки запыленного воздуха ртом, как Оретцев направлялся к Николаю. Как они о чем-то спорили, как указывали, вероятно, в направлении монастыря и подземных укреплений, совместными силами готовили пути отступления для тех, кто выжил в этой мясорубке за будущее страны. Боль распространилась по телу Старковой, заставила бессильно дрожать и от негодования, и от обиды, и от принесенной в ногу раны. Когтистое чудовище настигло Заклинательницу в два прыжка, как мешок, и унесло далеко ввысь с одичалым ревом. Последнее, что увидела Алина, прежде чем сердцебиение прекратило свой бег — смазанные очертания знакомого темного плаща Дарклинга, изумленный взгляд Ланцова в сопровождении оглушительного раската грома. А после все закончилось также стремительно, как и началось. Маленькая Святая перестала существовать.